Глава 34: Крыльцо

Гарри застал Гермиону сидящей в одиночестве на крыльце на рассвете. Здесь было не так много мест, где можно было бы побыть в одиночестве. Убежище располагалось в Эннердейлском лесу, это был небольшой бревенчатый домик с тремя спальнями. В одной из них жил Ремус, присматривая за Люциусом, в другой — Артур с Гарри и Роном. Гермионе выделили отдельную комнату, так как она была единственной женщиной в их коллективе. Гермиона всегда вставала рано, поэтому он ожидал, что она проснётся. Ее не было ни в крошечной гостиной, ни в соединенной с ней кухне, так что оставалось только крыльцо. Ее ноги свободно болтались в воздухе, а между пальцами она перекатывала кинжал. Это было что-то новенькое. Гарри прочистил горло. Меньше всего ему хотелось спугнуть ее, но она даже не повернулась. Должно быть, она уже знала, что он здесь. По крайней мере, она не сказала ему, чтобы он уходил; это само по себе было приглашением. Он прошел вперед и опустился рядом с ней. — Доброе утро. Периферийным зрением Гермиона взглянула на него. Через мгновение она хмыкнула: — Привет. Он несколько мгновений изучал ее, но она, похоже, не возражала. Гарри окинул взглядом каждый ее дюйм, пытаясь найти отличия, свидетельства всего прошедшего времени. Он изучал ее кожу, размышляя, та ли это особа, которую он всегда знал. Волосы остались прежними: длинные, нежные локоны. Ногти по-прежнему коротко подстрижены — она любила, чтобы они были чистыми и аккуратными. Она не выглядела нездоровой, что, признаться, было удивительно. Его внимание переключилось на ее руки… и нож, которым она мастерски владела. Это было подсознательное движение, которое, казалось, приносило ей успокоение. Он не мог отвести взгляд, эта плавность завораживала. — Хочешь, я научу тебя, как это делается? — Гермиона не повернулась, но достала еще один нож. Он не был похож ни на один кинжал, который он видел раньше. Лезвие этого было изогнуто, как волна. Ощущение было… жутким. — Эмм… — пробормотал Гарри, не касаясь оружия. Гермиона улыбнулась. — Я знаю. Выглядит страшно, но на самом деле это просто инструмент. Вот, держи. Она не оставила ему выбора и легонько вложила рукоятку в его раскрытую ладонь. Гарри инстинктивно ухватился за нее, больше боясь, что она упадет, чем от того, что он за нее ухватится. Он выпустил дрожащий вздох. Она была права — в инструменте нет ничего страшного, а когда он сам взял его в руки, это уже не так нервировало. Он облизал губы. — Итак… что именно ты с ними делаешь? Гермиона слегка повернула голову. Он не мог прочесть выражение ее лица. Было ли время, когда он знал, о чем она думает, просто по ее выражению лица? Он уже не мог вспомнить. Но сейчас он не имел ни малейшего понятия. Гермиона медленно протянула свободную руку и поправила его пальцы. — Вот, — сказала она мягко, очень мягко, — держи его вот так. С таким сбалансированным ножом, как этот, он сделает большую часть работы за тебя. — Она вкратце объяснила суть трюка, как сделать его мышечной памятью, как избежать порезов. Гарри внимательно наблюдал, потому что был очарован. Примерно через тридцать минут у него наконец получилось. Точнее, у него вроде как получилось. Он взволнованно посмотрел на Гермиону. — Ты это видела?! Она не рассмеялась, но прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку. — Видела. Это было здорово, Гарри. Его улыбка померкла, и он протянул ей нож обратно. Гермиона несколько раз повертела его в руках и засунула обратно в кожаный ремешок, который он даже не заметил. Гарри нахмурил брови. — Сколько у тебя там карманов? Гермиона фыркнула. — Серьезно? Из всех вопросов, которые ты мог бы задать, ты хочешь узнать именно это? Он смущенно потер шею. — Прости. Я просто не знаю, как с тобой сейчас разговаривать. Я больше не могу тебя читать. Я не… я не хочу сделать что-то, что отпугнет тебя или что-то в этом роде. Я просто… я не знаю. Гермиона поджала губы и наконец повернулась к нему лицом. Выражение ее лица было таким настороженным, и он не знал, чем это вызвано. Он же не мог просто спросить ее об этом… верно? Гарри с тревогой поправил очки. Зачем он вообще это сказал? Он был таким идиотом. — Двадцать семь. Гарри испуганно поднял глаза. — Что, прости? Гермиона выдохнула. — Двадцать семь. У меня… двадцать семь карманов. Некоторые из них на внутренней стороне, но… да. — Так, — он сделал паузу, стараясь быть деликатным, — ты их посчитала? — Он хотел выругать себя. Почему все, что он говорил, было таким невероятно глупым. — Да, считала. — Гермиона отвела взгляд. — У меня есть одна особенность — считать. — О. О, это круто. Хорошо, знаешь ли. Это, эм, хорошо — считать вещи. — О боги, Гарри. — Плечи Гермионы затряслись, и Гарри тут же начал паниковать. Что он сказал? Что он должен был сделать… должен ли он был обнять ее, как раньше? Они обнимали ее вчера, но что, если это тоже было неправильно? Черт возьми… И тут он понял, что она смеется. Он забыл, как это звучит. Как ее смех начинался с тишины, которую она отчаянно пыталась сдержать в себе, а потом рос и рос, пока не взорвался хохотом. При этом звуке у него внутри что-то оборвалось, потому что он вдруг вспомнил. Он вспомнил, как больно было ее потерять. Как больно было осознавать, что, возможно, она всё ещё у него есть. Прошлой ночью Рон все время говорил о том, что теперь, когда Гермиона вернулась, все хорошо. Рон вел себя так, словно ничто не могло изменить их дружбу, даже шесть месяцев разлуки. Но Гарри знал, каково это — терять, терять и терять… иногда все просто меняется. Он снова посмотрел на девушку, которую знал много лет, и удивился. — Гермиона? Она подтянула колени к груди и положила на них подбородок. — Да? — Вчера вечером, — прошептал он, — ты сказала, что просто устала и что утром все будет лучше. Но сейчас уже утро. Она взглянула на него, но ничего не ответила. Гарри перевел дыхание и продолжил. — Послушай, ты не обязана со мной разговаривать, я никогда не стану тебя принуждать. Ты не должна ничего объяснять о последних шести месяцах, ты не должна объясняться перед мною. Тебе никогда не нужно было этого делать. Но… но я просто хочу, чтобы ты знала, что я здесь. Даже если ты хочешь злиться, или грустить, или страдать. Я и для этого здесь. Он ждал. Гермиона ничего не сказала. Они просидели так еще час в полной тишине. Взошло солнце, и воздух постепенно прогрелся. Гермиона была такой тихой, в ней не было той неугомонной энергии, которая была у Гарри. Переодично он вставал и ходил по комнате, но боялся нарушить момент, в котором они находились. Он хотел дать ей все шансы заговорить, и даже если она не заговорит, он хотел, чтобы она поверила ему. Что он здесь. Потому что он был здесь, и он это имел в виду. Он всегда будет рядом с Гермионой. — Я не могу говорить об этом, Гарри. — Голос Гермионы был хриплым, словно слова с болью вырывались из ее горла. У него возникло ощущение, что в этих простых словах она подразумевает множество разных вещей. Они могли означать, что говорить об этом слишком больно или что она просто не хочет. Они могли означать, что физически что-то мешает ей говорить об этом. Она могла иметь в виду, что с ним она не может говорить об этом. Она могла иметь в виду все эти вещи одновременно. Гарри закрыл глаза и откинулся на ладони. Он не знал, что делать. — Может быть… Его глаза распахнулись. — Может быть? Гермиона сглотнула. — Может быть, ты мог бы задавать мне вопросы. Ну, знаешь, если тебе действительно нужны ответы. Например, вопросы с ответом «да» или «нет». Так мне будет легче, и если я действительно не захочу отвечать, мне не придется. Она была так напряжена. Вид ее, полностью настороженной по отношению к нему… разрывал ему сердце. Он медленно кивнул. — Конечно. Как хочешь. — Он задумался на секунду. — Хорошо, ты голодна? Ее взгляд в сторону был настолько комичным, что ему пришлось спрятать улыбку. — Ладно, извини, глупый вопрос. Она вздохнула. — Может быть, немного чая. Гарри усмехнулся. — Прекрасно. Следующий вопрос… твой любимый цвет все еще зеленый? — Да. — Принимаешь душ только по вечерам? — Нет — О, только посмотрите! Какой-то личностный рост. — Заткнись, Гарри. Он рассмеялся и побарабанил пальцами по дереву. — Все еще одеваешь носки, когда спишь? — Нет ничего хуже, чем холодные ноги по ночам. Они улыбнулись друг другу. Это был старый спор, который начался примерно на третьем курсе. Гарри был твердым приверженцем метода «босых ног» и очень громко заявлял об этом. Рон, очевидно, был с ним согласен (этот умный ублюдок), но Гермиона категорически не соглашалась. Рон объяснил это тем, что ноги должны дышать, а Гермиона назвала его нелюдимым. В ответ он сказал, что она звучит так же чопорно, как Малфой. Гермиона покраснела и нахмурила брови. Через несколько секунд ее улыбка исчезла, и все снова стало сложным. Он посмотрел на свои руки. — Ты сердишься на меня? Гарри подумал, слышит ли она стук его сердца в груди. Он думал, видит ли она, как он нервничает, как часть его души кричит «да, да, я знаю ее», а другая часть кричит «нет, нет, кто это? Он не стал спрашивать ее об этом. — Да. — Это было так тихо, что он едва уловил это. — Хорошо, Гермиона. Все в порядке. Она подняла глаза. Вот так и проходил этот разговор: то вверх, то вниз, то вверх, то вниз. Открыть дверь, захлопнуть ее, пройтись на цыпочках по стеклу и все равно поймать осколок. Гермиона была в замешательстве, или, по крайней мере, он так думал. Он не мог быть уверен. — Это нормально? — повторила она. Гарри кивнул. — Конечно. Я спросил, ты честно ответил. Тебе не нужно это объяснять. Я просто рад, что ты мне рассказала. Она, похоже, не знала, что ответить, и решила не отвечать. Однако напряжение с ее плеч спало, и этого было достаточно для Гарри. Наступила мирная тишина. Никто из них не шевелился, пока Ремус не высунул голову наружу, чтобы сообщить, что чайник закипает. Судя по всему, в течение часа у них будет совещание. Гарри поднялся и направился к двери. Взявшись за ручку, он оглянулся через плечо. Она по-прежнему смотрела вдаль. Теперь, когда он об этом подумал, ее взгляд не отрывался все утро. Ему стало интересно, на что она смотрит. Гарри поколебался и проскользнул внутрь. В конце концов, она придет. На кухне Ремус протянул ему кружку исходящую паром. — Как она? Гарри пожал плечами. — Понятия не имею. Ремус усмехнулся. — Звучит примерно правильно. Пойдем, вытащим Рона из постели и подготовимся к встрече. Нам нужно многое друг у друга уточнить.

***

Стол был слишком мал для них четверых, и Гермиона не знала, куда смотреть. Ремус обычно выводил ее из себя, поэтому она не могла смотреть туда. Рон в данный момент смотрел на нее так, будто у него вот-вот потекут слюни, так что это тоже «нет». А от взгляда на Гарри у нее в животе творились такие вещи, которые лучше было бы не разбирать в данный момент. Поэтому она продолжала смотреть на обломанный край стола. Утром она намеревалась натянуть улыбку и попытаться поднять настроение, но Гарри нашел ее слишком рано. Было чертовски рано, и она не нашла в себе сил, чтобы попытаться. Она думала, что у нее будет несколько часов тишины, чтобы подготовиться, но увы. Честно говоря, она не была так уж расстроена. Он увидел ее, и теперь ей не нужно было так притворяться. По крайней мере, стало легче. Гермиона быстро просмотрела всю информацию, которую они ей только что предоставили, — по сути, ничего. Ладно, может быть, это было жестоко. Это не было ничем, просто для нее не было много новой информации. Она уже знала, кто из членов Ордена погиб или пропал без вести, и на данный момент у нее было больше доступа к оставшимся членам Ордена, чем у этих троих. Было полезно узнать, сколько убежищ они нашли и взяли под защиту. И было приятно слышать, что Артур и Люциус выздоравливают, хотя и спят большую часть дня. Гермиона заметила, что за столом стало относительно тихо, и вынырнула из своих мыслей, посмотрев на Ремуса. — Прости, что ты сказал? Ремус нахмурил брови, не впечатлившись. — Я просто перечислил все известные нам крестражи, которые были уничтожены, — начал он считать на пальцах, — дневник, кольцо, медальон, кубок и диадема. Следующим шагом будет выявление оставшихся крестражей. У нас есть основания полагать, что их семь. Вы согласны? Гермиона кивнула. — Да. Семь кажутся наиболее логичными, но поскольку мы обработали всех Основателей, я считаю, что оставшиеся два могут быть более личными. — Именно так я и думал, — хмыкнул Ремус, — так что именно здесь ты нам и нужна. Гермиона отсалютировала ему. Около четырех утра она получила сову от Тео, в которой он сообщил ей, что вышлет все книги, которые могут ей понадобиться, как только она попросит. Она непременно воспользуется его предложением. -Пока мы будем работать над этим, — продолжила Гермиона, — мои люди изнутри продолжат наш текущий проект. На данный момент мы вывели из игры пять ключевых Пожирателей смерти. Нам больше не нужно беспокоиться о Кэрроу, Гойле-старшем, Беллатрисе или Трэверсе. Есть планы по работе над оставшимися Золотыми масками. Чем больше они будут дестабилизировать рейтинг изнутри, тем быстрее нам придется работать. Темный Лорд зол и, откровенно говоря, выходит из себя. Он параноик, и он безжалостен. Нам нужно быстро найти эти крестражи, потому что близится последняя битва. Трое мужчин уставились на нее… да, она только что вывалила кучу информации. Но, честно говоря, им нужно было не опускать руки. Рон прочистил горло. — Ладно, у меня сейчас миллион вопросов, но, черт возьми… Гермиона неловко сдвинулась с места и поймала взгляд Ремуса. Он пожал плечами; он не собирался помогать ей в общении с ее же лучшими друзьями. Справедливо. Она вздохнула и решила, что лучше всего будет продолжать. — Да, в общем. Мне нужно немного времени, чтобы разослать сообщения. Я попрошу предоставить мне ресурсы для дальнейшего изучения крестражей, сообщу о текущем состоянии планов Темного Лорда и свяжусь с моими контактами в Ордене. Я случайно столкнулась с новым лидером оставшегося Ордена Феоникса… или, вообще-то, я не уверен, Орден это или нет. Может, это скорее группа повстанцев? Не знаю, но думаю, что в будущем они не откажутся помочь в сражении. И это замечательно, потому что битва не за горами. — Как это ты столкнулась с лидером Ордена? — недоверчиво спросил Ремус. Гермиона ухмыльнулась. — Технически, ты тоже там был. Ты видел, как мы сражались. Ремус потер виски. — А, так они напали на тебя. Замечательно, это действительно звучит многообещающе, Гермиона. Она практически слышала, как работают шестеренки в голове Гарри, который пытался собрать все кусочки воедино. — Подожди, значит, в Австрии ты была там, о чем мне сказал Ремус, и ты сражалась с Орденом? Но почему? — Я имею в виду, что они не объявляли о себе, Гарри. Мы пытались уйти незамеченными, а они буквально выскочили из-под земли и устроили засаду. Я не собиралась просто позволить им убить нас. — Но ты… вы оба… Гермиона наконец-то посмотрела Гарри в глаза. Она знала, что он хотел сказать. Но ты убила их. Часть ее гнева угасла сегодня утром, но сейчас он снова разгорался. Ей хотелось огрызнуться, накричать на них. Как он смеет осуждать ее за это? Как он смеет строить предположения, как он смеет делать это, не зная, через что ей пришлось пройти? Это был такой сложный клубок мыслей, и она знала, что половина из них бессмысленна, но это ничуть не успокаивало ее. — Я не начинала эту драку, Гарри. — Ее тон сам по себе был предупреждением, и она почувствовала удовлетворение, когда Гарри слегка поник на своем месте. — Но ты точно закончила ее, Гермиона. — Это был Рон, уже без нежных глаз. Теперь он выглядел озадаченным, словно не понимал, что происходит. И разве это не было правдой? Никто из них ничего не понимал. Гермиона скрестила руки. — Да, — спокойно сказала она, — это так. А что именно ты закончил, Рональд? На щеках Рона вспыхнул красный цвет, и Ремус поспешно перебил его. — Отлично. Думаю, на сегодня хватит, нам всем нужно время, чтобы все обдумать и спланировать. Гермиона, спасибо тебе за информацию. Дай нам знать, если тебе понадобится что-нибудь для передачи сообщений. А мальчики, почему бы вам не пойти и не проверить, проснулся ли Артур? Они разошлись, и Гермиона на некоторое время осталась одна в своей комнате. Она успела отправить сообщения в Нотт-Мэнор и Нарциссе. Не было необходимости связываться с Драко, когда она могла поговорить с ним в любое время. Покончив с этими мелкими делами, она принялась чистить кинжалы. Это было методичное занятие, которое позволило ей успокоиться. Сосредоточиться на клинках было гораздо проще, чем думать о чем-то другом, и, имея дюжину кинжалов для чистки, она была вполне довольна. Стук в дверь вывел ее из отстраненного состояния. Гермиона стиснула зубы, когда Рон нерешительно шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. — Привет, — осторожно сказал он, прислонившись к стене. Она прижала большой палец к острию, проверяя остроту кинжала. Точка крови выступила на поверхность. Хорошо. — Привет. Глаза Рона метнулись к ножам, разложенным на кровати, но он никак не прокомментировал это. Очевидно, он был здесь на задании. — Тебе не нужно было грубить мне и Гарри, Гермиона. Мы не пытались тебя обидеть. Гермиона не стала поднимать взгляд и спрятала нож в ремешок на груди. — Извини. Я не хотела задеть твои чувства. — Ложь. — Я просто очень устала. — Правда. — И мне нужно время, чтобы прийти в себя. — Возможно, полуправда. — Быть здесь… так отличается от того, что было там. — Правда. Рон сразу же смягчился и подошёл к кровати, опустившись в нескольких футах от неё. Он неуверенно протянул руку, но тут же одумался. — Гермиона… мне так жаль. Возьми столько времени, сколько тебе нужно. Теперь ты в безопасности. Гермиона закрыла глаза и вздохнула. Вдох на четыре. Держать до семи. Выдох на восемь. Как учил ее Драко. Затем она улыбнулась и прошептала: — Спасибо, Рон. Его глаза загорелись, и он поднялся на ноги. — Тогда я просто оставлю тебя за твоим… занятием. Увидимся за ужином. — Увидимся за ужином, Рон, — устало пробормотала Гермиона. Когда Рон закрыл за собой дверь, она плюхнулась на живот и закричала в подушку.

***

Тео торопливо поднялся на помост. Подойдя к нему, он достал свою палочку, чтобы провести быструю диагностику лежащего на полу тела. Он вздохнул с облегчением. В основном повреждены нервы, плюс сломана челюсть. Бывало и хуже. Он опустился на колени рядом с лицом Драко и погладил его по плечу. — Давай. Плати. Драко застонал. — Отвали, Нотт. Теодор хмыкнул и помог другу подняться на ноги. Возвращение в комнату Драко было медленным и мучительным, но Тео привык к этому и хорошо держал вес. Уложив бледного юношу в кровать и позвав Вигги, он уселся в одно из кресел. — Я только что отправил Гермионе несколько книг. О Камне пока ничего не слышно. Она звучит… напряженно. Не думаю, что быть с ее друзьями было легко. Так что, может быть, если вы поговорите, не стоит упоминать ей об этом? — Тео жестом указал на подергивающиеся руки Драко. Драко нахмурился. — Я не идиот, Тео. Я не буду ее волновать. — Великолепно. — В комнату ворвалась Вигги с подносом и начала вводить Драко зелье. Тео поднял брови. — А теперь, раз уж я привлек твое внимание, давай поговорим о нашем дорогом друге Яксли. Мне кажется, ему пора уходить…