15

      Коконой радостно заулыбалась, услышав про топпоки. С ходу стала предлагать любимые ресторанчики, достав телефон из внутреннего кармана пиджака. Подсела ближе, взяв под руку и мимоходом откусив от его булки кусочек. Тетта в этот момент теряется, перестав её слушать и уставившись на булку. Коконой совсем без тормозов? Возможно, со своими братьями она так же себя открыто ведёт и чужую еду подворовывает? А с другими?       Широ горячая, как печка. И пахнет одурманивающе приятно вишнёвым табаком и чем-то терпким, тяжелым. Сандаловым деревом? Паразитом, питающимся водой и другими питательными веществами с корневой системы?       — Ты, — сглатывает Тетта, — вкусно пахнешь.       — О, спасибо, — улыбается довольно. — На самом деле, это парфюм Коко. Случайно обрызгала себя, но если тебе нравится, то я их у него отберу.       — Лучше я куплю их тебе.       Коконой прыскает от смеха. Думает, он сейчас шутит?       — Я все равно собирался зайти в магазин сегодня за гелем, — говорит Тетта серьёзным тоном, — так что для меня это не проблема.       — Ладно, — произносит весьма примирительно Коконой, — я пришлю тебе название.       — Хорошо.       Коконой делает глоток из банки и подтягивает ближе ноги, коленями упираясь ему в бедро. Тетта думает отрешенно, доев булку, что просить её отодвигаться будет теперь глупо.       — Значит, — тянет Широ, — вечером планируешь прогуляться по магазинам?       — Типа того, — кивает. — Хочу забрать документы из подготовительного центра и перевестись в тот, что поближе к дому.       — Коко ходит в один, что при юридическом колледже, — оживилась Коконой. — Ясу в него ходил, пока не поступил. Говорит, там неплохо. Могу спросить, хочешь?       — Не нужно. Ясу? Это один из твоих приёмных братьев? Слышал о нём от Баджи.       — Приёмных? — удивляется Широ, глядя на него. — Братец Мучи, он, — прикусывает нижнюю губу, — там сложно. Если начну объяснять, запутаешься больше. Он просто есть. Он и Обезьяна.       — Обезьяна?       — Ага, — уныло. — Канджи Мочизуки. Обезьяна.       Тетта кивает. Канджи Мочизуки. Он слышал только об одном Мочизуки, и это не мог быть бывший капитан восьмого поколения Чёрных Драконов и один из Ужасного Поколения.       — А братца Мучи зовут?..       — Ясухиро Муто.       — Это тот, о ком я думаю?       — Ага.       — И он твой брат?       — Двоюродный.       — Двоюродный, — повторяет балванчиком за ней Тетта.       Чертов Призрак из Ужасного Поколения — двоюродный брат Коконой. В голове просто не укладывается.       — Это ничего не меняет, правда? — спрашивает неожиданно Коконой. — Между нами?       — А что должно измениться? — не понимает он, глядя на Широ.       — Просто, — тянет неуверенно, отведя взгляд. — Братец Мучи может пугать, с его-то репутацией и методами выбивания информации. Вот я и подумала, что ты не захочешь больше со мной общаться? — Она еще и спрашивает?       Чего? Коконой переживает, что он перестанет с ней встречаться из-за такой глупости? Коконой, которая, превозмогая боль, попыталась задушить Манджиро Сано сломанной рукой? Коконой, которая…       — Я же с тобой общаюсь постоянно, а не с ним, — произносит Тетта спокойно. — И, как видишь, я как-то не спешу загоняться из-за того, что твой старший брат — один из бывших драконьих капитанов.       — А начнёшь ли ты загоняться, узнав, что мой лучший друг — это Риндо Хайтани?       Хорошо, что он сейчас не пил. Кисаки даже не стал уточнять, имеет ли она в виду именно того Хайтани, о котором он сейчас подумал. И почему Баджи молчал? Мог бы и намекнуть, что Коконой водится в опасных кругах, что она не на последнем месте в этой полуприступной жизни.       — Опасная ты женщина, Мондаи-чи, — откидывает голову назад, упираясь затылком на неудобную полку.       — Да в каком месте? — смеётся нервно Коконой, зажмуриваясь.       Тетта подмечает довольно, что она боится его потерять. Боится, что он встанет сейчас и уйдёт. Забавная такая.       — Конкуренция бешеная: Хайтани, топпоки… Не представляю, чем смогу заинтересовать тебя в дальнейшем.       — Покупкой топпоки? — Широ расслабляет плечи, нервно выдыхая. — А насчёт Рин-рина не переживай. Правда. Мы с ним только друзья.       Тетте хочется ей верить. Кисаки похлопывает Коконой по коленке в утешение. Раз она говорит, что они только друзья, значит, друзья. Ни капли ревности, один дикий интерес. Как они познакомились? Какие сложились у неё отношения с Хайтани-старшим? Знакома ли она с остальными из Ужасного Поколения?       — Спасибо, Усо-чан.       — За что?       — Что не убегаешь от меня, сверкая пятками, узнав, какие у меня друзья, — улыбается ему мягко Широ, а после обнимает неожиданно. — Ты же не начнёшь из-за этого комплексовать?       — Ещё чего, — морщится Кисаки.       — И за это тоже спасибо.       Кисаки неудобно. Коконой вжимает его в стеллаж, не сильно, но неприятно. Её волосы щекочут ему лицо.       — Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучала, Усо-чан, — её тёплое дыхание забирается под ворот его белой рубашки.       — Мы не виделись день, — произносит неуверенно.       — Целую вечность, если честно, — поднимает голову.       Они встречаются взглядами. Их лица до безобразия неприлично находятся близко друг к другу. И каких-то три сантиметра разделяют их друг от друга. Тетта может повернуть голову чуть правее, и останется какой-то жалкий сантиметр. Он же может?       Почему-то Кисаки не удивлён, что его первый поцелуй произойдёт в библиотеке. Это в его духе. Но что об этом думает Коконой? Раз улыбается сейчас так довольно и глаза подслеповато щурит даже через очки, то явно о чем-то…       Губы у Широ мягкие и сладкие после молочного чая. Тетта закрывает глаза, растворяясь в их близости. По-хорошему им бы очки надо было снять, но какая, к чёрту, уже разница, раз это уже произошло? Кисаки отстранился резко, почувствовав язык Коконой у себя во рту. Вылупился на неё. Надо что-то сказать. И срочно.       Широ берет телефон в руки и смотрит на время. Говорит, что у них есть ещё пятнадцать минут, и натягивает очки на голову. Тетта следует её примеру. Пятнадцать минут. Этого достаточно.       Кисаки не с чем было сравнивать, но Коконой целовалась просто фантастически. И явно она училась не по книжке или брошюре. И не тренировалась на помидорах или других овощах или фруктах. Кто вообще учится целоваться на овощах?       Возбуждение накатывало на него волнами. От осознания, что в любой момент кто угодно мог зайти сейчас в библиотеку и увидеть сидящую на нём Коконой. От глубоких и чувственных поцелуев и уверенных прикосновений.       Но всему приходит конец.       — Прости, — шепчет сбивчиво Широ, взяв его лицо в свои руки, — я не должна была на тебя набрасываться. Иногда меня заносит, и очень сильно. Прости.       — Я сам этого хотел, — Коконой не должна чувствовать вину за произошедшее между ними и сожалеть. — Мне понравилось.       Широ должна была чётко ощутить его эрекцию сквозь одежду. В этом не было ничего плохого. Обычная физиология.       — А тебе?       — Очень, Усо, — закивала Широ. — Не сомневайся. Мы еще поработаем над некоторыми моментами, но потенциал есть, — ерзает на нем, обняв за шею. Улыбается сладко.       — Мы теперь встречаемся?       — Мне хочется думать, что к этому всё и идёт, Усо-чан, — мурлычет Коконой. — Теперь ты мой, — и звучало это как-то зловеще, но до одури маняще.       Коконой, не Тачибана Хината. Почему-то Тетта не может их не сравнивать. Хината не стала бы его целовать в школьной библиотеке. Не стала бы так похабно и открыто прижиматься к нему. Кисаки ведёт ладонями по её ногам, чувствуя гладкость капроновых коричневых чулок. Не колготок, как прописано в школьном уставе.       — Ты же ничего не имеешь против парных кулончиков или колечек? — задаёт она вполне себе невинный вопрос.       — Не имею.       Коконой снова целует его. Мягко и ласково. И он отвечает ей.       На урок они опаздывают на пятнадцать минут. Он не мог заявиться в класс с эрекцией. Коконой в этом плане было проще. Кисаки провожает Широ до её класса, витая где-то в облаках.       Тетта непоследователен. Расслаблен. Он намеревался использовать Коконой в своих целях, выведать нужную ему информацию. Иначе и быть не могло. Кисаки не может так просто отмахнуться от своих желаний и целей. Раньше ему казалось, что захватить власть в Токио ближе к двадцати двум годам вполне реально. У него было для этого всё: деньги, возможности и люди. Но ради кого всё это?       Кисаки мог пойти по стопам отца и стать политиком. Или адвокатом. Врачом. Учителем. Да кем угодно. Почему ему так было важно стать кем-то значимым среди гопников, а уже потом среди якудза? Из-за Хинаты? Серьёзно? Тетта никогда еще не ощущал себя настолько тупым.       — Напишешь мне вечером? — спрашивает тихо Широ. — Я буду ждать.       — Конечно.       Коконой на прощание сжимает его руку своей, игриво подмигивая. Стучит в дверь и, не дожидаясь приглашения, открывает её.       — Простите, Ёросава-сенсей, кровь носом пошла, пришлось заглянуть в медпункт, — Коконой говорит довольно громко, явно подсказывая ему, как отбрехаться от преподавателя.       Тетта повторяет слово в слово, стараясь довольно не улыбаться. Кейске смотрит на него, прищурившись, пытаясь понять, так ли это. Болезненным Кисаки совсем не выглядел.       Оставшиеся уроки, как и наказание, прошли как-то мимо него. Не поспешил ли он, предложив Коконой встречаться вот так сразу? Да, они общаются почти уже месяц, но этого ведь так мало. И их первое свидание будет только в это воскресенье. Куда они торопятся? Это Шуджи мог с наскока предложить встречаться или просто переспать без обязательств привлекательному первому встречному. Пунктик у Ханмы какой-то на красивые лица.       С Баджи прощается как-то скомканно. Говорить им было особо не о чем. Не сегодня. Трудно представить, как он отреагирует на то, что они с Широ теперь вместе. А Сон? Муто? Тетта решает подумать об этом потом. Сейчас у него есть дела поважнее.       Перевестись в другой подготовительный центр оказалось проще простого. Взяв все нужные выписки, Кисаки почувствовал, как с груди упал камень. Тетта даже выйти за порог не успел, как столкнулся с кем-то, болезненно ударившись плечом о стеклянные двери. Успел только заметить собранную в идиотскую прическу, осветленные, тускло-желтые волосы да нашивку на пиджаке старшей школы Шибуя. В такой Тачибана учится.       Уже в магазине, в парфюмерном отделе, Тетту посещает мысль, что он где-то уже эту дурацкую прическу видел. Как и детское, добродушно круглое лицо. Цвет глаз, жалко, не разглядел, а так вылитый Ханагаки. Да тот никогда в жизни не зайдёт по своей воле в учебный центр или в библиотеку. Уши обдает невидимым жаром. Тетта одергивает галстук вниз, расслабив узел. Коконой точно сведет его с ума.       Домой он приходит, ещё десяти не было. Отписывается сразу Коконой, что он дома. Та в ответ заваливает его тонной сердечек.

назойлевая Джульетта:

«что ты такого сказал сестрюне, что та привычно не грозится мне ноги переломать?»

С чего ты решил, что это я?

назойлевая Джульетта:

«а кто ещё?»

«не Инуи»

      Инуи. Кажется, Широ что-то о нем говорила? Инуи?

назойлевая Джульетта:

«драконий командир»

«постоянно свои яйца к сестрюне подкатывает»

«забей, Усо»

«ему все равно ничего не светит»

«сестрюня его ненавидит»

За что?

назойлевая Джульетта:

«да хуй его знает ┐(︶▽︶)┌»

      Спрашивать о Инуи у Коконой Тетта не хочет. Может, потом как-нибудь? Сейчас ему надо придумать, как добраться завтра до автостоянки у храма Мусаши вечером. Найти приличный ресторан с положительными отзывами. Не мог же он отравить Коконой сырым рисовым тестом. Отправить свою девушку в больницу ему не хотелось.       Свою. Девушку. Осталось только свыкнуться с этим.