Часть 3. Глава 5. Корабль четырёх сезонов

      «Недолго» у оперения стрелы измерялось исключительно скоростью полёта птицы, от которого оно было отщеплено, но никак не скоростью весьма уставшего человека, получившей пулю в плечо Луны и потомка Богов, которого окружение постоянно отвлекало рассказами (и явно не скоростью тех, чьи глаза недавно из полного светом дворца погрузились в темноту бессолнечной планеты). Не хуже, чем в пустыне, однако столь же раздражающе. Каменные одно- и двухэтажные постройки прятались в море зелени, захватившей всё пространство вокруг. Деревья не пытались друг друга перегнать, как это было обычно, а старались не задохнуться в объятиях тонких травянистых лиан, собравшихся в целую армию, и во мхах, и в траве, занявшей землю. Свободной от растений была только тропа, по которой они шли. Она была достаточно широкой для двух человек, однако они продолжали двигаться друг за другом: сначала Бахт, ловящий указания пера сквозь сотни жалоб на невозможность сбросить листья, затем Айла, зажимающая царапину на плече в попытке остановить грязно-болотную кровь, последний — Артур, не преминувший в который раз обозвать Айлу ведьмой за это и спросить, когда они уже дойдут.       — Скоро, — передал слова пера Бахт.       — Ты так говоришь от самых ворот.       И от самых ворот они спорили о том, что видели и слышали на территории сада роз, раз уж у них не было на это времени до.       Во-первых, Айла не могла понять, какое отношение Империя, столь закрытая от всего мира, если судить по столице, имела отношение к королевству Луи. Судя по тому, как отзывалась о других странах Загра, народ Империи не был радикально настроен против них. Хотя ни с кем, кроме девушки, Айла долго не общалась. Зато Бахт наобщался. Чужих они не любили. Детей Богов — тоже, именно с этим теперь связывал злость падишаха на себя Бахт. Если Луи — тот, кто заставил Империю жить по правилам, по которым они живут, то неудивительно, что других божественных личностей они не принимают. В остальном вопрос оставался.       Во-вторых, всем троим теперь было интересно, как работает портрет. Даже Артур, всё ещё фыркающий и открещивающийся от всего, что противоречило их религии, всё-таки не делался полным слепцом к истине. Она ему не нравилась, но факт оставался фактом: он видел, как Луи то становится частью картины, то перестаёт ею быть; он чувствовал, как ему сопротивляется обычная калитка, пытаясь закрыться самостоятельно; он узрел, что Бахт неприкасаем, а собственный меч Артура больше не разит противников. Однако портрет заинтересовал больше всего: из чего был сделан, почему работал именно так, а не иначе, почему Луи, если он так важен своим людям, был безволен в выборе своей жизни. Бахт, подвергшийся очередному допросу, рассказал, что и он не до конца понимал, как работал его инструмент, корабль Солнца. Айла дополнила, что первым возничим был Атон, сын Ночи, и именно он построил корабль. Бахт добавил, что, должно быть, после того как было создано Солнце — не зря же в воспоминаниях частей корабля он видел множество света. Значит, и портрет Бог-предок Луи мог создать самостоятельно после того, как понял свою роль. И он же был связующим звеном между растениями как минимум сада и Луи. Айла заметила, что, судя по описанию проедающих кожу ран, всё же только садом он не ограничивался, однако пояснять не стала.       — Ты, кстати, чего не дала ему на мой дом посмотреть?       — Потому что тогда для нас было важнее выбраться.       В-третьих, Бахт начинал всё больше думать о том, что Данн специально оставил ему перо.       Айла сняла кусок ткани с глаза и повязала её вокруг раны. Глаз она теперь держала в закрытом состоянии самостоятельно. Артур шёл всё медленнее и, чтобы отвлечься, расспрашивал её про «еретических богов».       — Если их было так много, то куда все делись?       — Оставили своих потомков и ушли.       — А их потомки где?       — Может, прячутся или заперты, как Луи.       — Или отлынивают, как наш возничий.       — Он не отлынивает, но не исключено.       — Чего тогда Древние не просыпаются, чтобы всё исправить?       — Не привыкли бодрствовать.       — Нескладно как-то.       — Почему?       — Ладно Небо и Земля, у них-то преемники есть, судя по этим двум, — он кивнул на Бахта, подразумевая Луи под вторым. — Но у Океана же нет. Чего он не поможет?       — Есть, мы просто его не встретили.       — И ты в него веришь, хотя ни разу не видела?       Айла замедлилась, обернувшись на хитро улыбающегося Артура. Хитро и устало. Он даже посмеялся, по-видимому, над выражением её лица, хотя и сама Айла хихикнула, улыбнувшись. Либо она и вправду не так отличается от людей — хотя о чём говорить, если несколько сотен лет назад её кровь была белой, а не болотной, — либо слишком долго находилась рядом с Артуром, и её неверие было так сильно только из-за него.       — Долго нам ещё? — спросил Артур в очередной раз, отвлекаясь от веселья. Он остановился перевести дух.       — Мой ответ тебя не удовлетворит, — сказал Бахт, осматриваясь. — Мы можем отдохнуть и найти еду.       — Не я один проголодался?       — Нет, только ты.       Айла огляделась. Ни одно из деревьев не было плодовым, как и ни один из кустов.       — Лучше дойти до корабля Данна. Там еда скорее будет.       Артур обречённо вздохнул и скривился.       — Если будет надо, мы тебя понесём, как в прошлый раз, — прокомментировал Бахт. Артур покивал с таким же кислым выражением лица, и троица двинулась дальше.       В-четвёртых, Айла с Бахтом вновь завели разговор про тренировку бинокулярного зрения. Они были всё ближе к цели, а у неё всё так же болела голова от обилия информации. Картинка не хотела становиться чётче, она лишь увеличивалась в объёме и вызывала приступ страха — пожалуй, единственная эмоция, которая принадлежала лично Айле, по её мнению. Она с некоторой гордостью думала об этом, понимая, что бояться во время очередной попытки увидеть двумя глазами больше некому.       Растительности вокруг постепенно становилось меньше, послышался шёпот накатывающей на землю волны. Артур издал слабое «ура», но Бахт остановился прежде, чем он успел окончательно обрадоваться достижению цели. Корабля не было на том месте, куда указало перо. Только постепенный спуск к воде.       — Полагаю, еду всё же придётся найти.       Артур плюхнулся на возмущённую траву и вытянул ноги. Бахт сел прямо на дорогу, скрестив ноги, и уставился на водную гладь, выглядывающую из-под полнолистных ветвей: вплоть до горизонта ничего не нарушало стройность поверхности океана.       — Ладно, — ответила Айла. Из них троих она была единственной, кто мог отличить ядовитое от съедобного, так что имело смысл идти за возможным пропитанием только ей. Можно было попросить рыбу подплыть ближе, если она была в зоне досягаемости, — собственно, именно это первым делом Айла и сделала, но, не получив ответа, отправилась на поиски к деревьям.       Конечно, потенциально можно было есть всё, начиная теми же лианами и заканчивая спящими под мхом и камнями жуками. Примет ли это Артур, вот в чём вопрос. Хотя, конечно, съест, если он взаправду настолько голодный, насколько себя чувствует, все эти… можно ли сказать «дни»? Прошло ли несколько дней, чтобы говорить именно так? Можно ли теперь, в отсутствие Солнца, использовать слово «день»? В приключении нельзя было отследить точное количество прошедшего времени. Да что там, Айла и до этого не пыталась считать прошедшие года. Знала только примерно.       Ни одно дерево не плодоносило не только близ дороги, но и подальше. Ни в одном ближайшем не было мёда. Не было хотя бы гнезда с яйцами. Всё, что можно было предложить, — трава и листья. И мох. Его Айла решила снять со зданий, чтобы было меньше земли. И заодно поискать внутри что-то более съедобное.       Первый же дом, в который он зашла, был недостроен. Каменный каркас не заполнили ни мебелью, ни окнами, ни даже дополнительными материалами для дальнейшей постройки. Внутри из земляного пола росла трава. Ни одно животное не прошелестело мимо, и Айла невольно съёжилась, вспомнив обилие красных глаз в тёмном переулке столицы. Всё ли в порядке с Загрой и её роднёй? Не стали ли они жертвами полчищ грызунов? Нужно было как можно скорее дойти до Солнца.       Второй дом не отличался от первого, третий — только наличием второго этажа. Изначальное впечатление, что здесь жили люди, исчезло окончательно: второй этаж был лишён признаков хоть какого-то присутствия человека, в окнах расположились, как и везде, задыхающиеся ветви деревьев. Подумав, Айла спустилась вниз и прикоснулась к коре. Можно забрать её, как-никак часть питательных веществ Артур с корой получит. Айла осмотрелась в поисках достаточно острого камня, но они все были либо слишком большими и неподъёмными, либо чересчур маленькими и круглыми. Возвращаться пришлось с охапкой мха и несколькими более питательными, чем товарищи, травами, как она и предполагала.       На подходе к месту, где они остановились, Айла почувствовала слабость и раздражение, без которых так приятно было ходить по лесу.       — Ну наконец-то, — заворчал Артур, когда она показалась из-за листьев.       — Сильно не радуйся, у них неплодородная земля.       — Хоть что-то… Я тебе что, животное? — возмутился он, как только она отдала ему найденную замену пропитанию.       — Отчасти.       — От какой?       — От природной.       Бессмысленный спор не продолжился, так как Артур со стоном съехал на траву окончательно и теперь лежал, глядя в малозвёздный потолок мира, прикрываемый узкими тонкими листьями. Айла села рядом и уставилась на океан. Откуда-то мог появиться корабль Данна. Мог и не появиться, и тогда им придётся искать другую дорогу.       — Если у них неплодородная земля, то где они берут еду? — поинтересовался Артур.       — Скорее всего, она такая только здесь, — ответил Бахт. Перо чуть ли не разрывалось словами о том, что хозяин его не бросит и придёт как можно скорее.       — Не бывает такого, что одна часть плодоносит, а вторая…       Артур замолчал резко и надолго. Айла пару раз оборачивалась убедиться, что всё в порядке, и каждый раз встречала задумчивый взгляд человека, который собирает в голове пазл. От этого становилось слегка тревожно то ли ей, то ли, что более вероятно, ему. Отчего она узнала через некоторое время.       — Ведьма, а как давно сердце леса… такое?       — Какое? — спросила Айла скорее с целью понять, о чём говорит Артур. Сердце леса? Этого леса? Сердце этого леса — розовый сад, если кому и знать, как долго он в таком состоянии, то точно не ей. Бахт, тем не менее, заинтересованно наклонил голову так, чтобы лучше слышать.       — Сухое.       — Этого леса?       — Нет, моего. Который недалеко от замка.       Айла нахмурилась.       — Я никогда там не была.       Артур вернулся в сидячее положение.       — Совсем? Откуда тогда знаешь, что именно там сердце леса?       — Животные рассказали. А что с ним?       — Оно… Зловещее. Всё черное, сухое и почти такое же тихое, как здесь. И это сразу через дорогу от нормального леса, — он задумчиво посмотрел на Бахта. — Так же не бывает в норме?       — Раз было у вас, может, и бывает.       — Да, но у нас лес не похож был ни на что нормальное. В плане, — Артур заговорил быстрее, будто торопился, — мы всегда считали его местом рождения монстров и другой нечисти. Наши воины в сердце леса как правило не заходили, так что и пугали в основном обычным лесом. А тут оказывается, что существует ещё кое-что пострашнее.       — Думаю, именно там и рождались монстры, вот и всё.       — Я тоже так думал, но что, если оно не должно было таким быть? Луи как раз сказал что-то про «гниющие раны», может, это про сердце моего леса, раз он все растения чувствует?       — Может быть.       — Но тогда сердце леса стало выглядеть так, как выглядит, не так давно.       Айла сглотнула комок. Нельзя дать ему догадаться, что с его родиной что-то не так, иначе он откажется идти дальше. Он же из-за возможности вернуться стал слугой Ночи, ведь так?       — Вряд ли, — сказала она. — Думаю, это связано с тем, что растения без Солнца не могут, вот и умирают потихоньку.       — Может быть, — кивнул Артур, впервые, кажется, соглашаясь с тем, что она говорит. — Но лес надо будет проверить, когда я вернусь. И на ком-нибудь ещё проверить меч, а то он затупился, похоже, — внезапно сменил тему он под громко заурчавший желудок.       Они прождали достаточное количество времени для того, чтобы начать сомневаться в возвращении Данна. Артур допытывался, почему Бахт так доверительно относится к словам пера, но, судя по тяжёлому вздоху, похожий разговор у них состоялся в отсутствие Айлы. И в целом она знала, что тогда ответил Бахт и что мог бы ответить сейчас, если бы захотел: природа не врёт. Даже если это навредит ей, даже если это навредит потомству, даже если это навредит давшему ей жизнь Древнему. Природа просто не умеет врать. Ей это ни к чему. Потому что, во-первых, она достаточно сильна для самозащиты, а во-вторых, из действительно опасных существ никто её не слышал. Тем более она бы не стала лгать потомку Бога, который стремится помочь.       — Сколько мы ещё ждать будем? — продолжал доставать их Артур.       — Сколько понадобится.       — А если он погиб?       — Не погиб.       — Почему ты так уверен?       Вопрос остался без ответа, потому что сзади послышались шаги. Троица обернулась.       — Данн? — наугад позвала Айла.       — Имя запомнили — уже славно, — отозвался он ровным голосом, промаршировав мимо них прямо к воде, и осмотрел берег, поочерёдно повернув голову вправо и влево. Лука и стрел при нём не было, от общей тьмы его отделял золотой рисунок птицы на спине и груди и движущийся контур. Остальная одежда (и даже волосы и глаза) была чёрной, что позволяло ему практически полностью слиться с окружением, несмотря на привыкшие к темноте к глаза.       — И где корабль? — с наездом спросил Артур.       Данн вместо ответа пошёл вдоль берега, увидев что-то далеко, судя по ещё более прищуренным глазам, справа. Бахт поднялся, стряхнул песок с одежды. Айла и Артур торопливо поднялись, и все трое проследовали за капитаном корабля.       — Перо сказало, вы делаете остановки здесь.       — Осенью. Сейчас лето.       — Деревья ведут себя так, будто должна быть осень.       Данн кинул заинтересованный взгляд через плечо, а затем снова стал смотреть вперёд.       — Должна быть. Но для корабля сейчас лето.       Артур и Айла переглянулись. Последняя прикинула, сколько должно было тогда пройти времени, пока они были в мире Ночи, если по её подсчётам действительно должно было быть лето. Хотя, опять же, с пониманием времени у неё было всё намного хуже, чем у других. Тем не менее она спросила:       — Корабль сам решает, где бросить якорь?       — Периодически.       — Если ты знаешь, где корабль, то чего сюда пришёл? — поинтересовался Артур.       — За вами. Думал, перо вас завело на весеннюю стоянку, потом пришлось идти сюда, — подозрительно дружелюбно отозвался Данн.       — Тебя не удивляют разговоры с ним?       — Нет, иначе бы вы меня не нашли, дети Богов, — усмехнулся он.       — А как ты понял, что мы ушли от Луи?       — Доложили доверенные лица.       Корабль, показавшийся на горизонте, был большим. Издалека была видна корма из тёмного дерева, простое оформление окон каюты капитана и закрытые отверстия для пушек. Кормовой фонарь горел ярким, тёплым светом, что не могло не радовать. Паруса были спущены на всех четырёх мачтах. И он гудел. И Бахт, и Айла услышали это одновременно, однако если первый слышал разрозненные голоса материалов, то вторая улавливала монолог самого корабля — о несправедливости затянувшегося лета, о вымершем фитопланктоне на поверхности океана, о нехватке Солнца и о долгих походах в неизвестность капитана.       — Ты ни разу не заходил на корабль с тех пор, как виделся с Луи? — спросила Айла.       — Так уж вышло, — ответил Данн. — И, раз на то пошло, как вы уговорили его остаться?       — Никак. Он сам решил, — опередил Бахта Артур.       — Ой ли?       Они прошли мимо кормы, уходящей вверх на два роста человека, и Данн похлопал корабль. Он тут же оживился и стал браниться на недобросовестность, однако на берег упал трап. С палубы послышались голоса посторонних, и Айла собрала всю волю в кулак, чтобы не убежать. Возможно, на это повлиял тот факт, что сзади неё шёл Артур, и она бы при всём желании не смогла бы скрыться среди деревьев быстро.       При их погрузке на корабль трап тут же был убран. Не кем-то из команды, а самим кораблём. Шестеро человек праздно сидели, даже не пытаясь поднять паруса или встать у штурвала: они лишь поприветствовали капитана и пассажиров и вернулись к различного рода играм, питью, еде или сну, параллельно присматриваясь к гостям, понизив голоса. Тем не менее корабль двинулся.       — Что за чёрт? — обеспокоенно прошептал Артур, таращась то на команду, то на самоподготавливающиеся элементы корабля.       — Пойдём, — сказал Данн, но пресёк попытку следовать за ним у Айлы. — Нет, вы двое останетесь здесь. А с ним, — указал на Бахта, — я поговорю.       — С чего такая секретность?       — Пока что без вас.       Никто не возразил. Артур потому, что всё ещё был занят осторожным изучением работы корабля, Айла — потому что слишком доверяла согласившемуся на это Бахту. Они удалились в капитанскую каюту, и Артур тут же потерял интерес к судну, проскользнув как можно ближе к двери.       — Эй, ты что делаешь?       — Вы надоели скрытничать, — шикнул он. Айла, надо сказать, была недовольна недоверием Артура, однако его интерес подтолкнул её к двери. Внутри каюты были слышны два голоса: один размеренно-спокойный, низкий и вдумчивый, другой — громкий и напористый, отбивающий буквы.       — Итак, — говорил второй голос, явно принадлежащий Данну, — я хочу задать пару вопросов.       — Я тоже, — отвечал первый, Бахтовский.       — Тогда по одному вопросу и ответу за раз. Идёт?       — Идёт.       — Почему вам так важно было выбраться из сада?       — Чтобы сохранить этот мир, мы должны добраться до горы с шестиугольным венцом. Это за пределами сада. Теперь мой вопрос. Почему нельзя открыть сад изнутри?       — Это его клетка. Если он уйдёт далеко, то зачахнет не только сад, но и всё на всех материках. Как так вышло, что Луи остался?       — Мы смогли уговорить его вернуться в портрет. Что это за судно?       — Корабль четырёх сезонов. Можно сказать, живущий сам по себе корабль. Зачем вам на Коронованный пик?       — Мы знаем, как вернуть Солнце. Мои спутники всё равно всё услышат, разрешишь им войти?       — Может быть. Они дети Богов?       — В каком-то смысле.       Послышался вздох и шаги по направлению к двери. Артур и Айла тут же отпрянули, сделав вид, что рассматривают горизонт и о чём-то разговаривают. Впрочем, рассмотреть и поговорить было о чём: корабль вышел в воды, стремительно отдаляясь от берега, заросли на котором никак не намекали на то, что за деревьями, пусть и далеко, есть жизнь в красивом саду роз.       — Эй, — позвал Данн, — заходите.       — О, — Артур сделал вид, что только его заметил. — То есть всё-таки…       — Просто заходите.       Тем не менее Артур зашёл в каюту с максимально самодовольным видом. Она казалась небольшой из-за наваленных повсюду бумаг, недоструганных стрел, накрытых клеток с птицами, судя по доносящемуся до них слабому щебетанию, и длинного стола, на котором хлама было не меньше. Из-под завала Данн достал ещё два стула, обрушив лежащие на них карты местности, и поставил рядом.       — Зачем вы соврали, что вы тоже дети Богов?       — А ты бы согласился нам помочь, если бы мы не соврали? — парировал Артур, не успев приземлиться на сидение. Каюта давила со всех сторон, освещаемая несколькими свечами, которые стояли на столе и у входа. Живой огонь то и дело дребезжал на концах. Артур невольно вспомнил пещеру в горе, далеко дома.       — Аргумент, — кивнул Данн. — Однако теперь я не смогу доверять вашим словам.       — Мы здесь, чтобы слушать, а не говорить, — сказала Айла.       — Тогда молчите. Итак, кто они? — спросил он, обращаясь к Бахту.       — Айла — Луна. Артур — человек. Кто ты?       — Тоже человек. Что ж, — Данн подался вперёд, положив локти на колени, — как вернуть Солнце и почему это делаете именно вы?       — Достать из желудка змея. У нас есть необходимые для этого ресурсы.       — Какие?       — Сначала мой вопрос. Почему корабль отплыл только тогда, когда ты поднялся на борт?       — Потому что я его капитан. Так какие ресурсы?       — Его меч, — Бахт указал на Артура, — и её способность усиливать свет, — на Айлу.       — Ты им зачем?       — Я знаю, как победить. Почему именно ты капитан корабля?       Данн быстрым движением облизнул губы и поджал их. Односложно на этот вопрос так просто не ответишь. Ему пришлось тщательно подбирать слова, отчего речь немного замедлилась.       — Так было решено создателем этого корабля.       — Ты имеешь в виду вашим Богом.       Собеседники всматривались друг другу в глаза. Один с обыденным всезнающим спокойствием, второй — с попыткой найти враждебность или подвох. Никогда не знаешь, насколько недружелюбным окажется ребёнок Бога по отношению к другому, — в конце концов именно из-за подобной доверчивости его отец оплошал и лишился большей части своего флота, а из-за этого люди его страны лишилась короля и возможности спокойно существовать на родине.       — Моя очередь, — наконец сказал Данн. — Почему ты так уверен, что змей под той горой, и почему они тебе так доверяют по этому вопросу?       Артур нахмурился и подобрался так, чтобы было удобно выхватить меч. Его настороженность Айла, конечно же, разделяла и даже была более готовой к стычке из-за состояния Данна.       — Я уверен, потому что знаю. Я не враг тебе, Данн. Мой корабль когда-то тоже был построен Богом.       — Каким?       — Несущим Солнце.       Данн в задумчивости откинулся назад и подпёр подбородок, не сводя глаз с Бахта. Он мог искусно лгать, чтобы снизить бдительность. Было удобно взять на себя роль того, кого никто никогда в жизни не видел и даже не был уверен в его существовании. С другой стороны, Бахт не выглядел человеком, способным врать. Слишком прямой взгляд.       — Ты уже знаком с одним потомком Богов, — продолжил Бахт, — и ему доверяешь.       — В чём вопрос? — спросил Данн.       — Почему ты ему веришь?       — Заблуждаешься. Не верю.       — Почему тогда откликнулся на его просьбу прийти?       — Он сказал, это важно.       — Звучит, как доверие, — вмешался Артур тихо, но звучно в тишине каюты и покачивания на небольших волнах.       — Соглашусь, — поддержал Бахт, понимая, что иначе на его товарищей Данн реагировать не будет.       — Я должен был. Не пошёл бы, не служи я ему. Ты можешь доказать, что являешься потомком Бога, несущего Солнце?       — Могу. Но не знаю, совпадёт ли моё доказательство с тем, что ты ожидаешь.       Бахт попросил Артура передать ему одну из свеч, плавящихся на столе. Тот послушался, но не успел отпустить свечу, как огонь перескочил с фитиля на пальцы Бахта и исчез под кожей жидкой яркой нитью. Артур не двигался, переводя взгляд со свечи на опустившуюся руку Бахта.       — Пойдёт?       — Боюсь, нет. Но, — он поднялся, — если тебя узнают, то может быть.       Данн направился к клеткам. Троица проследила за ним, за его сбитым тихим извинением перед сидящей в клетке, аккуратным движением руки, стягивающей тряпьё. В клетке находилась средних размеров птица, переливающаяся нефритово-голубо-огненными цветами. Голова её была белой, непропорциональная чешуйчатая шея изогнулась кпереди, из-за чего клюв до конца не закрывался. Птица тяжело дышала. Глаза её были похожи на человеческие, из-за чего стало жутковато. То, насколько внимательно она рассматривала гостей и Бахта в частности, создавало впечатление, что это они сидят за решёткой, а не она. И самое главное — в одном из её хвостов недоставало нескольких пёрышек. Бахт недоумевал, хотя никак не выражал это. Айла же, как завороженная, смотрела на птицу, так схожую с рисунком на форме Данна. Но если она одна из огненных, то почему не пышет жаром?       — Ну как? — спросил Данн, обращаясь к птице. Та, не мигая, продолжала смотреть на Бахта.       — Боюсь, я родился уже после того, как они исчезли, — ответил тот, когда птица подозрительно сощурилась и перевела взгляд на Айлу. Та, моргнув, мысленно спросила, можно ли посмотреть на её огонь. Бенну появлялся из разгоревшегося пламени. Могла ли эта птица откликнуться так же, как он?       Птица громко гаркнула, коротко вспыхнув. Данн, будто ожидал этого, стремительно отошёл и тут же затушил не начавшийся пожар.       — Что ж, — сказал капитан корабля, накрывая клетку снова, — кажется, она всё равно тебя распознала.       — Что это за птица? — спросила Айла.       — Фэнхуан. Она была больше. Сейчас слабнет из-за нехватки света.       Данн вернулся на своё место.       — Кто построил этот корабль? — спросил Бахт, пока Артур пытался переварить существование ещё одного демона помимо того, что встретился ему перед пробуждением в мире мёртвых.       — Богиня Равновесия. Этот корабль должен был нести за собой времена года, как твой нёс Солнце.       — Должен был?       — Она умерла до того, как завершила работу.       — Почему тогда ты капитан?       — Я… — он впервые за весь разговор отвёл глаза, опустив взгляд. Его голос сделался глуше. — Мы были друзьями. Корабль это знал и потому выбрал сначала отца, а потом, когда я стал достаточно взрослым, меня, — снова посмотрел на него. — Ещё что-нибудь?       — Почему ты служишь Луи?       — Он рассказывал вам свою историю? Хотя о чём это я, — он невесело хмыкнул. — Он всем рассказывает. Каждому немного разную версию, — Данн начал историю со вздохом. — Моя страна располагалась на островах. Мы были торговцами, в основном продавали зерно в Империю. Они располагаются в пустыне, так что еды им не хватает. В какой-то момент они решили нас захватить, чтобы не платить ничего. Мы хотели отбиться, поговорить с их божественным ребёнком. Тогда, — Данн болезненно наморщил нос, — мы многое потеряли. Нашу Богиню в том числе, она был захвачена во время переговоров. Падишах хотел забрать у неё бессмертие, но не учёл, что она может расстаться с жизнью по своей воле и ничего не передавать. Поскольку страна без Бога-защитника не может существовать, мы обратились к соседям — к стране Роз. Их королева познакомила нас с Луи. Мы заключили сделку: они опустошают наши земли, чтобы Империи неоткуда было брать пропитание, а мы не даём Империи выйти в океан.       — Неравноценная сделка. Вы не были воинами.       — Научились. У нас был выбор, — отрезал Данн, — между этим и смертью от рук их божественного потомка.       — Непохоже, чтобы тот у них был.       — Был, просто о нём знал только падишах. Потом, когда узнал о бессмертии, — мы, к сожалению, проговорились о том, как долго живёт Богиня, — я уверен, попытался использовать для познания тайн бесконечной жизни и остался ни с чем.       — Я был у них в столице. Они не выглядят голодающими.       — А в пустыне?       Бахт вспомнил людей, которые хотели его использовать в пищу.       — То-то же. Раньше они занимали всю пустыню. Сейчас — только один город.       — Почему вы поссорились с Луи?       — Потому что он должен был восстановить растительность наших островов, — зло выплюнул Данн. — Но он не может. Уже несколько лет так.       — Он же часто находится в портрете.       — Да, но портрет не даёт ему в полной мере использовать силу. Он направляет его взгляд туда, где наибольшая проблема с растениями, и не даёт увидеть то, что он хочет.       Бахт не стал говорить, что теперь Луи может самостоятельно выбирать, куда смотреть.       — Как он тогда уничтожил ваш остров?       — Мы подожгли деревья, чтобы привлечь внимание.       — Пожары происходят так редко, чтобы это было событием для зелени?       — Да. Вас настолько Луи интересует?       — Мы многое не поняли.       — Получается, — подал голос Артур, — он чувствует в портрете только что-то определённое? А в остальное время? Зачем его выпускать тогда?       — Для того, чтобы мог рассказать о том, что сделал. Или не сделал. Или что произошло за то время, что он был внутри. А так да, только в портрете он чувствует проблему и может что-то с ней сделать.       Троица переглянулась. Получается, Луи лукавил, говоря, что не может открыть ворота и ему нужна помощь? Или растения не считали это проблемой, так что не давали ему ничего с этим делать? Как он вообще решал проблемы, если, по его заверениям, до этого не пробовал ничего делать в портрете?       — Самостоятельно исправляет?       — Нет. Обычно ему говорят, что делать, пока он в портрете, если нужно что-то определённое. В остальное время он там находится, чтобы у растений были силы расти.       — Откуда ты это знаешь? — поинтересовалась Айла.       — Мне положено это знать.       — Он же живой? — продолжила она. — Корабль.       — Догадалась на подходе или когда паруса сами поднялись? — улыбнулся Данн, но потом посерьёзнел. — Как любое создание Богов, он скорее инструмент, чем живое существо.       — Ваша Богиня не оставляла потомство? — спросил Бахт.       — Нет. Пожалуй, из всех Богов она была наистарейшей.       Каюта погрузилась в молчание под громкий аккомпанемент пустого желудка Артура, забывшего за всеми разговорами о том, что он был голодным. Артур с надеждой посмотрел на дверь.       — А, да, — спохватился Данн. — Ты давно ел?       — Слишком давно, — кивнул Артур, тем не менее не расслабляясь. Правая рука лежала на половине пути к рукояти меча. Хотя ничего им Данну он сделать не мог, чувство уверенной безопасности было полезным.       — Пойдём поедим тогда, — он встал, приосанившись и будто уперевшись в потолок. Остальные — следом. По дороге к баку, где обычно располагалась местная столовая, когда никто не спал, Бахт и Айла отстали, оставшись на палубе. Первый не видел смысла идти есть, так как голода не испытывал, а вторая не хотела опять оказываться в замкнутом пространстве корабля. Во-первых, потому что оттуда не слышно корабль. Во-вторых, чтобы не вспоминать что-то очень неприятное. Она помнила, что не любила пиратов, что приняла за пирата Данна и что воспоминания о морских разбойниках связаны с чем-то травмирующим. Куда эти воспоминания делись, однако, не понимала.       Кажущаяся уже вечной ночь раскинулась над океаном тёмным его отражением. Редкие звёзды слабо мигали, пытаясь осветить дорогу. Мягкие волны бились о корпус корабля при движении, хотя ничего о продвижении вперёд не говорило: небо оставалось таким же, как и всегда, океан не изменялся ни на секунду, горизонт был пуст. Слегка скрипел штурвал, паруса надувались наполовину. Айлу разрывало от беспокойства и умиротворённости одновременно: округа была безмятежна, команда бросала взгляды на гостей, но не подходила и не заводила разговор, однако тревога на неё накатывала отголосками прошлого — её и Бахта. Она пыталась понять, что забыла. Бахт старался дышать размеренно и напоминал себе о том, что это другой корабль. Он плывёт по океану, не по небу; управляется самим кораблём, а не человеком, богом или потомком богов; построен из соснового дерева, а не из тамариска. Даже место для рулевого располагалось ближе к корме, а не к носу. И тем не менее, оборачиваясь, Бахт каждый раз подсознательно ожидал увидеть огромный шар огня, несмотря на отсутствие света.       Вокруг было по-природному тихо, если не обращать внимания на громко пирующих людей под полом, к которым вскоре присоединилось ещё четверо из находящихся на палубе.       Айла села, пытаясь из возможно обоснованной тревоги нырнуть в разговор с кораблём. Откуда он появился, как выбирает направление. Корабль, пыхтя от возмущения, рассказал, что очень долго стоял недостроенным: Богиня то и дело отвлекалась от постройки на несколько лет, иногда на несколько сотен, потому что не могла оставить смену времён года на родине Данна без своего внимания. Потом отвлекалась, чтобы убедить правителей в том, что она не собирается передавать свою жизнь никому, а потому не будет заводить детей. Затем для того, чтобы ухаживать за огненными птицами, которых пытались убить другие царства. И вот, когда она почти закончила, вот-вот должна была вдохнуть понимание цели в корабль, лишила себя жизни из-за какого-то человека, так что корабль получил проклятую свободу: он шёл, куда хотел он или капитан, без толики понимания, зачем это делает и что по задумке должен был нести.       Бахт, уже какое-то время наблюдающий за ней, спросил:       — Всё в порядке?       — М? — Айла отвлеклась от истории, будто бы резко вспомнив, что она существует. — А, да. С кораблём общаюсь.       — Ты умеешь?       — Да. С животными и кораблями, — хмыкнула она. Интересная выборка.       — И что говорит?       — Подтверждает слова Данна о создательнице.       — Что ж, это радует.       И они продолжили созерцать. Айла — то одним глазом, то двумя сразу.       — Божественные отщепенцы грёбанные, — фыркнул себе под нос Данн, как только за ним закрылась дверь в бак. — Никогда о людях не думают.       — Как я тебя понимаю, — обрадовался Артур. Он, конечно, был благодарен своим спутникам за то, что они не бросили его умирать, однако не думал, что это связано конкретно с ним. Скорее, он был человеком, на месте которого мог быть какой угодно другой человек, необходимый для выполнения плана. И потому что Ночь-Дьявол забрала его душу.       — Пока что могу предложить фрукты и вяленое мясо, — сказал Данн, возвращаясь к вопросу о еде. Артур плюхнулся на коробку, выполняющую роль стула для подвешенной на верёвках доске — стола. Трое гамаков покачивались чуть ли не перед носом. — Первое недолго проживёт, второго достаточно много.       — Всё что угодно съем. Кроме мха, — насмешливо погрозил пальцем Артур.       — Небогата та земля фруктовыми деревьями, — посетовал Данн и спустился ещё глубже в корабль. Артур огляделся. На столе, как и в каюте капитана, стояли свечи, у которых никак не был перекрыт доступ к случайному падению. Данн вернулся с несколькими зелёными яблоками и охапкой тонких жёстких ломтей мяса. — На, хоть так. Только не торопись.       Артур, даже если и хотел задать вопрос про их небрежное отношение к огню, решил с разговорами повременить. Впервые за долгое время он видел нормальную еду и трапезу откладывать не собирался. Он нетерпеливо выхватил из рук Данна мясо и откусил. Пусть и жёсткое, солёное, почти безвкусное, ему оно показалось манной небесной. От удовольствия он прикрыл глаза и звучно выдохнул. Поначалу, погружённый во вкусовые ощущения, он даже не заметил, что Данн снова ушёл и вернулся в компании трёх людей, громко о чём-то переговаривающихся. Пища была вкусной настолько, что Артур снова поверил в счастье.       — Да ладно, капитан, мы так давно ни с кем нормальным не общались! Хоть выпьем вместе!       — Дайте ему поесть спокойно. И вода ему нужна. Вода, а не эта бурда!       — Не бурда, а вино.       — Тащите всё, — прожевав кусок, Артур хлопнул ладонью правой руки по доске-столу. — Вы не представляете, насколько с ними уныло.       — Дело говорит! — засмеялся один из пришедших и подсел. Сразу вместе с четырьмя кружками с красноватой жидкостью. Второй погремел сзади, и, обернувшись, Артур с удивлением обнаружил, что металлический ящик, который он прежде принял за очередное вместилище для вещей, оказался маленькой печью. В ней уже разводили огонь, рядом лежала мёртвая птица. У Артура потекли слюнки.       — Мы только отплыли, — неубедительно возмутился Данн. — И как же остальные?       — И их зовите! Всех людей зовите, отмечать будем!       — Чего отмечать? — скорее для галочки спросил Артур, не отрывая взгляда от печки, а зубов — от мяса.       — Хоть кто-то новый на судне появился. Так ещё и человек. Чего ж не отметить?       Не найдя ни одной причины отказаться, Артур ввязался в эту авантюру. Вино было сладковатым и мутило, из-за чего пришлось чередовать его с водой. Новую еду на закуску не приносили, кроме доготовившейся курицы, однако в моменте это не интересовало. Часть команды, спустившаяся на небольшой пир, рассказывала истории о своей родине и странах, в которых они пиратствовали, и взамен вытягивали из Артура информацию о его доме. Они часто дивились и смеялись над тем, что слышали: над вечно затянутым облаками государстве, над тем, что огненная птица — демон, над тем, что он понятия не имел о существовании других царств, и над тем, что они так отличаются. Разговор снова зашёл о Солнце, и Артур опять высказал теорию о его несуществовании. Мол, не может огонь существовать без масла и иметь вид шара, да ещё и летать по небу, пусть и ведомый кем-то.       — Кстать, — вспомнил он, отказавшись от очередной кружки вина. Голова гудела знатно. — А ничё, что у вас огонь такой, — Артур ткнул в свечу и напряг мозги в поисках нужного слова, — свободный?       — Не, — ответил полностью трезвый Данн. Парочка человек уже клевала носом. — Кораблю нестрашно.       — Что у вас за крабль такой волшебный?       — Ну так, — улыбнулся, — должен был быть вестником смены времён года. Что ему сделает свеча?       — Он ж деревянный.       Данн только пожал плечами. Артур подложил правую руку под подбородок и закрыл глаза.       — Что с рукой-то?       — Да фиг разберёт. Не работает?       — Можно посмотреть?       — А ты лекрь?       — Кое-что знаю.       Артур не отказался, но и не согласился. Впрочем, Данна это мало волновало. Он потыкал в неработающую конечность, следя за реакцией Артура. Её не последовало.       — Ты как её повредил?       — Поранили в… грудь, вроде. Но я живой.       — Давай показывай.       Артур лениво открыл глаза, смутно соображая, зачем, но сил спрашивать уже не было. Несмотря на пустой, как бездонная яма, желудок, вино заставляло чувствовать тёплую расслабленность, способствующую появлению желания поскорее отделаться от любознательности другого человека, так что Артур со вздохом стянул с себя рубашку, кое-как зашитую ещё в первые дни в мире мёртвых. Сонливость улетучилась сразу же. Мышцы на его груди от середины до подмышки соединял тёмно-синий шов. По плечу вниз, уже залезая на предплечье, ползла чернота, клубящаяся под тонкой кожей, словно дым, и будто съедала зеленоватые вены. Вспомнилась лоснящаяся шерсть напавшего на него в лесу монстра. Артура пронзила мысль: он превращается в такое же чудовище.