Глава 4.

and I wanna fight but I can't contend

      — Я тут задумался о тебе, — ни с того ни с сего вдруг начинает Реддл, вставший прямо над Элинор и отвлёкший её писать конспект дальше.       — Решили пожалеть меня и прекратить эти дополнительные?       — Размечталась, — весело хохочет он. — Даже мне в убыток, но я буду их проводить хотя бы для того, чтобы ты мучилась со мной. Нет, я подумал о другом. Мне стало любопытно, кто твой отец.       — А какое вам есть до него дело? — отложив перо, Элинор поднимает глаза и смотрит прямо на нависшего над ней профессора.       — Никакого, — откровенно отвечает он. — Просто чистое любопытство.       Элинор вздыхает. С одной стороны, ей очень хочется позлить профессора и ничего ему не отвечать, но тогда он, скорее всего, запытает её до смерти. Невольно вспоминается прошедшая между ними дуэль. Нет, снова сражаться с ним она морально не готова, тем более сейчас. Но, с другой стороны, ей всегда было крайне неудобно и неприятно говорить кому-либо о своём отце.       — Он встречался какое-то время с моей матерью, — всё же отвечает она тихим голосом, опустив глаза на парту. — Хотя это вряд ли можно было бы описать словом «встречаться». Он скорее просто пользовался ей, завоевав её симпатию и интерес магией. И это продолжалось, пока она не забеременела. Ей было всего шестнадцать, — «прямо как мне сейчас» остаётся неозвученым, однако он наверняка всё и без того понял.       Закончив рассказ и подняв на Реддла глаза, она видит, как он сочувствующе поджимает губы.       — Ну а имя отца тебе известно?       — Мама никогда о нём не говорила при мне. Но как-то, когда они беседовали с бабушкой, я услышала фамилию. Блэк.       — Вот значит как, — он внимательно смотрит в её глаза и наклоняется ниже, заинтересовано вглядываясь поочерёдно то в один глаз, то в другой. — И почему же я раньше не замечал, что они голубые?       — Может, вы просто не могли рассмотреть цвета за стёклами очков? — предполагает она.       — Может быть, — только и выдыхает он в ответ.       Том держит её тонкое личико в своих ладонях, продолжительное время смотря ей в глаза выжидающе, и улыбается чему-то своему, и до Элинор вдруг, доходит, о чём конкретно сейчас вспоминает профессор.       Не успевает она что-либо сказать ему, как он подаётся вперёд, касаясь её губ своими. Элинор изумлённо мычит и пытается отстраниться, но Реддл не позволяет, с силой прижимая её к себе за затылок, и она поддаётся, отвечая на этот нерасторопный и тягучий поцелуй. Прервав поцелуй, Реддл облизывается и говорит, самому себе кивая головой:       — Да, это определённо была ты.       — О чём вы? — строит из себя дурочку она, а внутри от всей души проклинает себя за недальновидность.       — Ты бы хоть вкус бальзама для губ сменила, Элинор, если тебе так уж хочется и дальше быть инкогнито.       Что за чёрт только что произошёл?       Бежать, бежать, бежать. Ей нужно бежать, пока не поздно, пока ещё есть путь к выходу, пока…       Она намеревается вскочить со стула, но он сажает её обратно, положив руку на её плечо и с силой придавив к месту.       — В этот раз ты не уйдёшь так просто.       Элинор такой расклад не устраивает. Она ловко изворачивается из-под его хватки и мчится к выходу что есть сил, но Реддл оказывается быстрее. Он захлопывает дверь прямо перед ней, едва не прищемив ей руку, разворачивает и с силой толкает, отчего она больно бьётся затылком о железо двери. Она пытается вырваться из-под него, но он перехватывает её руки, заламывая их над её головой, и вжимает в дверь её тело своим:       — Я же сказал, не уйдёшь, — говорит он тихим угрожающим голосом и целует остервенело.       У Элинор под зажмуренными веками фейерверки взрываются множеством ярких красочных огоньков. Она пытается что-то промычать, но он кусает её за нижнюю губу, говоря этим, что сопротивление бесполезно. И действительно, что она сейчас сможет сделать, будучи зажатой между ним и дверью, с запястьями, захваченными в его руке и с лёгким головокружением от нереальности происходящего. Если бы он не придерживал её, она бы обессиленно сползла вниз по двери, да растеклась бы лужицей в его ногах.       Ей это слишком нравится. И он, к великому сожалению, об этом прекрасно знает.       — Отпустите, — полузадушено просит она, когда он отстраняется от её губ для передышки.       — Ты, кажется, меня не поняла, — начал было уже злиться Реддл, но она перебивает его.       — Руки. Я имею в виду руки. Отпустите их, они затекли, и мне больно.       Реддл пару долгих секунд непонимающе смотрел на неё, пока наконец, не вспомнил о зажатых в своей руке запястьях девушки.       — Прости, — бормочет он, снова прильнув к ней за поцелуем.       Она проводит освобождёнными ладонями вдоль его груди, удивляясь крепкости его мускулатуры. Никогда она не думала о том, что Реддл окажется таким подкаченным. Ей непременно нужно узнать, каково его тело без одежды. И это необходимо узнать прямо сейчас.       Расстёгивая его мантию заплетающимися пальцами, она в какой-то мере боится, что он сейчас снова перехватит её руки, отдалится от неё и скажет: «Нельзя. Ты слишком маленькая для этого».       Но он, явно услышав её мысли, помогает ей стянуть свою мантию и сам раздевает её. Медленно, мучительно неторопливо. Одежда падает к их ногам, а сам он подхватывает её за бёдра и сажает на стол, устраиваясь между её ног. Она обвивает его плечи руками, притягивая к себе ближе для очередного поцелуя.       Оторвавшись от его губ, она соприкасается своим лбом с его и нетерпеливо трётся о его затвердевший член. Прикусив губу, она раздвигая ноги шире, когда он замирает в нерешительности. Ему только сейчас подумалось о том, что Элинор скорее всего не имела никогда опыта в сексе, но вместо того, чтобы напомнить ему об этом, безрассудно замалчивает и безмолвно просит его войти.       Он выдыхает сквозь зубы и медленно толкается в неё, внимательно следя за выражением её лица. Она не подаёт вида, лишь зажмуривает глаза и часто дышит через нос, а пальцами впивается в его плечи сильнее.       — Больно?       — Нет.       — Врёшь же.       — Даже если так, — она смотрит на него из-под полуприкрытых век, — не останавливайтесь.       Элинор никогда бы не подумала, что Реддла могут волновать такие вещи как боль во время первого раза. Она вообще мало что не подозревала о нём и каждый раз, обнаруживая новое, дивилась многогранности человеческой личности, которая позволяет даже такому холодному и отстранённому Реддлу быть в душе заботливым и… милым?       Она вдруг смеётся с собственной мысли, отчего он смотрит на неё слегка ошарашенно, продолжая двигаться внутри неё плавно и неторопливо. «Милый» и «Реддл» — слова, которые абсолютно не могут стоять рядом. Ни в одной из вселенных, даже самой абсурдной.       Ей становится не до смеха когда Реддл на пробу вбивается в неё одним резким толчком на всю длину. Она едва слышно стонет от боли и кусает его за плечо, проводит языком влажную дорожку вдоль шеи к уху и томно выдыхает:       — Ещё. Я хочу ещё.       Он на это усмехается, однако темп ускоряет. Элинор некомфортно и ужасно больно от этого, но она ни за что об этом не скажет, потому что тогда Реддл не станет продолжать возиться с ней. Оставит её, разочаровавшись       — Прямо как ты и мечтала? — с ухмылкой спрашивает он, вдалбливаясь в неё ещё резче.       Она всё тянется к его губам, желая примкнуть к ним своими, чтобы отвлечься от боли, но он слегка отталкивает её назад, чтобы она легла на стол.       — Ляг ты уже, непослушная девчонка! — рычит на неё Реддл.       Он подхватывает её ноги, держа их и ускоряет темп. Элинор лишь может поражаться тому, как стол не рухнул под ней от такого напора на него. Постепенно её боль притуплялась наслаждением, что заставляло её беспомощно стонать и краснеть от звука собственного голоса. До этого подобные вещи ей доводилось лишь представлять, поэтому не было ничего удивительного в её стеснительности. Она прикрывает своё горящее лицо ладонями, но, когда она уже чувствовала неминуемо приближающийся оргазм, Реддл отрывает руки от её лица, буквально приказывая:       — Смотри мне прямо глаза и не смей отрывать взгляда, когда будешь кончать.       — Прости, — доносится его тихий голос над ухом. — Я совсем разошёлся.       — Я ведь сама просила об этом.       — А мне не стоило тебя слушать, — он хватает её пальцами за щёки, поворачивая к себе и ловя с ней взгляд. — Сильно болит?       — Не болит, — раздражённо отвечает она и пытается встать, но тут же едва не падает из-за трясущихся коленок.       Реддл вовремя подхватывает её под локоть и тянет к себе. Она утыкается ему в грудь, тихо всхлипывая от пульсировавшей боли в промежности, и он оставляет ей поцелую в висок, поглаживая по спине.       — Я дам тебе обезболивающее зелье, — доносится его голос, и уже собирается встать, но она прижимается к нему ещё теснее, безмолвно прося не уходить.       — Просто побудьте рядом, — только и говорит она, вслушиваясь в его сердцебиение: мерное, ровное, не грозящееся выпрыгнуть из грудной клетки, как у неё самой.       Он утыкается губами в её макушку, вдыхая сладковатый аромат её волос и продолжая держать её в своих руках. И ей бы хотелось верить, что он не отпустит её. Не в ближайшую вечность.

***

      — Ты какая-то подозрительно счастливая, Эли, — замечает Джуди, рассматривая подругу.       Элинор старалась, правда старалась напустить на себя более непринуждённый вид, но дурацкая улыбка сама по себе рвалась украсить её лицо.       Они сидели в библиотеке и готовили реферат по травологии. За окнами библиотеки было видно, как идёт мерзкий дождь со снегом, формировавший на земле огромные грязные лужи и слякоть.       — Просто хорошее настроение.       — Все выходные? — скептически выгибает бровь Джуди. - С такой-то погодкой?       — Ну да. Для счастья много поводов не нужно, — Элинор делает вид, что вчитывается в учебник, думая, какая ещё информация может оказаться полезной для реферата.       Пара парней с Гриффиндора стояли рядом с ними, но вряд ли что-либо подслушивали, ибо сами перешёптывались между собой, то и дело кидая в сторону двух подруг взгляды. Они уже битый час делают вид, что проходят мимо или листают книги в той же секции, где сидели девочки. Элинор со сменой имиджа уже успела навести в школе некоторый ажиотаж всего за пару дней, но сама даже этого не шибко замечала. Джуди удивляет невнимательность Элинор к подобным вещам, однако стоит признать, что, судя по влюблённой улыбке подруги, эта невнимательность к ровесникам вполне оправдана.       — Как, кстати, прошлое занятие с Реддлом. Ты ведь так и не рассказала, помнишь? — Джуди сразу переходит к источнику проблемы.       — Ничего особенного не было, — лепечет Элинор, отворачиваясь к окну. — Всё было как обычно.       Слова звучат убедительно. А вот щёки, сами того не ведая, выдают некоторые тайны. Джуди знает, как умело Элинор способна скрывать правду, но ещё лучше она знает, что подруга не расскажет ничего, что смущает её саму. Так что вынуждать Элинор выйти на чистую воду до тех пор, пока её смущение не поугаснет, нет смысла. Да и нет в этом особой необходимости. Всё ведь и так очевидней некуда.       Она счастлива за Элинор, искренне счастлива за то, как счастлива она. Но что-то внутри неё беспокоится за подругу. Её не оставляло навязчивое и пугающее чувство, что Реддл рано или поздно, но разобьёт сердце Элинор.       И Элинор за это скажет ему только спасибо.       Поэтому Джуди твёрдо решает, что она всегда будет рядом, что бы ни случилось. Это её долг лучшей подруги.       С самого начала учебной недели Элинор с волнением ждала занятий по Защите от Тёмных искусств. Кроме занятий у неё практически нет иной возможности встретиться с Реддлом. В коридорах его никогда не удавалось просто так уловить, а в Большом зале он появлялся в основном на обедах, в течение которых никогда не обращал внимания на студентов. А завтраки и ужины он зачастую пропускал, предпочитая этому красть остатки еды с кухни и трапезничать в одиночестве в своём кабинете. Элинор знала теперь многие подобные мелочи о Реддле, что поведал ей некоторые забавные факты о себе после их первого раза.       Элинор лелеет в себе эти воспоминания несмотря на то, что она довольно долго восстанавливалась после этого. Однако в течение всего занятия ей приходилось бороться с довольно сильным чувством фрустрации и некоторого разочарования. Реддл не обращал на неё всяческого внимания и лишь периодически кидал в её сторону свои привычные и излюбленные замечания. Толикой разума Элинор понимала, что так оно и должно быть, ведь Реддл не может взять и ни с того ни с сего посреди урока начать вести себя с ней как-то по-другому, ещё и на глазах всего класса.       Но в то же время Элинор была юной и влюблённой. А в совокупности такое сочетание всегда приводит к иррациональному мышлению и к его продукту в виде ложных выводов.       И всё же все её сомнения тут же улетучиваются после окончания урока, когда она, излишне медленно собирая свои вещи, дождалась, чтобы её сокурсники покинули кабинет и оставили их с Реддлом наедине.       Складывая учебник в сумку, она слышит его приближающиеся шаги и чувствует его прямо позади себя.       — Я надеялся, что ты останешься ненадолго, — шепчет он ей в ухо, обвивая её сзади за талию.       — Как видите, я осталась, — она разворачивается в кольце его рук, чтобы посмотреть ему в глаза.       Реддл, улыбнувшись краешком губ, поддаётся вперёд, чтобы поцеловать немного грубовато, но не слишком напористо. Элинор отвечает ему сразу же, доверчиво раскрываясь ему без задних мыслей.       В этот момент ей кажется, что у них что-нибудь да получится.

I guess that's love I can't pretend