Глава 28

                    Чжао Ю никогда не убегал от своих учеников. Он праздно проводил время, наблюдая за погрузившимся в бумажную работу лучшим другом, только потому, что решил навестить его. И это совершенно не связано с теми детьми, которые своим эмоциональным шквалом чуть душу из него не вытрясли.       Цюй Сюаньцзы никак не реагировал на развалившегося у окна гостя, полностью сосредоточив внимание на делах, но того утешало то, что, по крайней мере, растиравшая чернила Сусу время от времени бросала на него взгляд и давила улыбку.       — Дядя Чжао Ю, что с тобой? — спросила она после очередного протяжного вздоха от окна.       Тот зажмурился, будто зрелище, которое он созерцал, причиняло почти реальную боль.       — Знаешь, смотрю я на то, как он погрузился в пучину дум, и сразу напиться хочется! Прямо глаз дергается!       На этот раз Ли Сусу не смогла сдержать улыбки. Находиться среди соучеников ей было трудно, и во многом из-за того, что она избегала новой встречи с Фуя. Но здесь, рядом с отцом и дядей, она впервые приблизилась к покою с того момента, как вернулась в настоящее.       — Где ваша горлянка? Я наполню.       Чжао Ю только отмахнулся.       — Оставь, ни к чему. Но ты такая прелестная, хочешь подарок? Предскажу тебе брак! — он раскрыл ладонь с монетами для гадания. Конечно, в мастерстве предсказаний давно превзошел своих наставников Пан Ичжи, но и ему было под силу прочитать знаки, пусть и далеко не так же точно.       Ли Сусу стушевалась от этого предложения. Раньше… До всего, что ей пришлось пережить, она бы с радостью подхватила поддразнивание дяди. Тогда она была совсем юна, беззаботна, к тому же, уверена в своей судьбе. Что ей шутливое гадание, когда все знали, что придет время и дочь главы клана выйдет за его первого ученика?..       Но все переменилось. Гунъе Цзиу в этом времени не существовало, место её друга и жениха занял Сяо Линь. Даже хорошо, думалось ей, что он достиг вершин мастерства в Сяояо. Ей было бы вдвойне тяжелее видеть его в клане Хэнъян.       И после всех событий замужество было последним, о чем думала Ли Сусу.       Её неловкость не осталась незамеченной отцом.       — С тем же рвением ты бы устроил брак своей ученицы, — заметил он.       Чжао Ю снова махнул рукой, а затем устало потер висок.       — Моя ученица справляется со своей судьбой и сама. Того и гляди, в самом деле скоро свадьбу устраивать буду.       — …У дяди есть ученица? — Ли Сусу даже отложила брусок чернил. Похоже, она еще не один раз столкнется с чем-то незнакомым. Насколько подсказывала ей память, у главы Сяояо не было ученицы, и вообще для клана, свободно следующего зову сердца, такое явление было редкостью. Родители юных дев предпочитали, чтобы те воспитывались в более строгой дисциплине.       — Вы не встречались? — Чжао Ю сощурился, припоминая. — Кажется, нет. Не беда, у вас будет возможность пообщаться на соревновании между школами. Если, конечно, у неё останется время на кого-то, кроме моего нового ученика.       Цюй Сюаньцзы приподнял бровь в ответ на ворчание.       — Я бы сказал, что для шицзе в порядке вещей присматривать за шиди, но, судя по твоим недавним словам, дело не в этом. Неужели та девочка, готовая поселиться в библиотеке, влюбилась?       — Там запущенный случай, — потер переносицу Чжао Ю. — Эти дети с ума меня сведут.       — Зато скучать не будешь, — усмехнулся Цюй Сюаньцзы, за чем последовал недовольный возглас.       Ли Сусу покачала головой и вернулась к своему занятию.       Её спокойствие оттенила горечь. Сможет ли она оправиться от всего произошедшего? Просто продолжить жить, как прежде, беззаботно? Однажды влюбиться, выйти замуж? Сейчас это не казалось ей возможным — не в ближайшие десятки лет.       Сердце ныло от сожалений и страхов. По ночам ей снились сны о прошлом, но не те, в которых бог демонов уничтожал её дом, а те, в которых зародыш зла закрывал свою невесту собой от Небесной Кары. А услышанная легенда и вовсе растревожила её разум.       Ли Сусу впервые всерьез задумалась о дао бессердечия. Может быть, хотя бы отказ от чувств даст её сердцу покой?.. Но это решение было слишком сложным и ответственным, чтобы принять его под влиянием мгновенной слабости. Ей следует тщательно все взвесить, прежде чем свернуть на скорейший путь к вознесению.       В конце концов, от одиночества это её не спасет. Ведь боги оставили царство Шанцин.       

***

      — …Вообще-то, — Хуа Мэй отодвинула от лица ветку и поднырнула под неё, придержав ту, чтобы она не хлестнула Таньтай Цзиня. — Для ученика, принятого считанные дни назад, отправиться на задание отнюдь не в порядке вещей.       Когда пришел запрос на помощь от деревни, близ которой располагалась лавка тканей Мо Нюй, Хуа Мэй решила, что это верный способ поймать двух зайцев одновременно, и, не успев толком отдохнуть от прошлой миссии, занявшей более двух недель, взяла новое задание. Безобразничали мелкие духи; первой ученице главы нечего было там делать — такие задачи чаще всего поручали младшим ученикам для тренировки навыков, и Хуа Мэй сослалась на то, что лично приглядит за сяошиди. Закономерное замечание, что глава еще не давал разрешения новому ученику участвовать в миссиях, приняла равнодушно, сказав только, что самоуправство будет объяснять учителю лично.       Она сомневалась, что тот, зная обо всем, будет настаивать, чтобы Таньтай Цзинь безвылазно сидел в клане.       Смятение все еще неотступно следовало за ней, когда она задумывалась об отношении Чжао Ю к их ситуации. Когда дело касалось благополучия Таньтай Цзиня, Хуа Мэй испытывала затруднения с доверием, но учителю ей хотелось верить. В конце концов, у него было множество возможностей пресечь как её деятельность, так и существование зародыша зла, когда только нашел его?.. То, что он не сделал этого, говорило о многом.       Хуа Мэй остановилась, оглядываясь. Они решили сократить путь, пройдя напрямую через лес; ученики нередко так делали, но она не учла, что более долгий путь по дороге дастся Таньтай Цзиню в его состоянии легче, чем сокращенный по пересеченной местности. Его тяжелое дыхание за спиной будило её совесть, и, осмотрев открывшуюся их глазам небольшую полянку, она предложила:       — Давай остановимся ненадолго.       — Мы ведь уже почти вышли из леса, — Таньтай Цзинь чуть сощурился, вспоминая карту.       Может, и так. Но его тщательные попытки замаскировать то, что он едва не задыхается от долгой ходьбы, совершенно не располагали продолжать путь в том же темпе.       — Дальше пойдем по дороге до самой деревни. Лучше перевести дух сейчас.       Было видно, что Таньтай Цзинь уговорился после первых её слов, но сомневался для проформы. Она отвернулась, чтобы спрятать улыбку.       Когда они устроили место для привала, он снова материализовал меч. Хуа Мэй неоднократно видела это; похоже, так Таньтай Цзиню было проще сосредоточиться и держать мысли в русле решения основной проблемы с его совершенствованием — невозможности следования праведному пути без ущерба имеющейся системе духовных каналов. Поскольку её теория была неподтвержденной, он не оставлял поисков альтернативного выхода, и она хорошо его понимала; жаль, тоже не имела представления, как быть в его случае.       Раньше Хуа Мэй оставляла ему некоторое пространство, но в этот день впервые присмотрелась к мечу внимательнее, узнавая гарду.       — …Наньчжи?       Таньтай Цзинь вынырнул из размышлений и кивнул.       — Верно. Ты видела его прежде?       — Да. Учитель думал, что он может мне подойти, но в итоге решил иначе, — Хуа Мэй улыбнулась, вспоминая. — Я лишь раз взяла его в руки. Не знаю, как учитель понял, что этот меч не для меня. Он только сказал, что негоже нарушать баланс, и дал мне другой клинок.       — Какой? — Таньтай Цзинь заинтересовался. В руках Хуа Мэй он чаще видел иглу, но никак не меч; этот образ упорно не желал строиться в его представлении. Сама мысль о том, что его невеста обучалась владению оружием, наполняла его… недоумением. Для него она всегда оставалась по-домашнему мягкой, и сознавать изменения, постигшие её за пятьсот лет, было трудно.       Хуа Мэй простерла ладони перед собой, проявляя собственный меч. О шицзу она слышала немногое, но из того, что знала, представляла миролюбивого человека со своими причудами. Как иначе называть то, что на склоне лет (насколько это понятие применимо к бессмертному мастеру) он посвятил себя изготовлению особых клинков, которыми не убивают?.. Наньчжи был не единственным детищем почтенного мастера.       На ладони легла родная тяжесть её меча. Он отличался от Наньчжи — был короче, легче ложился в руку, но все же не пересекал грани между длинным ножом и мечом.       — Его имя Дунчжэнь, — негромко сказала Хуа Мэй. — Создан наставником учителя из сосны. Должна признать… Я действительно ощущаю его ближе, чем Наньчжи, он откликается охотнее.       — Сосны?       — Сосна — символ стойкости, мужества, моральных ориентиров, сдержанности и долголетия. Кроме того, — она порозовела, но справилась с внезапным смущением. — Её сдвоенные иголки означают супружеское счастье и верность.       Таньтай Цзинь не сдержал улыбки. Когда-то… слива действительно была отражением сути Хуа Мэй. Стойкий цветок, распустившийся прежде, чем сошел бы снег, чистый, твердый духом, знаменующий наступление весны. Отчасти это до сих пор осталось так — по крайней мере, в его представлении. Однако пятьсот лет тоже не прошли мимолетно и оставили свой след. Каждый раз, замечая эти перемены, Таньтай Цзинь на миг терялся, но принимал их безоговорочно, безотказно. Все это были новые грани той, кого он любил, и он не уставал восхищаться ей.       Изменения и рост над собой были неизбежны на их пути; останься они теми, кем были в начале, едва ли сумели бы превозмочь выпадавшие им испытания. Он был искренне рад тому, что они нашли в себе силы меняться.       — …Учитель в самом деле проницателен, — наконец, заметил Таньтай Цзинь и тихо усмехнулся от вида пунцовых щек Хуа Мэй.       В ответ она только что-то невнятно проворчала, и в этом читалась перенятая у наставника привычка.       — Ты также проходила задание от учителя, чтобы пробудить меч? — полюбопытствовал он. Память о собственном задании все еще была свежа, и Таньтай Цзинь надеялся, что Хуа Мэй не пришлось проливать слезы, если таковое у неё было.       — Конечно, — кивнула она, посерьезнев. — Пробуждение меча — доказательство связи между мной и ним. Но, поскольку на тот момент я не имела даже основ, было решено, что я начну обучение и применю навыки позже на миссии.       — Хочешь сказать, тебя отправили на миссию прежде, чем ты могла бы воспользоваться мечом?       — Да, но это не является чем-то из ряда вон выходящим. В конце концов, я не тратила время понапрасну, изучала основы создания талисманов и простые печати. К тому же, на первой миссии я была со старшими. Вот только… — взгляд Хуа Мэй стал отстраненным, словно она заглядывала далеко в прошлое. — Тогда с падения барьера Бездны прошли считанные месяцы. Демоны и монстры были повсюду. У некоторых доставало разума объединиться, некоторые грызлись между собой, а люди страдали и от тех, и от других, не говоря уже о группе, заинтересованной непосредственно в нападении на людей. Таких заданий, как пойти и успокоить пару расшалившихся мелких духов, в то время просто не было.       Хуа Мэй ненадолго замолчала, опустив взгляд на Дунчжэнь. Воспоминания о первой миссии пробежали холодком вдоль позвоночника.       Тогда было страшно. Так страшно.       — Запрос прибыл из небольшого городка к северу от перевала Цзя. Обычный город, окруженный деревнями. Но весть послали только после того, как монстры миновали стены и стали нападать на горожан. В местном магистрате мы выяснили, что жители окрестных поселений неоднократно отправляли людей в город, чтобы оттуда позвали на помощь заклинателей, потому что ни один из тех, кто ушел к кланам из деревень пешком или даже на лошади, не добрался. Было больше шансов, что долетит обученная птица, но в городе их можно было пересчитать по пальцам. Дурные обстоятельства и совпадения, никто не знал заранее, что так выйдет. Но… тем, у кого была власть принять решение, было боязно, что птиц перехватит в полете какой-нибудь монстр Бездны. Такое тоже случалось нередко. Город пока был в безопасности; вдруг с птицами произойдет несчастье прежде, чем они доберутся до гор, монстры нападут, а весть отправить будет не с кем?.. Пока город защищал себя, деревни остались без помощи.       Хуа Мэй все еще помнила свое оцепенение, когда им объясняли это — так, как будто подобное в порядке вещей. Как будто за городскими стенами не существовало больше никого и ничего.       Оказываясь в опасности, люди реагируют на неё по-разному, и она, конечно, знала это. Но знание не означало принятие. Она видела это и в потемневших лицах старших.       — Старшие приняли решение разделиться. Мы прибыли большой группой; нас должно было хватить на отстаивание города с лихвой, но тогда мы еще не знали о ситуации с деревнями. Мы распределились на несколько маленьких команд и изменили цель. Вместо уничтожения монстров сосредоточились на поддержании защиты, пока каждая команда слала зачарованные срочные запросы о подкреплении в ближайшие кланы, способные отрядить учеников. Меня там вообще не должно было быть; младшей ученице со спящим мечом место в клане, но выбора особого не было. Так сложились обстоятельства. Старшие рассудили, что меньшая группа останется в городе — стены служили естественной преградой — и я вместе с ними. Предполагалось, что в тылу будет… ну, не так опасно, как в деревнях.       Таньтай Цзинь слушал внимательно и пытался представить, что тогда пережила Хуа Мэй. Они оба боролись. Она — с монстрами Бездны, он — с иллюзиями реки мертвых. Кто знает, сколько раз обманки были в шаге от того, чтобы стать реальностью?..       — Конечно… любой план может пойти прахом. Наплыв чудовищ оказался таков, что разделенных сил едва хватало. Но старшие справлялись. Они держались очень долго, но помощь задерживалась. Не потому что никто не откликнулся; зачастую в пределах кланов оставались только младшие, в то время как остальные уже были задействованы в своих миссиях. Оставалось только ждать, и они ждали… Пока одну из деревень не смело подчистую, и через образовавшуюся брешь к городу не хлынули монстры.       Хуа Мэй прикрыла глаза, как никогда четко вспоминая поднявшийся шум, панику на улицах и свое незнание, какие действия предпринять.       — Знал бы ты, сколько проклятий мы услышали. Как отчаянно нас бранили за то, что попытались спасти деревни, а не остались на страже города. Один за другим… старшие были вынуждены выйти на улицы, чтобы сражаться с чудовищами и демонами, но наша группа была самой маленькой. Стоило оставить в городе больше людей, но тогда не удалось бы удержать деревни. Пришлось выбирать, и выбор тот легким не был. А потом пришла весточка из клана Хэнъян. Они отправляли своих учеников на помощь, просили держаться столько, сколько сможем. Нужно было совершить еще одно усилие, рывок, и последний из тех старших, с которыми я осталась, ушел к остальным.       Она поморщилась от воспоминаний.       — Но люди видели происходящее иначе. В панике они решили, что их бросают на произвол судьбы. Как злы могут быть человеческие языки… Я догадывалась, но не думала, что окажусь наедине с этим. Это недостойно, но, видят Небеса, наслушавшись их, я совсем не хотела их защищать. От их яда и тяжести энергии обиды хотелось только забиться куда подальше. Но это все еще были люди. Напуганные, злые, но люди. А снаружи только прибывали монстры. Старшие делали все, что было в их силах, но и они не железные; я знала, что если не пресечь приток чудовищ, то еще до захода солнца их сметут. Я установила цепь талисманов, чтобы создать барьер, но они прогорели за четверть шичэня.       Это был весь запас, Хуа Мэй помнила. Направлялись в город они полностью собранными, позаботившись о том, чтобы им хватило талисманов на долгий и выматывающий бой, но не ожидали, что придется разделить силы и, как следствие, припасы. Ушедшим оборонять городские улицы тоже нужна была защита. Они не могли оставить ей много.       — Барьер… Нужен был барьер, который накрыл бы весь город, но у меня закончились талисманы. Без них пользы от меня было… Я даже помочь старшим в сражении не могла, со спящим-то мечом. Но что-то сделать было нужно, а у меня имелся только запас ци и минимум знаний о том, как его применить. Я действовала по наитию, и это… Это было слишком близко к тому, чтобы загубить возможность совершенствоваться, если не погибнуть. Даже если не знала наверняка, я чувствовала, что подошла к краю.       Хуа Мэй бережно огладила Дунчжэнь. Деревянный клинок отозвался ласковой вибрацией.       — Защита в то время была первостепенным навыком, и в обучении я уделяла значительное внимание барьерным чарам. К сожалению, тогда мне были известны только простые щиты, потому что уровень доступа младшей ученицы не позволял приступить к изучению продвинутых техник. Поэтому я решила применить самую примитивную технику, но в поистине… колоссальных масштабах. Я провела свою ци через меч, устанавливая вокруг себя купол. Обычно это метод на крайний случай, когда нет возможности сражаться, но еще осталось немного сил, чтобы закрыться и дождаться помощи. Но я вливала ци, пока купол не накрыл магистрат… ближайшие улицы… городские стены. Монстры не смогли пройти внутрь, а старшие разобрались с теми, кто остался внутри черты. Я держала барьер до прибытия подкрепления из клана Хэнъян. Это опустошило мой резерв до той степени, что я впала в глубокий сон.       Таньтай Цзинь смотрел на горьковатую улыбку, изогнувшую губы Хуа Мэй, и терялся в мыслях. Этого было так много для неё… Ведь до той поры ей пришлось перенести все, о чем он помнил, проводить его на реку мертвых, править империей вместо него, а после — сражаться с порождениями Бездны, в каждой миссии рискуя собой, своими надеждами и целями. Его сердце билось сильно и гулко, переполняясь щемящей нежностью и любовью. Его Сяо Хуа обладала воистину стойким духом, мужеством и верностью себе.       — Я проснулась только через месяц. Учитель сердился… Но, на самом деле, волновался. Заявил, что я бы его до седины довела, если бы его волосы уже не побелели. А Дунчжэнь пробудился… Хотя на миссии меня не выпускали еще пару лет. Сначала учитель помогал укрепить основы и следил, чтобы в погоне за продвинутыми знаниями я не навредила своему совершенствованию, затем тщательно отслеживал, что я изучаю и как применяю. Пожалуй, он с шиди так не возился, как со мной. Благодаря его неусыпной бдительности и заботе я достигла мастерства и сформировала ядро.       Хуа Мэй задумчиво перебрала пальцами по гарде Дунчжэня.       — …Это долго продолжалось? — после пары минут молчания спросил Таньтай Цзинь. — Наплыв монстров из Бездны?       — Да, — вздохнула она. — Десятки лет. Заточение никого не сделает добрее, они вырвались оттуда… Но на поверхности прижиться для них не так просто. Старые обиды, вражда с совершенствующимися, вражда с другими демонами — страсти кипели долго. Знаешь, за все это время только столица Цзин ни единого раза не попросила помощи у бессмертных кланов.       — Почему? — насторожился Таньтай Цзинь.       — Из-за Пянь Жань, — улыбнулась Хуа Мэй. — За то время, что она помогала тебе, в войске успели привыкнуть к тем демонам, которых она привела тебе на службу, и те вполне ужились с людьми. В Бездне ведь не только жадные до человеческой крови демоны обитают, сама Пянь Жань тоже там родилась. Когда барьер пал, она находила тех, кто искал себе место, не ища ссор с соседями, и приводила в столицу. Атаки агрессивно настроенных демонов тоже были, конечно. Она воспользовалась своими силами, чтобы расставить ловушки против них на подходе к городу. Они с Е Цинъюем разделили обязанности: пока он доносил до горожан, что не нужно бросаться на её подчиненных или убегать от них, она обучала тех жить с людьми. Они вели защиту столицы вместе; генерал Е вел человеческое войско, а Пянь Жань — демонов.       Таньтай Цзинь медленно сморгнул, представляя эту живописную картину. В груди защекотался восхищенный смех.       Воистину, все его близкие люди и демоны не теряли времени.       — К счастью, бессмертные редко посещают столицу, демонстрируя, как они не вмешиваются в дела простых людей, — усмехнулась Хуа Мэй. — Не то их бы очень напрягла царящая там атмосфера.       — У них не вызывает вопросов, что наместник Е занимает трон на протяжении пятисот лет?       Разумный вопрос. Даже у бессмертных он однажды возник.       — Лет через восемьдесят они заподозрили неладное, — кивнула Хуа Мэй. — Но это было решаемо. Достаточно было упомянуть в нужной компании, что Е Цинъюй, как и другие сыновья благородных семейств, проходил обучение в Сяояо. Сяо Линь подтвердил известный факт, а дальше слух полетел по кланам, и вскоре разросся до того, что генерал Е оказался столь талантлив на стезе совершенствования, что достиг бессмертия. Были те, кто возмущался тем, что он возглавляет империю, будучи бессмертным мастером, но он учился всего три года по традиции. Сложно зацепиться за это. Были и те, кто сомневался, что он продолжал совершенствоваться. Словом, каждый остался при своем мнении, но факт неоспорим — наместник Е по-прежнему молод и полон сил. А вот духовных или демонических, это его личное дело.       Таньтай Цзинь фыркнул на последнее замечание.       — Давай двигаться дальше, — предложила Хуа Мэй. — Лучше бы добраться до деревни прежде, чем зайдет солнце. Разберемся с духами, переночуем, а завтра зайдем в одно место. Тебе стоит кое с кем встретиться.       — С кем?       — Узнаешь завтра, — Хуа Мэй поднялась и скрыла меч. — Заодно поговорим о моей деятельности в последние пару сотен лет.       Таньтай Цзинь озадаченно склонил голову набок, но продолжать расспросы не стал, и, также убрав меч, двинулся за Хуа Мэй.       

***

      — …Итак, речь шла о лавке тканей?       Хотя вопрос мог показаться ироничным, Таньтай Цзинь задавал его с неподдельным интересом, будто ничуть не подвергал сомнениям необходимость посетить указанное место.       С заданием они управились действительно быстро, не успели даже сгуститься сумерки; хотя в большей степени управлялась Хуа Мэй, пока сам он всматривался в потоки ци, пытаясь определить, как это могло бы быть реализовано с его… особенностями. До лавки тканей они добрались к исходу часа змеи, и теперь Таньтай Цзинь наблюдал, как Хуа Мэй проводит рукой рядом с колокольчиком у ворот. Она не задела его и кончиками пальцев, но тот заколебался, создавая нежный звон.       — Он реагирует на духовную энергию, — пояснила она. — Хозяйка этого места не любит неожиданностей.       Они вошли в ухоженный сад.       — …Здесь есть демоническая ци, — негромко заметил Таньтай Цзинь. Он чувствовал её; тянул к себе, даже не прилагая к этому усилий.       Двери дома открылись, пропуская хозяйку, и Хуа Мэй подавила улыбку, рассматривая выражения лиц двух прочих участников этой сцены. Слова "удивление" было слишком мало, чтобы описать палитру эмоций, расцветившую их лица прежде, чем они взяли себя в руки.       — Е Бинчан?.. Нет, — Таньтай Цзинь прищурился. Источником демонической энергии была именно эта женщина, ошибиться он не мог, а та, кого он знал, была человеком.       — Е Бинчан — мое смертное воплощение, — ответила Мо Нюй, стрельнув недовольным взглядом в Хуа Мэй. Кажется, ей еще припомнят эту недостойную выходку. — Та жизнь была испытанием, чтобы восстановить поврежденный первородный дух. Тебе довелось прожить жизнь Мин Е, но сомневаюсь, что ты знал о том, как его учитель обходился с пойманными демонами. Быстрая смерть была милосердной.       — В этом отношении нам повезло с учителем гораздо больше, — пробормотала Хуа Мэй, ни к кому толком не обращаясь, но её все равно услышали; Цзинь усмехнулся, а Мо Нюй приподняла брови.       — Прошу в дом, — она повела рукой в приглашающем жесте.       Они хранили молчание вплоть до момента, как устроились за столом и хозяйка дома разлила чай.       Хуа Мэй вкратце изложила обстоятельства исчезновения Е Бинчан вскоре после её ухода в Сяояо и их новой встречи спустя более, чем два столетия.       — …Мо Нюй присматривает за Бездной и делится со мной сведениями, когда происходит что-то, что требует особого внимания. Кроме того, — Хуа Мэй отпила чай и поставила чашку на стол. — Она также старшая сестра Сы Ин, что дало нам дополнительное преимущество.       — Сы Ин? — переспросил Таньтай Цзинь, переводя взгляд с невесты на бесстрастное лицо демоницы. В памяти отчетливо всплыл образ верной слуги бога демонов.       — Верно, — подтвердила та. — Должна предупредить, Сы Ин рассматривает тебя как сосуд для личности прежнего темного владыки. До сих пор лучший компромисс, которого мы добились, — Хуа Мэй убедила её оставить решение за тобой.       — Решение?       — Стать частью памяти прежнего владыки или подчинить его себе и стать новым богом демонов, — почти буднично сообщила Мо Нюй. От её тона Таньтай Цзиню стало неуютно. — Если говорить обо мне, то мои цели не изменились, лишь подстроились под обстоятельства.       Эта ремарка напомнила ему о том, как осторожно и вдумчиво Е Бинчан прокладывала себе дорогу к месту подле его трона. Выходит, теперь она делала то же самое с поправкой на то, что вернулась к бытию могущественной демоницы, заинтересованной в расположении бога демонов? В груди Таньтай Цзиня защекотался смех, и он признательно наклонил голову. Однако, во всем этом была одна деталь, которую он едва не прослушал.       — Хуа Мэй убедила?       Он повернулся к невесте, делавшей вид, что поглощена предложенными к чаю сладостями. Наконец, поняв, что он не перестанет ожидать ответа, она вздохнула и посмотрела на него прямо.       — Зная о преданности Сы Ин прежнему богу демонов, я не могла пустить все на самотек. Фактически, с самого начала мы шли к одной цели — возродить бога демонов, но наши намерения различались в ключевой детали. Я должна была позаботиться о том, чтобы она не влияла на тебя, когда ты вернешься, и не сгубила плоды моих трудов. Мо Нюй имеет сильное влияние на неё, Сы Ин прислушивается к ней и доверяет. Мы уже больше двухсот лет расшатываем её привязанность к владыке. Сейчас она делает вид, что ей все равно, но, думаю, будет весьма довольна, если тот получит контроль.       — …Тебя это не пугает? То, что он может получить контроль?       — Я не хочу этого, — честно признала Хуа Мэй. — Пусть даже при таком исходе он обретет твою память, его личность будет преобладать. Личность неизмеримо древнего существа, уставшего от грехов столь сильно, что решил разнести три мира и вернуть хаос. Для него это эквивалент мира и покоя, в то время как для остальных живых существ — уничтожение. Меня не прельщает перспектива искать способ убедить его обратиться к памяти смертного воплощения. Поэтому, — она положила ладонь на его запястье, — я кровно заинтересована в том, чтобы в этом противостоянии ты одержал победу.       — Это изменит меня, — Таньтай Цзинь внимательно смотрел на неё. — Ведь его память достанется мне.       — Не более, чем изменилась я за эти века, — повела плечами Хуа Мэй. — Перемены неизбежны. Отторгать их бессмысленно. К тому же, это все равно будешь ты. Для меня это главное.       Ненадолго воцарилось молчание, в течение которого Мо Нюй успела снова разлить чай.       — Кроме заявления о возвращении Таньтай Цзиня, — заговорила она. — Что ты хотела сказать мне еще?       Хуа Мэй сосредоточенно сцепила пальцы в замок перед собой.       — Чем сейчас заняты Сы Ин и Цзин Ме?       — Они нашли зацепку. По их сведениям, информацией о Печати Очищения располагает клан Юньчан.       — Печати там нет, — возразил Таньтай Цзинь, хмурясь.       — Безусловно, — согласилась Хуа Мэй. — Но это обстоятельство играет нам на руку. И поскольку ты вернулся и уже знаешь о моей теории, я считаю, настало время посвятить Мо Нюй в детали…       То, что Мо Нюй спокойно выслушала, задумчиво кивая, а не посмотрела тем выразительным взглядом, который Хуа Мэй неоднократно видела в исполнении Е Бинчан, когда та считала, что она предлагает какую-то нелепость, но из вежливости не говорила об этом сразу и давала время поправиться, успокаивало. Внушало мысль, что её теория все же правдоподобна и не является отчаянной попыткой цепляться за соломинку.       — …Это стоит проверить, — лаконично сказала Мо Нюй, когда Хуа Мэй закончила излагать свои предположения.       — В таком случае, — Хуа Мэй незаметно перевела дыхание. — Нам нужен доступ в царство Шанцин. В битве богов и демонов небесный столп был поврежден, поэтому сейчас из мира смертных туда можно попасть только через Врата, которые под силу открыть лишь бессмертным мастерам основных кланов.       — И как, по-твоему, я могу в этом помочь? — приподняла бровь Мо Нюй. — Явлюсь им божественным видением во сне и попрошу открыть Врата ради великой цели?       Хуа Мэй поперхнулась невовремя отпитым чаем. Таньтай Цзиню повезло больше — он не успел откусить кусочек бороды дракона и избежал приступа кашля после внезапного смеха.       — …Нет, — выдавила она, прокашлявшись. — Печать Очищения находится в царстве Шанцин.       Мо Нюй вздохнула.       — Тогда нужно сообщить сестре, чтобы не тратила время…       — Напротив, — возразила Хуа Мэй, заслужив два непонимающих взгляда. — Совсем скоро соревнования между кланами. В этом году устроитель — клан Чисяо. Глава Цэнь весьма скуп, поэтому, если ему подвернется возможность избежать трат на создание площадки, ловушек, а также захват и содержание монстров, непременно ей воспользуется. С нашей стороны нужно сделать все, чтобы соревнования было решено провести в царстве Шанцин.       — Думаешь, подобное допустят? — Мо Нюй выглядела сомневающейся, но в том, как она касалась кончиками пальцев подбородка, Хуа Мэй угадывала, что подруга рассматривает предложение всерьез.       — Если правильно разыграть карты, — подтвердила она. — Сейчас нам нужно в царство Шанцин за двумя важнейшими целями: злая сущность и Печать Очищения — все, что требуется для возрождения бога демонов.       — Артефактов три, — вспомнил Таньтай Цзинь. — Убийца Богов затерялся в реке мертвых и обнаружил меня, когда я… поддался иллюзиям и вошел в её воды.       Хуа Мэй на миг поджала губы. Цзиню все же пришлось это пережить… Единственным преимуществом в этом было то, что им не нужно искать способ всеми правдами и неправдами обшарить дно реки мертвых. Да и объяснить, откуда ей известно местоположение Убийцы Богов, было бы проблематично.       — …Меч бога демонов может быть в Бездне, — между тем продолжал размышлять вслух Таньтай Цзинь. — Я… вернее, Мин Е видел его в руках Князя Тьмы в последний раз, перед тем, как бог демонов отправил его в заточение за предательство.       Мо Нюй загадочно улыбнулась и простерла ладони перед собой. В задрожавшем над её руками мареве демонической ци медленно проявился черный меч.       — Храню его для тебя более двухсот лет, — сообщила она, с удовлетворением наблюдая озадаченное выражение на лице Таньтай Цзиня. — Твоя драгоценная невеста провела ту же логическую цепочку, основываясь на твоих рассказах, и дала мне наводку. Ди Мянь более не является угрозой, а Чжань Тянь может вернуться к своему истинному владельцу.       — Как я и сказала, — Хуа Мэй слегка улыбнулась, глядя на то, как после заминки Цзинь забрал меч из рук Мо Нюй, хмуро рассмотрел его и, помедлив… растворил в себе с красноватым мерцанием?.. Выглядело похожим на то. — Остались только сущность и Печать Очищения.       — И самым предпочтительным для нас вариантом будет тот, в котором бессмертные сами откроют нам Врата, — подытожила Мо Нюй. — Я вижу, что у тебя уже есть план. Что ты хочешь, чтобы было сделано?       Хуа Мэй прокрутила чашку в пальцах, глядя, как остатки чая омывают тонкие стенки.       — За тысячелетия запустения царство Шанцин населили духи и демоны. Пустить туда учеников соревноваться в мастерстве — выгодно во всем, начиная от сокращения затрат главы Цэня и заканчивая очищением мира богов. Нам выгодно в особенности. Но прежде нужно, чтобы это решение сочли разумным главы основных кланов. Как это устроить?.. Ты сказала, твоя сестра обнаружила, что информация о Печати Очищения может быть в клане Юньчан? Сообщи Сы Ин и Цзин Ме, пусть пошумят там и дадут понять цель своих поисков. Это встревожит бессмертных в должной мере. Но подчеркни, что никто не должен умереть. Для достоверности могут украсть какие-нибудь артефакты. Пусть считают это волей владыки.       Мо Нюй фыркнула.       — Скорее, будущей владычицы. Но, полагаю, владыка, — она насмешливо посмотрела на Таньтай Цзиня. — Не будет возражать.       Улыбнувшись краем губ, Хуа Мэй перевела взгляд на него и озадаченно замерла, увидев сложное выражение лица, с каким Цзинь смотрел на неё. Хмыканье Мо Нюй заставило его повернуться к ней.       — Это ты назначил её императрицей, — с ехидцей заметила она. — Не удивляйся теперь тому, что она учится в одном из основных кланов бессмертных, запечатлела тебя и себя в легендах простых людей и те уповают на твое возвращение, а на досуге вмешивается через меня в дела Бездны и корректирует деятельность Сы Ин и Цзин Ме.       Таньтай Цзинь снова взглянул на Хуа Мэй, но теперь она видела в его глазах искорки довольства, почти на грани восторга. То же читалось в приподнявшихся уголках губ. Её щеки неконтролируемо зарделись, а на сердце стало тепло от его реакции; она и не предполагала, что все это время подспудно волновалась о том, как он примет эти перемены в ней.       — …Одолеть Сы Ин и Цзин Ме в схватке, к которой они готовы, было на грани возможного даже для богов, — с усилием вернулась к изложению своего плана Хуа Мэй. — Если бессмертные будут знать, что те ищут Печать Очищения, они могут открыть царство Шанцин под предлогом проведения соревнования, на деле планируя устроить им ловушку, как только те явятся, решив воспользоваться предоставленным шансом.       — Могут, — согласилась Мо Нюй. — Но я не поверю, что ты полагаешься на случай.       На губах Хуа Мэй забрезжила странная улыбка.       — Бессмертные не один десяток лет хотят прояснить судьбу, опасаясь возвращения бога демонов… Кажется, пару дней назад один талантливый предсказатель ненароком обмолвился, что царству Шанцин суждено вновь столкнуться с высшими демонами и вновь выстоять, оказавшись очищенным от демонических сил.       Мо Нюй несколько мгновений смотрела на неё, не меняя выражения лица, а затем слегка отклонилась от стола, залившись смехом.       — Ты и Пан Ичжи уговорила в этом участвовать?!       — Никакой лжи, — подняла ладони в жесте капитуляции Хуа Мэй. — Я попросила его сделать предсказание и просто… проговориться. Никто не удивится: это же Пан Ичжи, он такой легкомысленный.       Теперь смех раздался сбоку от неё — Цзинь спрятал лицо в ладони, и фырканье приглушенно доносилось из-под них. Она только надеялась, что смех этот вызван признанием широты её мысли, а не сдавшими нервами.       — Кстати, дай мне знать, как только Сы Ин и Цзин Ме наведут шумиху в клане Юньчан, — спохватилась Хуа Мэй.       — В чем срочность?       — В том, что пока мы обсуждаем это, Нянь Байюй и Цяо-цзе оставляют у небесного столпа накопители с демонической ци под взрывными талисманами. Нужно рассчитать время задействования их таким образом, чтобы это выглядело, как безуспешная попытка подручных низших демонов пробраться через барьеры. Разумеется, после того, как Сы Ин и Цзин Ме, конечно же, что-то узнали в клане Юньчан.       Цзинь явно колебался между ступором и весельем.       — В последние дни ты постоянно была у меня на виду… Когда ты все это организовала?       — Большую часть времени, — поправила его Хуа Мэй. — Но у нас разные занятия и тренировки, об этом ты забыл. Пан Ичжи легко разговорится с любым; в том, чтобы найти его и переброситься парой фраз, нет ничего из ряда вон выходящего. И мне нужно было вернуть пару свитков, которые великодушно позволил взять глава Цюй, в клан Хэнъян. Все, кому любопытно, знают, что Цяо-цзе мне названая сестра; ничего удивительного, что я дружна и с её мужем и подопечной.       — …Нянь Байюй женился на Цяо-цзе? — кажется, Цзинь хватался за соломинку, чтобы дать себе время на обдумывание главного. Она понимала; не каждый день обнаруживаешь, что оказался в самом центре плана, в котором охотно задействованы все близкие. Учитывая, как долго Цзинь привыкал к тому, что не должен все делать сам, что он не одинок, его растерянность была закономерной.       — Кому-то везет и не приходится ждать свадьбы пятьсот лет.       Таньтай Цзинь порозовел и смутился от этого замечания.       — На вас двоих по-прежнему приятно смотреть, — бесстыдно сообщила Мо Нюй, вогнав в краску уже обоих. — Я пришлю тебе весть.       Услышав подтверждение, Хуа Мэй достала из рукава талисман связи и напитала его ци. Мо Нюй приняла его кончиками пальцев, почти сразу откладывая в сторону.       — Простой предупреждающий талисман, — пояснила Хуа Мэй. — Работает в паре с другим или несколькими. Разорви его — и мой нагреется, так я узнаю, что нужно передать сигнал Цяо-цзе, а она даст знак Нянь Байюю.       — Почему мне не сообщить ему напрямую?       — У вас с ним нет налаженного контакта и причины для связи. Духовный след ненадолго остается, это просто предосторожность на случай непредвиденных обстоятельств. — Хуа Мэй недолго помолчала. — Спасибо, Мо Нюй. Нам пора возвращаться в Сяояо.       — Будьте осторожны, — кивнула та, поднимаясь, чтобы проводить их.       Уходя, Хуа Мэй старательно унимала дрожь волнения и предвкушения.       Тщательно выпестованный план приведен в действие.       

***

      — …Вот так пошумели, — пробормотала Хуа Мэй, качая головой, после того, как новости широко разнеслись по кланам бессмертных.       Придраться было не к чему: Сы Ин и Цзин Ме действительно никого не убили, но вот земли клана… По ним будто прошел ураган с последующей лютой засухой. Не говоря уже о том, что "несколько артефактов для достоверности" превратились в почти полностью вынесенные сокровищницу и библиотеку — мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Клан Юньчан не отличался богатством и численностью, так что произошедшее было для них далеко не рядовым столкновением с демонами и разорением, а для остальных кланов это событие стало встряской и угрозой.       При таких обстоятельствах внезапная попытка низших демонов пробраться в царство Шанцин, к счастью, не увенчавшаяся успехом, выглядела как чрезвычайно дурной знак, и главы основных кланов устроили собрание, на котором приняли решение провести соревнования в мире богов. Единогласному принятию немало поспособствовали неосторожные слова Пан Ичжи, чьи предсказания неизменно сбывались; упустить возможность очистить царство Шанцин от демонов и духов бессмертные не могли, тем более, если то было предначертано судьбой.       Хуа Мэй накануне соревнований оставалось только раздать ценные указания всем участникам.       Её первым инстинктивным порывом было собрать всех в одном месте ради этой цели, но, дав себе время поразмыслить над преимуществами и недостатками такого решения, она отказалась от этой идеи. Позволить преждевременно встретиться Сы Ин и Таньтай Цзиню означало неуместно рискнуть, кроме того… Ну, собрать в одном помещении бессмертных и демонов и ожидать, что никто не переругается, — это воистину наивно. Временем на разрешение мелких склок, продиктованных давними обидами, они не располагали.       Поэтому начать Хуа Мэй решила с тех, с кем труднее всего приходилось вести дела. Был велик соблазн передать указания через Мо Нюй, но малодушные мысли были пресечены без жалости — достаточно и того, что она велела им навести суету в клане Юньчан. Гордость Сы Ин и Цзин Ме не позволила бы им безропотно сносить подобное обращение раз за разом; Хуа Мэй в их глазах имела притязания на власть, но авторитет её среди демонов все еще был сомнителен и поддержан только Мо Нюй. Возвращение сущности стало бы переломным моментом, но до тех пор ей придется отдавать должное обидчивости высших демонов и встретиться с ними лицом к лицу, если рассчитывает на содействие.       — …Я пойду с тобой, — Таньтай Цзинь, узнав о её намерениях, незамедлительно выразил собственные.       — Назови причину.       Хуа Мэй подозревала, что он беспокоится об её безопасности, но… Сложность заключалась в том, что она не могла себя защитить и в этом полагалась на него пятьсот лет назад. В настоящий момент они, как ни прискорбно, поменялись местами, и Цзинь, несомненно, хорошо это понимал, судя по затянувшемуся молчанию. Он много лет провел во всецело зависимом от воли других людей положении… Оказаться снова беззащитным его тяготило.       — …Это временно, — вполголоса проговорила она, стараясь не допустить в тон слишком много утешительных нот. Жалости Цзинь бы не потерпел — не тогда, когда столкнулся с тем, что все, к кому он привязан, сейчас стараются ради него, а он ничем не может помочь. — Если моя теория верна, то уже скоро все изменится.       — В таком случае, что заявит твои намерения лучше, чем мой визит в Бездну? — спустя некоторое время спросил Цзинь. Его голос звучал спокойно, но она не обманывалась. — Имеет ли смысл прятать меня от демонов, если мне предстоит стать их богом?       — Все так, — со вздохом подтвердила Хуа Мэй. — Но я не хочу провоцировать Сы Ин. У меня нет уверенности в том, что, оказавшись рядом с тобой, она не совершит какую-нибудь глупую и опасную выходку. Наша договоренность зыбкая, мы не доверяем друг другу. До тех пор, пока не будет определено, возобладает ли твоя личность над богом демонов, она не смирится.       — Однако она мне не навредит, — заметил Таньтай Цзинь. — Сяо Хуа, мы оба переживаем друг за друга и не желаем рисковать. Но мы прошли через все это не для того, чтобы расставаться.       Самое досадное в этом было то, что, случись им поменяться местами, Хуа Мэй использовала бы те же аргументы. Ей нечего было возразить, и именно так они оказались в Бездне вдвоем, сопровождаемые Мо Нюй.       Чего так опасалась Хуа Мэй, Таньтай Цзинь понял, как только встретился взглядом с Сы Ин. Она смотрела хищно и жадно, и, казалось, только присутствие сестры не позволяет ей начать кружить вокруг него, как коршун. Он счел за лучшее игнорировать её пристальное внимание, пока Мо Нюй сухо излагала ситуацию и то, каким образом все к этому пришло. Сы Ин, выслушав, выглядела поскучневшей, что, как предположил Таньтай Цзинь, было крайне неохотным признанием заслуг Хуа Мэй; во взгляде Цзин Ме читался, скорее, расчетливый интерес.       — …Печать Очищения находится под водным барьером, и извлечь её возможно для бессмертного, но не демона, — Хуа Мэй молча поблагодарила себя за то, что заблаговременно порасспрашивала Цзиня о деталях. К сожалению, её память не сохранила всех мелочей, которые требовалось учесть. — Однако я не могу забрать её, поскольку мы пойдем за сущностью.       — Нянь Байюй и Цяо Хуэй? — уточнила Мо Нюй. Хуа Мэй покачала головой.       — Они сопроводят учеников на соревнования, но не будут участвовать. Их задача — смещать фокус внимания наблюдателей и не позволить им заметить нас и вмешаться. Однако участие примет Фуя.       — …Фуя? — голос Таньтай Цзиня слегка сел: то ли от долгого напряженного молчания, то ли от неожиданной новости. Хуа Мэй мысленно шлепнула ладонью по лбу — как она могла забыть рассказать об этом!.. Воистину, все её мысли были слишком поглощены планом, не вспомнила даже о том, что Цзинь будет рад узнать, что его младшая сестра по сей день жива и здорова. Она послала ему извиняющийся взгляд, кивая в подтверждение.       — Верно. Однако отправлять её в одиночку не стоит, поэтому… Здесь я рассчитываю на вашу поддержку, Сы Ин, Цзин Ме. Фуя пойдет вам навстречу, чтобы помочь с чарами и извлечь Печать.       — И бессмертная запятнает себя сотрудничеством с демонами? — насмешливо выгнула бровь Сы Ин. За столетия что-то оставалось неизменным; она все так же продолжала искать, за что уцепиться и в чем усомниться. Хуа Мэй часто испытывала острое желание закатить глаза; сдерживало её только осознание того, что заключение длиной в десять тысяч лет никого не сделает миролюбивым и доброжелательным.       — Эта бессмертная — названая младшая сестра вашего будущего владыки, — прохладно заметила она. — Для своего брата она сделает это, не говоря уже о том, что она не имеет обычных предубеждений совершенствующихся против демонов.       — Что насчет меня? — Мо Нюй вклинилась прежде, чем Сы Ин успела бросить колкость в ответ.       — Главы кланов ждут появления двух высших демонов, вероятно, в открытом нападении, — вот теперь Хуа Мэй не удержалась от закатывания глаз; иронично, что Сы Ин сделала то же одновременно с ней. — На Пурпурных островах есть небольшой клан, малоизвестный и не имеющий громкого имени. Притворившись его учениками, вы не вызовете подозрений. Тем не менее… Не обнаружив атакующих демонов, мастера наверняка решат искать все, что хоть немного подозрительно. И двое учеников маленького клана, рыскающие по царству Шанцин, могут оказаться расценены неожиданно верным образом. Поэтому, Мо Нюй, ты пойдешь с ними третьей. Они ищут двоих, а не троих.       Мо Нюй дернула уголком губ в подобии улыбки, признавая разумность предложения.       — Вы вдвоем идете за сущностью, мы трое и Фуя — за Печатью. Нянь Байюй и Цяо Хуэй отводят от нас внимание, — кратко резюмировала она. — Еще что-то?       — Пан Ичжи тоже останется с мастерами, — кивнула Хуа Мэй. — Он вмешается, если что-то пойдет не так.       — Рядом с ним, скорее всего, окажется Сяо Линь, — спокойно заметил Таньтай Цзинь. — Ты уверена, что он не помешает?       На губах Хуа Мэй задрожала слабая улыбка.       — Пятьсот лет назад Сяо Линь обжегся на своем долге. Он потерял все, что ценил, из-за слепого следования долгу и с тех пор многое переосмыслил. Он ведь знает меня в лицо… Но успешно делает вид, что мы всего лишь боевые брат и сестра. Что представления не имеет, кем на деле является ушедшая к бессмертным Шэнмин-хоу. Пока это не вредит простым людям и его собратьям, он не станет бросаться в атаку, продиктованную личным отношением или слухами. Вражда с тобой многому его научила.       Таньтай Цзинь задумчиво склонил голову, принимая ответ. Когда он выносил приговор, не думал, что все придет к этому… Но, справедливости ради, он также не мог представить и той ситуации, в которой оказался.       — Довольно о нем, — голос Мо Нюй был спокоен, но непроницаемое выражение лица свидетельствовало о тщательно сдерживаемом недовольстве. Короткое замужество за Сяо Линем до сих пор бередило её память, и воспоминания те не несли ей большой радости.       — У каждого будут предупреждающие талисманы на случай, если возникнут затруднения, — легко сменила тему Хуа Мэй. — Это примитивный способ связи, поэтому сигналы простые, — она извлекла из рукава два талисмана с различными печатями. — Этот использовать, если требуется срочная помощь. Нужно разорвать его, и у остальных засветится его пара. Свет будет различаться по цвету, чтобы можно было понять, кто подал сигнал. Второй означает выполнение и сворачивание миссии, он нагревается.       Закончив объяснения, она не могла не порадоваться про себя присутствию Мо Нюй. Не только потому что оно было привычно со времен её краткого правления, но, главным образом, из-за того, какое влияние она оказывала на свою сестру. Сы Ин была почти любезной, если рядом находилась Мо Нюй, что упрощало процесс общения в разы. Хуа Мэй не хотела даже задумываться, с какими сложностями пришлось бы столкнуться, если бы у неё не было помощи той.       — Мы отправимся в царство Шанцин из клана Хэнъян. Будем готовы, — подвела итог она.       Эти соревнования решат все.       

***

      — …Определенное преимущество быть учениками главы клана — мы отправляемся следом за ним прежде всех остальных, — позабавленно хмыкнула Хуа Мэй.       Обширное внутреннее пространство клана Хэнъян было малолюдным — пока. Бессмертный Чжао Ю явился раньше назначенного времени, рассчитывая обсудить насущные вопросы с главой Цюем, а его ученики слонялись без дела в ожидании начала соревнований. И пока её шиди решили воспользоваться возможностью приятно провести время, приготовив богатую духовной энергией курочку с горы Чанцзэ, сама Хуа Мэй, а следом за ней и Таньтай Цзинь, откололась от компании.       Ей все еще нужно было согласовать детали.       — Тебе пора кое с кем встретиться, — улыбнулась она, указывая на пару бессмертных в тени пагоды.       Таньтай Цзинь прищурился, и тем более, казалось, расширились его глаза, когда он вышел из полосы солнечного света и смог рассмотреть лица тех, к кому они приблизились.       — Ваше Величество, — Нянь Байюй, безуспешно сдерживая улыбку, сложил руки перед собой и поклонился.       — Сяо Цзинь, — Цяо Хуэй, ничтоже сумняшеся воспользовавшись статусом старшей сестры, шагнула к Таньтай Цзиню и обняла его.       Встретиться им всем спустя пятьсот лет было на грани чуда. Хуа Мэй не могла позволить себе не дожить до этого времени, но значило ли это, что остальные приложили меньшие усилия, достигая бессмертия ради дня встречи и права на будущее?.. Сколько в их памяти осталось моментов, когда руки готовы были опуститься? Нянь Байюй в пору бытия главой Стражи теней имел представление о манипуляции ци, но для Цяо Хуэй совершенствование было трудным выбором, потребовавшим долгих лет кропотливого труда и неустанного внимания её наставников. Ей удалось сформировать ядро, но резерв сил был сравнительно невелик; и все же, она упорствовала, пока не добилась результата.       Ради этого дня.       Ради того, чтобы не раскалывать семью из-за стороннего вмешательства.       Хуа Мэй коротко взглянула на Таньтай Цзиня и поняла, что он пока не способен проявить реакцию внешне — слишком сильный наплыв чувств вынуждал его замирать и пережидать самый острый момент. Решив дать ему немного времени, чтобы справиться с собой, она негромко заметила:       — Сейчас не лучшее время и место, чтобы вспоминать титулы.       — Не беспокойтесь, госпожа, — Нянь Байюй кивком указал на мерцание вокруг них, в котором Хуа Мэй узнала заглушающее заклинание.       Цзинь, наконец, отмер, неловко обнимая Цяо Хуэй в ответ. Уголки его глаз покраснели.       — Цяо-цзе… Я…       Она отпустила его, отступая на два шага.       — Думал, хоть кто-то из нас тебя оставит? — притворно нахмурилась Цяо Хуэй. Румянец на её скулах свидетельствовал, что она ворчит, чтобы скрыть смущение и радость. — Когда же запомнишь, что у тебя есть семья? Что ты не один и не должен справляться со всем сам?       Короткая отповедь заставила Цзиня переминаться с ноги на ногу с видом виноватого кота. Хуа Мэй, изо всех сил давящая улыбку, поинтересовалась, глядя в сторону:       — Говоря о родственных узах… Раз Цяо-цзе замужем за Нянь Байюем, считается ли тот старшим братом Цзинь-эра?       — Это слишком для них, — прошептала Цяо Хуэй, помахивая ладонью на двоих остолбеневших участников этой сцены. Причем потрясенным выглядел Нянь Байюй; Цзинь, скорее, присматривался к возможности.       Хуа Мэй тихо просмеялась, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение.       — Фуя получила талисманы?       — Не волнуйся, она знает, что должна сделать, — успокоила её Цяо-цзе. — Мы проследим, чтобы здесь все было тихо. Занимайтесь своим делом, остальное предоставьте нам. Сейчас вам лучше вернуться к своим соученикам и дождаться начала с ними.       Хуа Мэй медленно выдохнула. Остатки нервного напряжения давали о себе знать; она сдерживала дрожь усилием воли и старалась не допускать посторонних мыслей, не относящихся к плану. Они подошли вплотную к развилке, и от того, как они справятся в этот день, зависит, по какому пути пойдут и к чему приведет эта дорога.       — В таком случае, — непослушными губами выговорила она. — Ждите сигнала.       Цяо Хуэй кивнула и, поколебавшись, обняла и её.       — …С тех пор, как мы встретились в Шэн, прошло так много времени, — тихо проговорила она, склонив голову. — Сяо Мэй, ты далеко ушла от той девочки, что с надеждой следила за сороками и была готова броситься со мной в реку Мохэ. Так выросла… Ты больше не зависишь от других и теперь сама влияешь на судьбы. Сейчас на кону не только твоя судьба и Сяо Цзиня, но и трех миров. Будь это кто-то иной, я остереглась бы говорить, что все получится. Но ты, Сяо Мэй, менялась, не изменяя себе, крепла и обретала жесткость, сохранив сердце нетронутым. Если кто и способен переписать предначертанное, то я верю, это ты. Я ведь… знаю, какой упрямой ты можешь быть.       С губ Хуа Мэй непроизвольно сорвался смешок.       — Цяо-цзе… Спасибо, что выбрала быть нашей старшей сестрой. Не будь тебя… Без твоей поддержки… Где бы мы были?       — Кому еще стоять на страже ваших чистых душ?.. — вспомнила Цяо Хуэй такую давнюю мысль, что когда-то возникла в её сознании и изменила всю её жизнь, сделав названой сестрой императора и его избранницы. — Я буду рядом с вами столько, сколько потребуется.       Не успела Хуа Мэй ответить, за её плечом раздался тихий, надтреснутый голос Цзиня:       — Всегда.       — Верно, — Хуа Мэй отстранилась, смаргивая непрошеную влагу с глаз. — Нам всегда нужна наша цзецзе.       Конечно, Цяо Хуэй проворчала что-то невнятное, отмахиваясь от них.       — Ваше Величество, госпожа, — Нянь Байюй отвлек их от скрывающей смущение Цяо-цзе. — Вы можете положиться на нас. Неважно, где, когда и в чем.       Он снял заглушающие чары, и, скупо попрощавшись, они поспешили разойтись, готовые к следующему шагу.       — …Как давно вы покинули двор? — спросил Цзинь, пока они возвращались к месту, откуда уже слышались перешучивания соучеников.       Хуа Мэй показалось, что он перефразировал вопрос, чтобы тот не звучал: "Спустя сколько времени с моего ухода вы покинули двор?".       — Я оставила трон Е Цинъюю через год, когда привела в порядок дела, — решив не заострять внимание, ответила она. — Не стоило терять время на обучение, поэтому я спешила. Нянь Байюй и Цяо-цзе присоединились к клану Хэнъян спустя еще восемь месяцев. Фуя… Жила в столице, но в пятнадцать лет заболела. Дворцовые лекари не смогли её вылечить, и Лань Ань отправила её под присмотр Нянь Байюя, а сама осталась, чтобы наблюдать за рекой Жо. Е Цинъюй и Пянь Жань… не покидали столицу.       Иногда Хуа Мэй казалось, что все они заняли позиции в ожидании этого момента, а теперь подготовленная сцена внезапно пришла в движение. Цзинь молча принял её слова; по его лицу сложно было судить, о чем он думал, но, решила она, его мысли, похоже, в чем-то сходились с её собственными.       — …Шицзе! — Цзан Фэн махнул им рукой, завидев их приближение. — Все уже готово!       — Не больно-то вы торопились, — улыбнулась Хуа Мэй. — Скоро уже начало, а вы только расположились.       — По кусочку перехватить успеем, — довольно отозвался шиди, в самом деле принимаясь за куриное крылышко. Она только покачала головой, переводя взгляд на Цзан Хая, смотревшего на них с Таньтай Цзинем с весьма сложным выражением лица.       — Шицзе… — он помолчал, явно пытаясь подобрать слова к своему вопросу. — Ты обычно предпочитаешь уединение, почему вы с сяошиди все время вместе?       Спросил — и покраснел. В самом деле, будто речь зашла о непристойностях каких-то. Хуа Мэй приподняла брови и спокойно заметила:       — Он мой жених.       — Так быстро?! — выпалил Цзан Хай, став совсем пунцовым, а Цзан Фэн поперхнулся. Цзан Линь сидел с видом отрешенным, будто сформулировал и познал мудрость: путь меча прям и понятен, в отличие от путей женского сердца. Хуа Мэй прикусывала щеку изнутри, в душе забавляясь реакцией шиди.       — Мы знаем друг друга дольше, чем вы знакомы со мной, — сжалилась наконец она, когда Цзан Фэн откашлялся и уставился на них диким взглядом.       — О, — протянул Цзан Хай, словно это все объясняло. Собственно, Хуа Мэй и видела в этом вполне исчерпывающее объяснение; она не находила смысла в том, чтобы делиться с ними своей историей… По крайней мере, пока. Если после того, как все утрясется, они все еще захотят её знать, может быть, узнают и о том, кем она была до вступления в Сяояо.       До тех пор ей следует быть готовой к тому, что эти связи могут разорваться. Может, поэтому она никогда не рвалась их укреплять… Чтобы не пораниться осколками.       Таньтай Цзинь ничего не сказал, но его довольная улыбка и прищуренные глаза говорили больше, чем слова.       — …И все-таки глава Цэнь такой скупой, — Цзан Фэн предпринял попытку сменить тему. — Подумать только — проводить соревнования в царстве Шанцин!       — За тысячи лет после ухода богов царство населили множество духов и демонов, — хмуро ответил Цзан Линь. — Рано или поздно потребовалось бы его очистить. Главы просто решили поразить две цели одним ударом.       — Польза для обучения неоспорима, — признал Цзан Хай. — Но ощущение, что нас используют, все равно остается.       Хуа Мэй отвела глаза. Учитывая, что к решению глав привели события, организованные её рукой… Шиди был прав. Все ученики, которые отправятся в царство Шанцин, будут использованы как прикрытие для её плана. И она даже не могла сказать, что испытывает угрызения совести по этому поводу.       — Я слышал, в соревнованиях примет участие дочь главы клана Хэнъян, Ли Сусу! — воодушевился Цзан Фэн.       Таньтай Цзинь на мгновение застыл, а следом подался вперед, переспрашивая:       — Ли Сусу?       — Верно, — закивал тот. — Последние десять лет она была в уединении, но недавно вышла. Многим не столько победа в соревнованиях интересна, как возможность сопровождать её!       Таньтай Цзинь слегка повернул голову, надеясь по реакции Хуа Мэй определить, о том ли человеке он подумал, услышав это имя. Лицо его невесты ничего не выражало, но сжавшиеся в кулак пальцы выдали сильное напряжение. Против воли уголки его губ дрогнули вверх; это было так знакомо — много лет назад Хуа Мэй так же стравливала бушующие эмоции через беспокойные руки, не меняясь в лице.       Однако сама новость… вызывала весьма противоречивые чувства. Мысль о том, что та, кого он знал как Е Сиу, жива и здравствует в этом времени, оставляла его в смятении. Таньтай Цзинь впервые за долгое время не мог понять, что у него на сердце.       — Вы встречались? — негромко спросил он.       — Я не имела чести знать дочь главы Цюя, когда она была ребенком, — суховато ответила Хуа Мэй. — О ней тщательно заботились и оберегали. Впоследствии, я слышала, её охватило пламя, возникшее из ниоткуда, и она впала в глубокий сон. Десятилетнее уединение, похоже, помогло ей восстановиться и вернуться к обычной жизни.       — Шицзе права, — подтвердил Цзан Хай. — За пределами клана Хэнъян мало кто знает Ли Сусу в лицо. Можно даже подумать, что её прячут, как драгоценное сокровище.       Таньтай Цзинь неопределенно хмыкнул. Такое сокровище… Е Сиу была для него чем угодно — обузой, помехой, угрозой, — но никак не ценностью. Она была полезна только в побеге из императорского дворца Шэн в поместье Е, и то… В ту пору, насколько он мог судить, то была еще не Ли Сусу.       Развить тему дальше они не успели — в небе пронеслись несколько золотистых вспышек, привлекших к себе внимание.       — Пора, — заторопился Цзан Хай. — Кланы собираются, пойдемте.       Внутренний двор заполнялся быстро, и не прошло даже палочки благовоний, когда обширное пространство, казавшееся запустелым, стало оживленным и даже тесноватым.       — Сколько людей… — пробормотал Цзан Фэн.       — Царство Шанцин огромно, — отстраненно произнес Таньтай Цзинь, скользя взглядом над головами толпы. — Всем будет свободно.       Хуа Мэй незаметно потянула его за рукав, указывая взглядом в сторону, где в тени резного карниза стояли трое учеников в пурпурных одеяниях, выглядевших почти заскучавшими. На их глазах к ним подошли двое, судя по одеждам, принадлежавших к крупному клану, но после короткого обмена любезностями и парой фраз оставили одних.       Учеников безвестных кланов легко не замечали. Губы Хуа Мэй дрогнули в улыбке.       — Взгляните, — вклинился Цзан Хай. — Хоть бы на глазах у всех кланов постыдился бы!       — О ком ты? — Таньтай Цзинь нашел глазами на сразу же указанного тем совершенствующегося, приставшего с какими-то расспросами к ученицам острова Пэнлай. Сальная улыбка на его лице не оставляла сомнений в том роде интереса, который он проявлял.       — Это Цэнь Ми, сын главы клана Чисяо. Высокомерный и похотливый, — коротко охарактеризовал его Цзан Фэн.       — Также мелочный и мстительный, — дополнила вполголоса Хуа Мэй. — Нам лучше избегать конфликтов с ним. Ничего серьезного не сделает, но настроение испортит. Не мелкими гадостями, так отцу нажалуется.       — Глава Цэнь — уважаемый совершенствующийся, — покачал головой Цзан Линь, скрещивая руки на груди. — Даже представлять не хочется, что произойдет с Чисяо, когда клан возглавит Цэнь Ми.       — Это клан Хэнъян!..       Они отвлеклись от Цэнь Ми, сосредоточив внимание на группе учеников в светлых одеждах. Хуа Мэй прикипела взглядом к возглавлявшей шествие ученице; та выглядела понурой, но тщетно выдающей подавленность за задумчивость. Таньтай Цзинь слегка прищурился, проследив в том направлении, и нахмурился — пусть были отличия, но сколько раз он видел это выражение лица, залегшие в тенях под глазами тоску и растерянность!..       — Это она? — тихо уточнил он, наклонившись к Хуа Мэй, но прежде, чем та ответила, толпа сама подтвердила его догадку, и над головами пронеслись оклики, предназначавшиеся "небожительнице Ли".       Ли Сусу выглядела так, словно всеобщее внимание уже набило ей оскомину и она ничего не хотела так же, как просто развернуться и уйти.       У Таньтай Цзиня было пятьсот лет, проведенных на берегу реки мертвых, чтобы обдумать все произошедшее с ними; эти мысли были тяжелы, но отвлекали от иллюзий, поэтому он неизменно выбирал меньшее зло и пытался проложить причинно-следственные связи. На первый взгляд многое не имело смысла. Он помнил, когда характер Е Сиу переменился, и связывал с этим появление Ли Сусу, но что она делала?.. Вначале пыталась проявлять участие и быть доброй (хотя Таньтай Цзинь мысленно кривился, в сердце не приемля тех жестов), после некоторые её действия отдавали ревностью, затем она опять старалась привлечь его внимание, оступалась, пробовала снова… Пока, в конце концов, он не отослал её. И в итоге все пришло к попытке убить его.       Многое прояснилось со словами Хуа Мэй, объяснившей природу шипов, которыми воспользовалась Ли Сусу, чтобы уничтожить его сущность. Это сделало цель четкой, но не объясняло, в чем была причина столь глубокой ненависти — не тех опасений, с которыми ученики порой обсуждали зародыш зла и деятельность высших демонов, а именно личной ненависти. Единственную зацепку давали слова Ли Сусу о том, что он никогда не уничтожит её клан. Таньтай Цзинь мог бы расценить это как предосторожность… Если бы не то, с каким отчаянием она добивалась своей цели.       "У меня не было выбора… Если бы не злая сущность… Но теперь ты не возродишься богом демонов, Таньтай Цзинь. Не разрушишь три мира, не придешь в мой дом".       Таньтай Цзинь не знал, возможно ли для души переместиться в прошлое, но видел в этом единственный ответ, который закрыл бы все вопросы. И теперь, глядя на ту, кто, предположительно, возвращалась на столетия назад, чтобы изменить свое нынешнее настоящее, недоумевал: разве она не должна быть… счастливее? Ведь, если он верно оценивал произошедшее, некогда он все же стал богом демонов и сбылись все опасения бессмертных; так почему она, предотвратившая тот исход, не испытала радости?       Если только то, что она получила, не обмануло жестоким образом её надежды.       — …Приветствую вас на состязании бессмертных кланов!       Громкий поставленный голос вырвал Таньтай Цзиня из размышлений и привлек его внимание к главам основных кланов, вышедшим к собравшимся ученикам.       — Принципы оценки те же, что и раньше, — разъяснял правила тот, кто, по всей видимости, являлся устроителем соревнований в этом году — главой Цэнем. — Учитывается количество пойманных существ и затраченное на их поимку время. Каждый ученик получит пустой запирающий мешок. Если во время состязания решили, что собрали достаточно, можете возвращаться на место проведения. В итоге затраченное вами время и вес запирающих мешочков повлияют на ваши оценки в этом соревновании. Можете объединиться в команды, но вас должно быть не больше трех человек.       Ученики клана Чисяо, сопровождающие главу, спустились, чтобы раздать мешочки, и поднялся предвкушающий гомон.       — Настало время начинать. Внимание! Турнир объявляется открытым!       Наблюдать, как главы открывают Врата в царство Шанцин, было даже захватывающим; только Таньтай Цзинь не мог точно определить, завораживает ли само зрелище сложной печати и разверзшегося портала или причина в том, что им предстояло вместо состязания. Учеников собралось столь много, что Врата пришлось держать довольно долго, пока все группы не были переправлены.       Едва мерцание потоков ци погасло, Таньтай Цзинь осмотрелся в оцепенении, вызванном узнаванием архитектуры царства.       Он знал, что в некотором смысле был здесь прежде. Но хранить это в памяти с пометкой "чужие воспоминания" было совсем не тем же самым, что ступить самому на эти каменные плиты и чувствовать себя так, словно ходил по ним целую жизнь.       Царство Шанцин, выстоявшее в битве богов и демонов и ставшее эпицентром Небесной Кары, выглядело навеки застывшим среди звезд. Барьеры, некогда нерушимо крепкие, переливчато мерцали, а за ними в невесомости дрейфовали отколовшиеся, но так и не вернувшиеся на места осколки небесного столпа, поврежденного богом демонов. Казалось, эти пустынные сады и дворцы никогда не видели солнца и вечность знали только зыбкий сумрак застывшей перед рассветом ночи.       Воспоминания Хуа Мэй о царстве Шанцин несколько отличались. Это место было для неё образом, декорациями; лишь оказавшись здесь по-настоящему, она ощутила его болезненно реальным. И эти нарушенные щиты, камни в небе — все это были шрамы действительно случившихся трагедий.       — …Нас пятеро, шиди. Нужно разделиться, — вполголоса проговорила она. Отчего-то тишину оставленного богами царства не хотелось тревожить громкой речью. — Мы с Цзюминем пойдем вдвоем.       — А… разумеется, — закивал Цзан Хай, растянув губы в широкой улыбке. — Идем, идем, — заторопил он остальных.       Цзан Фэн еще обернулся пару раз, пока они втроем не скрылись за первым же поворотом.       — Хочу ли я знать, о чем он подумал?.. — пробормотала Хуа Мэй, приподнимая бровь. Цзинь рядом поперхнулся воздухом, и она покосилась на порозовевшие кончики его ушей. — Хочу ли я знать, о чем ты подумал?       В ответ на это Таньтай Цзинь заспешил в случайно выбранном направлении, и Хуа Мэй сцедила усмешку в кулак, следуя за ним.       Они не успели значительно отдалиться от места прибытия, когда в воздухе гулко зазвучал голос главы Цэня:       — Господа, барьеры всех регионов открыты. Сражайтесь честно и помогите царству избавиться от чудищ. Сейчас состязание официально начинается!..       Хуа Мэй еще пару мгновений смотрела в сумрачное небо, выравнивая сбившееся дыхание и очищая разум от посторонних мыслей.       — Пора, — глухо сказала она.       Время от времени с разных сторон были слышны возгласы учеников — порой подбадривающие, порой спорящие; раз или два доносился лязг мечей. Они избегали любых встреч, сосредоточившись на поиске достаточно отдаленного и загроможденного строениями места, чтобы их исчезновение стало настолько незаметным, насколько вообще можно ускользнуть от внимания сторонних наблюдателей, выискивающих демонов. Конечно, Хуа Мэй не сомневалась, что Нянь Байюй и Цяо-цзе отведут от них лишние глаза — простые чары им в помощь, но бдительность никогда не бывала неуместной.       Искомое место обнаружилось в глубине садов; близко к небесному столпу в той мере, чтобы чары полета не привлекли ненужного внимания.       — Направь меня, — попросила Хуа Мэй, складывая печать и затем крепко сжимая запястье Цзиня, увы, в данный момент неспособного сотворить эти чары самостоятельно.       — Мы должны спуститься ниже населенных уровней, — негромко ответил он, пристально всматриваясь в туманную дымку внизу. На мгновение его лицо сделалось слегка смущенным, словно он обнаружил, что сморозил глупость. — Некогда… населенных.       Запустение царства Шанцин производило угнетающее впечатление.       — Насколько? — уточнила она.       — Под облачную завесу. Дальше буду ориентироваться по повреждениям.       Насколько Таньтай Цзинь помнил по Бренной жизни, разъяренный бог демонов, чью сущность украли и запечатали, в порыве принялся крушить небесный столп Чжань Тянем. Царство Шанцин было на грани уничтожения, но Мин Е вложил остатки своих сил в то, чтобы остановить разрушение и воссоединить часть обломков. Те немногие, на которые его усилий не хватило, так и остались кружить вокруг царства, захваченные силами бога войны, но не присоединенные к столпу.       Выбоины там, куда пришлись яростные удары Чжань Тяня, бросались в глаза и до сих пор хранили отпечаток демонической энергии.       Место, где была запечатана злая сущность, Хуа Мэй узнала раньше, чем Цзинь остановил её. Замедлив спуск и осторожно опустившись на каменный выступ, они застыли перед выступившей на поверхность небесного столпа жилой чистой ци.       Хуа Мэй не знала, о чем в эту минуту думал Таньтай Цзинь, но её спину холодило от внезапно четких образов, подброшенных памятью. Было ошеломляюще до дрожи в коленях стоять там, где проливалась кровь богов, где они жертвовали собой, чтобы одолеть бога демонов. Казалось почти святотатством попирать их усилия теперь, спустя десять тысяч лет. Невольно она задалась вопросом: знал ли Цзи Цзэ, зрящий сквозь время, что однажды зародыш зла будет стоять на этом месте, готовый забрать то, что некогда общими усилиями божеств было отнято у его предшественника? Был ли это один из возможных исходов или её теория — просто плод воображения, порожденный отчаянием?       Она стояла в шаге от того, чтобы проверить.       Не давая себе шанса усомниться и отступить, Хуа Мэй уняла дрожь в руках и сложила печать, выявляющую демонические силы. Чистая ци, пронизавшая небесный столп, текла с высокой скоростью и почти подавила смутный отклик, но, лишь ощутив его, Хуа Мэй на мгновение сбилась с ритма дыхания, широко распахнув глаза. Может быть, это только след, но если она все же была права… Пробиться сравнительно тонкой струйкой ци через плотный поток потребовало от неё вложения изрядной доли энергии; она испуганно подумала, что ей может не хватить запаса на извлечение, но отогнала назойливую мысль. Это не удивляло; в конце концов, даже у богов ушло много времени и сил, чтобы продавить злую сущность сквозь поток и надежно замуровать её в нем. Но может ли она надеяться на то, что десять тысяч лет назад сущность сопротивлялась тем манипуляциям, а теперь, почуяв зародыш зла в нескольких шагах, потянется к нему?..       Поток сносил её ци, и лишь незначительная её часть смогла нащупать грани кристалла, но зацепиться за них не удавалось.       — Цзинь-эр, — выдохнула она, чувствуя, как сводит от напряжения плечи. — Ты должен найти демоническую энергию сущности и тянуть её к себе, как ты делал с эликсирами. Иначе не выйдет. Я не богиня, у меня нет столько сил.       Хуа Мэй была не совсем права, понял Таньтай Цзинь, когда на его зов почувствовался отклик. Подготовленные к поглощению эликсиры не имели воли, а энергия демонов, ядро которых он отнимал, противилась воздействию, но здесь… Сущность, едва ощутимо тлевшая в плотном потоке чистой ци, словно коротко вспыхнула, только уловив его касание. Чем больше усилий он прикладывал, чтобы высвободить её из десятитысячелетней ловушки, тем яростнее она стремилась к нему.       Таньтай Цзинь не знал, сколько времени они вытягивали сущность, превозмогая сопротивление ци, но момент, когда она высвободилась, запомнил отчетливо — и то, как медленно она двинулась к нему, застыв над сложенными ладонями.       Злая сущность была мало похожа на ту, что он запомнил из Бренной жизни. Тогда она распространяла демоническую энергию вокруг себя, потрясая сокрытой в ней мощью, но теперь Таньтай Цзинь видел подтверждение теории Хуа Мэй. Кристалл и в самом деле отжил свое с рождением нового зародыша зла, и снова затеплился лишь по той причине, что он утратил свою сущность. Все происходящее действительно являлось парадоксом, который они создали вольно или невольно.       Теперь сущность выглядела блеклой, тлеющей на грани угасания, кристалл изрядно повредила чистая ци. И все же, сейчас она слабо отзывалась на его близость, готовая занять свое место…       А он колебался.       — …Цзинь-эр? — Хуа Мэй смотрела… с пониманием. Тяжесть на сердце Таньтай Цзиня стала немного легче.       — Я не хочу сомневаться, — помедлив, признался он. — Но я… Мне страшно, что он окажется сильнее. Он существовал так давно, и часть его с рождения была со мной. Его голос сопровождал мою жизнь, направлял мои мысли… Я не знаю подлинной силы его влияния на меня.       Хуа Мэй опустила взгляд на злую сущность. Та еле теплилась — по виду и не скажешь, что этот обманчиво хрупкий кристалл когда-то стал причиной запечатывания Бездны и запустения мира богов.       — Это так, — негромко согласилась она. — Но, Цзинь-эр… Посмотри.       Хуа Мэй повернулась к открывшемуся с небесного столпа виду и повела рукой.       — Мы так высоко… Мир отсюда кажется очень маленьким. Даже горы и бурные реки выглядят так, словно перешагнуть их ничего не стоит, а людей и вовсе не видно. Но ты видел этот мир вблизи, ты — его часть. В глазах богов он мог казаться суетным, не заслуживающим внимания. В глазах бога демонов, смотревшего из Бездны, он был рассадником грехов, ненависти и боли. Ты же рожден человеком. Ты жил среди людей, узнал их пороки, но также узрел и красоту этого мира — не такую, какую видишь сейчас, а сокрытую в мелочах. В смехе, улыбках; в дружбе, верности и любви.       Она вновь посмотрела на него. Таньтай Цзинь, казалось, был заворожен видом, но тени эмоций, проскальзывавшие по его лицу, свидетельствовали о перебираемых воспоминаниях. Воспоминаниях о доле человеческой, какой бы она ни была.       — Когда-то и бог демонов был зародышем зла. Может быть, он забыл о том времени, а, может, не пожелал хранить его в памяти. Может быть, судьба обошлась с ним более жестоко, и он не видел красоты мира. Он утратил… свое человеческое начало. Поэтому не испытывал сожалений, намереваясь ввергнуть миры в хаос и найти собственный покой.       Хуа Мэй печально улыбнулась. Все имело свое начало… Бог демонов родился из грехов, но все-таки — родился. Люди сами создали его.       — Потери, унижения, страдания… сопутствуют людям. Но, пусть бог демонов рожден из горестей и прегрешений, разве это означает, что они — все, что ему суждено находить в мире? Люди также любят и надеются, и ты, Цзинь-эр, несмотря ни на что, научился чувствовать по-человечески. Жить по-человечески. Таков твой личный выбор. Ты обладаешь несомненно большим, чем бог демонов, утративший человечность, и пережил много большее. Скажи, Цзинь-эр… Глядя на этот противоречивый прекрасный мир, что ты чувствуешь в своем сердце? Примешь ли ты волю бога демонов и обратишь все сущее в хаос? Или сохранишь этот мир ради тепла и света в нем?..       Все взаимосвязано, понимал Таньтай Цзинь. Лишаясь любви, теряя надежду, люди испытывали горе. За горем следовали по пятам гнев и зависть, а те утаскивали за собой в отчаяние. Но ведь… порой в отчаянии можно найти новую надежду. Увидеть свет и стремиться к нему. Обрести тепло и любовь.       Злая сущность слабо пульсировала в его ладонях, и привела его к ней та, кто научила его быть человеком. Хуа Мэй верила в него, как верила и пятьсот лет назад — во всем и всегда. Сердце Таньтай Цзиня навеки принадлежало ей, принявшей его тьму и свет со всей душой и разделившей с ним свои. Они сроднились, как единое целое, и если этот мир был способен породить их самих и чувства в их сердцах, то Таньтай Цзинь всем своим существом желал его сберечь.       Чтобы чудеса могли продолжать случаться.       Его сомнения иссякли.       Сущность вернулась в его сердце, подстраиваясь под сильное и уверенное биение жизни.       — …Такая хрупкая, — прошептал Таньтай Цзинь, прикрывая веки и касаясь кончиками пальцев груди.       — Может ли она окрепнуть от вливания демонической ци? — предположила Хуа Мэй, взволнованно следя за ним.       — Да, — поразмыслив, согласился он.       Задавая вопрос, Хуа Мэй думала, что они пойдут к Мо Нюй, Сы Ин и Цзин Ме. Втроем высшие демоны могли уделить объем ци, который наверняка поддержал бы сущность и окончательно вернул её в "рабочее" состояние. Она даже не предполагала, что Цзинь пойдет по еще более короткому пути.       За десять тысяч лет в царстве Шанцин скопилось много темной энергии, и по миру богов беспорядочно перемещались сгустки демонической ци, духи и демоны. Вернув сущность, Таньтай Цзинь ощутил каждого из них, кто оказался в пределах его досягаемости; точно так же, как прежде поглощал эликсиры, он простер руки в стороны, притягивая их силу и вбирая её в себя.       Пересушенные недостатком демонической ци меридианы откликнулись мгновенно, заполняясь энергией; Таньтай Цзинь тяжело дышал и поневоле ощутил комок в горле, словно прежде бродил в пустыне и вдруг нашел источник, который спасет его жизнь. Сердце забилось быстрее, и с поглощенной ци и кровью, все еще хранившей в себе остатки сущности, росшей в нем с рождения, обретенный кристалл возвращал целостность и силу.       Хуа Мэй на мгновение почувствовала себя так же, как давно, в солнечный прохладный день, где в пустынном саду принц-заложник вершил свою месть. Её сердце трепетало, признавая неоспоримую мощь, которой она доверяла. И вспыхнувшие красным глаза, и проступившая на лбу метка её не пугали и не отвращали.       Это все еще был Таньтай Цзинь. Её Цзинь-эр.       Он медленно опустил руки, но взгляд его сосредоточился не сразу, словно он ненадолго провалился в медитативное состояние, изучая свои меридианы и отслеживая процесс их стремительного исцеления.       Хуа Мэй, спокойно ожидая, когда он закончит, вдруг подумала, что предсказание, которое она попросила у Пан Ичжи и подбросила бессмертным мастерам, в самом деле осуществилось. Высшие демоны пробрались в царство Шанцин, но то выстояло и… Было очищено от демонов.       Только вот, кажется, эту часть претворили в жизнь не соревнующиеся ученики, а подлечившийся бог демонов.       Эта мысль заставила её прикусить щеку изнутри, чтобы сдержать смешок. О, шутки судьбы…       — Как ты себя чувствуешь? — негромко спросила она, как только он сфокусировал внимание на ней. Глаза уже привычно потемнели, метка медленно, но верно выцветала.       — …Цельным, — еще тише проронил Таньтай Цзинь, кажется, потрясенный этим ощущением. — Мне не больно…       Теперь, когда он почувствовал это, Хуа Мэй почудилось, что и её сердце вдруг забилось легче, словно его боль передавалась ей. От облегчения на глаза навернулись слезы, и она сделала несколько размеренных вдохов, чтобы унять дрожь от внезапно схлынувшей тяжести.       Она была права. Её надежда оправдалась.       — Мы… Нам… — с губ срывался бессвязный лепет, и Хуа Мэй пришлось помолчать минуту, пока сумятица в мыслях не улеглась, давая дорогу насущным вопросам. — Наши дела в царстве Шанцин еще не закончены. Нужно убедиться, что все пройдет по плану.       И, конечно, стоило отзвучать этим словам, как из-под их рукавов пробился приглушенный свет. Хуа Мэй, вздрогнув от неожиданности, запустила пальцы под неплотно стянутую шнуровку, со второй попытки доставая талисман, светившийся персиковым цветом.       — Это… — Таньтай Цзинь, озадаченно извлекший из своего рукава такой же, замер, вспоминая, кто был отмечен этим оттенком.       — Это Фуя, — выдохнула Хуа Мэй. — Ей требуется помощь. Я пойду…       — Нет, — качнул головой Таньтай Цзинь. — Скорее всего, она не добралась до Мо Нюй, значит, они не смогут извлечь Печать Очищения. Им нужен бессмертный, чтобы снять чары, иди за Печатью. Я найду Фуя.       Хуа Мэй колебалась лишь мгновение, прежде чем взяла себя в руки и признала его правоту. Сейчас, когда они выполнили свою задачу, им надлежит помочь остальным и довести план до завершения.       Остался один артефакт.