Глава 6.

      К декабрю ситуация в Англии начала накаляться из-за Пожирателей смерти. Они сейчас стали атаковать не только волшебников, но и начали нападения и убийства обычных маглов, порождая тем самым беспокойство не только в магическом мире, но и в магловском.       Перед ужином, за день до отправки студентов на рождественские каникулы, профессор Диппет даёт небольшую предостерегающую речь:       — Настоятельно рекомендую всем вам, вашим близким и родным, быть осторожными и не ходить в одиночку куда бы то ни было. Больше нигде мы не сможем чувствовать себя в безопасности.       — Ну уж в школе-то нам точно ничего не угрожает, — флегматично замечает Элинор чуть позднее, когда они вместе с Джуди после ужина направлялись прогуляться по школе до начала отбоя.       — Я бы не стала так утверждать, — неуверенно тянет она.       — Да брось! Здесь же все самые лучшие волшебники остаются с нами. Один Дамблдор сможет противостоять сотне этих Пожирателей смерти и даже глазом не моргнёт!       — Дамблдор действительно очень сильный волшебник, — признаёт Джуди, медленно кивая головой.       — Ну и даже если уж ему и понадобится помощь, то с Реддлом на пару они точно смогут одолеть всех.       — А тебе никогда не казалось, что они оба недолюбливают друг друга?       — Да, Дамблдор, кажется, не особо хорошо относится к Реддлу.       — И сам Реддл его словно бы боится.       — Реддл? Боится? — Элинор заливается смехом, эхом отразившимся от стен и унёсшийся куда-то вдаль по пустым коридорам. — Я скорее поверю в то, что Реддл танцует балет каждый вечер у себя в спальне, нежели чем в то, что он боится Дамблдора. Скорее всего он просто был нелюбимым учеником у Дамблдора, когда ещё сам учился в школе.       И Элинор искренне в это верила. Старалась верить, по крайней мере. Слова Джуди усилили её сомнения касательно Реддла, пусть она этого и не признаёт даже самой себе. Ей невольно вспоминается момент, когда Дамблдор пришёл вместе с директором, чтобы поговорить с Реддлом. Во время разговора её никак не покидало чувство, будто бы Дамблдор не просто подозревает Реддла в чём-то, но уже видит его и его интенции насквозь. Расставшись с Джуди в вестибюле, они идут по разные стороны: Джуди сворачивает в сторону кухни, а Элинор спускается ниже в подземелья. Уже находясь в постели она долго не могла заставить себя уснуть, всё думая, думая, думая о том, кому была не нужна.       Сон сморил лишь под утро, пока школу покрывал очередной слой пушистого снега.       Проснуться к обеду получается само собой. Элинор, умываясь, оправдывает себя тем, что всё полугодие училась достаточно усердно, чтобы заслужить возможность хоть немного отоспаться. Студенты, отправлявшиеся домой на каникулы, уже успели покинуть школу, и спальня для девочек осталась полностью в распоряжении Элинор.       Хоть замок и опустел заметно, но от этого стал ещё волшебнее. Повсюду витал дух Рождества: едва ли не каждом шагу висели омелы, лестничные перила были покрыты магическим инеем. Ещё с ночи валивший снег накрыл всё вокруг белым пологом толщиной едва ли не в полметра, и Элинор с Джуди вышли на улицу, чтобы слепить снеговика, который был вскоре успешно разрушен снежными снарядами группки третьекурсников-гриффиндорцев. Лесничий Хагрид у опушки леса тащил к Большому залу свежесрубленные ели. Заметив прогуливавшихся девушек, он приветственно помахал им топором.       У Элинор причина остаться в школе на каникулы была проста: её мама и младшая сестра уезжали в Америку к родственникам, где планировали пробыть у них всю зиму. Рассудив, что после каникул ей вряд ли так просто удастся вернуться в Хогвартс из самого Колорадо (в горах которого осадков выпадает экстремально много и где, собственно, и живут родственники). Поэтому и она, и семья рассудили, что проще будет ей остаться в Хогвартсе.       А вот почему Джуди не уезжает домой для неё настоящая загадка. Обычно подруга с самого начала зимы и первого снегопада с нетерпением ждала рождественских каникул, чтобы отправиться домой. Она любила справлять Рождество с семьёй, пусть даже после смерти её отца праздник не был столь весёлым, как раньше, но к ним приезжал её старший брат со своей девушкой, с которой жил вместе в Лондоне и с которой недавно поженился. К ним приезжали дядя с тётей с кучей подарков и кучей своих отпрысков. Джуди признавалась как-то, что до сих пор путает того или иного кузена или кузину с другим. И тем не менее, ей искренне нравилось Рождество в кругу близких. Но в этот раз она решила остаться на каникулах в школе и на расспросы «Почему?» отвечала с улыбкой:       — Чтобы тебе не было одиноко.       Однако Элинор чувствовала, что причина здесь есть и иная, но решила не давить на подругу: пусть Джуди сама всё расскажет, когда будет готова.       Они часами играли в шахматы в опустевшей гостиной Пуффендуя: Джуди не хотела сидеть в гостиной Слизерина, хоть там и никого, кроме пары слизеринцев и не осталось, потому что ей становилось не по себе от осознания того, что гостиная находится прямо под водой озера; гуляли по коридорам замка, наблюдая, как некоторые студенты играют между собой в плюй-камни; выходили прогуляться вокруг замка и замёрзшего озера, на котором пара-тройка смельчаков уж точно найдётся, искушённых проверить лёд на прочность; ходили в библиотеку, чтобы найти странных и жутковатых книг и смеяться с них (мадам Пергамм в это время обычно снисходительно относилась к подобному поведению студентов, позволяя им развлечься в процессе получения знаний на каникулах).       Но сколько бы они с Джуди не развлекались, Элинор не может выбросить из головы кое-что.       С тех самых пор, как Реддл сказал ей: «Уходи, Элинор. Сделай так, чтобы я тебя больше не видел, хорошо?», он больше не проводил для неё дополнительных занятий, и пересечься с ним ей удавалось лишь на основных занятиях по Защите от Тёмных сил, но даже тогда Реддл всячески делал вид, будто не замечает Элинор, тотально игнорируя её присутствие.       Она не может не чувствовать тоску, как бы сильно не старалась отвлечься, не думать, не вспоминать. Ведь совсем недавно у них было всё хорошо, а сейчас…       За обедом она невольно поглядывает на профессорский стол и видит, как он безмятежно о чём-то разговаривает со Слизнортом. Неужели ему самому так спокойно на душе без неё?       Господи, как же ей не хватает его.       На секунду Реддл отрывается от беседы и, пересёкшись с ней взглядом на мгновение, тут же отводит глаза. Лишь мгновение, но и этого было достаточно, чтобы под взором его тёмных карих глаз её сердце пропустило удар, и она забыла, как дышать. Он слышал её мысли? Или это был всего лишь случайно брошенный взгляд?       Джуди, ещё давно заметившая тревожащие перемены в настроении подруги, предлагает ей устроить небольшую бальную вечеринку в самом обычном магловском стиле, чтобы отвлечься. Всё равно ведь замок практически пустует, так что их никто не осудит, да и не увидит, если они воспользуются каким-нибудь пустующим кабинетом.       Предварительно проверив, не бродит ли кто по коридорам шестого этажа, две девушки, нарядившиеся в свои самые роскошные и единственные платья, что имелись в гардеробе, под «Реквием» Моцарта, доносившегося из притащенного Джуди музыкального проигрывателя, вдвоём кружили в замысловатом танце, по-своему печальном и одиноком.       У Джуди платье было бальное, бледно-розового цвета с пышной юбкой, мягко шуршащей при каждом её движении. Верх платья, тесно обтягивавший тонкую талию, был кружевным, с цветочным узором. Рукавов не было, что открывало взору её тонкую шею и аккуратные ключицы. Элинор была облачена в чёрное, из блестящей ткани с полупрозрачным верхом, закрывавший тело от груди до талии плотной чёрной подставкой. Девушки танцевали в обнимку, переменяясь в ведущей роли время от времени, посмеиваясь и то и дело бросая друг другу комплименты, полные искреннего восхищения, абсолютно позабыв, что у обеих под подолом их платьев скрыты самые обычные школьные туфли.       Решив ненадолго сделать перерыв, они усаживаются прямо на одну из парт, сдвинутых к стене, и передают друг другу фляжку с невесть откуда добытым огневиски (здесь им немало поспособствовал знакомый семикурсник Джуди из Когтеврана).       — Мне кажется, ты ему нравишься, — выдаёт вдруг Элинор, глотнув напитка и поморщившись от его обжигающего чувства в горле.       Джуди тоже морщится, но уже не от горечи огневиски.       — Надеюсь, что нет. Он хороший друг, но, — она прерывает и издаёт едва слышный вздох, — я не готова пока к отношениям.       — Да брось, он ведь добивается тебя ещё с прошлого года! Даже подарил свой проигрыватель, чтобы ты слушала свой «Реквием», который распугивает всех твоих однокурсниц в спальне. Почему именно «Реквием»?       Элинор никогда прежде не задумывалась об интересном предпочтении подруги в музыке. Она просто знала, что Джуди таскает с собой пластинку с Моцартом, но лишь сейчас ей пришло в голову, что такая привязанность Джуди может оказаться неоднозначной.       На вопрос она улыбается краешком губ и некоторое время раздумывает, прежде чем ответить:       — Мой папа любил классическую музыку. Особенно Моцарта. За день до того, как он ушёл на войну, мы всей семьёй слушали его «Реквием», подозревая, что вполне вероятно это последний раз, когда мы сидим все вместе, — опустив глаза на свои руки, покоившиеся на коленях, она прибавляет шёпотом заключающее, — так и оказалось.       — Мне жаль, — искренне сочувствует подруге Элинор.       — Ничего, — улыбается вновь Джуди. — Уже довольно много времени прошло с тех пор, я уже привыкла к мысли о том, что снова смогу увидеть отца лишь на том свете. Но даже это ободряет.       Элинор уже открывает рот, чтобы сказать подруге о том, что она не должна себя ободрять такими мыслями, как та её опережает, говоря:       — Ты должна поговорить с ним, — она кладёт ладони на её плечи и выглядит крайне серьёзной. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на такие глупости, как обида и злость.       Элинор удивлённо приподнимает брови, лепеча под нос, что Джуди несёт какой-то бред и вообще, что и кого именно она имеет в виду. Та на это лишь усмехается, качая головой.       — Я ведь всё вижу, Эли. То, как ты смотришь на него, как еле слышно вздыхаешь по нему, как мечется твой взгляд по коридорам в его поисках. И то, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь.       Элинор чувствует, как схлынула с её лица вся краска. Неужели Джуди уже давно обо всём узнала? И теперь знает те вещи, о которых не знала сама Элинор? Ей хочется спросить у подруги, как именно Реддл смотрит на неё, но, засмущавшись, решает опустить эту тему и перейти в атаку.       — Ладно. раз уж ты знаешь обо мне всё, то может и сама расскажешь тоже о себе?       — Ты о чём?       — Ты умалчиваешь причину, почему не поехала домой на каникулы.       Джуди вздыхает.       — Как же я боялась, что ты спросишь об этом.       — Но ты всё равно мне расскажешь, я права? — Элинор слегка напрягается от помрачневшего лица подруги.       Джуди грустно усмехается. Конечно, Эли права: она никогда не смогла бы долго утаивать чего-то от неё. Не только потому, что Джуди доверяет своей подруге все секреты, но и потому что у Элинор ужасно назойливая привычка докапываться до любой истины во что бы то ни стало.       — Я осталась на каникулах в замке, потому что старалась свести к минимуму встречи с отчимом, новым бойфрендом мамы. Она встретила его прошлым летом. Он… хороший, вроде бы. Он заботится о маме, обо мне, они даже планируют ребёночка скоро…       — Но? — помогает ей раскрыться Элинор.       — Но маме не стоит знать, что он иногда приходит ко мне по ночам, — всё же признаётся она, низко опустив голову.       Боже, только не это. Только не с её подругой, слишком доброй и невинной для подобной жестокости.       Элинор притягивает подругу к себе в объятия и та, уткнувшись в сгиб её плеча, не выдерживает и всхлипывает.       Они танцевали так до полуночи и о чём вовсе не подозревали, так это о том, что Реддл, проходивший по коридору мимо и заслышавший из кабинета приглушённую музыку, заглянул внутрь. Залюбовавшись, как колыхаются пышные юбки двух девушек, танцевавших друг с другом в обнимку, он усмехается и некоторое время наблюдает за ними (а если точнее, то конкретно за одной из них), опершись плечом о косяк и сложив руки на груди.       — Ты говорила, что поёшь, но не упоминала о том, что ещё и танцуешь, — тихо шепчет он сам себе и, прикрыв дверь кабинета, скрывается во тьме коридоров.       На следующее утро приходят рождественские подарки от близких. Мама прислала ей сборник стихов её любимого поэта и коробку домашнего бабушкиного печенья. Маленькая сестрёнка уже в свои семь лет освоила технику вязания, умудрившись связать для неё целый шарф белоснежного цвета, пусть и несколько слишком длинный, но определённо тёплый и мягкий. Элинор не может сдержать улыбку гордости, смотря на него и представляя, как маленькие ручки её сестрёнки вязали его. От Джуди она получает коробку любимых сладостей с новым набором фигур для волшебных шахмат и усмехается над припиской, выведенной аккуратным почерком подруги: «Прости, что разгромила тебя в пух и прах в прошлой игре».       Обычно на этом подарки всегда заканчивались, но на постели она обнаруживает ещё один маленький свёрток.       — От кого же это? — заинтригованно шепчет она и принимается открывать его.       Внутри свёртка обнаруживается красивое колье.       Может это от мамы? Или от бабушки?       Колье из чистого серебра не выглядит старым и блестит дороговизной своих драгоценных камней — сапфиров. Бледно-голубые сапфиры скромно и красиво переливаются на свету, словно звёзды на ясном ночном небе.       Примерив его, она подскакивает к зеркалу и сразу подмечает, что камни такого же цвета, как её глаза. Кажется, кто-то выбирал это колье специально под неё.       Но кто же это?       Вернувшись обратно к постели Элинор вытряхивает свёрток и оттуда выпадает маленький клочок пергамента, сложенный много раз. Развернув пергамент и прочитав записку, она чувствует, как внутри неё всё холодеет, а по её спине пробегают мурашки.       «Не знал, что ты умеешь так красиво танцевать».       Неужели он всё видел? Неужели следил? Но зачем? Зачем он сначала требует от неё не попадаться ему на глаза, а потом подглядывает за ней сам, наблюдает за ней, когда она этого не видит?       Ей становится не по себе, будто бы она узнала сейчас, что её видели голой в душе. Она срывает с шеи колье и обессиленно падает на кровать. В спальне пусто, кроме неё здесь больше никого нет, и если в обыденной ситуации такой расклад событий всегда более чем радовал Элинор, сейчас бы она предпочла компанию своих шумных одногруппниц, которые вовсе не стали бы обращать на неё саму внимания. Уж лучше быть одиноким в толпе, но чувствовать себя в безопасности, чем находится одному в своём полнейшем одиночестве, наедине со своим бредовым страхом, что за тобой кто-то наблюдает сейчас.       Хочется надеется, что Реддлу не пришло в голову проклинать колье и убивать таким образом Элинор, чтобы она уж точно никому не смогла раскрыть тайну о его происхождении.