Глава 32: Секрет

Когда Гермиона поднялась в комнату Драко, Тео и Пэнси уже давно ушли; она решила, что они рассказали Драко о состоявшемся разговоре. В поместье было тихо, свет был выключен. Она не знала, сколько времени просидела на трибуне, дрожа от страха, но, должно быть, несколько часов. Только сейчас она нашла в себе силы отправиться обратно по туннелям. Пройдя по коридору, она легонько постучала в его дверь и вошла внутрь. Драко сидел в постели и ждал ее. Несколько секунд она просто прислонилась к двери, глядя на него. Он был так прекрасен, как она могла подумать иначе? Все резкие углы и неровные грани смягчались в тусклом освещении, а потом он улыбнулся. Боги, ей конец. — Иди сюда, любимая. — Он распахнул объятия, и Гермиона, подбежав к кровати, забралась в его объятия. Ей не нужно было объяснять ему свой страх или изнеможение. Он не просил ее говорить, лишь нежно поцеловал в лоб и притянул к себе. Это было то, что нужно. Это был дом. В этом было что-то такое, от чего она радовалась, — мысль о том, что, несмотря на все травмы, нанесенные ей этим домом, она справилась с ними. Вместо того чтобы разрушиться, она не только выжила, но и живет. Да, здесь по-прежнему ежесекундно шла война, по-прежнему нужно было что-то делать, избегать опасностей, защищать людей. Но здесь и сейчас… что ж, она заслужила секунду, чтобы отдышаться. И она вздохнула. Драко провел пальцами по ее шее, запустив руку в ее локоны. С трепетом закрыв глаза, она прижалась губами к его челюсти. Драко тихонько усмехнулся. — Ты ужасно пахнешь. Она прижалась к нему еще ближе. — Отвали, Малфой. — Если бы ты не была такой чертовски красивой, я бы спихнул тебя с кровати. Это простыни из персидского шелка, ты же знаешь. Гермиона отмахнулась от него. — Да, да. Я пересяду через минуту. — Не смей, — пригрозил он, крепче сжимая ее. Она хихикнула. — Драко? — Ммм? — пробормотал он, прижимаясь к ее коже. Он был таким сонным; должно быть, Вигги дала ему какое-то зелье после завершения лечения. Что-то в его нытье было настолько очаровательным, что она могла бы умереть. Вряд ли кому-то посчастливилось наблюдать измученного, выздоравливающего, одурманенного Драко Малфоя. Она причисляла себя к счастливчикам. — Знаешь, — прошептала она, проведя пальцем по его нижней губе, — я думала о нашей сделке. Его дыхание немного сбилось, когда она провела еще одним поцелуем по линии его челюсти. — Правда? — Да. И я все еще не до конца понимаю ее. — Оу? — Его глаза затрепетали. Самый грозный солдат Волдеморта, доведенный до такого состояния. Прижавшись грудью к ее груди, Гермиона почувствовала, как бешено колотится его сердце. Интересно. Она с ухмылкой приподнялась на локтях. Малфой нахмурился, заметив, что между ними образовалось расстояние, но позволил ей продолжить. — Да. Я думала о том, какой же ты глупый. — Что?! — Малфой слегка приподнялся, и Гермиона едва сдержала смех. Она поджала губы, чтобы скрыть улыбку, и толкнула его обратно в подушки. — Да, — продолжила Гермиона, — это была никудышная сделка. По крайней мере, для тебя. Ты вылечил мою руку, а также все остальные мои раны в обмен на… меня, одну неделю каждый месяц. Что это, черт возьми, такое? Кто заключает такие сделки? Честно говоря, вы, Малфои, такие драматичные. — Эй! — Он шлепнул ее по руке. — Ты не можешь винить парня за то, что ему было скучно в поместье. У меня не было лучшей компании, чем моя мерзкая тетка. — Тем не менее, это была странная сделка. Что заставило тебя пойти на это? Я думала, ты меня ненавидишь. Драко улыбнулся. — Напрашиваешься на комплименты, да? Очень хорошо. Нет, любимая, я не ненавижу тебя. На самом деле, совсем наоборот. Я просто обожаю тебя. На этот раз Гермиона отмахнулась от него. — Заткнись, ты знаешь, что я имела в виду. Значит, ты меня ненавидел. — Нет. Гермиона фыркнула. — Ну же, будь серьезным, Драко. — Да. — Она сузила глаза, глядя на него. Выражение его лица было далеко не забавным. Он пристально смотрел на нее. — Я говорю серьезно. Я не ненавижу тебя, уже давно не ненавижу. В основном, на шестом курсе я был слишком измотан, чтобы ненавидеть тебя. Но после случившегося в гостиной… я не смог. — Он беспомощно пожал плечами. — Что значит «не смог»? Он поджал губы, размышляя. — Я не уверен. Что-то случилось, когда ты была на полу под Беллой. Я… ну, если честно, я не знаю, как объяснить. Я и сам не понимаю. Интерес Гермионы был официально возбужден. — Погоди, с тобой что-то случилось, пока меня пытали? Он медленно кивнул. — Да… ну, ты кричала, и было так неприятно просто стоять и ничего не делать. Но я ничего не мог сделать, чтобы меня не убили. Если бы я попытался помочь тебе, Беллатриса донесла бы на меня Темному Лорду как на сочувствующего грязнокровкам, а если бы я убил Беллу, чтобы остановить ее, мне бы это не сошло с рук, клянусь, я хотел помочь… — Я понимаю, Драко. Просто продолжай. — Хорошо, — сглотнул он. — В тот момент во мне что-то щелкнуло. Не знаю, то ли мне просто надоело, то ли твои крики так повлияли на меня, что я стал бредить… но я попытался поговорить с тобой. — Его щеки покраснели от смущения, и Гермиона уставилась на него. — Ты пытался поговорить со мной? — повторила она. Драко смущенно кивнул. — Не вслух, а мысленно. Не знаю, о чем я думал, я ведь никогда раньше не делал ничего подобного, но моя магия, кажется, откликнулась, и мне показалось, что я действительно привлек твое внимание… э-э-э… телепатически. Мерлин, это звучит глупо. Гермиона замолчала. — Что ты пытался сказать? Он закрыл глаза. — Я просил тебя бороться, нет, я сказал тебе бороться. Я не оставил тебе выбора. Ты выглядела такой слабой на полу, такой сломленной, и я не мог этого вынести. Я не мог этого вынести, я думал, что меня сейчас вырвет. И я был в ужасе, не только из-за тебя, но и потому, что моя магия сходила с ума. Моя кровь словно ожила от волнения, а когда я потянулся к тебе разумом, все успокоилось. Гермиона сжала пальцами его челюсть, их взгляды остановились друг на друге. Она едва успела прошептать: — Я слышала тебя. Он вздрогнул. — Правда? Честно? — Да, — кивнула она, — действительно слышала. В моем сознании все было ясно как день, и это придало мне сил. Напомнило, что я не одна. Черт возьми… ты понимаешь, что это значит? Что все это время мы думали, что можем разговаривать мысленно благодаря нашей сделке, но на самом деле мы сделали это впервые еще до того, как она была заключена. — Это… это… Я не знаю, что делать с этой информацией, Грейнджер. — Я тоже не знаю. Я никогда не слышала о таком. — У Гермионы не было особой практики в произнесении таких фраз, и даже сейчас они казались чужими в ее устах. Она ненавидела не знать ответов. — А что насчет татуировок? — Довольно стандартные для чистокровных сделок. Татуировка никогда не удивляла меня, когда мы заключали сделку. Всегда смущала ментальная связь. — Хм. Ну, по крайней мере, тебе есть что почитать в ближайший месяц. Драко вздохнул, и они оба замолчали. Вот он, момент, когда реальность рухнула обратно. В тот момент, когда каждый из них понял, что выяснение связи между ними — наименьшая из их забот, и что они находятся в центре войны. В этот момент они вспомнили об угрозе для своих семей, об угрозе для всего мира, если они не победят Темного Лорда в срок. И в этот же момент они вспомнили о миссии Гермионы и о том, что она наконец-то наступила. Ведь они не знали, где находится Воскрешающий камень, а Гарри был их лучшей зацепкой. Скоро, слишком скоро Гермиона отправится «внедряться» к охотникам за крестражами, а до её отъезда им предстояло ещё столько тренировок, исследований и подготовки. Гермиона со вздохом прижалась щекой к груди Драко. — Как ты думаешь, я смогу это сделать? Вернуться к Гарри и Рону. Быть убедительной. Найди Камень. Закончить войну или что-то еще. Драко провёл пальцем по её спине. — Разумеется. Ты можешь сделать все, что угодно. Но помни, даже если мы будем разлучены, я все равно буду с тобой. — Он легонько постучал пальцем по ее лбу. — Так что если Уизли будет слишком невыносим, у тебя всегда будет доступ к моей очаровательной персоне. Гермиона усмехнулась, уткнувшись в его рубашку. — Предусмотрительно с твоей стороны. — Ммм… — Драко, — пробормотала Гермиона, — не откроешь ли ты мне секрет? Что-то такое, чего никто не знает, что я смогу сохранить для тебя, пока меня не будет. Он замолчал надолго, достаточно долго, чтобы Гермиона смогла досчитать до трехсот шестидесяти семи. Ей пришлось наклониться, чтобы расслышать его тихий голос. — Я думаю, что влюбился в тебя, Грейнджер. У Гермионы перехватило дыхание, и она почувствовала, как в груди разливается тепло. Да. Это был секрет, который она будет беречь, за сохранность которого она будет бороться до последнего. Она будет бережно хранить эти слова, чтобы в конце войны ей было к чему вернуться, как бы сильно она ни изменилась и ни была сломлена. Гермиона обхватила его за шею и, наконец, прижалась к его губам. Когда она отстранилась, то выдала ему секрет. — Малфой, кажется, я тоже в тебя влюблена. Последовавшее за этим удивление в его глазах было самым потрясающим, что она когда-либо видела.

***

Когда Ремус проснулся на следующее утро, его жизнь по-прежнему была сущим адом. Он лежал на заплесневелой раскладушке в углу маленькой комнаты. Они остановились на ночь в каком-то захудалом трактире, который не мог уберечь от дождя. Суставы затекли, в желудке было пусто, и вдобавок Гарри с ним не разговаривал. Вот так сюрприз! У окна сова нетерпеливо клевала стекло. А, это Грейнджер, наверное, требует подробностей о местонахождении Артура и другого их пленника. Черт, второй пленник. Ремус озабоченно потер голову. Было еще рано, но он уже знал, что у него начинается мигрень. Люциус был чертовым кошмаром. Если бы Ремус не любил Гарри и не был так уверен, что Джеймс поступил бы так же, он бы вернул Малфоя в Нурменгард. Но, увы, кровоточащее сердце Гарри было непревзойденным и, судя по всему, распространялось и на Люциуса. День предстоял долгий. Ремус посмотрел на грязного человека, лежащего на полу рядом с ним. Сейчас его привязали к кровати, но он был не в том состоянии, чтобы совершить побег. За все те часы, что блондин находился в их руках, он лишь однажды пришел в сознание. Как они собирались его перемещать, оставалось загадкой, и, конечно же, они не могли держать его здесь? И вообще, какого черта Гарри рассчитывал делать с Малфоем? Ремус вздохнул и поднялся с кровати. Откладывать больше не было смысла. Пора было встретиться с Гарри лицом к лицу. Ремус вышел из своей маленькой комнаты и направился по коридору к еще более ужасной комнате, которую делили Рон и Гарри. Ремус легонько постучал в дверь, прежде чем протиснуться внутрь. Как он и предполагал, Рон, растянувшись на кровати, храпел, а Гарри сидел на полу и смотрел на него стеклянными глазами. Бедный мальчик выглядел так, будто совсем не спал. Рядом с Роном лежал Артур, идеальное зеркало его сына. У него даже слюни текли, как у Рональда. Чёрт возьми. Ремус осторожно опустился на пол рядом с Гарри и теребил подол своей рубашки. Именно в такие моменты Ремус больше всего скучал по Сириусу. Сириус точно знал, что сказать, как сгладить их отношения и утешить Гарри, когда тот выглядел таким усталым. У Ремуса не было таких навыков. Он всегда был слишком прямолинеен и не умел извиняться. По правде говоря, он не жалел, что солгал. Знание о том, что Гермиона в том лесу, только отвлекло бы Гарри; разве Ремус не делал то же самое с Джеймсом бесчисленное количество раз? Но Джеймс… Джеймс никогда не злился из-за этого, потому что Сириус всегда был рядом, чтобы навести порядок. Идеальный буфер, Сириус поддерживал стабильность в их маленькой дружной компании. Жаль, что сейчас его здесь не было. Нет, теперь остался только Ремус, который гораздо лучше умел отталкивать людей и все портить. Боже, до чего же трагично. Он нахмурился, глядя на свои руки. — Ремус? Он поднял голову и посмотрел на юношу. — Да, Гарри? — Я злюсь на тебя. — Гарри сказал это шепотом, как будто ему было стыдно даже признаться в этом, и что-то в этом разбило сердце Ремуса. — Я знаю, что ты злишься. Я бы тоже так делал. Гарри переместился, чтобы заглянуть в лицо Ремуса. Он был таким искренним, таким открытым. — Помоги мне понять. Расскажи мне все, пожалуйста. Я должен понять. Ремус закрыл глаза. — Я не могу рассказать тебе все, Гарри. Не могу. Но я могу попытаться заполнить некоторые пробелы, если это поможет. Гарри на мгновение задумался, а потом кивнул. — Хорошо. Ремус подтянул колени к груди и прочистил горло. — Хорошо. Ну… ты узнал несколько дней назад о Гермионе; что я общался с ней несколько месяцев. — Да, — вздохнул Гарри, глаза его загорелись при упоминании о лучшей подруге. — Я не знаю всех подробностей, потому что даже мне опасно их знать, но несколько месяцев назад я встречался с ней лично. — Что?! Ты видела ее? С ней все в порядке, почему она не… Ремус поднял руку. — Позвольте мне пояснить. Все началось с кинжала… Он рассказал о своих подозрениях в коттедже Ракушка, о закодированных сообщениях и, наконец, об их встрече в Корнуолле. Он объяснил, насколько она изменилась, что, по его мнению, она действительно прошла через какое-то дерьмо. Он не стал рассказывать Гарри никаких подробностей о том, что она пережила в Малфой-мэноре; этим должна была поделиться Гермиона, если захочет. Он также не стал говорить о том, что она приняла темную метку. Честно говоря, Ремусу было противно об этом думать. Вместо этого он объяснил, что Малфой каким-то образом спас ее из подземелий. Сначала Гарри не поверил, но потом Ремус продолжил рассказывать о том, как ее явно обучали. — Гарри… она могла бы убить меня в Корнуолле. Она была так быстра. Я не мог увидеть ее приближение, не мог предугадать ее движения. Это похоже на ту Гермиону, с которой ты вырос? Гарри наконец признал, что она, должно быть, была обучена, особенно если она застала Ремуса врасплох с его рефлексами. Ремус кивнул и продолжил. Он рассказал о письмах, которые они писали друг другу, когда начали постепенно доверять друг другу. Как он информировал ее об охоте за крестражами, а она объяснила свой и Малфоя план по уничтожению Темного Лорда изнутри. Глаза Гарри расширились от удивления, но он разразился задыхающимся смехом. — Конечно, это она. Конечно, это так. И он никогда не узнает, что его подкосило. Так как именно она это делает, Ремус? Вот тут-то все и запуталось. Ремус не мог объяснить, что она — кукушка Волдеморта… он сомневался, что Гарри сможет понять. Ведь если бы он узнал, то спросил бы, что ей приходится делать, чтобы поддерживать видимость, и Ремусу пришлось бы объяснять, сколько жизней она забрала, как убила Кингсли, и… нет. Они не могли пойти на это. Так что же он мог сказать? — Эм… — начал он, уже ненавидя себя, — тебе это не понравится, Гарри. — Это же Гермиона, я не буду возражать. — Она превратила себя в оружие, Гарри. Оружие, почти незаменимое для Волдеморта, которую посылают на задания и дают доступ к разного рода информации, чтобы она могла сливать ее мне и, возможно, другим источникам. Несколько месяцев назад мы договорились, что она поможет нам найти крестражи, а я помогу ей с одним из ее собственных заданий. — Что?! Ремус помрачнел. — Прости. — Что значит, она сделала себя оружием? Как она смогла добиться его расположения, даже не будучи Пожирателем смерти? И что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она помогла нам с крестражами? И какого черта ты ей помогаешь? — Я… я не могу ответить на все эти вопросы. Но могу сказать, что она нам очень помогла. Вот. — Ремус бросил сломанную диадему в руку Гарри. — Мерлиновы сиськи, — Гарри уставился на диадему. — Как она вообще ее достала? Как она ее уничтожила? — Понятия не имею. Малфой помог ей, но это все, что я знаю. — Но… но мы так долго пытались… — Это Гермиона, Гарри. Гарри подавил истерический смешок. — Правда. Так в чем же заключалась твоя часть сделки? — Я не могу тебе этого сказать. Гарри нахмурился. — Серьезно? — Серьезно. — И ты не передумаешь? — Нет. Гарри в знак поражения опустился на спину. — Отлично. Так как мы можем ей помочь? Могу я ее увидеть? — Он с надеждой сел обратно. — Ну же, Ремус. Хоть раз. Я знаю, что технически видел ее в лесу… и Годрик, я даже не понял, потому что в драке она представляет собой абсолютную угрозу… но мне нужно ее увидеть. Ты понимаешь? Она моя лучшая подруга, мне нужно ее увидеть. Она нужна мне… — Мне… — вздохнул Ремус, — Мне жаль, Гарри. Но мы не можем сорвать ее прикрытие. Мы не можем задавать слишком много вопросов. Мы просто должны сделать все, что в наших силах. Гарри вздохнул. — Хорошо. Тогда как мы можем помочь? Прямо сейчас. — Полагаю, мы должны позаботиться о Люциусе, — сморщил нос Ремус, — ведь мы вроде как украли его у них. Думаю, они пытались спасти его и случайно столкнулись с Артуром по дороге. Потому что я, конечно, не сказал Гермионе, что мы едем его спасать. И мы ждем. Сейчас в моей комнате ждет письмо от нее, так что она, вероятно, прислала какие-то новости и указания. Посмотрим. — Хорошо, я иду тоже. Пойдем почитаем письмо. Ремус понял, что с мальчиком не поспоришь: в его глазах был такой решительный блеск, что его ничто не могло поколебать. Поэтому они вдвоем осторожно вернулись в комнату Ремуса и освободили сову от ее ноши. Ремус сначала взял её в руки, чтобы убедиться, что она не сказала ничего лишнего, но ему не стоило беспокоиться. Гермиона была достаточно умна сама по себе. 48 часов Место новой жизни Создать сеть — Л.Б. Гарри посмотрел на него в замешательстве, но Ремус не смог скрыть своей ухмылки. Эта девушка. Он не стал дожидаться вопроса Гарри и принялся за объяснения. — Она хочет, чтобы мы встретились с ней в Эссексе, через два дня, в детском доме, в котором я вырос; там я получил письмо из Хогвартса, которое дало мне новую жизнь. — Последняя строчка немного сложнее… она взята из пьесы «Отелло». Она часто цитирует эту пьесу в своих посланиях. Полная строка здесь звучит так: «Поэтому я превращу ее силу в смолу, а из ее собственной доброты сделаю сеть, которая опутает их всех». Это значит, что у нее есть план — план запутать Темного Лорда раз и навсегда, и, судя по всему, ей нужна наша помощь. Глаза Гарри расширились. — Так мы идем к ней? Ремус усмехнулся. — О, да. Мы увидим ее. Маленькая Птичка была на пути к проникновению в Орден.