Глава 3.

      — Явилась, наконец? — мало заинтересовано бросает Реддл, завидев появившуюся студентку. Он сидит на своём столе, сложив ногу на ногу, и требовательно вытягивает руку ладонью вверх, — Палочку.       Элинор отдаёт ему палочку, и он указывает ей в дальний угол, где лежали старинная деревянная швабра, ведро с водой и тряпки, пожёванные молью.       — Позаимствовал у нашего завхоза, поди знай зачем ему подобное нужно. Будешь отдирать здесь всё своими силами, как самый настоящий магл. Но тебе наверняка ведь такое не в новинку.       Она поворачивается к Реддлу спиной и снимает мантию, кидая её на одну из парт, и остаётся в одной футболке с короткими обтягивающими шортами. Явно удивлённый Реддл присвистывает.       — Я поручил тебе уборку, а не стриптиз.       Элинор, пропустив замечание мимо ушей, без лишних слов приступает к уборке. Когда-то до поступления в Хогвартс она ходила в обычную магловскую школу для девочек, где спортивной формой для урока физкультуры обязательно должны были быть белая футболка и чёрные шорты. Элинор до сих пор носила свои школьные шорты, сама иной раз удивляясь, как она в них ещё умудряется влезть. Ну а перед Реддлом она решила надеть их для того, чтобы просто помучить его.       Говоря о нём, Реддл так и остаётся сидеть на столе, сложив ногу на ногу, и всё это время наблюдает за ней.       — Профессор, а вы разве не пойдёте на ужин? — не отвлекаясь от мытья полов интересуется Элинор, впервые за вечер заговорив с ним.       — Ого, теперь я снова для тебя профессор? Как благотворно оказывается действует на тебя грязная работа, — усмехается он. — Я буду здесь с тобой ровно до тех пор, пока ты на закончишь.       — Как сочтёте нужным, — только и отвечает девушка и, сняв тряпку со швабры, склоняется в ногах у Реддла, чтобы протереть пол под столом. — Только не могли бы вы немного убрать свои ноги?       — Вот ещё, не буду я содействовать тебе. Обойдёшься, — фырчит он и после минутного молчания добавляет, впиваясь взглядом в маячивший перед ним зад студентки, — Тебе не холодно в шортах разгуливать? В этом году октябрь ветреный, и в коридорах гуляют жуткие сквозняки.       — В кабинете душно, вот и всё, — только и отвечает она, старательно изгибаясь под его ногами. — Но спасибо за беспокойство.       Элинор не умеет считывать мысли других как легилименты, но она прекрасно догадывается, о чём сейчас думает Реддл. Поэтому она старается ещё усерднее и выгибается ещё сильнее, пока надраивает полы.       Реддл откашливается, спускается со стола и неспешно подходит к Элинор. Та даже не поднимает на него глаз, делая вид, будто не замечает, хотя его лакированные до блеска ботинки были прямо перед её носом. Лимиты его терпения исчерпываются довольно быстро. Он хватает девушку за волосы, насильно поднимая её голову и заставляя смотреть прямо ему в лицо.       — Для какой цели ты мне сейчас устраиваешь это представление? — шипит он полным яда тихим голосом.       — Я просто отрабатываю своё наказание, — Элинор и не думает подавать страха, с вызовом глядя на него.       — Вот ведь ты ж маленькая…       Он не доканчивает, хотя ему явно хочется как можно красноречивее выругаться. Рука отпускает её волосы и вдруг скользит по лицу, аккуратно гладя по щеке. Он кончиками пальцев подхватывает её подбородок, принуждая и дальше не разрывать с ним зрительного контакта. Его лицо опасно приближается, и их губы оказываются в жалких миллиметрах друг от друга. Сердце Элинор пропускает удар. Что же он творит?! Ей хочется задать ему этот вопрос, попробовать отшутиться, перевести тему или накричать на него, ведь он явно сошёл с ума.       — Ты ведь об этом всё время мечтала, верно?       Элинор шокировано хлопает глазами.       — Что вы имеете в виду?       — Я ждал, что ты сама признаешься мне, в чём на самом деле кроется причина твоей плохой успеваемости на моих уроках.       Элинор поджимает губы.       — Я вам уже говорила, что вы сами отвлекаете меня своими замечаниями…       — Замечания здесь ни при чём, и ты это прекрасно знаешь. Но о чём ты явно не догадываешься, так это о том, что ты мечтаешь слишком громко.       Мокрая тряпка выпадает из дрогнувших рук, с негромким звуком шлёпнувшись о пол.       Только не это.       — Я тебе нравлюсь, признай.       — Вы нравитесь всем, — резонно замечает ему девушка, стараясь сохранять хладнокровие. Во всяком случае, стараясь делать вид, что сохраняет хладнокровие.       — Да, но не все мечтают на уроках о том, чтобы я отодрал их так, чтобы они охрипли от своих же криков.       Элинор чувствует себя уязвлённой и окончательно униженной. Ей вполне хватало одного сегодняшнего проигрыша ему в дуэли, как она проиграла снова, но уже в их собственной игре. Сильно покраснев, она хочет отвернуться, но Реддл не позволяет, кладя ладонь снова на её щеку и поворачивая обратно лицом к себе.       — Поцелуй меня, — приказным тоном повелевает он.       — Да вы с ума сошли! — вскрикивает Элинор и отдёргивается от Реддла, спешно вставая на ноги и едва не поскальзываясь на мокрой тряпке.       Уже находясь в постели, Элинор всё обдумывала произошедшее этим вечером. Что нашло на этого Реддла? Зачем ему понадобилось так испытывать чувства Элинор? Мало ему было наказать её и заставить драить свой кабинет руками, так ещё и нужно было унизить её.       Однако вспоминая его горячее дыхание на своих губах, Элинор едва не стонет от отчаяния. Господи, как же ей ужасно хотелось прикоснуться к его губам своими, хотя бы на одну секунду! Он прекрасно знал, какое влияние он имеет на неё, вот и играет с ней, как с куклой, манипулирует чувствами. Но она не собирается поддаваться ему в этой игре. Она обязана отомстить, и месть не заставит себя долго ждать.

***

      Она заглядывает к нему в кабинет уже следующим вечером, низко накинув капюшон мантии. В его кабинете царил полумрак, лишь одна свеча горит на его столе. Он сидел над домашними заданиями, проверял их, надвинув на нос очки. Свет единственной свечи создавал красивую игру светотени на его лице, а карие глаза кажутся тёмными, глубокими.       — Кто вы? — Реддл из-под очков смотрит на вошедшего без приглашения человека, догадавшись по мантии, что это студент. — И что вы здесь делаете? — он смотрит на часы на своей руке, — Время отбоя наступило два часа назад, так какого чёрта вы здесь шатаетесь по школе?       Человек молчит, низко опустив голову.       — Элинор, это ты? — догадывается Реддл, старательно прищуриваясь в полумраке, чтобы рассмотреть лицо, но попытки оказываются тщетны: капюшон скрывал всё. — Если это ты, то прости, но у меня нет ни времени, ни настроения снова церемонится с тобой.       Оснований предполагать, что это Элинор у него нет, но что-то внутри подсказывало ему, что это именно она сейчас стоит перед ним, именно она быстрым шагом пересекает кабинет и становится прямо перед столом профессора, уперевшись в него руками и нависая прямо над Реддлом. Именно она тушит единственную горящую свечу в его кабинете и, притянув за ворот мантии, целует, впиваясь в губы Реддла пылко, жестоко и одуряюще нежно.       Сколько так проходит времени он не сможет сказать. Он не отвечает на поцелуй, лишь ждёт, что с ним будут делать дальше. В одной его руке всё ещё зажато перо, из кончика которого стекает на чьё-то не до конца проверенное домашнее задание чернила, образуя алые кляксы на пергаменте, в темноте так сильно похожие на кровь. В другой руке волшебная палочка, которой он готов воспользоваться в любой момент.       Вдруг оттолкнув профессора, таинственный студент уходит из кабинета так же стремительно, как и вошёл в него, и Реддл остаётся один на один с собой, с мраком и с кучей непроверенных работ, думать над которыми ему сейчас явно не удастся. Что это сейчас было? В какой-то мере ему хотелось верить, что произошедшее только что ему примерещилось от усталости и недосыпа.       Но на его губах всё продолжалось ощущаться чужое тёплое соприкосновение со вкусом ванили. И перед тем, как затухла свеча, ему удалось разглядеть чьи-то очень знакомые голубые глаза, что горели диким пламенем, отражая далеко не свет свечи, нет. Это было их собственное пламя, полное желания мести и страсти.       Месть на этом у Элинор, разумеется, не заканчивается. Реддл говорил, что она мечтает о нём громко, но он даже не догадывался, что это вовсе не было пределом её воображения. На следующем занятии по Защите от Тёмных искусств она намеренно думает не о сегодняшней теме, а о том, как их профессор оставляет её после уроков и хорошенько обрабатывает, втрахивая в стену у двери, высоко задрав её ногу одной рукой, а другой сдавливая ей шею. Она думает, как они меняют позицию и оказываются у стола. Он сажает её на стол, и она закидывает ноги ему на плечи, и он входит в неё слишком глубоко, так, что она начинает кричать от боли и наслаждения одновременно.       — Мисс Смит, вы слушаете урок? — прерывает её Реддл, смотря ей прямо в глаза.       — Да, да, конечно, профессор, — кивает она головой, думая о том, как она, совершенно голая, скачет на нём, пока он сидит на своём стуле за профессорским столом и с силой вдалбливается в неё, ловя её подпрыгивающие груди…       — Я что-то крайне сомневаюсь, что вы слушаете, — вновь доносится голос Реддла.       А в её мыслях Реддл томно стонет ей в ухо и просит не останавливаться…       — Мисс Смит! — кричит вдруг реальный Реддл. — Наказание после уроков!       — За что? — с деланным недоумением смотрит на него Элинор. Слизеринцы и когтевранцы тоже непонимающе переглядываются друг с другом.       — Элинор ведь ничего не сделала, профессор, — заступается за неё одна девочка с Когтеврана.       — Молчать, мисс Адамс, иначе тоже получите наказание! — рявкает Реддл и прибавляет более тихим и вкрадчивым голосом, объясняя классу. — Элинор сама знает, что она сделала не так.       Едва все успевают выйти из кабинета после занятия, как Реддл подлетает к сидевшей на своём месте Элинор, хватая её за подбородок и заставляя посмотреть на себя.       — Ты не такая уж и дура, какой кажешься, — его голос тих, но предельно ясен. — Поэтому не понимать очевидных вещей ты явно не можешь. Так?       Отвечать на подобный вопрос она не собиралась. Он несильно встряхивает её, так и продолжая держать её лицо изящными пальцами. Его лицо было слишком близко к его лицу, пробуждая некоторые воспоминания прошедшей ночи, но Элинор старательно блокирует их, думая об отвлечённом. Когда же он отпустит её подбородок? Ей уже порядком больно от его хватки.       — Где ты была вчера ночью? — вдруг спрашивает Реддл, пристально смотря ей в глаза.       — Неожиданный допрос с пристрастием? — она ухмыляется уголком губ, не сводя взгляда с его расширенных, бездонных зрачков.       — Отвечай, — от его тихого и холодного приказного тона становится страшнее, чем от его злобного крика.       — Я находилась в своей спальне, — говорить ложь всегда даётся легко изворотливым людям. — Если спросите, что я делала, я скажу сразу, что спала. А почему вас, собственно, так интересует это? Что-то произошло в школе и вы ищете доказательств, чтобы снова обвинить во всём меня?       Реддл с некоторое время молчит, сверля её взглядом, что метался с одного глаза на другой, вниз по лицу к кончику носа, к губам, задерживаясь на них, когда наконец звучит тихим и холодным голосом заключительное:       — Прибери здесь всё и выметайся отсюда до того, как я вернусь с обеда.

***

      Каждый год она была вынуждена терпеть насмешки сокурсников не только за её происхождение, но и за внешний вид. Элинор смотрит на себя в зеркало в спальне и думает: может быть, стоит попробовать измениться?       «Волосы из соломы», «Девчонка, сбежавшая с деревни», и «Ты что, очки у своей бабушки украла?» — вот три наиболее часто употребляемые в её стороны звания. И, по сути, последнее из званий было правдивым, оправа очков действительно принадлежала когда-то её бабушке, но Элинор об этом никому никогда не признается.       Как и о своих шортах.       Бабушку, Элинор, конечно, любила, но пора было прощаться с прошлым. Она снимает очки и бережно убирает их в полку, чтобы с ними ничего не случилось, закапывает в глаза зелье, взятое из Больничного крыла, и смотрит на Джуди.       Слегка расплывчатая фигура подруги вдруг приобретает чёткие очертания, и Элинор теперь может даже сосчитать все родинки на лице Джудс.       — Сработало?       — Ещё как! Даже с очками я не видела тебя так же детально, как сейчас.       Джуди радостно хлопает в ладоши, соскакивая с кровати Элинор. Она согласилась прийти в Общую комнату Слизерина только из-за бесконечных уговоров и жалобных сетований Элинор на то, что ей хочется сменить образ, а без Джуди, её навыков макияжа и чувства стиля она ну совсем не справится одна. Благо в спальне сейчас, кроме них, никого не было.       Пудря лицо подруги, Джуди улыбается ей, спрашивая заговорщическим шёпотом:       — Ну и кто же этот человек, ради которого ты решилась пойти на изменения?       Элинор краснеет и отводит взгляд.       — С чего ты взяла, что должен кто-то нравится, чтобы захотеть слегка изменить образ?       — По тебе видно издали, что ты влюблена, — хихикает она. — Нет, конечно, можно предположить, что после долгих лет стойкого снесения всех насмешек ты, наконец, решила уступить обществу и снять эти дурацкие очки. Но я-то знаю, что ты сильный человек для того, чтобы поддаваться провокации кого бы то ни было. Ну колись уже, кто это?       — Не скажу, — бурчит Элинор.       — Уж не наш профессор по Защите? — одной из отличительных черт Джуди полноправно можно было бы назвать сверхъестественную интуицию.       — О чём ты говоришь, Джудс? Он же профессор.       — Но тем не менее он горяч, согласись? — подкалывает подруга.       — Он всем нравится, — только и говорит Элинор, отворачиваясь к окну.       — Не так уж и всем, на самом деле, — Джуди вдруг становится серьёзной. — Это среди слизеринцев его любят, обожают и почитают, потому что ходит молва, что он самый опаснейший тёмный маг, и все его боятся на самом деле, а среди когтевранцев его уважают за необъятные знания. Однако и в Пуффендуе, и в Гриффиндоре все прекрасно догадываются, какая на самом деле этот Реддл личность. Он станет причиной войны в скором времени, вот увидишь.       — Тогда зачем же он устроился сюда преподавателем?       — Кто знает, — пожимает плечами Джуди. — Может ему просто нужно что-то найти здесь, а когда найдёт — уйдёт отсюда сразу же… или нападёт на школу.       — Что ты такое говоришь? Зачем ему нападать на Хогвартс? — напрягается Элинор.       — Может быть, чтобы захватить здесь власть и сделать её школой исключительно для чистокровных, что будут изучать здесь тёмные силы, — предполагает Джуди спокойным голосом.       Элинор молчит какое-то время, обдумывая слова подруги. Затем, когда наконец высказывает своё мнение, её голос звучал не слишком твёрдо:       — Не думаю, что он действительно тот самый Тёмный Лорд, что держит весь магический мир под страхом и управляет Пожирателями смерти. Иначе бы его так просто не приняли бы работать в школе. Скорее всего он просто выделывается, пользуясь ходящими по всей школе слухами и притворяясь опаснейшим магом, чтобы… — на секунду она замолкает, думая над причиной, — чтобы быть более влиятельным и его больше уважали студенты.       Да, она когда-то уже говорила ему в лицо о том, что все знают, что Реддл и есть Тёмный Лорд. Но на самом деле она так не считала и просто хотела разозлить его. Или же она тоже давным-давно обо всём догадалась, но не желала признавать страшной правды?       Во внешности Элинор изменилось не так уж и много. Она просто сняла очки, распустила волосы из вечной косы, уложив их нормально, и слегка подкрасилась, однако даже такие небольшие изменения разительно отразились на ней. Если раньше она выглядела младше своего возраста, то сейчас она была такой же, как и её симпатичные, ухоженные однокурсницы.       Джуди однако не соглашается со скромным мнением Элинор.       — Ты гораздо красивее, чем привыкла считать, — качает головой она и берёт подругу за руки, заверительно глядя на неё с улыбкой, — Просто ты никогда не могла этого понять из-за постоянных насмешек. Ты и раньше была красивой, поверь мне на слово, а сейчас с новым образом ты по красоте в этой школе уступаешь, разве что, только мне!       Обе девушки заливаются смехом под жалобные завывания ветра за зачарованным окном, где в сгустившихся сумерках вихрь кружил в бешеном танце первый ноябрьский снег, который к утру скорее всего уже растает.       Джуди провожает Элинор до кабинета Защиты от Тёмных искусств и, когда они наконец покидают пределы подвала, позволяет себе облегчённо выдохнуть. Не нравились ей ни холодный тёмный подвал, ни гостиная Слизерина, где хуже проплывающего мимо в окне гигантского кальмара есть только надменные и презрительные взгляды слизеринцев на неё, маглорождённую пуфендуйку.       Весь путь до третьего этажа они шли молча, и Джуди всё поглядывала на Элинор. Если бы только она могла увидеть себя со стороны, думается Джуди, как её длинные светлые локоны струятся по плечам мягкой волной, пушистые ресницы отбрасывают длинные тени на впалые щёки, а в серо-голубых глазах, отражающих тусклый свет горящих в коридоре свечей, пляшет ярко-синее пламя — самый горячий и дикий огонь в природе.