Глава 5.

I'll tell you my sins and you can sharpen your knife

      Счастье и любовь — понятия эквиваленты. Во всяком случае для Элинор в данный промежуток её жизни. Никогда ещё она не чувствовала столько радости от каждого прожитого ей дня, несмотря на тоску по нему, когда не видишь его целый день, несмотря на кучу домашних заданий и дополнительных работ, а ещё на стремительно приближавшиеся зимние экзамены.       И всё же Элинор приходится спуститься с небес на землю, когда на одном из уроков зельеварения сокурсница с Гриффиндора прямо посреди занятия неожиданно для всех разревелась и стремительно выбежала из кабинета вся в слезах. Слизнорт, проводив её сочувственным взглядом, поджимает губы, но не стремится догнать сбежавшую ученицу.       — Сегодня утром мисс Коннор пришлось нелегко. Ей пришло известие о том, что Пожиратели смерти напали на её семью. Так что давайте все вместе проявим понимание и снисходительность к её трагедии, — обращается профессор зельеварения к притихшему классу, вглядываясь в побелевшие лица учеников, каждый из которых по-своему сейчас боялся за свою собственную семью.       В этот день в Большом зале за ужином было по особенному шумно. Новость о случившемся нервном срыве одной гриффиндорки с шестого курса довольно быстро разлетелась по школе, заставив всех студентов вновь беспокойно перешёптываться друг с другом относительно Пожирателей смерти.       — Сам-Знаешь-Кому уже давно пора остановится! Он какой-то одержимый псих!       — А ты откуда знаешь, что он здесь причастен? Вдруг его приспешники нападают на всех подряд по своей воле?       — Если это было бы так, тогда бы он уж точно их всех поубивал уже. Нет, это определённо он во всём виноват.       — Даже если так, его уже не остановить. Его никому не остановить.       Элинор старается не вслушиваться, но это оказывается не таким уж и простым делом, когда все вокруг тебя только и делают, что говорят. Ей становится дурно от этих разговоров своих сокурсников, ей хочется пойти пересесть к Джуди, но она прекрасно знает, что и за пуффендуйским столом ситуация окажется не лучше, поэтому она остаётся сидеть на месте и ковырять почти нетронутый ужин. Из-за этой болтовни она не может перестать думать о том, что если Том Реддл и есть тот самый Тёмный Лорд, то…       То что?       Это станет для неё концом света? Перевернёт весь мир с ног на голову? Заставит её разочароваться в Реддле и разлюбить его?       А сможет ли она разлюбить его вообще? Победят ли страх и здравый смысл над её чувствами?       Или же она примет его тёмную сущность, стремящуюся захватить весь мир и разрушить все прежние устои и принципы?       Какой бы расклад не оказался реальностью, она точно знает, что никогда не сможет заставить себя разлюбить его.       Но это знание её отнюдь не утешало. Наоборот, Элинор ужасно страшно. Но бежать назад было уже слишком поздно.       Остепениться получается непроизвольно. Элинор бессознательно перестаёт искать с Реддлом встреч и в целом старается не думать о нём без явной на то необходимости. Вдвоём с Джуди они полностью концентрируются на учёбе, не позволяя себе лишний раз отвлекаться. Даже когда в начале декабря выпадает пушистый снег, накрывший замок и все его прилегающие края толстым белым одеялом, а студенты то и дело выбирались наружу, чтобы поиграть в снежки, Элинор и Джуди излишне сосредоточенно корпели над книгами.       Но подобный режим у Элинор продержался недолго.       Приболевшая недавно Джуди решила лечь в этот вечер пораньше и отправилась в свою гостиную, оставив Элинор в одиночестве продолжать штудировать книги в библиотеке. С момента ухода подруги внимательность и концентрация Элинор куда-то неожиданность пропали. Она отодвигает от себя книги и устремляет скучающий взгляд в окно. Глядя на то, как падает за окном белые хлопья снега, она понимает, что тоскует по чему-то. Прежде учёба позволяла ей не обращать внимания на собственные чувства, но сейчас, сделав небольшой перерыв и задумавший кое о чём (а вернее кое о ком), её начинает одолевать настолько сильное чувство одиночества, что она, в попытке встряхнуться, решает прогуляться по школе.       Близилось время отбоя, поэтому на пути встречалось не так уж много людей, чему Элинор была несказанно благодарна. Побродив от верхних башен замка до нижних этажей и изрядно устав от долгой ходьбы по лестницам, она решает пойти лечь спать, но на пути в гостиную Слизерина, в подземелье, замирает в изумлении, едва не сталкиваясь нос к носу с кем-то.       — Профессор? Что вы здесь делаете? — её голос эхом разносится по тёмному подземелью.       Явно опешивший Реддл ничего не отвечал некоторое время, пока затянувшееся молчание не вынудило его признаться:       — Я искал тебя.       — Зачем?       — Не знаю, — выдыхает он откровенно. Он и впрямь не знал, зачем ему понадобилось покидать свой кабинет, где он оставил работу незаконченной, и бродить по школе в поисках одной только девушки.       Забавно, что они в своём гулянии не натолкнулись друг на друга ещё раньше.       Она тоже не знала зачем ей понадобилось подниматься и спускаться с этажа на этаж, и чего она намеревалась добиться таким образом. Притупить одиночество, сжиравшее её душу заживо? Или же найти кого-то?..       — Я, пожалуй, пойду, уже позднее время, — негромко произносит Реддл и, не глядя на Элинор, уходит, чтобы скрыть свою растерянность.       Элинор не знала, что искала. Но всё равно двигается вслед за Реддлом, а нагнав его, аккуратно хватается пальцами за кончик рукав его мантии. Он не оборачивается на неё, но она может поклясться в том, что он наверняка сейчас улыбается.

***

      Элинор готовится к экзаменам, исправно учится, отвечает на уроках, выполняет домашние задания и не забывает ходить на свои дополнительные занятия по Защите от Тёмных искусств. Вот только эти дополнительные всегда заканчиваются не учёбой.       Она нагло восседает на его коленях, пылко целуя и параллельно стягивая с него мантию, но тот перехватывает её руку, выдыхая:       — Не сейчас, милая, скоро должен будет зайти директор, чтобы переговорить кое о чём. Тебе нужно идти.       Милая? Это что-то новенькое. Но определённо по нраву Элинор, не знающей, куда себя деть от смущения, поэтому решающей оставаться на месте, чтобы ему не показалось, будто она робеет от его ласкового обращения.       — Я никуда не уйду, — авторитетно заявляет она, продолжая сидеть на нём, и нетерпеливо ёрзает, намеренно задевая его пах. Он злобно рычит и пытается сбросить с себя девушку, на что она сопротивляется, и у них возникает небольшая борьба, которая вскоре прерывается вежливым стуком в дверь.       — Это директор, — он закусывает губу. — Уходи сейчас же.       — Не заставите.       Она слезает с его коленей прямо под стол.       — Вылезай! — шипит он ей.       — Нет, я сказала! — упрямится та.       Снова раздаётся стук.       — Профессор Реддл, вы там? — доносится из-за двери.       — Да. Входите.       Из небольшой щёлки Элинор удаётся разглядеть, как к столу подходят две пары ног.       — Мы не помешали вам, профессор Реддл? — участливо интересуется кто-то. Элинор узнаёт по голосу Дамблдора. Интересно, зачем ему понадобилось тоже беседовать с Реддлом?       А может, он его в чём-то подозревает и пытается понять истинные мотивы Реддла?       — Нет, что вы, я просто… задремал немного, — говорит Реддл, приглаживая свои потрёпанные волосы.       — Вот как? — доносится от Дамблодора, и в тоне его можно уловить едва заметные нотки скептицизма.       — Нам интересно было бы узнать, как продвигаются ваши успехи? — спрашивает Диппет. — Вы неоднократно жаловались на мисс Смит первое время, но сейчас перестали. Неужели конфликты с ней у вас уладились?       — Да, так и есть. Всё дело в том, что девочке было трудно привыкнуть ко мне из-за того, что я новый преподаватель, но сейчас, уже смирившись со мной, она больше не доставляет столь больших проблем, как раньше. Нам, можно сказать, удалось наконец найти общий язык.       Элинор едва сдерживает смешок. Это же о каком таком общем языке ведётся речь? Прямо перед её глазами красуется привставший бугорок в брюках Реддла, и ей до ужаса хочется поиграть с ним. Она заранее знает, что он будет ужасно зол на неё за подобную дерзость, но игра стоит свеч.       Наблюдая за его выражением лица, когда она тихонько расстёгивает его брюки и выуживаешь стоящий колом член, она видит, как он понемногу бледнеет от паники, но его дежурная дружелюбно-вежливая улыбка не пропадает с лица.       — Новости о вашем примирении с Элинор, конечно, очень радостны, — говорит Диппет. — Но меня всё ещё беспокоит то, что Элинор до сих пор необходимы дополнительные занятия с вами, учитывая тот факт, что у девочки прежде никогда не наблюдалось проблем с учёбой.       — Элинор довольно мечтательна, да и к тому же одинока. Едва ли у неё есть друзья, — он судорожно вдыхает воздух, когда она мажет губами по его головке. — Возможно, она надеялась обрести в моём лице не сколь преподавателя, сколь товарища…       — Если не больше, — в голосе Дамблдора слышится смешинка, и Диппет негромко хихикает.       — Да, вы правы, если не больше, — улыбается им Том, одной рукой отпихивая от себя Элинор за лоб. — Однако со временем ей удалось смирится с тем, что я для неё лишь преподаватель, а она для меня — студентка, и сейчас уже не витает в облаках на уроках.       Она кусает его ладонь, и он быстро отдёргивает руку из-под стола. Директор и Дамблдор явно на него недоумённо смотрят сейчас, думается Элинор, и она коварно улыбается этой мысли.       — Однако есть ещё одна вещь, которая нас интересует. Это касается украденной книги, — доносится от Диппета.       — Вы говорите о той, что была украдена одним из студентов пару месяцами назад? — зачем-то уточняюще спрашивает Дамблдор.       — Именно о ней. Хоть книгу и вернули на место, но нам стоило бы найти этого студента и провести с ним желательным образом профилактическую беседу, поскольку книги из запретной секции библиотеки могут быть довольно опасны для юного ума.       В кабинете повисает молчание, которое кажется несколько гнетущим. Даже под столом Элинор может прочувствовать это напряжение в атмосфере, пока она поигрывает пальцами с членом Реддла, нерасторопно оглаживая его.       — Хм-м, — Реддл старательно делает вид, что задумался, и закусывает губу, чтобы, не дай боже, не застонать. — Видите ли, мне так и не удалось выяснить, был ли это кто-то из моих студентов или нет. Но знаете, меня одолевают большие сомнения, что это мог сделать кто-то из слизеринцев. Видите ли, я пользуюсь у них довольно-таки большим авторитетом, поэтому не сомневаюсь, что если бы кому-то из них захотелось посетить запретную секцию, они бы обратились прежде всего ко мне за разрешением.       — Возможно вы и правы, — тут же соглашается директор.       — Вы выглядите усталым, Том. Хорошо ли вы высыпаетесь по ночам? — неожиданно спрашивает Дамблдор.       — Профессор, ну вы ведь сами понимаете, какая это сложная работа — преподавать. Днями мы учим, ночами — проверяем работы и готовим материал к следующему уроку…       Реддл спазматично дёргается и закашливается в кулак, прикладывая максимум усилий, чтобы подавить стон, когда Элинор, языком пересчитав все взбухшие венки на его члене, пробует заглотить всю длину на свой страх и риск.       — Том, с вами всё хорошо, мой мальчик? — беспокоится директор Диппет, глядя на пылающее лицо Реддла. — Не заболели? Может вам стоит наведаться в Больничное крыло?       — Да, знаете, я сегодня не совсем хорошо себя чувствую, — подхватывает Реддл. — Я схожу в Больничное крыло как только закончу с делами, — он демонстративно подкидывает лежащую на столе перед ним кипу домашних работ.       — Как знаете, Том, — говорит Дамблдор и доносится тихий скрип ножки стула. — Пойдёмте директор, оставим профессора Защиты от Тёмных искусств с его делами.       Когда директор Диппет и Дамблдор уходят, затворив за собой дверь кабинета, Реддл хватает Элинор за волосы, насильно выволакивая из-под стола.       — Ты что творишь? — вопрошает он озлобленно. — Решила опозорить меня перед другими?       — Что вы, профессор, — лукаво улыбается она. — Я просто хотела доставить вам удовольствие.       — Доставь мне удовольствие — заткни, наконец, свою грязную пасть и докончи начатое, — она покорно открывает рот, и Том входит слишком глубоко. Она едва не давится, на её глазах выступают слёзы, а он всё вдалбливается беспощадно в её глотку, поэтому всё что ей остаётся — расслабить горло в попытке подавить рвотный рефлекс.       Он кончает ей в рот и вытаскивает член, от кончика которого тянется ниточка слюны.       — Глотай, — приказывает он.       Ей не нужны подобные приказы. Она глотает всё и слизывает остатки спермы с губ так, словно бы она только что отведала вкусного ванильного мороженого и вновь забирается ему на колени.       — Только попробуй поцеловать меня сейчас, — угрожающе начинает он.       — Вам нужно научится любить себя, профессор, — она одаривает его хитрой улыбкой и тянется к нему за поцелуем, но Реддл вовремя выставляет перед её губами ладонь.       — Я ведь сказал не делать этого, — хмурится он.       Элинор усмехается, вспоминая, как буквально несколькими днями ранее этот профессор ходил по всей школе в её поисках, чтобы потом, найдя её, уйти поскорее, как смутившийся мальчишка. А сейчас он вновь играет свою привычную роль холодного и строгого преподавателя. Многие действия Реддла всегда казались ей нелогичными, и они знатно сбивали её с толку. Поначалу она пыталась объяснить эти действия тем, что Реддл стремился таким образом застать её чувства врасплох, но теперь же она ясно понимала, что дело кроется в другом.       — Что меня действительно поражает в вас, профессор, так это ваша привычка избегать себя и своих же чувств, — слова прозвучали с её уст куда резче и грубее, чем ожидалось.       Реддл выглядит жутко. Он смотрит на неё так, будто едва сдерживает от того, чтобы не убить её на месте, но Элинор всё равно продолжает:       — Вы отчётливо испытываете что-то ко мне, и это периодически проявляется в те моменты, когда вы сами ожидаете этого меньше всего. Но потом вы снова строите из себя сурового тирана, не ведающего сути любови и её предназначения в жизни.       — Но я действительно не признаю любви, Элинор, и не считаю, что у неё имеется хоть какой-то смысл.       — И это касается не только чувств, — настойчиво продолжает она, словно и не слыша Реддла. — Но и вашего происхождения тоже…       Договорить она не успевает. Реддл раздражённо вскакивает со стула, отчего она падает вниз, больно стукаясь о пол.       — Прекрати уже, Элинор. Хватит пытаться влезть в мою жизнь и поучать меня. Ты мне не жена и не мать, ты для меня — никто.       Она вскидывает на него взгляд, мутневший из-за наворачивавшихся слёз. Он возвышался прямо над ней, высокий, с прямой горделивой осанкой и сверкающими от гнева глазами. Находясь в его ногах и будучи не в силах разорвать с ним зрительного контакта, она упускает из внимания одну деталь: у него едва заметно дрожали руки.       — Как вы можете говорить так после всего того, что между нами было? Разве я заслуживаю такого отношения к себе?       Элинор чувствует смятение и некоторую обиду. Ну может и не некоторую. Она чувствует себя преданной от слов Тома. Нет, она разумеется не рассчитывала, что она станет его любовью всей жизни, что он будет безумно влюблён в неё и когда-нибудь они поженятся, заведут детей и будут жить долго и счастливо как в сказке. Но она считала, что хоть что-то значит для него. Однако его хладнокровно произнесённое «Ты для меня — никто» оседает горечью в её сердце, выедая его изнутри.       — Я не давал тебе любовных клятв, Элинор, — напоминает он ей, завидев грусть в её глазах, которую она тщательно давила в себе. — И не обещал ничего абсолютно. Моим истинным мотивом по отношению к тебе и, как я напрасно полагал, твоим по отношению ко мне, был просто секс. Мы лишь переспали, ни больше, ни меньше. Но мне стоило сразу догадаться, что ты навяжешь себе мысль, будто после этого мы имеем какие-то обязательства друг перед другом.       — Даже если и не брать в расчёт того, что мы лишь переспали, — его же собственные слова она выплёвывает с неподдельным презрением, а грусть в её глазах меркнет, сменяясь нарастающей яростью, — Но разве это справедливо — обвинять меня в нечистоте крове, когда вы сами являешься полукровкой?       Реддл не застывает в изумлении и в шоке, он даже не выглядит злым. Лишь бросает абсолютно безэмоциональное:       — Так и знал, что это была ты.       — Да, это я украла ту книгу, чтобы найти родословные чистокровных семей. И как ни странно, но фамилии Реддл там не значилось вовсе, а это значит ваш отец является маглом. Я права?       Его ладони вдруг сжимаются в кулаки, и Элинор вдруг кажется, что её сейчас ударят. Но вместо этого он говорит тихим, вкрадчивым голосом:       — Любопытство и до смерти довести может, так что будь осторожна. Если хоть кто-нибудь ещё узнает об этом, то можешь быть уверена, от тебя и мокрого места не останется.       — Я не боюсь смерти, Том.       — А зря.       Он вдруг устало вздыхает и потирает лицо, рассеянно смахивая волосы назад. Элинор только сейчас замечает, что его волосы уже давно не лежат так же идеально, как всегда, а в глазах прослеживается какое-то утомление.       — Уходи, Элинор. Сделай так, чтобы я тебя больше не видел, хорошо?