Глава 38: Последствия

Счёт всегда помогал Гермионе. Она бы посчитала и сейчас. Один. Она лежала в своей кровати в мэноре, голова была тяжёлой от зелий. Она не помнила, как ей их давали, не помнила, как поднималась обратно по лестнице. Ей было больно, но в этом не было ничего необычного. Она умела справляться с болью. Её конечности подергивались. Два. Её задачи изменились, вернее, были скорректированы. Она больше не возглавляла наступательную группу в предстоящем нападении на Лондон. Вместо этого её отправили в Хогвартс для проведения дополнительных исследований. Более подробная информация последует, как только она придёт в себя. Три. Тёмный Лорд ожидал от них полной лояльности. Что-то выдало их, и они были наказаны соответствующим образом. Ей было необходимо напоминание о том, что Темный Лорд создал её, и он тот, кто может сломать её. Карты были в его руках. Она слишком расслабилась, слишком отвлеклась, слишком очаровалась обаянием Малфоя. Ничто не было сильнее, чем связь между ней и её хозяином. Ничто не стоило так защищать, как свой титул Кукушки. Так утверждал Тёмный Лорд. Четыре. Пока что её родители были в безопасности. Благодаря её успехам с Дарами Смерти и прочими заданиями Волдеморт любезно разрешил им жить, хотя в целях безопасности их переселили в подземелья поместья. В следующий раз, когда Гермиона заставит Тёмного Лорда поверить в то, что она дорожит кем-то больше него, она сможет попрощаться со своей семьёй. Пять. Волдеморт не знал об анимусе. Даже когда её закрытое подсознание не выдержало и он вторгся в её беззащитный разум, он был не способен воспринять связь душ. Возможно, это было нечто более глубокое, чем просто мысли. Возможно, все чувства, кроме самых поверхностных, растворились после пыток. А возможно, их и вовсе не было. В данный момент Гермиона не осознавала ничего, кроме жгучей боли в груди. Каждый вдох был агонией. Шесть. Она так и не успела отправить Ремусу записку с предупреждением о предстоящем нападении в Лондоне. Нужно будет не забыть потом. Вспомнит ли она что-нибудь из этого? Возможно, она не хотела этого. Семь. Она не чувствовала Драко.

***

— Хорошо, хорошо! Я иду, — пробормотал Тео. — Ну и дела. — Он с раздражением распахнул входную дверь. На улице была чёртова ночь и жуткий холод. Его изумрудные тапочки просто не подходили. Драко ошарашенно смотрел на него, выражение лица было совершенно пустым. Тео тут же смягчился и ухмыльнулся. — Сладкий, если бы ты захотел пообниматься, тебе стоило только позвонить, и я бы пришел. Драко, казалось, не обратил внимания на эти слова. Тео наклонился ближе, изучая глаза своего друга. Они были ледяного серого цвета, и он закрывал их... очень сильно. Тео задался вопросом, знает ли парень, где он находится, и почему он здесь. Окклюменция была сложным видом магии; иногда можно было настолько замкнуться в себе, что перестать осознавать, что происходит за пределами разума. Ветерок, проникающий через вход, заставил Тео вздрогнуть. Он осторожно взял Драко за руку и потащил его внутрь. — Пойдем. Давай выпьем чаю, — тихо пробормотал Тео, направляя Драко к диванам. Его взгляд ненадолго остановился на портрете, на котором они вдвоём были изображены на четвертом курсе: дурацкие ухмылки и руки, обхватившие плечи. Он оглянулся на нынешнюю версию своего друга. У Драко явно был срыв. Он оставил Драко с подушкой на коленях, смотрящим в пустоту. Тео вздохнул и поставил чайник. К тому времени как он вернулся с двумя чашками, от которых шел пар, блондин сжимал их с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Вздохнув, Тео поставил чашки и положил свои руки на руки Драко. — Дружище, если ты будешь сжимать еще сильнее, то нарушишь кровообращение. Или, что еще хуже, испортишь любимую подушку моей матери. Никакой реакции. — Ладно. Все в порядке, мы это уже проходили. Мы просто справимся с этим постепенно, да? По немногу. — Тео сделал паузу, вспоминая, когда им приходилось делать это в последний раз. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака, так что как насчет чашки чая? Я подержу её, но мне нужно, чтобы ты разжал губы для меня. Никаких сложных вопросов. Никаких ответов. Никаких ожиданий. Только приятный, теплый, вкусный чай, приготовленный именно так, как ты любишь. — Тео поднес чашку к губам друга. — Открой рот, приятель. — Драко открыл. Тео наклонил чашку. Драко сглотнул. Тео благодарно хмыкнул и повторил алгоритм. Рассоединить губы. Наклонить чашку. Глотнуть. Поощрение. Повторить. Пока чай не закончился. Как они уже делали много раз. Это пошло на пользу Драко. На щеках друга появился румянец, и Тео почувствовал, что его тревога немного спала. Пекрасно. — Так, теперь все немного сложнее. Ты не должен говорить, я знаю, что сейчас это трудно, но мне нужно, чтобы ты ответил «да» или «нет», как мы уже делали раньше. — Тео положил одну из рук Драко на свое плечо. — Одно нажатие – «да», два – «нет», три – «не знаешь». Ты помнишь это? Тео подождал. Драко сжал один раз. Тео выдохнул. — Чертовски гениально. Что ж, ты ранен? Пауза, затем три сжатия. Тео нахмурился, затем бодро кивнул. Ему следовало уточнить. — Извини, приятель. Ты ранен физически? — Два касания, что означают «нет». Тео закрыл глаза от облегчения. Он и не думал, что Драко ранен: тот шёл нормально, и не было никаких следов крови или синяков. Он открыл глаза и пробежался взглядом по изможденному лицу Драко. — У тебя неприятности? В глазах Драко что-то промелькнуло, но он не сделал ни одного движения, кроме двух сжатий. Хорошо. По крайней мере, на данный момент он был в безопасности от Тёмного Лорда. Значит, ничего непоправимого не произошло. Тео перебирал в уме варианты событий. Чем больше вопросов он задавал, тем ближе подбирался к истине. Проблема заключалась в том, что, когда Драко запирался так глубоко в своём сознании, это часто было спасением от ужасной реальности. Тео не был уверен, что хочет знать её, не был уверен, что хочет, чтобы Драко пережил её в данный момент. Он медленно встал, чтобы не испугать друга. — Я не уйду далеко. Скоро вернусь. — Драко не шелохнулся. Тео выскочил из комнаты и скрылся за углом. На маленьком письменном столе он достал лист пергамента и перо и быстро написал записку для Пэнси. Наш мальчик снова потерялся. Он не здесь. Приходи скорее. -Т.Н. Сова, похоже, почувствовала его срочность и с писком выпрыгнула из окна, помчавшись в поместье Паркинсонов. Они жили недалеко отсюда, так что, если повезет, Пэнси прибудет через несколько минут. Он заглянул за стену, чтобы проверить Драко. Тот все так же безучастно смотрел перед собой. Чёрт побери. Тео нетерпеливо постукивал ногой в течение следующих пяти минут. Как только послышался треск, он распахнул дверь и впустил Пэнси внутрь. На ней было длинное шерстяное пальто, накинутое поверх розовой ночной рубашки. В кои-то веки молодая наследница не стала краситься или надевать украшения. Значит, она все поняла. — Как он? — прошептала Пэнси, не скрывая своей повседневной ухмылки. Тео озабоченно почесал затылок. — Я не знаю, Пэнс. Просто не знаю. — А Гермиона? — Нигде не видно. — Совпадение? — Я в них не верю. — Я тоже. Проблемы с Тёмным Лордом? — Кажется, ничего критичного... но кто знает, что происходит за закрытыми дверями. Если бы Тёмный Лорд что-то сделал с Гермионой, Драко наверняка бы сейчас бушевал, верно? — Я бы тоже предпочла так думать. Но они неразлучны, если она не уехала по своим делам Кукушки, а мы только её видели. Что могло произойти за такое короткое время, что б привело к этому? — Пэнси жестом указала на почти катоническое состояние Драко. — Я не знаю, но у меня такое чувство, что мы скоро поймём. Он не может вечно находиться за пределами сознания. В конце концов, магия истощит его, и тогда он останется один на один с тем, от чего пытался спрятаться. Пэнси молча кивнула и прошла в гостиную. Она убрала пустую чашку из-под чая, опустилась на колени перед Драко и взяла обе его руки в свои. Она мотнула головой в сторону, приглашая Тео присоединиться к ней. Он опустился на сиденье рядом с лучшим другом и обхватил его за плечи. Настало время ждать. Через час левое плечо Драко дёрнулось. На мгновение на его лбу появилась морщинка боли, но она исчезла, когда он восстановил контроль над окклюменцией. Тео обменялся взглядом с Пэнси. Пэнси крепче сжала руки Драко. Тео переложил свою палочку в свободную руку. Через два часа Драко резко вдохнул и откинулся на спинку стула, словно от резкой боли в животе. По его лицу потекла одинокая слеза. Пэнси пришлось прижать его дрожащие руки к телу, чтобы он не навредил себе. Прошло тринадцать секунд, и он снова расслабился и выпрямился. Через двадцать семь минут Тео и Пэнси были готовы. Они были готовы к крикам страдания, искусным проклятиям, агрессивной борьбе. Драко разрывался на две части. Это была не просто физическая битва, это разрушение окклюменции. Тео и Пэнси с любовью держали своего лучшего друга, пытаясь уберечь его от дальнейшей боли, и наблюдали за тем, как разгорается настоящий ад. Когда он пришёл в себя, полностью отдавая себе отчёт, воспоминания остались нетронутыми, стены рухнули... Драко разбился вдребезги. Он был диким; он был горящими обломками. Он был олицетворением хаоса, апокалиптической красотой. Он хрипло завыл, и хорошо, что Тео успел заранее наложить заглушающее заклинание, иначе жалкие звуки чистой агонии раскололи бы мир надвое. В тот же миг Тео стало очень страшно. Никогда ещё не было так плохо. Никогда. Пэнси с непонимающим выражением лица посмотрела на разметавшегося между ними парня и подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Тео. — Это займёт слишком много времени. — Пэнс, — сказал Тео, в его тоне прозвучало предупреждение. Она подняла брови. — Нет, правда. Мы даже не можем помочь ему, когда он в таком состоянии. Нам нужно знать, что происходит, чтобы мы могли помочь. Что, если некоторые из наших схем были раскрыты? Что, если война сдвинется с мертвой точки? Что, если Гермиона ранена? Я люблю его, но этот припадок, должно быть, причиняет ему боль. Ему не нравилось, что она права. Раньше Тео просто позволял Драко изматывать себя. Окклюменция и вправду не была устойчивой в течение длительных периодов времени и часто вводила того, кто её использует, в панику, когда он переусердствовал и провалился. В конце концов, истерика утихала... но сегодня, похоже, это вышло на новый уровень. Вена на шее Драко опасно расширилась. Тео прислонился головой к спинке дивана. — Отлично. Делай как знаешь, Паркинсон. В комнате раздался звук пощечины, и Тео распахнул глаза. — Черт возьми, Пэнси! Скажи мне, что ты только что не ударила по лицу нашего лучшего друга, который явно переживает шок?! Панси проигнорировала его и для пущей убедительности ещё раз влепила Драко пощёчину. По крайней мере, у неё хватило приличия выглядеть в меру извиняющейся. И Драко затих. Его глаза очистились от тумана, и он поднес руку к пострадавшей щеке, слегка нахмурив губы. — Ай... Тео оттолкнул Пэнси с дороги и бросился к Драко. — Эй, — вздохнул он, прижимаясь к другу, — ты меня слышишь? Ты снова с нами? Драко медленно моргнул, издал прерывистый вздох и наклонился вперед. Он прислонился головой к плечу Тео. — Как долго я здесь нахожусь? — Несколько часов. — Я тебя разбудил? — Нет,— солгал Тео. — Насколько измученными были страдания на этот раз? — Терпимо, — ответил Тео. — Очень, — в то же время сказала Пэнси. Драко фыркнул, уткнувшись Тео в шею. В этом не было и доли шутки. В воздухе витал тот факт, что подобного не случалось с тех пор, как мать Драко была заключена в тюрьму. Вместе с этим витало и то, что сегодня ночью произошло нечто столь же тревожное или даже хуже. Тео и Пэнси, как один, обняли своего мальчика. — Ты не должен нам рассказывать, — прошептал Тео. — Но если расскажешь, — добавила Пэнси, — я уничтожу на хрен того, кто это сделал. Драко показалось, что он ещё больше ушел в себя. — Ну тогда, полагаю, вам придется уничтожить меня. — Расскажи нам, — умолял Тео, не переставая. Пэнси сжала руки Драко в знак поддержки. Драко рассказал. Он рассказал о записках матери, об обнаружении анимуса между ним и Гермионой. Он рассказал им о том, как она согласилась на связь душ, и о магии, что пронзила их. Он рассказал им о гневе Волдеморта, о слухах, которые он слышал, об ощущениях, которые он испытывал в связи с их «партнерством» в миссиях. Он рассказал им о ярости Тёмного Лорда, который почувствовал, что они больше верны друг другу, чем ему. Он говорил о нарастающей паранойе и о том, что им с Гермионой необходимо исправить ситуацию. Война была слишком значимой, чтобы они в ней не учавствовали, у них было слишком много планов, чтобы они могли потерять доверие Тёмного Лорда сейчас. Поэтому они всё отрицали, посылая суматошные сообщения по связи, прежде чем полностью её отключить. Они боялись, что связь выдаст их. Поэтому отступили. Драко шёпотом рассказывал о том, как он с небывалым рвением рвал стены окклюменции, и о том, что Гермиона прекрасно сыграла свою роль. Она слегка потешила эго Тёмного Лорда, приняв облик, так жутко схожий с обычной напыщенностью тёти Беллы, что Драко был искренне обеспокоен. Темный Лорд успокоился, больше не считая их недостойными доверия, но продолжил быть осторожным. Он требовал проявить лояльность. Демонстрации того, что его слово – закон, а они – его слуги. Драко рассказал Тео и Пэнси, что Тёмный Лорд хотел продемонстрировать наказание, и он с ухмылкой согласился, думая, что всё будет как в прошлый раз. Он уже не раз испытывал на себе круциатус. Мог сделать это и снова. У Волдеморта были другие планы. Он посмотрел на них обоих с блеском в глазах и обратился к Гермионе. — На всякий случай, — сказал он и поднял палочку. Прежде чем они успели среагировать, Тёмный Лорд применил к Драко проклятие Империус. В этот момент голос Драко едва слышно прошептал в плечо Тео. Пэнси наклонилась ближе, чтобы расслышать слова, произнесённые шёпотом, хотя её лицо побледнело. Они ждали. Драко резко сглотнул. — Я пытал её. Часами, часами я мучил её. Это была моя палочка. Моя рука. Мои слова. Её крики. Её кровь. Её слезы. После этого признания Драко замолчал, а Тео и Пэнси в ужасе переглянулись. Их глаза говорили друг другу тысячи слов, но ни одно из них не было произнесено. У них не было что сказать. Не было утешительных слов. Всё, что у них было, – это их тела и тепло их рук. Три слизеринца сидели на диване в гостиной, пока солнце не появилось на горизонте. И никто не произнёс ни слова.