Глава 35: Камень

— Данг, дорогой, принеси это, пожалуйста. — Маслянистый человечек вскочил со своего места и бросился к окну, где его ждала сова. Он быстро развязал бечевку и принес сложенный лист пергамента. Нарцисса натянуто улыбнулась и выхватила бумагу из его рук. Летим со львами. Не помешала бы змея. -Л.Б. Нарцисса усмехнулась и бросила пергамент в пылающий камин. Она махнула Мундунгусу, чтобы он взял запасное перо, и быстро написала ответ. Давно пора. -Змея Как только Мундунгус прикрепил записку к сове и закрыл окно, она попрощалась с ним на ночь. Она вполне могла сама приготовить себе чай и предпочла бы побыть одна. Постоянное общество было удушающим. Она передернула плечами. День был долгим. Вернувшись в поместье (которое, разумеется, было неприступным), Нарцисса сразу же принялась за работу. Ей нужно было отправить сообщения Северусу и Минерве и прочитать отчеты за эту неделю. Нападений на магглов не было уже слишком давно, так что она предполагала, что они готовятся. Теперь, когда она общалась с девочкой Грейнджер, она была уверена, что ее предупредят еще раньше. Она так любила получать своевременную информацию. Это было великолепно. Если нападение действительно готовится, ей нужно будет быстро организовать своих людей и разослать их по группам. После потери нескольких человек в Австрии их тоже нужно было переобучить. При виде стопки корреспонденции глаза Нарциссы загорелись, когда она заметила темные блестящие чернила. Этот почерк она узнала бы где угодно. Она изящно вскрыла конверт. Милая Цисса, Помнишь, мы обсуждали странный разговор, который я завел с Драко несколько месяцев назад? Он был так очарован Дарами, и даже спустя несколько недель после этого я не мог забыть об этом. Так что, зная меня, я провел небольшое исследование. Конечно, мы все знаем историю о Трех Братьях и их соответствующих дарах. Драко в то время интересовала только палочка. Поскольку он не вернулся за дополнительной информацией, я предполагаю, что Драко нашел ее. Кроме того, позже мой Теодор пытался невинно расспросить меня о Мантии-невидимке. Клянусь, он просто считает, что раз я старый, то у меня нет здравого смысла. Тео никогда бы не заинтересовался этой темой сам, а значит, она должна быть связана с Драко. Остается Воскрешающий камень. Никто не знает о его местонахождении, и литературы о нем еще меньше, чем о двух других Дарах. Поэтому я задаюсь вопросом… где он может быть? Я не знаю ответа на этот вопрос, но я также задаюсь вопросом: кто хотел бы стать Мастером Смерти? Очевидно, что сейчас это Темный Лорд, но кто же раньше? Это все предположения, но потом я начал задумываться, зачем Темному Лорду вообще понадобились Дары. Он — самый могущественный волшебник эпохи, у него есть армия, и он пытается выследить и убить ребенка. В конце концов, удача Поттера закончится, и Темный Лорд найдет его. Почему этого недостаточно? Кто мог убедить его, что этого недостаточно? Единственный ответ, который я смог придумать, — Альбус Дамблдор. Его уже давно нет в живых, это правда, но он был единственным волшебником, который действительно угрожал Темному Лорду. Мы все можем говорить, что это возраст и опыт, но на самом деле неважно, во что мы верим. Важно, во что верит Темный Лорд. Что, если темный лорд в какой-то момент поверил в то, что Альбус является обладателем всех Даров, и именно поэтому Дамблдор продолжал угрожать ему? Что, если даже после смерти Дамблдора он не успокоился и стал маниакально желать заполучить Дары, чтобы и в могиле продолжать превосходить Альбуса? Ты можешь подумать, что это просто безумные бредни старика, и, возможно, так оно и есть. Но я лучше расскажу кому-нибудь о своих теориях, чем буду держать их при себе. Надеюсь, у тебя все хорошо, Таддеус Нарцисса нахмурилась. Этого она точно не ожидала. Ее это не беспокоило — Темный Лорд всегда был одержим мифами и легендами. Но это дало ей ключ к разгадке того, что Кукушка может делать в лапах Поттера. После того как она увидела, как динамично развивается её отношения с Драко, девчонка Грейнджер ни за что не оставила бы его по доброй воле. Постучав себя по подбородку, она достала еще один лист пергамента и начала писать. Ходят слухи, что А.Д. держал сад камней. Какая прекрасная идея. -Змея Она быстро свернула записку и нашла свободную сову. Как только она улетела, Нарцисса снова посмотрела на стопку писем и вздохнула. Осталось всего пятнадцать.

***

После тех первых дней Гермиона была уверена, что самым страшным в этой миссии будет разговор с Роном. Или с Гарри. Или с обоими одновременно. Но нет, они не могли сравниться со скукой. Шести месяцев отсутствия было достаточно, чтобы она забыла об этой части, об этом бесконечном ожидании. В большинстве дней ей буквально нечем было заняться, кроме как рассылать мизерное количество писем и читать книги, которые присылал Тео. Всего четыре дня понадобилось, чтобы у нее началась клаустрофобия, и ей пришлось снова и снова играть в игру, которой ее научил Драко. Но даже воображение того, какие предметы могли бы поместиться в спальне, помогало не так сильно. В конце концов, она всегда оказывалась снаружи. Домик был окружен рощей деревьев, и это как нельзя лучше подходило Гермионе. На пятый день она поняла, что Рон не подойдет к ней, если она вытащит кинжалы, и каждый день проводила несколько часов, бросая их в разные стволы. Гарри был не так нерешителен, но она не возражала против него. Если она действительно была не в духе, он быстрее улавливал это и сидел тихо, отрабатывая трюк, которому она его научила. Он и вправду стал гораздо лучше: иногда ему удавалось провести ножом по всем костяшкам пальцев и вернуться обратно, прежде чем он упадет. Гермиона бросила сразу два кинжала, наблюдая, как они кружатся в воздухе, прежде чем вонзиться глубоко в кору. Она рассеянно одернула рукава: это была старая привычка — следить за тем, чтобы каждый дюйм ее рук был прикрыт. Наконец она вздохнула и опустилась на землю рядом с Гарри, лениво перевернувшись на спину. Уставившись на ветви, она аккуратно сложила руки под головой. — Хорошо. Колись, Гарри. Я вижу, что ты умираешь от желания спросить меня о чем-то. Гарри от удивления выронил нож, который едва не задел его пальцы. Гермиона досадливо поморщилась. Одним из первых, чему ее научил Драко, было постоянное внимание к оружию — ничто не должно отвлекать тебя от него, потому что, каким бы опытным ты ни был, неосторожность может привести к ранению. Она сдержалась и подождала, пока Гарри соберется с мыслями. Он прочистил горло. — Прости, ты же знаешь, я выхожу из себя, когда люди недовольны мной. Просто… прошла уже почти неделя. Может, ты скажешь мне, почему ты на меня злишься? Гермиона закрыла глаза. — Нет. Он подвинулся рядом с ней. — Ладно, да, я это предвидел. В любом случае, у меня есть запасной вопрос. — В самом деле? «Да. Думаю, я скажу, что понятия не имею, имею ли я право спрашивать об этом, так что ты можешь просто сказать «нет» или что-то в этом роде. Обычные правила. — Хорошо. Гарри снова прочистил горло. — Отлично. Мне интересно, как ты относишься к длинным рукавам? То есть, я понимаю, что здесь прохладно, но ты часто с ними возишься. Ты только что это сделала, вообще-то. Извини, может, это глупый вопрос. Очевидно, ты можешь любить рубашки с длинным рукавом. Никаких проблем с этим нет. Гермиона потерла виски. На этот вопрос она определенно не могла ответить честно, но не было особого вреда в том, чтобы объяснить часть из них. Это также ответит на некоторые другие его вопросы, что, возможно, заставит его перестать спрашивать. Несколько мгновений она взвешивала все «за» и «против» и, наконец, издала многострадальный стон; она высунула левую руку. — О! Эм… что именно ты хочешь, чтобы я сделала, Миона? Она пожала плечами, не открывая глаз. — Ты хочешь знать, почему я всегда покрыта. Смотри. Гарри замолчал, мысленно борясь с любопытством и, вероятно, страхом. Она понимала: в наш век левая рука была опасным местом. К счастью для нее, из-за вмешательства Беллы ее темная метка была на другой руке. Гарри осторожно взял ее за запястье и приготовился задрать рукав. Он, как никто другой, не испытывал бы отвращения… у него тоже был шрам. Гермиона приоткрыла один глаз, чтобы понаблюдать за ним. Его брови были опущены, губы сжаты так сильно, что побелели. Он медленно поднимал рукав, явно напрягаясь. Когда он не увидел черных чернил, в его лице мелькнуло облегчение, затем замешательство. Только кривая буква «А» торчала наружу. Он сжал губы и надавил на нее еще сильнее. Ощущения были не то чтобы болезненными, шрамы не болели уже несколько месяцев. Просто было неудобно. До гостиной ее предплечье никогда не вызывало особых ощущений, но сейчас каждый нерв словно постоянно находился в напряжении. Каждое прикосновение, расческой или дуновением ветерка заставляли ее вспомнить о шраме. Он был настолько чувствительным, что именно поэтому она носила все с рукавами. Не только для прикрытия, но и для того, чтобы к ней ничего не прикасалось. Возможно, все это было только в ее голове. Гарри побледнел, обнаружив две буквы «В» и «К». Он уже не двигался медленно: последняя часть открылась сразу, когда он задрал рукав до самого локтя. Он резко вдохнул, его руки дрожали, даже когда он держал ее предплечье. Гермиона начала считать секунды Две секунды, и глаза Гарри забегали туда-сюда, туда-сюда, по буквам. Она подумала, что это может быть шок. Может, он действительно был таким уродливым? Об этом она не подумала. Шрам Гарри был очень красивым, длинными нитями спускался по носу и скуле. Ее шрам был совсем не таким: он был жестоким, в нем не было ничего художественного. Десять секунд, и руки Гарри сжались на её запястье. В его глазах что-то промелькнуло. Она подумала, что это может быть гнев. Возможно, он был в ярости, что она так и не рассказала ему об этом. Если честно, за последнюю неделю она вообще многого ему не рассказывала. Ни о Драко, ни о Воскрешающем камне, ни о поместье. Возможно, она заслужила это. Но не уверена, что ей было до этого дело. Семнадцать секунд, и большой палец Гарри легонько провел по первой букве. Из его горла вырвался придушенный звук. Она подумала, что это может быть боль в сердце. Когда она не отстранилась, он продолжил обводить остальные буквы. Спустя столько времени Гермиона забыла, каким нежным был Гарри. Она позволила глазам закрыться и почувствовала, что расслабилась, возможно, впервые с момента прибытия в хижину. Это было подсознательное успокоение, часть ее мозга, которая знала о прикосновениях и помнила безопасные места. До поместья, Гарри был для нее одним из таких безопасных мест. Она хотела вернуться туда. Очень сильно хотела. Сорок шесть секунд, и Гарри осторожно вернул ее рукав на свое законное место. Он искал ее взгляд и нашел его, зацепившись за него. Это был самый искренний взгляд, который она когда-либо видела. Он сложил руки на коленях. = Прости, что не знал, Гермиона. И мне жаль, что не ты сбежала. Это ничего не исправляет… но мне жаль. В горле Гермионы образовался ужасный ком. Она не смогла ничего ответить. Она и так не знала, что сказать. Как объяснить, что его извинения значат одновременно все и ничего? Как признать, что ей тоже жаль, что не она сбежала? Как объяснить, что она ненавидит себя за эти чувства и ненавидит его за это тоже? В конце концов она лишь отвела взгляд, снова положив руку под голову. Ей вдруг стало отчаянно не хватать своей золотой маски. Она бы отдала все, чтобы спрятаться прямо сейчас. Гарри поднялся на ноги. — Эй… я попрошу Рона не приставать к тебе. Мне даже не придется ничего ему говорить, если ты не хочешь. Я просто заставлю его оставить тебя в покое. — Говори ему все, что хочешь. Когда-то у меня было много зрителей. — Ее тон стал ровным. Безэмоциональным. Мертвым. — Я поговорю с ним. — Гарри заверил ее. Не говоря больше ни слова, он направился обратно к хижине. Когда он ушел, Гермиона потянулась в один из карманов брюк и достала смятый листок пергамента. Она еще раз просмотрела строки. В них по-прежнему был смысл: они с Нарциссой легко общались. Поэтому она поняла, что имела в виду старшая ведьма — что Дамблдор, возможно, когда-то владел Воскрешающим камнем. Прошло уже несколько дней с тех пор, как она получила записку, а она все еще не знала, что с ней делать. К сожалению, скорее всего, ей придется привлечь к этому делу хотя бы Ремуса. В конце концов, он уже знал, что она и Драко ищут Дары. Звук шагов заставил ее подняться. Клянусь дьяволом, к ней шел сам Люпин. Она взяла кинжал, которым пользовался Гарри, а также другие, лежавшие на дереве, и спрятала их на свои места. Затем она выжидательно подняла бровь. Ремус протянул две записки. — Они появились в хижине в одно и то же время, причём двумя разными совами, обе были совершенно измотаны. Я никогда не читал твою почту, но тут явно что-то происходит. Поторопись и прочти их, чтобы я не умер от волнения. Гермиона фыркнула и вскрыла оба письма, пробежавшись глазами по закодированным посланиям. Это были не очень хорошие новости, далеко не очень, но все же они вызвали трепет в ее животе. Одна записка была от Нарциссы, другая — от самого Драко; обе описывали особенности предстоящего нападения в Йоркшире. Судя по всему, там находилось старое убежище Ордена, которое Волдеморт хотел уничтожить. Им нужно было добраться туда раньше команды Драко, чтобы убедиться, что в коттедже никто не прячется. Наконец-то есть чем заняться. Гермиона усмехнулась. — У нас есть задание. — Ты выглядишь счастливой. А ты сможешь метать свои ножи? Гермиона склонила голову набок. — Наверное, нет. — Ну и ладно. Она сунула ему в руки записки, чтобы он мог их прочитать. — По крайней мере, мы можем заняться чем-то другим, а не слушать нытье Люциуса о том, что чай чертовски холодный. Он мне нравился гораздо больше, пока не просыпался. — Значит, нас двое, — проворчал Ремус, быстро сканируя глазами строчки информации. Закончив, он отдал их обратно и достал сигарету. Он прикурил ее от своей палочки и сделал затяжку. — Когда мы отправляемся?

***

Так началась своеобразная игра, в которой Драко и Гермиона боролись за равновесие в разгар войны. Волдеморт приказывал проводить все более агрессивные миссии по всей Европе, и цели были самыми разными — от магглов до магглорожденных, а иногда и чиновников Министерства. Драко передавал подробности, а Гермиона старалась свести потери к минимуму. Они очень редко вступали в бой, по крайней мере, со стороны Гермионы; цель заключалась в том, чтобы войти и выйти до прихода Пожирателей смерти. Это также снимало нагрузку с Драко и Гермионы, так что им не приходилось беспокоиться о том, что кто-то из них пострадает, находясь под прикрытием. Конечно, пришлось пойти на некоторые жертвы. Гермиона, в свою очередь, передавала информацию о миссиях Ордена, а иногда и о своих собственных миссиях с Гарри, Роном и Ремусом. Информация должна была быть точной, но ей удавалось держать ее в умеренно туманном состоянии, убеждая Темного Лорда, что Гарри — своего рода вдохновитель и не всегда делится всеми деталями. Конечно, это была полная чушь, но ему не обязательно было это знать. Прошло три недели, и хотя Волдеморт был доволен ею, она не забывала о предстоящем сроке. Был конец октября. Ей нужно было найти Камень. За последние несколько недель отношения с Гарри стали проще. Каждый день он проводил с ней в лесу. Иногда задавал ей вопросы, а иногда сидел в тишине. После того дня, когда он увидел ее шрамы, он признался, что не знает, как исправить эту пропасть между ними. Она ответила, что тоже не знает, как. Поэтому Гарри сделал то, что у него получается лучше всего. Гарри встал, поправил брюки и протянул руку. Гермиона настороженно посмотрела на него, а затем насмешливо улыбнулась. После целой минуты мучительной нерешительности она наконец взяла его руку и пожала. — Что ты делаешь? Идиот только шире ухмыльнулся. — Мы не знаем, как продолжить, потому что все стало слишком сложно. Поэтому я решил, что мы должны начать все сначала. Привет, — он неуклюже пожал ей руку, — меня зовут Гарри Поттер. Приятно познакомиться. Гермиона слишком долго смотрела на него. Это была самая глупая вещь, которую она когда-либо слышала, и в то же время… такая свободная. Это было великолепно — начать все сначала, с чистого листа. В отношениях с Гарри она запуталась. В них было слишком много начал и запутанных середин, осложнений и опустошающих потерь. Старые воспоминания о тепле и новые — об изоляции, и все это было слишком запутанно; а когда справиться с узлом эмоций становилось слишком сложно, они выливались в гнев. Она даже не была уверена, что злится на Гарри; просто гнев был самой легкой эмоцией, за которую можно было ухватиться. Так что начать все сначала… это было именно то, что ей нужно. В представлении не было никакого давления. Она могла говорить все, что хотела, и держать все, что хотела, при себе. Это было безопасно, место, где строилось доверие, а не воспоминания или ожидания. Это было прекрасно. Поэтому она улыбнулась, сжала его руку и пробормотала: — Гермиона Грейнджер. Приятно познакомиться, Гарри. Они начали с малого. Сначала делились глупостями в лесу. Любимые карточные игры. Любимые цветы. Любимые времена года. Потом это переросло в нелюбовь. Какой самый худший маггловский фильм всех времен? Наименее приятный профессор Хогвартса. Общественные ситуации, которые они совершенно не любили. Большую часть из этого они, конечно, уже знали, но было что-то забавное в том, чтобы заново изучать эти вещи в условиях низких ставок. К пятому дню было уже несложно перейти к более серьезным разговорам. — Ты скучаешь по родителям, Гарри? — Каждый день. А ты? — Каждый день. Гарри рассказал ей, как катастрофически они с Роном переживали, когда потеряли её. Они оба смеялись, когда он описывал, сколько времени у ребят уходило на то, чтобы взять в руки книгу, чтобы ответить на исследовательский вопрос. Честно говоря, это даже не приходило им в голову; Гермиона была единственной, кто читал. В свою очередь, Гермиона рассказала о своем опыте. Не настолько, чтобы составить ясную картину, но достаточно, чтобы было не так страшно делиться, а Гарри был прекрасным слушателем. Она не рассказывала о своей роли в рядах Волдеморта, о пытках и камере. В основном она рассказывала о Драко. Поначалу она не решалась это делать, боясь, что Гарри разозлится и уйдет, но Гарри отнесся к этой «новой» дружбе серьезно. Он вел себя так, словно даже не знал этого парня, не ненавидел его годами, а просто спокойно слушал, как Гермиона объясняет, как много он для нее значит. Поначалу, конечно, было неловко, но с течением времени стало казаться, что Гарри действительно поверил ей. Она рассказывала о том, как Тео и она сама обсыпали Драко зудящим порошком, и Гарри просто захлебывался от смеха. Он также рассказывал о том, как докучал Ремусу, от чего Гермиона просто заходилась в смехе. Было так приятно снова смеяться, так приятно смеяться вместе с Гарри. Все было не идеально, в чем-то даже очень запутанно, но все было хорошо. И всё… всё было хорошо. По ночам она без конца рассказывала Драко о том, как идут дела, а он был язвителен, остроумен и прекрасен. Он сообщал ей о том, как продвигаются дела в поместье, и они заново обсуждали события каждого задания, чтобы ничего не упустить. В какой-то момент Драко предложил Гермионе посоветоваться с Гарри насчет Воскрешающего камня. Никогда не знаешь, Гермиона. У него может быть ответ, а времени у нас в обрез. Стоит попробовать, а так как в последнее время он не ведет себя как сволочь, то сейчас самое время. Хорошо. Я спрошу его утром. Хорошо. Прошло уже три недели… Я готов к тому, что ты вернешься домой. Я схожу с ума здесь без тебя. Не говори Теодору. Он будет опустошен. Ты права. Он должен всегда верить, что он моя первая и единственная любовь. Гермиона легла спать в прекрасном настроении, поэтому, проснувшись на следующее утро, она решила, что не помешает поговорить с Гарри о Камне. Потом она поняла, что Ремус, несомненно, тоже будет полезен, поэтому он тоже должен присутствовать. А потом она решила, что Рон тоже может прийти, иначе он точно устроит скандал. Поэтому, когда завтрак был закончен, она окинула взглядом троих мальчиков и жестом попросила их следовать за ней на улицу, подальше от Артура и Люциуса. Она начала разговор с задумчивым выражением лица, рассматривая их всех. Ей нужно было тщательно подбирать слова, но при этом быть достаточно откровенной, чтобы они ей поверили. Наконец Гермиона вздохнула и опустилась на землю. — Ладно, вы трое, конечно, знаете, что я работала двойным агентом, тренировалась с Малфоем и выполняла задания Темного Лорда. — Рон открыл было рот, но она тут же прервала его. — Нет, Рон, я не буду рассказывать об этом больше никаких подробностей. — Рон закрыл рот. — Но я расскажу тебе о том, над чем мы сейчас работаем, потому что, во-первых, это очень увлекательно, во-вторых, я уже крала у тебя раньше, и в-третьих, мне нужна твоя помощь. — Что захватывает… — Вы украли у нас… — Как мы можем помочь… Ответы Ремуса, Рона и Гарри ничем не помогли, и Гермиона продолжила объяснение. — Месяцы назад Тёмный Лорд стал одержим идеей найти Дары Смерти, или мифические предметы из Сказки о трёх братьях. Она вкратце объяснила суть задания и рассказала о приказе Тёмного Лорда разыскать каждый из Даров Смерти. — На данный момент мы передали Бузинную палочку и Мантию Невидимку, — поморщилась она, — прости, Гарри. Он поморщился. — Это война. Продолжай. Она кивнула. — В любом случае, я здесь отчасти для того, чтобы искать Воскрешающий камень. Темный Лорд, похоже, считает, что Гарри может быть связан с ним или что-то в этом роде, хотя мои источники считают, что это Дамблдор был связан с ним. Один из моих самых надежных источников считает, что Дамблдор когда-то владел всеми тремя Дарами одновременно. Я точно знаю, что у него была Бузинная палочка, потому что мы с Драко достали ее из его могилы. Рон моргнул. — Какого черта, Гермиона? Она пожала плечами. — Не то чтобы он ею пользовался. Ремус рассмеялся, а Гарри изумленно покачал головой. — Не могу поверить, что он поставил вас двоих в пару. Вы с Малфоем просто кошмарные. Гермиона засияла. — Спасибо. Гарри почесал голову. — Знаешь, в теории Дамблдора что-то есть. Плащ был в моей семье, но именно Дамблдор дал его мне. Так что, очевидно, она была у него, по крайней мере, в течение десятилетия или около того. Ремус медленно кивнул. — Так что если он держал в руках два Дара, а он, как никто другой, должен был знать об их значении, то вполне вероятно, что он нашел и третий. Рон буркнул в знак неохотного согласия. — Да, это подтверждается. Этот человек был психически здоровым. Знал все. Гермиона сцепила руки и умоляюще посмотрела на каждого из них. — Именно. Так где же Камень? Они обсуждали это несколько часов, выдвигая всевозможные варианты, от простых до невероятно незаконных и опасных. Гермиона сказала, что не прочь снова заняться грабежом могил, но предложение было тут же отвергнуто. Ремус предположил, что в кабинете директора может быть тайник, но Рон возразил, что Дамблдор не оставил бы там ничего столь ценного. В конце концов, именно Гарри разгадал его. Гермиона не знала, что его так взволновало, но Гарри вскочил на ноги и побежал внутрь. Когда он вернулся, в руках у него был золотой снитч. — Мы думаем, это было что-то от Дамблдора? Ну, Дамблдор поручил мне найти крестражи, оставив мне подсказки и тому подобное. Я подумал, не оставил ли он мне подсказку и для Даров. Может быть, они связаны между собой сильнее, чем мы думали. — Гарри потряс снитч. — Он оставил мне это в завещании, помнишь? Я просто не знаю, как его открыть. Потребовался один час и двадцать две минуты, чтобы раскрыть его. Час и двадцать две минуты потребовались Гарри, чтобы прижать маленький снитч к губам, а затем все собрались вокруг, с трепетом наблюдая за раскрытием металла. Когда маленький чёрный камешек упал в раскрытую ладонь Гарри, Гермиона рассмеялась.