Часть 4

* * * Бриттани. Одно в этом мире ясно точно — я не буду встречаться с Манджиро. Слава богу, миссис Питерсон держала нас абсолютно занятыми экспериментами всю неделю, не давая нам ни минуты на разговоры, разве что о том, кто будет зажигать горелку. Однако, каждый раз, когда я смотрела на забинтованную руку Майки, я вспоминала тот день, когда я его стукнула. Я пытаюсь не думать о нем, когда я наношу блеск для губ для моего свидания с Колином. Мы собираемся поужинать и сходить в кино. Дважды и трижды проверив себя в зеркале, я одеваю браслет от Тиффани, который Колин подарил мне на нашу годовщину, и направляюсь на задний двор к бассейну, где сейчас находится моя сестра с ее физиотерапевтом. Моя мать, в своем розовом велюровом аутфите сидит в шезлонге и листает какой-то журнал про домашний интерьер. Здесь достаточно тихо, за исключением голоса терапевта, инструктирующего Шелли. Моя мать откладывает свой журнал, выражение на ее лице жесткое и суровое. — Брит, ты должна вернуться до десяти тридцати. — Мы собираемся на восьмичасовой сеанс, мам. Я вернусь сразу после этого. — Ты слышала, что я сказала, не позже десяти тридцати. Если тебе придется уйти с фильма, чтобы успеть домой вовремя, так тому и быть. Родители Колина не будут уважать девушку без комендантского часа. Раздается звонок в дверь. — Скорее всего, это он, — говорю я. — Тебе лучше поспешить. Парень, как он не будет ждать всю жизнь, знаешь ли. Я спешу к двери, пока моя мать не сделала это до меня, и выставила нас обеих идиотками. Колин стоит на пороге с десятком красных роз в руке. — Это тебе, — произносит он, удивив меня. Вау! Я чувствую себя ужасно глупо, думая так много об Майки за последнюю неделю. Я обнимаю Колина и целую его, по-настоящему в губы. — Дай мне поставить их в воду, — говорю я отступая назад. Я напеваю какую-то мелодию, пока несу цветы на кухню, вдыхая их нежный аромат. Беру вазу и, наливая туда воды, я думаю о том, дарил ли Майки когда-нибудь цветы своим девушкам. Скорее всего, Майки приносит охапку острых ножей в качестве подарка, на тот случай если им может понадобиться один из этих ножей на свидании с ним. Встречаться с Колином, это так… Скучно? Нет. Совсем мы не скучные. Мы уверенные. Защищенные. Милые. Обрезав концы цветов, я ставлю их в вазу с водой, и нахожу Колина разговаривающего в патио с моей матерью, что-то, чего я бы очень не хотела. — Готов? — спрашиваю я. Он одаривает меня белозубой улыбкой. — Ага. — Верни ее обратно до пол одиннадцатого, — окрикивает она нас. Как будто девушка с комендантским часом равняется высокой морали. Такая глупость, но я смотрю на Шелли и проглатываю свой аргумент. — Обязательно, миссис Эллис, — отвечает Колин. Уже в его мерседесе я спрашиваю. — Какой фильм мы будем смотреть? — Изменение в планах. Мой отец на его фирме достал нам билеты на игру Cubs. Лучшие места. Крошка, мы едем смотреть на Cubbies. — Клево. А мы успеем вернуться до десяти тридцати? Потому что, зная мою мать, она будет сидеть и ждать меня под дверью. — Смотря сколько будет раундов. Твоя мама боится, что ты превратишься в тыкву или что? Я сжимаю ему руку. — Да нет, я просто не хочу ее расстраивать. — Если честно, твоя мать какая-то странная. Она, конечно, горячая штучка, но немного не в себе. Я отдергиваю свою руку. — Фу, Колин, ты только что назвал мою мать штучкой. Ты отвратителен. — Ой, Брит. Я тебя прошу. — Колин смотрит на меня. — Твоя мать выглядит больше как твоя сестра близнец, чем как твоя мать. Она красавица. Она очень много тренируется. Я согласна, ее тело выглядит больше тридцатилетней, чем тело сорокапятилетней. Но думать, что мой бойфренд считает мою мать горячей, полный 'яйкс'. На стадионе Вригли, Колин ведет меня к корпоративным местам его отца. Комната наполнена людьми из знаменитых юридических фирм города. Родители Колина приветствуют нас. Его мама обнимает меня и целует воздух у моей щеки прежде, чем смешаться с толпой. Я наблюдаю, как Колин разговаривает с этими людьми. Он здесь как дома, в своей среде. Он жмет руки, широко улыбается и смеется над всеми шутками, вне зависимости были ли они смешные или нет. — Давай сядем там, — говорит Колин, подталкивая меня к местам, после того как мы покупаем хот доги и напитки в баре. — Я надеюсь получить интерншип в Харрис, Ландстром и Уоллис этим летом, — говорит мне тихо Колин. "Поэтому мне нужно тут примелькаться. Когда мистер Ландстром появляется рядом с нами, Колин переключается на свой бизнес режим. Я с восхищением смотрю как он разговаривает с мистером Ландстромом, как будто они старые друзья. Мой бойфренд точно умеет налаживать связи. — Я слышал, ты хочешь пойти по стопам отца, — говорит Ландстром. — Да, сэр, — отвечает Колин, и они начинают обсуждать футбол и акции, и все остальное, что может придумать Колин, чтобы заставить мистера Ландстрома говорить. Меган звонит мне на сотовый, я рассказываю ей об игре и мы продолжаем общаться, пока я жду, когда Колин закончит с мистером Ландстромом. Она рассказывает мне, что провела отличное время в новом клубе под названием Мистик, и надеется, что мне и Сиерре тоже там понравится. На седьмом раунде мы с Колином встаем и начинаем петь "Take me out to the ball game", мы абсолютно не попадаем в такт, то это не важно, потому что вокруг нас тысячи фанатов Cubs также не попадают в такт мелодии. Я чувствую себя отлично, вот так веселясь с Колином. Это заставляет меня думать о том, что, возможно, я слишком критично относилась к нашим отношениям. В девять сорок пять я поворачиваюсь к Колину и говорю, что нам пора выдвигаться домой, хотя игра еще не закончена. Он берет меня за руку и я думаю, что собирается извинится перед мистером Ландстромом за то, что нам пора. Но в этот момент мистер Ландстром подзывает мистера Уоллиса. Пока часы тикают, я начинаю нервничать. В моем доме и так достаточно напряжения, я не хочу все усугублять. — Колин… — говорю я. В ответ он обнимает меня за плечи. В начале девятого раунда, когда на часах уже больше десяти я встаю и говорю: — Извините, но Колину нужно отвезти меня домой. Мистер Уоллис и Мистер Ландстром жмут ему руки и я увожу его в сторону парковки. — Брит, ты понимаешь как это трудно, получить интерншип у ХЛиУ? — Сейчас мне абсолютно все равно, мне нужно быть дома к десяти тридцати. — Ну, будешь ты к одиннадцати. Скажешь маме, что мы застряли в пробке. Колин не имеет представления, какова моя мать, когда она в одном из своих настроений. К счастью, я не приводила его слишком часто к себе домой, а когда он заходил, то это было всего на несколько минут. Он не представляет, что это такое когда моя мать срывается на мне. Мы подъезжаем к моему дому даже не в одиннадцать, а ближе к одиннадцати тридцати. Колин все еще возбужден возможностью интерншипа в ХЛиУ, пока мы слушаем остатки игры по радио. — Мне пора, — говорю я, наклоняясь для быстрого поцелуя. — Задержись на несколько минут, — говорит он мне в губы. — Мы не зажимались сто лет, я скучаю по этому. — Я тоже, — я кидаю ему извиняющийся взгляд. — У нас еще будет полно вечеров наедине. — Надеюсь, чем раньше, тем лучше. Я иду к дому, готовясь к сцене. Естественно, моя мать ждет меня в прихожей. — Ты опоздала. — Я знаю, извини. — Ты что думаешь, я устанавливаю условные правила? — Нет. Она вздыхает. — Мам, правда, мне очень жаль. Мы были на игре Cubs, вместо кино. Мы застряли в пробке на обратном пути. — На игре Cubs? В городе? Да на вас могли напасть. — Мам, мы в порядке. — Ты думаешь, что ты все знаешь, Бриттани. Но ты ошибаешься. Ты могла бы лежать сейчас мертвая на какой-нибудь городской улице, а я бы думала, что вы в кино. Проверь свою сумку, деньги и паспорт на месте? Я открываю сумку и проверяю содержимое кошелька, только, чтобы успокоить ее. Протягивая ей паспорт и деньги, я говорю. — Все здесь. — Считай, что на этот раз тебе повезло. — Я всегда очень осторожна, когда я еду в город, мам. К тому же, Колин был со мной. — Мне не нужны оправдания, Брит. Ты не могла позвонить мне и сказать о смене планов и о том, что задержишься? Чтобы ты наорала на меня сначала по телефону, а потом дома? Ну, нет. Но я не могу ей это сказать. — Я не подумала об этом. — Ты вообще когда-нибудь думаешь об этой семье? Все не только о тебе, Бриттани. — Я знаю, мам. Обещаю, в следующий раз я обязательно позвоню. Я очень устала. Можно мне пойти спать? Она отпускает меня взмахом своей руки. В субботу я просыпаюсь от криков своей матери. Отбрасывая в сторону одеяло, я бегу вниз узнать, что за суматоха там творится. Шелли в своем кресле подвинута к обеденному столу. Вся ее еда размазана по лицу, ее футболке и штанам. Она выглядит как маленький ребенок, а не двадцатилетняя девушка. — Шелли, если ты будешь продолжать это делать, я отвезу тебя к тебе в комнату, — кричит мать и ставит новую тарелку с измельченной едой напротив сестры. Шелли опрокидывает тарелку на пол. Моя мать ахает и прищуривается. — Я разберусь, — говорю я бросаясь к сестре. Мать никогда не била сестру. Но ее повышенное раздражение ранит не меньше. — Не нянькайся с ней, Бриттани, — говорит она. — Если Шелли не будет есть ее будут кормить через трубку. Как тебе это понравится? Я ненавижу, когда она так делает. Начинает говорить о худшем сценарии, вместо того, чтобы разобраться, в чем дело. Когда моя сестра поворачивается ко мне, я вижу то же раздражение в ее глазах. Мама тыкает пальцем в Шелли, потом на еду. — Вот именно поэтому я несколько месяцев не брала тебя в ресторан. — Мам, прекрати, — говорю я ей. — Она и так уже расстроена. Зачем ты усугубляешь ситуацию? — А что насчет меня? Напряжение начинает нарастать, оно двигается по моим венам от кончиков пальцев до макушки. Оно кипит и вырывается с такой скоростью, что я не успеваю его остановить. — Мам, прекрати, — говорю я ей. — Она и так уже расстроена. Зачем ты усугубляешь ситуацию? — А что насчет меня? Напряжение начинает нарастать, оно двигается по моим венам от кончиков пальцев до макушки. Оно кипит и вырывается с такой скоростью, что я не успеваю его остановить. — Это вообще не о тебе. Почему все всегда сводится к тому, как это отразится на тебе? — ору я. — Мам, ты, что не видишь, ей больно. Вместо того, чтобы орать на нее, попыталась бы лучше разобраться, в чем причина. Не думая, я поворачиваюсь, хватаю кухонное полотенце, приседаю перед Шелли и начинаю оттирать ее штаны. — Бриттани, не надо, — выкрикивает мама. Я не слушаю, а следовало бы. Прежде, чем я успеваю отодвинуться, Шелли запускает руки ко мне в волосы и начинает тянуть. Сильно. Во всей этой суматохе я забыла, что новая фишка моей сестры, это выдирание волос. — Ауч! — говорю я. — Шелли, пожалуйста, прекрати, — я пытаюсь дотянуться и нажать на один из ее суставов, как показывал доктор, чтобы заставить ее разжать пальцы, но бесполезно. Я нахожусь в абсолютно неудобной позиции, скрючившись у ног Шелли. Моя мама матерится, еда летает вокруг, а мой скальп уже ощущается освежеванным. Шелли не разжимает рук, хотя мама пытается вытащить мои волосы из ее хватки. — Суставы, мам! — ору я, пытаясь напомнить ей, что советовал доктор Мейр. Черт возьми, сколько же волос она уже вырвала. Такое чувство, что половина моей головы уже лысая. После моего напоминания, мои волосы, наконец-то свободны, наверное, мама нажала куда надо. Либо это, либо Шелли вырвала все, за что схватилась. Падая на пол, я немедленно поднимаю руку к моим волосам. Шелли улыбается. Моя мать хмурит брови. А у меня на глаза наворачиваются слезы. — Я везу ее к доктору Мейр, немедленно, — говорит моя мать, качая на меня головой, чтобы я поняла, она винит меня в том, что ситуация вышла из-под контроля. — Это продолжается слишком долго. Бриттани, возьми машину отца и поезжай в аэропорт. Его самолет прилетает в одиннадцать. Это все, что ты можешь сделать сейчас, чтобы помочь. * * * Манджиро. Я ждал у библиотеки целый час. Ну, ладно. Полтора. До десяти часов я сидел на скамейке снаружи. В десять я зашел внутрь и принялся изучать доску объявлений, притворяясь заинтересованным в том, что будет происходить в библиотеке в ближайшем будущем. Мне не хотелось выглядеть слишком стремящимся увидеть Бриттани. В десять сорок пять я сел на одно из кресел в отделе для подростков и начал читать учебник по химии. Ок, мои глаза двигались по странице, но я не видел слов. Уже одиннадцать. Ну, где она? Я мог бы просто пойти потусить с моими друзьями. Черт, мне нужно пойти и потусить со своими друзьями. Но еще у меня есть сильное желание выяснить то, почему Бриттани меня продинамила. Я говорю себе, что это все от оскорбленного самолюбия, но глубоко в душе я волнуюсь за нее. Она намекнула, во время ее срыва в коридоре около кабинета медсестры, что ее мать совсем не кандидат на звание Лучшей Матери Года. Неужели Бриттани не осознает того, что ей уже восемнадцать, и она может уйти, когда захочет? Если все так плохо, зачем оставаться? Потому, что ее родители богаты. Если бы я ушел из дома, моя жизнь была бы практически такой же, как и до этого. Для девушки, которая живет в северной части, отсутствие дизайнерских полотенец и горничной, которая ходит за тобой и убирается, наверное, хуже смерти. Меня достало стоять тут и ждать Бриттани. Я поеду к ней домой и узнаю, почему она меня кинула. Без колебаний я сажусь на свой мотоцикл и направляюсь в северную часть. Я знаю, где она живет…в огромном кричаще-белом доме с колоннами снаружи. Я паркую, свой мотоцикл на ее подъездной дорожке и нажимаю на звонок. Я прочищаю свое горло, чтобы не давиться словами. Отлично, и что я собираюсь ей сказать? И чего это я чувствую себя так неуверенно, как будто она собирается оценивать меня, а мне надо произвести хорошее впечатление. Никто не отвечает. Я нажимаю на звонок еще раз. Где же слуга или дворецкий, чтобы открыть двери, когда он нужен? Я был уже готов сдаться и выругать себя тем, какого-черта-ты-вообще-тут-делаешь, дверь открывается. Передо мной стоит более взрослая версия Бриттани. Определенно ее мать. Как только она приглядывается ко мне поближе, я замечаю ее разочарованную гримасу. — Чем я могу вам помочь? — спрашивает она заносчиво. Я вижу, что она думает, будто я принадлежу какой-нибудь команде садовников, либо просто хожу от двери к двери угрожая людям. — В этот район торговым агентам вход воспрещен. — Я, эм, не продаю ничего. Меня зовут Манджиро, я пришел узнать, дома ли Бриттани? Ну, вот, теперь я вставляю 'эм', через каждые две секунды. — Нет, — ее стальной ответ сочетается со сталью ее глаз. — Вы знаете, где она? Миссис Эллис полу закрывает дверь, скорее всего надеясь, что я не смогу заглянуть внутрь и увидеть их ценности, чтобы потом вернуться и украсть их. — Я не распространяю информацию о местонахождении своей дочери. Теперь, если вы меня извините, — и она закрывает дверь прямо у меня перед носом. Я остаюсь стоять у двери как полный pendejo. Вполне возможно, что Бриттани сейчас стоит за дверью и инструктирует свою мать избавиться от меня. Я бы не удивился, если бы она решила играть в игры со мной. Я ненавижу игры, которые я не могу выиграть. Я иду к своему мотоциклу с хвостом, зажатым между ног, думая, нужно ли мне себя чувствовать, как побитая собака или же, как разозленный питбуль. * * * Бриттани. — Кто такой Манджиро? Это первое, что спрашивает меня мать, когда я возвращаюсь с отцом из аэропорта. — Это парень из школы, с которым мы партнеры по химии, — отвечаю я медленно. Подождите-ка минутку. — Откуда ты знаешь про Манджиро? — "Он был здесь, как только ты уехала в аэропорт. Я выпроводила его. Как будто мой мозг просыпается, реальность сбивает меня с ног. О, нет. Я забыла встретиться с Майки утром. Вина разъедает нутро, когда я думаю о нем, ждущем меня в библиотеке. Я еще сомневалась, что он не появится там, а оказалось, что это именно я его подвела. Он должно быть в бешенстве. Ухх. Меня сейчас стошнит. — Я не хочу видеть его рядом с нашим домом, — говорит она. — Соседи начнут разговоры о тебе. — Также как они ведут разговоры о твоей сестре, я знаю, она так думает. Однажды я мечтаю жить в таком месте, где не нужно будет беспокоиться о соседских сплетнях. — Хорошо. — А ты не можешь сменить партнера? — Нет. — А ты пробовала? — Да, мама, я пробовала. Но миссис Питерсон отказывается менять партнеров. — Значит, ты не приложила к этому максимум усилий. Я позвоню в школу в Понедельник и заставлю их… Я переключаю свое внимание на нее, игнорируя жгущую и колющую боль на затылке, там откуда Шелли вырвала клок моих волос. — Я сама с этим разберусь. Я не хочу, чтобы ты звонила в школу и выставляла меня двухлетним ребенком. — Это тот парень Манджиро научил тебя, как разговаривать с матерью безо всякого уважения? Ни с того ни с сего ты открываешь на меня рот сразу после того, как обзавелась этим партнером. — Мам… Хотелось бы, чтобы мой отец был тут, чтобы прервать это. Но он в своем кабинете, он направился туда проверять свою почту, как только мы вернулись из аэропорта. Мне бы хотелось, чтобы он выступил в роли судьи, вместо того, чтобы сидеть на скамейке для зрителей. — Потому, что если ты начнешь ошиваться с таким мусором, люди также будут считать тебя мусором. Это совсем не то, для чего мы с твоим отцом растили тебя. Только не это. А вот и лекция. Я бы сейчас даже рыбу ела сырой, вместе с кишками и остальным, только бы не слушать. Я знаю подтекст ее слов, если Шелли не идеальна, то должна быть я. Я делаю глубокий вздох, чтобы успокоиться. — Мам, я поняла. Извини. — Я просто пытаюсь защитить тебя, а ты попрекаешь меня этим. — Я знаю. Извини. Что доктор Мейр сказал о Шелли? — Он хочет, чтобы мы привозили ее дважды в неделю на обследования. Мне нужно, чтобы ты помогла мне с этим. Я не упоминаю перед ней политику миссис Смол о пропусках тренировок, незачем доводить себя и ее еще больше. Кроме того, мне самой хочется знать, почему Шелли бунтует. К счастью телефон звонит и моя мать отворачивается, чтобы ответить. Я тороплюсь в комнату Шелли, пока мама не остановит меня для какой-нибудь очередной дискуссии. Шелли сидит за своим специализированным компьютером и что-то печатает. — Привет, — говорю я. Шелли поднимает на меня голову. Она не улыбается. Я хочу дать ей знать, что не обиделась на нее, я знаю, что она не хотела сделать мне больно. Шелли вполне возможно сама не осознает мотивов своего такого поведения. — Хочешь сыграть в шашки? Она качает головой. — Посмотреть телевизор? Тоже нет. — Я хочу, чтобы ты знала, что я не сержусь на тебя, — я подхожу ближе, но не настолько близко, чтобы она дотянулась до моих волос и глажу ее по спине. — Ты знаешь, я тебя люблю. Никакого ответа. Ни кивка, ни звука. Ничего. Я сажусь на край ее кровати и наблюдаю за тем, как она что-то делает в своем компьютере. Иногда я делаю какие-то комментарии. Она не нуждается во мне сейчас, но мне бы очень хотелось, чтобы все было наоборот. Потому, что придет время, и я буду ей нужна, а меня не окажется рядом. Это пугает. Через некоторое время я оставляю сестру и направляюсь к себе в комнату. Я роюсь в своей копии адресной книги моего класса в поисках телефона Майки. Открыв свой сотовый, я набираю его номер. — Алло? — отвечает мужской голос. Я делаю глубокий вздох. — Здравствуйте, Майки дома? — Его нет. — Кто это? — слышу я женский голос на заднем фоне. — Кто это? Я понимаю, что я соскабливаю лак с ногтя, пока говорю. — Бриттани Эллис. Я, эм, друг Майки из школы. — Это Бриттани Эллис, друг Майки из школы. — хорошо, — слышу, говорит она. — Ты его новая девушка? — спрашивает мужчина. Я слышу шлепок и "ой!", и затем парнишка спрашивает. — Хотите что-то передать? — Скажи, что звонила Бриттани Эллис. Мой номер… * * * Манджиро. Я стою на складе, где свастоны любят проводить вечера. Только что выкурил мою вторую, или третью сигарету — я перестал считать. — Выпей пива и перестань выглядеть подавленным, — говорит Па кидая мне Corona. Я рассказал о том, что Бриттани Эллис продинамила меня сегодня утром, и все, что он сделал, это покачал головой, как будто мне следовало знать лучше, прежде чем идти на северную сторону. Я ловлю банку одной рукой и отправляю ее обратно. — Нет, спасибо. — Это недостаточно хорошее пиво для тебя? — говорит Па, наверное, самый тупой среди свастонов. Я затыкаю его, даже не сказав ни слова. — Я просто шучу, чувак, — язык пьяного Па заплетается. Никто не хочет связываться со мной. Когда я был маленьким, я думал, что смогу спасти мир… или, по крайней мере, спасти свою мать. Когда я стоял в больнице, все, что я мог видеть, это уставшее лицо матери, но даже не смотря на боль которую она пережила... На ней всегда была улыбка, она всегда улыбалась мне.Следующее, что я помню, это ее обеспокоенный взгляд обо мне Эмме и Шиничиро. Моя мать мертва. Я даже не притронулся к ней. Я слишком боялся. Следующие несколько дней я не разговаривал. Даже когда Шини пытался подбодрить меня, я не мог вымолвить ни слова. Он сказал, что я был в шоке и мой мозг не знал, как переварить все то, что случилось. Он был прав. Я даже не допускал мысли о том что моя мать может не справится. Последствии мой мозг блокировал эти воспоминания, пытаясь занять меня бытовыми вещами. Если бы я только мог. Вернутся в то время и радовать маму каждый день.. Зато сегодняшний день помнится прекрасно. Быть продинамленным Бриттани, ее мать сердито смотрит на меня… вещи, о которых хочется забыть, пристали к памяти как приклеенные. Пачин осушает полбанки пива одним глотком, не замечая даже, что небольшая струйка стекает от уголка его рта на рубашку. Когда Па отворачивается к своим друзьям, Митцуя мне говорит: — Карин на самом деле тебя сломала. — Это как? — Ты не доверяешь девчонкам. Возьми хоть Бриттани… Я ругаюсь сквозь зубы. — Митцуя, с другой стороны, дай-ка мне эту Corona. Поймав ее, я выпиваю пиво и сминаю банку рукой о стену. — Может, ты не хочешь меня слушать, Майки. Но тебе придется, независимо от того пьян ты или нет. Ты, говоришь о создании новой эпохи, раздаешь синяки, но тебя ударила в спину твоя горяченькая латинская экс-подружка Карин. Поэтому сейчас ты полностью изменился, пытаясь ударить в спину Бриттани. Я неохотно слушаю Митцуя, когда беру себе еще пива. — Ты называешь мою партнершу по химии полным изменением? — Да. Но на этот раз, это аукнется тебе гораздо сильнее. Ведь она тебе нравится. Признай это. Я не хочу признавать это. — Я хочу ее только из-за пари. Митцуя смеется так сильно, что запинается и оказывается на полу. Он указывает на меня рукой, все еще держащей пиво. — Ты, мой друг, так хорошо себе врешь, что даже сам начинаешь верить в то дерьмо, которое произносишь. Эти две девчонки полные противоположности, чувак. Я беру еще одно пиво. Пока я его открываю, я думаю о разнице между Бриттани и Карин. У Карин сексуальные, темные, таинственные глаза. Глаза Бриттани же кажутся невинными, и такими голубыми, ты просто можешь видеть сквозь них. Останутся ли они такими же, когда мы будем заниматься любовью? Вот, черт. Заниматься любовью? Что такое завладело мной, что заставило меня думать о Бриттани и любви в одном предложении? Я серьезно схожу с ума. В последующие полчаса я вливал в себя как можно больше пива. И теперь я чувствую себя отлично, чтобы не думать о… ни о чем. Знакомый девичий голос пробивается сквозь мое оцепенение. — Хочешь оторваться на пляже Майки? — говорит она. Я смотрю в шоколадные глаза. Хотя мой мозг затуманен и меня мутит, я знаю достаточно, чтобы понять, что шоколадные это противоположность голубым. Я не хочу голубые. Голубые заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке. Шоколадные прямые, с ними легче разобраться. Здесь что-то не так, но я не могу понять что конкретно. И когда губы, принадлежащие шоколадным глазам, оказываются на моих, меня не заботит ничего, кроме, как стереть голубые из моей памяти. Даже если я помню, что шоколадные уже делали мне больно. — Пошли, — говорю я, когда ее губы отрываются от моих. — Давайте устроим вечеринку! Еще через час я стою по грудь в воде. Я представляю себя пиратом, плавающим по одиноким морям. Я понимаю остатками своего ума, что я смотрю на озеро, а совсем не на океан. Но сейчас я не в себе, и быть пиратом представляется отличной возможностью. Никакой семьи, никаких проблем, никто со светлыми волосами и голубыми глазами не смотрит на меня. Руки, как щупальца обвиваются вокруг моего торса. — О чем ты думаешь, милый? — О том, чтобы стать пиратом, — бормочу я осьминоге, которая только что назвала меня милым. Осьминога целует меня в спину и медленно передвигается к моему лицу. Вместо того, чтобы испугать меня, я наслаждаюсь ощущениями. Я знаю, что это осьминога, по этим щупальцам. — Ты будешь пиратом. Я буду русалкой. Ты можешь спасти меня. Почему-то мне кажется, что это меня надо спасать, потому, что я чувствую, как она топит меня в своих поцелуях. — Карин, — говорю я кареглазой осьминожке, которая превратилась в сексуальную русалку; внезапно осознавая, что я пьяный, голый и стою по грудь в воде в озере. — Шш, забудь и наслаждайся. Карин слишком хорошо меня знает, чтобы заставить забыть о реальной жизни и помочь сфокусироваться на фантазии. Ее руки и тело обернуты вокруг меня. Ее тело ничего не весит в воде. Мои руки двигаются туда, где они уже были и мое тело прижимается к знакомым формам, но фантазия не возвращается. И когда я смотрю на берег, звуки моих шумных друзей говорят мне о том, что у нас имеется компания. Моя осьминожк/русалка обожает компанию, а я в последнее время хочу побыть один. Схватив русалку за руку, я начинаю продвигаться к берегу. Игнорируя комментарии своих друзей, я приказываю моей русалке одеться, пока я сам натягиваю штаны. Когда мы полностью одеты я беру ее за руку снова, и мы лавируем между нашими друзьями, прежде, чем находим место для себя. Я прислоняюсь спиной к большому камню и вытягиваю ноги. Моя бывшая девушка садится на меня сверху, как будто мы никогда не расставались, как будто она никогда мне не изменяла. Я чувствую себя загнанным, пойманным. Она делает затяжку чего-то сильнее, чем сигареты и протягивает мне. Я смотрю на маленький, свернутый окурок. — Это неочишенный, так? — спрашиваю я. Я уже набрался достаточно, но последнее, что мне нужно это наркотики похлеще марихуаны и пива. Моя цель это быть оцепенелым, а не мертвым. Она подносит это к моим губам. — Это всего лишь Золотой Акапулько. Может это сработает, чтобы совсем стереть мою память и поможет забыть о бывших подружках и пари, чтобы заняться горячим сексом с девушкой, которая думает, что я грязь под ее ногами. Я беру окурок и затягиваюсь. Руки моей русалки двигаются по моей груди. — Я могу сделать тебя счастливым, Майки, — шепчет она, и я могу различить алкоголь и марихуану в ее дыхании. Или может это от моего, я не уверен. — Дай мне еще один шанс. То, что я пьян и под кайфом путает мысли. И когда картина Бриттани и Колина в обнимку вчера в школе формируется в моей голове, я подвигаю Карин ближе к себе. Мне не нужна такая девушка, как Бриттани. Мне нужна горячая и остренькая Карин, моя лживая маленькая русалка. * * * Бриттани. Я уговорила Сиерру, Иоши, Колина, Шейна и Мизуми пойти в этот клуб Мистик, о котором мне говорила Меган. Он находится в Сибуе, прямо на пляже. Колину не нравится танцевать, поэтому я танцевала с остальной нашей компанией и даже с одним парнем по имени Аккун, который оказался отличным танцором. Мне даже кажется, я выучила несколько новых движений, которые я смогу потом показать нашей группе поддержки. Теперь мы у Сиерры, направляемся на частный пляж позади ее дома. Моя мать знает, что я ночую сегодня у подруги, поэтому мне не нужно волноваться о том, чтобы быть дома вовремя. Пока мы с Сиеррой расправляем одеяла на песке, Мизуми вертится вокруг ребят, которые выгружают коробки с пивом и бутылки с вином из багажника Колина. — Иоши и я занялись сексом на прошлых выходных, — выпаливает Сиерра. — Серьезно? — Ага. Я знаю, я хотела подождать до колледжа. Но это просто случилось. Его родители были в отъезде и я пришла к нему домой, ну, и одно за другим, и мы это сделали. — Вау. Ну, и как это было? — Я не знаю. Если честно, это было немного странно. Но он был очень нежен после, спрашивал снова и снова, если все со мной в порядке. А ночью он пришел ко мне домой и принес три дюжины красных роз. Мне пришлось соврать родителям и сказать, что они были к нашей годовщине. Не могла же я признаться, что цветы были в честь того, что он лишил меня девственности. А что у вас с Колином? — Колин хочет заняться сексом, — отвечаю я. — Каждый парень после четырнадцати хочет заняться сексом, — говорит она. — Это то, как они устроены. — Я просто… не хочу. По крайней мере, не сейчас. — Тогда ты должна сказать ему нет, — говорит Сиерра, как будто это так просто. Сиерра больше не девственница, она смогла сказать да. Почему же это для меня так сложно? — Откуда мне знать, когда будет подходящее время? — Ты точно не будешь об этом спрашивать. Мне кажется, когда ты на самом деле решишься сделать это, у тебя не будет отговорок или вопросов. Мы знаем, что они хотят заняться сексом. Но это зависит он нас, позволим мы этому случиться или нет. Слушай, первый раз совсем не весело и нелегко. Это было как-то мокро и, по большей части, я чувствовала себя глупо. Быть уязвимой и открыть себя для ошибок перед любимым человеком, вот, что делает это прекрасным и особенным. Может именно поэтому, я не хочу делать это с Колином? Может глубоко внутри я не люблю его настолько, насколько думала. Могу ли я вообще любить кого-то так, чтобы открыться перед ним и стать уязвимой? Я, правда, не знаю. — Тайлер бросил Мизуми сегодня, — шепчет Сиерра. — Он начал встречаться с девушкой из его общаги. Если мне не было жаль Мизуми раньше, теперь мне действительно ее жаль. Именно потому, что она прямо расцветает от внимания парней. Это питает ее самооценку. Нечему удивляться, что она висит на Шейне весь вечер. Я наблюдаю, как ребята подходят к нам и расстилают больше одеял. Мизуми хватает Шейна за футболку и тащит его в сторону. — Пошли пошалим, — говорит она ему. А Шейн только и рад удовлетворить ее просьбу. Оттаскивая ее от Шейна я говорю, чтобы только она меня слышала. — Не связывайся с ним. — Почему нет? — Потому, что он тебе не нравится в этом смысле. Не используй его. И не позволяй ему использовать тебя. Мизуми отталкивает меня. — У тебя действительно слабоумное восприятие реальности, Брит. Или ты хочешь тыкнуть всех в их недостатки пальцем и при этом остаться этакой Королевой Совершенства. \Это не честно. Я не хочу тыкать ее в ее ошибки, но если я вижу, что она вступает на дорожку самоуничижения, неужели это не мой долг, как ее друга, предупредить ее? Может быть, и нет. Мы друзья, но не супер близкие друзья. Единственная, кого я подпустила близко, это Сиерра. Как смею я давать совет Мизуми о том, как ей лучше справляться со своими проблемами? Сиерра, Иоши, Колин и я сидим на одеялах напротив костра, который мы соорудили из палочек и старых кусков дерева и разговариваем о последнем футбольном матче. Мы смеемся, вспоминая пропущенные голы, и подражаем тренеру, который орал на игроков со своего места. Его лицо краснеет и, когда он действительно на взводе, он брызжет слюной вокруг, пока кричит. Игроки двигаются подальше, чтобы не быть забрызганными. Иоши делает отличную работу по подражанию ему. Я чувствую себя отлично, вот так просто сидя с моими друзьями и Колином, на некоторое время я даже забываю о своем партнере по химии, о котором я слишком много думаю в последнее время. Через некоторое время Сиерра и Иоши отправляются на прогулку, а я облокачиваюсь на Колина у костра, который придает песку вокруг него неяркое свечение. Мизуми ушла-таки с Шейном, и они до сих пор еще не вернулись. Я хватаю бутылку Шардоне, которую принесли ребята. Парни пили пиво, а девчонки вино, потому, что Сиерра ненавидит вкус пива. Я подношу бутылку ко рту и выпиваю остатки. Я чувствую себя в эйфории, но мне, наверное, нужно было бы выпить бутылку целиком, чтобы полностью забыть обо всем. — Ты скучал по мне прошлым летом? — спрашиваю я у Колина, пока он гладит мои волосы. Они, скорее всего, абсолютно спутаны. Хотелось бы мне быть настолько пьяной, чтобы не думать об этом. Колин берет мою руку в свои и кладет ее себе на достоинство. Издавая при этом медленный, чувственный вздох. — Да, — говорит он куда-то мне в шею, — очень. Когда я отдергиваю руку, его руки ползут мне под майку. Он сжимает мои груди, как будто они шарики с водой. Я никогда не противилась прикосновениям Колина, но сейчас я чувствую раздражение и содрогаюсь от его блуждающих рук. Я вырываюсь из его объятий. — Что такое, Брит? — Я не знаю, — я правда не знаю. Отношения с Колином как-то усложнились с тех пор, как началась школа. И мысли об Майки продолжают наполнять мою голову, что раздражает меня еще больше, чем все остальное. Я протягиваю руку и беру пиво. — Это чувствуется принужденным, — говорю я своему парню, открывая банку пива и делая глоток. — Можем мы просто посидеть тут, без распускания рук? Колин издает длинный и драматичный вздох. — Брит, я хочу сделать это. Я пытаюсь осушить банку за один раз, но оказываюсь слегка облитой пивом. — Ты имеешь в виду сейчас? — Когда наши друзья могут увидеть нас, если они вернуться? — Почему нет? Мы и так ждем слишком долго. — Я не знаю, Колин, — отвечаю я, на самом деле испугавшись этого разговора, хотя знала, что рано или поздно этот момент настанет. — Я думала… я думала, что это произойдет более натурально. — Что может быть более натуральным, чем сделать это снаружи, на песке? — Как насчет презервативов? — Я не буду в тебя кончать. Это совсем не звучит романтически. Я и так буду ужасно волноваться, а еще потом бояться залететь. Совсем не так я представляла себе свой первый раз. — Это много значит для меня, заняться любовью. — Для меня тоже. Так давай уже сделаем это. — Я чувствую, что ты изменился за это лето. — Может, так оно и было, — говорит он защищаясь. — Может я понял, что наши отношения должны быть более полными. Черт, Брит. Кто вообще слышал о выпускнике — девственнике? Все думают, что мы делали это, так почему бы нам на самом деле это не сделать? Блин, ты даже этому придурку Манджиро давала понять, что он может залезть к тебе в штаны. Мое сердце ухнуло в груди. — Ты думаешь, что я предпочту переспать с Майки, чем с тобой? — спрашиваю я, мои глаза наполняются слезами. Я не уверена, если это алкоголь, что делает меня эмоциональной, или это потому, что его слова достигли цели. Мои мысли занимает мой партнер по химии. Я ненавижу эти мысли и ненавижу Колина сейчас за то, что упомянул об этом. — А что насчет Мизуми? — говорю я, оглядываясь и убеждаясь, что она нас не слышит. — Вы двое как сладкая парочка на уроках химии. — Вот только не надо, Брит. Ну, и что с того, что какая-то девчонка проявляет мне знаки внимания на химии. Ты же этого не делаешь, слишком занята склоками с Сано. Всем известно, что это просто прелюдия. — Колин, это просто нечестно. — Что происходит? — спрашивает Сиерра, выходя с Иоши из-за небольшого валуна. — Ничего, — говорю я поднимаясь, и держа свои сандалии в руке. — Я иду домой. Сиерра хватает свою сумку. — Я иду с тобой. — Нет, — я наконец-то чувствую легкость в голове. Это как будто я отделилась от своего тела, и я хочу сделать это сама. — Мне не нужна ничья помощь. Я пойду пешком. — Она пьяна, — говорит Иоши, кивая на пустую бутылку и банку от пива рядом со мной. — Я не пьяна, — отвечаю я. Я хватаю еще одно пиво иду вдоль берега. Одна. Сама по себе. Именно так это и должно быть. Сиера кричит мне в след: — Я не хочу, чтобы ты уходила. — Я просто хочу побыть одной. Мне нужно подумать. — Брит, вернись, — говорит Колин, но не поднимается. Я игнорирую его. — Не ходи дальше четвертого причала, это небезопасно, — советует Сиерра. Безопасно, шмезопасно. Ну, и что, что со мной что-нибудь случиться. Колину все равно. Как и моим родителям, коли на то пошло. Я закрываю глаза, чувствуя, как мои ноги вязнут в песке, я вдыхаю свежий воздух озера, прохладный ветерок щекочет мне лицо, и я делаю глоток пива. Забывая обо всем, кроме песка и моего пива, я продолжаю идти, останавливаясь только, чтобы посмотреть на темную воду с отблесками лунного света, который создает эффект линии, делящей воду на две части. Я прошла два причала, а может быть и три. Все равно, до дома недалеко. Меньше мили. Как только я дойду до следующего входа на пляж, я поднимусь вверх по улице и пойду домой. Не то, чтобы я раньше так не ходила. Но песок дарит удивительные ощущения под моими ногами, как будто я запустила их в одну из этих подушек, наполненных мягкими горошинками. И впереди я слышу музыку, я обожаю музыку. Я закрываю глаза, и мое тело двигается в такт незнакомой мелодии. Я не знаю насколько далеко я ушла, танцуя, пока смех и голоса, говорящие пьяный бред, не заставляют меня замереть на месте. Люди напротив меня одеты в черные куртки с вшитыми иероглифами, что подсказывает мне, я зашла дальше четвертого пирса. — Эй, смотрите, это Бриттани Эллис. Самая горячая болельщица шараги, — говорит какой-то парень. — Иди сюда, малышка. Потанцуй со мной. Я отчаянно просматриваю толпу в поисках знакомого или дружелюбного лица. Я вижу Майки. На его коленях лицом к нему сидит Карин. Отрезвляющая картина. Другой парень двигается ко мне. — Ты разве не знала, что эта часть пляжа только для Токийской Свастики? — говорит он. — Или может ты пришла сюда в поисках мясца посимпатичнее, знаешь, как говорят, что свастоны самая могущественная группировка — Оставь меня в покое, — произношу я невнятно. — Ты думаешь, ты слишком хороша для меня? — он идет ко мне, его глаза полны злости. Музыка прекращается. Я отступаю назад. Я не настолько пьяна, чтобы не понять, что у меня неприятности. — Тора, отвали! — голос Майки звучит низко — это приказ. Майки гладит плечо Карин, его губы в сантиметрах от него. Я колеблюсь. Это кошмар и мне нужно убираться отсюда, быстро. Я начинаю бежать, смех участников банды раздается у меня в ушах. Я не могу бежать достаточно быстро, я чувствую себя как во сне, когда ноги двигаются, но ты остаешься на месте. — Бриттани, подожди! — я слышу голос позади себя. Я разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с парнем, который преследует меня в моих снах… днем и ночью. Майки. Парень, которого я ненавижу. Парень, которого я не могу выкинуть из своей головы даже, когда я пьяна. — Игнорируй Кадзутору, — говорит он. — Иногда его заносит, когда он пытается строить из себя крутого. Я замираю, когда он подходит ближе и смахивает слезинку с моей щеки. — Не плачь. Я бы не позволил ему обидеть тебя. Мне следует сказать ему, что я не боюсь быть обиженной. Я боюсь потерять контроль. Хоть я и не убежала далеко, это достаточно, чтобы друзья Майки не видели и не слышали меня. — Почему тебе нравится Карин? — спрашиваю я, когда мир начинает наклоняться, и я спотыкаюсь на песке. — Она злая. Он протягивает руки, чтобы помочь мне, но я уклоняюсь, поэтому он засовывает их в карманы своих штанов. — Какая тебе нахрен разница? Ты продинамила меня. — У меня кое-что случилось. — Как, например прическа или маникюр? Или выдирание моих волос сестрой и получение головомойки от моей матери. Я тыкаю пальцем ему в грудь. — Ты придурок. — А ты стерва, — отвечает он. — Стерва с офигенной улыбкой и глазами, которые сведут с ума любого. Он вздрагивает, как будто его слова просто вырвались, и он хотел бы взять их назад. Я ожидала услышать от него много чего, но не это. Особенно не это. Я замечаю его налитые кровью глаза. — Ты под кайфом, Майки. — Да ты сама не выглядишь слишком трезвой. Может это идеальный момент для того поцелуя, который ты мне должна. — Не надейся. — Почему нет? Боишься, что тебе это понравится, и ты забудешь своего дружка? Поцеловать Майки? Никогда. Хотя я много думала об этом. Больше, чем следовало бы. Его губы полные и такие притягательные. Вот, черт, он прав. Я пьяна. И я что-то совсем нехорошо себя чувствую. Оцепенелость прошла и начинается бред, потому, что я начинаю думать о том, о чем не должна. Как, например, мне бы хотелось узнать какими будут на вкус его губы. — Хорошо. Поцелуй меня, Майки, — говорю я, прислоняясь к нему. — И тогда мы будем квиты. Его руки обхватывают мои плечи. Ну, вот и все. Я собираюсь поцеловать Майки и выяснить каково это. Он опасен и он издевается надо мной. Но он такой сексуальный, таинственный и привлекательный. Находясь так близко к нему, я чувствую дрожь в своем теле, и моя голова кружится. Я просовываю свой палец под поясную петлю на его штанах, что бы помочь себе стоять. Такое ощущение, что мы стоим на одной из каруселей в парке аттракционов. — Тебе плохо, — говорит он мне. — Совсем нет. Я… наслаждаюсь качкой. — Но мы не качаемся. — Ох, — говорю я смущенно, отпускаю его джинсы и фокусирую свой взгляд на ступнях. Они выглядят так, как будто оторвались от песка и теперь парят над землей. — У меня немного кружится голова и все. Я в порядке. — Ага, конечно. — Если бы ты перестал двигаться. Я бы почувствовала себя намного лучше. — Я не двигаюсь. И мне не нравится приносить дурные вести, Брити, но тебя сейчас вырвет. Он прав. Меня мутит. Он поддерживает меня одной рукой, тогда как другой убирает мои волосы с лица, когда я наклоняюсь, и меня выворачивает. Мой живот скручивает, и я не могу это остановить. Меня тошнит, и я снова разгибаюсь. Отвратительные булькающие звуки извергает мой рот, но я слишком пьяна, чтобы волноваться об этом. — Смотри-ка, — произношу я в промежутке между рвотными спазмами. — Мой ужин у тебя на ботинке. * * * Манджиро. Я смотрю вниз на свой ботинок. — Со мной и худшее бывало. Она выпрямляется. Я отпускаю ее волосы, которые я не мог не отвести от ее лица, когда ее тошнило. Я пытаюсь не думать о том, какие чувства вызывали у меня эти шелковые локоны, когда я держал в них свои пальцы. Мысли о том, чтобы быть пиратом и увезти ее на своем корабле врываются в мое сознание. Хотя я и не пират, а она не моя пленная принцесса. Мы просто два подростка, которые ненавидят друг друга. Ну, хорошо, я не так уж ее и ненавижу. Я протягиваю платок который был у меня в кармане штанов. — На, вытрись этим. Она берет платок и вытирает уголки своего рта, как будто это салфетка из какого-нибудь шикарного ресторана, пока я мою в озере свои ботинки. Я не знаю, что сказать или сделать. Я один… вместе с очень пьяной Бритти. Я не привык бывать в компании пьяненьких девчонок, особенно тех, которые меня заводят. Я либо могу воспользоваться ею и выиграть пари, что будет легкой победой, учитывая ее состояние, либо… — Давай найдем кого-нибудь, кто отвезет тебя домой, — говорю я, прежде чем мой больной мозг найдет тысячу возможностей воспользоваться ею сегодня. Меня штормит от алкоголя и наркотиков тоже. Когда я буду заниматься сексом с этой девушкой, мне будут нужны все мои способности. Она поджимает губы и гримасничает как ребенок. — Нет. Только не домой. Куда угодно, только не домой. О, черт. Я влип. У меня большая проблема. Она смотрит на меня, при лунном свете ее глаза сияют как редкие, очень дорогие украшения. — Колин думает, что я хочу тебя. Он считает, что наша грызня просто прелюдия. — А это так? — спрашиваю я, задерживая дыхание. Пожалуйста, пожалуйста, пусть я вспомню ее ответ с утра. Она поднимает палец и говорит: — Один момент. Затем она становится на колени и ее снова выворачивает. Когда все прекращается, она слишком слаба, чтобы идти самостоятельно. Она походит на старую потертую куклу на распродаже. Я поднимаю ее на руки и несу туда, где мои друзья развели огромный костер, не зная, что еще делать. Когда она обнимает меня за шею, я чувствую, что ей нужен кто-то, кто будет ее героем по жизни. Я уверен, это не Колин. Но это также и не я. Я слышал, что в свой первый год в старшей школе, до Колина, она встречалась с кем-то другим. У девчонки есть опыт. Тогда почему же сейчас она выглядит так невинно. Чертовски сексуально, но все же невинно. Все смотрят на меня, когда я приближаюсь к своим друзьям. Они видят пьяную, богатенькую девушку у меня на руках и незамедлительно думают о худшем. Я еще не упомянул, что пока я шел, моя маленькая партнерша по химии уснула у меня на руках.