Спешл Ⅳ. Господин из Ко Ⅱ.

      Империя Ко. Некоторое время назад.       В конечном итоге все оказалось пустой тратой времени.       После внепланового собрания Аль-Сармен Арба решила все-таки присмотреться к Синдбаду — слишком долго человек его силы был обделен вниманием Организации. Однако, как бы не хотелось приставить к мальчишке преданного лично Арбе человека, отправлять во владения Верховной Жрицы Рема кого-то с Темной Рух было по меньшей мере глупо. Пока что древняя маги игнорировала существование проблемы в лице Аль-Сармен, но вряд ли стала бы терпеть вторжение в свою обожаемую страну. А сталкиваться с Шахерезадой Арбе пока что было совершенно не с руки, и никакой Синдбад не стоит такой мороки.       Но ведь были другие варианты.       Как минимум целый отряд выдрессированных ассасинов, с которыми Фалан управлялась просто отвратительно. Впрочем, чего удивляться, ведь способностью мыслить стратегически та никогда не отличалась — слишком много эмоций.       Ну да ладно, пускай Фалан держит своих зверушек при себе, у Арбы (а точнее у Рэн Гёкуэн) были собственные ресурсы. Шпионская сеть, которую «ее величество» развивало не один год, неплохо показала себя во время войны, да и в дворцовых делах была полезна. Так почему бы не воспользоваться ей и здесь? Обычные люди — слишком мелкая рыбешка, чтобы привлечь внимания могущественной маги.       Конечно, неприятным моментом было то, что шпионы не принадлежали исключительно Гёкуэн, а служили непосредственно императору. Но нашептать мужу, чтобы тот присмотрелся к владельцу нескольких сосудов джинна, было несложно.       Таким образом в Неаполь отправились два шпиона, и едва ступив на земли Рема, с помощью магического артефакта прислали презабавную весть: великий Синдбад попал в рабство. Лишь необходимость поддерживать облик Гёкуэн помогла Арбе сдержать злорадный смешок — похоже, проклятая судьба, навязанная Соломоном, не была милостива к своему избраннику.       И все же женщина не сомневалась, что человека вроде Синдбада подобное не остановит. Потому парой мягких фраз убедила супруга оставить шпионов понаблюдать, как будет развиваться ситуация.              Какое-то время было тихо, но в один день поступило новое странное донесение: до шпионов дошел слух, что в Неаполе объявилась некая госпожа Сато родом из Ко. Звучало это как полный бред, хотя бы потому, что род Сато, возглавляемый Сато Хонгуи, не имел наследников: старший сын пропал много лет назад, двое других сложили головы на войне, а дочерей в этой семье отродясь не было. Следовательно, никакой юной госпожи Сато в Реме быть не могло.       Тем не менее, имя знатного рода всплыло на улицах Неаполя, и этот факт не мог не встревожить императора. Особенно учитывая, с какой яростной искренностью Сато Хонгуи отрицал причастность своей семьи к этим слухам. Хитрый лис даже попытался обвинить в них своего оппонента в Малом Совете, мол, тот решил подобным образом подставить самого Сато. Но эта версия была уж слишком притянута за уши.              В итоге шпионам было поручено узнать о происходящем побольше, но ни на следующий день, ни через неделю на связь они не вышли. А еще через пару дней из магического артефакта раздался хриплый мужской голос, так и сквозящий язвительной надменностью. Неизвестный прямо дал понять, что конкуренции на своей территории терпеть не намерен, и если «господам с дальнего востока» нужна информация, то они могут послать кого-то при деньгах, чтобы купить ее. А заодно забрать своих людей, которые пока что «погостят» в местных кельях.       Сообщение оборвалось внезапно и вызвало волну взволнованного негодования среди приближённых императора, а вот для самой Арбы кое-что прояснилось.       Несмотря на то, что дорога в Рем для главы Аль-Сармен была заказана, женщина не могла не слышать о неком Кроте, что правил Подземным городом в Неаполе. Арбу всегда слегка интересовало, почему праведная и могущественная Шахерезада терпит в своей ненаглядной империи этот рассадник преступности. Но ответ оказался удивительно прост — Крот и его Подземный город были еще одной линией защиты Рема. Там, куда не мог дотянуться взор Верховной Жрицы, без проблем проникали ищейки Крота. Уничтожали проблемы в тени и в ней же жили с молчаливого благословения Шахерезады. Прекрасные взаимовыгодные отношения.       На этом моменте Арба практически полностью потеряла интерес к происходящему. Ее слежка за Синдбадом провалилась, а Крот не так глуп, чтобы продавать настолько ценную информацию империи, что в любой момент может стать врагом его страны. Однако императора все никак не отпускал вопрос с Сато, и он решил отправить в Рем доверенное лицо.       Очевидным выбором был его старший сын, но в последний момент перед Хакую выскочил старший отпрыск Котоку, предлагая свою кандидатуру. И тем самым в очередной раз привлекая внимание Арбы.       Рэн Коэн — амбициозный и честолюбивый принц империи Ко, вынужденный жить в тени прямых наследников престола. И, казалось, такое положение всех устраивало, но потом джинн признал своим хозяином Коэна, а не Хакую. Знающая этих «великих джиннов» еще по прошлой жизни, Арба предполагала, что такое решение — скорее блажь, основанная на личной симпатии (насколько было известно, в финальном испытании отпрыск Котоку даже не участвовал как кандидат, но так проявил себя, что джинн избрал его). Но в глазах людей Рэн Коэн теперь был избранным королевским сосудом, благодаря которому удалось окончить войну и объединить земли империи.       И вот юный принц вновь полез вперед наследника престола.       Какие цели он преследовал и как это могла использовать Арба? В конце концов, раз Синдбада пока не достать, можно заняться более доступным кандидатом.       Арба остановилась на верхнем балконе и опустила взгляд на задумчиво прогуливающегося по саду юношу. Рэн Коэн был достаточно силен для обладания еще одним джинном. Или даже двумя.       «Посмотрим, что на это скажет наш маги», — довольно хмыкнула женщина и, скользнув в прохладную тень коридора, отправилась на поиски нового Оракула империи Ко.

***

      Вот уже бесконечно долгих двадцать минут Рэн Коэн любовался дворцовым садом, находясь в полной гармонии с самим собой. По крайней мере, так должно было казаться снующим вокруг слугам, что вопреки правилам нет-нет, да кидали взгляд на полное спокойной уверенности лицо принца.       Вот только спокойствие это было лишь маской, а внутри парня раздирали сомнения и тревоги.       «Надо же было так подставиться, — мысленно цокнул Коэн, на миг позволяя эмоциям прорваться наружу. — А главное, чего ради?»       Взгляд сам собой опустился на меч с символом восьмиконечной звезды. Конечно, Коэн был несказанно горд получить эту силу, но не мог не признать, что если бы джинн избрал Хакую, все было бы куда проще. Но Астарот выбрал Коэна, благодаря чему тот не только внес большой вклад в победу Ко, но и привлек внимание всех дворцовых интриганов.       И будто мало было ходящих по двору пересудов, так еще Коэн своим импульсивным порывом подкинул дров в этот тлеющий огонь.       Конечно, пусть и запоздало, парень попытался объяснить свое желание отправится в Рем тем, что уже был знаком с Неаполем и местной культурой. Да и вообще «нет нужды посылать наследного принца по такому незначительному делу». Однако, сомнительно, что дворцовые интриганы этим доводам вняли. Хорошо хоть император Коэну вроде бы поверил и даже согласился отравить парня в Рем вместо старшего сына без лишних подозрений. А вот что об этом думал сам Хакую, оставалось вопросом открытым.       «Впрочем, ответа долго ждать не придется», — с тяжким сердцем вздохнул Коэн, переводя взгляд на двух старших принцев, приближающихся к нему с противоположной стороны сада.              — Да уж, брат, умеешь ты подкинуть людям пищи для размышлений. Весь дворец теперь только о тебе и будет судачить, — подойдя ближе, заговорил Хакую.       Разумеется, первый принц не мог упустить, чем обернется подобная выходка на глазах совета, но был таким же спокойным и расположенным к Коэну, как и раньше. Этот факт позволил выдохнуть спокойнее, но все же парень поспешил уточнить:       — Приношу извинения, брат. Я не хотел доставлять неудобства.       — И зачем же тогда вызвался плыть в Рем? — без осуждения, но более настороженно поинтересовался Хакурэн. В отличие от Хакую, второй принц куда острее реагировал на дворцовые сплетни и терпеть не мог, когда те задевали его близких.       Коэн уже собрался повторить свою неубедительную речь императору, но его опередил хитро улыбнувшийся Хакую.       — Думаю, не ошибусь, если предположу, что дело в девушке?       Первым порывом было возразить, вот только дело ведь действительно было в девушке. Пусть и не в том смысле, о котором подумал первый принц.       Коэн не сомневался, что никаких знатных дам из Ко в Реме не было и быть не могло, но как раз в Неаполе жила одна наглая деревенщина, знакомая с традициями восточной империи. Доказательств пока не было, но Коэн нутром чувствовал, что «юная госпожа Сато» и служанка из библиотеки — одна и та же личность. Но зачем выдавать себя за кого-то из Ко? Откуда девушка узнала о реально существующем в империи роде Сато, и не связано ли происходящее с попавшим в рабство Синдбадом? Эти вопросы вихрем пронеслись в голове Коэна, разжигая исследовательский интерес и толкая на необдуманный шаг.       И вот теперь оба его брата думают, что Коэн рвется в Неаполь из-за того, что увлекся местной девицей.       «Хотя, может, оно и к лучшему», — философски подумал парень, замечая, как разглаживается нахмуренное лицо Хакурэна. Списать все на «юношеские порывы», как любил говорить Хакую, посмеиваясь над любвеобильным младшим братом, было куда проще, чем объяснять истинную причину своей заинтересованности.       — Воот оно как, — между тем хитро протянул Хакурэн и понимающе подмигнул Коэну. — Хотелось бы посмотреть, что за красотка смогла очаровать нашего нелюдимого братца.       В памяти всплыл смутный образ тощей зеленоглазой девчонки с лохматой копной светлых волос, собранных в неаккуратную косу.       «Да уж, красота неземная», — мысленно фыркнул Коэн. Впрочем, неспеша разубеждать брата в его в заблуждении. В душе парень был готов к граду «родственных подначек», но первому принцу удалось его удивить.              — Знаешь, а может, чем искать поводы срываться на другой конец света, ты мог бы просто привести эту девушку сюда?       Коэн перевел недоуменный взгляд на спокойно улыбающегося Хакую, осознавая, что тот говорит вполне серьезно.       — Это было бы излишне, — придав голосу холодной отстранённости, произнес он. — Я совершенно точно не настолько заинтересован.       Однако, несмотря на то, что Коэн говорил искренне, не похоже, что его слова убедили хитро переглядывающихся собеседников.       — Решай сам. Хотя от предложения Хакую я бы так быстро не отмахивался, — по-свойски хлопнул его по плечу Хакурэн. — Старшие братья плохого не посоветуют.       «Вот уж конечно, — закатил глаза Коэн, вспоминая, как часто гениальные затеи второго принца выходили им боком. С другой стороны, Хакую — это не Хакурэн, его идеи чаще всего и правда были хороши. — Но не в этом случае».       Решив закончить с пустыми разговорами, Коэн скоро, но, тем не менее, тепло попрощался с братьями и отправился прочь из сада. Пора было собираться в дорогу.

***

      Неаполь встретил гостей жарой, бестолковым шумом и суетой. Так же, как и в первый свой визит, сейчас Коэн не смог прочувствовать прелесть этого места, а потому подручному здешнего информатора, поджидавшего делегацию из Ко прямо в порту, был даже рад. Гораздо лучше разобраться со всем сразу, чем ходить вокруг да около.       Обитель информатора (или как его тут величали — Правителя Подземного города) находилась (что логично) под землей, и пустили туда лишь одного Рэна. Особых переживаний по этому поводу у парня не было (мощь джинна в собственных руках придавала уверенности), но расслабляться Коэн не спешил. Особенно оказавшись один на один с затянутым в темные одежды мужчиной, скрывающим лицо за маской крота.       Информатор с не претендующим на оригинальность именем сразу обозначил стоимость своих услуг (весьма немаленькую, надо заметить), на что Коэн лишь согласно кивнул: наверняка, как-то принято в Реме, Крот планировал торговаться, но деньги у принца Ко были, а желания тратить время плебейскую чушь — нет.       Крота такой подход более чем устроил, потому Коэну быстро выдали информацию, что была одновременно скудной, исчерпывающей, почти полностью подтверждающей догадки Рэна и охватывающей времена, когда тот еще даже не родился.       Выяснилось, что много лет назад в Рем прибыл юноша с восточных земель и фамилией Сато. Коэн сразу понял, что речь о сбежавшем наследнике рода, которого многие годы считали погибшим. Как оказалось, зря — Сато Хоуджин успешно добрался до Неаполя, прожил в нем несколько лет, а после покинул навсегда, оставив в городе «груз прошлого» в виде именной родовой таблички.       Что произошло с Сато дальше, Крот не знал (или не пожелал рассказывать), но несколько лет назад в Неаполе объявилась девушка, явно как-то с ним связанная. Некоторое время эта связь никак не проявлялась, но недавно девушка воспользовалась родовым именем Сато, чтобы реализовать план по спасению попавшего в беду друга.       Помимо «Сато Хоуджина» Крот не назвал ни одного имени, но в личности остальных действующих лиц Коэн не сомневался. Как и в том, что узнать больше от Крота не выйдет. Впрочем, получить подтверждение своих теорий было неплохо, и полученной информацией Коэн был вполне удовлетворен.       Осталось только понять, что с ней делать дальше.

***

      Определенно, прежде чем что-то предпринимать, стоило спокойно обдумать следующие шаги. Но, как всегда, у провидения оказались свои планы: едва выбравшись из обители Крота на торговые улицы Неаполя и отправив стыдливо извиняющихся шпионов на корабль, Коэн столкнулся со спешащей куда-то девушкой, мгновенно узнавая в ней служанку из библиотеки. С чего бы, интересно? До этого момента Коэн едва ли помнил, как та выглядит.       Или он так думал.       А ведь Мелисса (имя почему-то запомнилось хорошо) даже выглядела иначе. По крайней мере, теперь она куда меньше походила на недокормленного уличного мальчишку. Но и в образ нормальной Ремской девушки вписывалась плохо: мужские одежды с чужого плеча, старый потертый пояс, плохо сочетающийся с висящими на нем дорогущими клинками — Коэн признал и редкость метала, и родину необычного оружия.       «Кина значит?» — стараясь не удивляться новым странностям, парень выхватил взглядом повыцветшие темные пряди, которые неестественно выделились среди светлой копны волос, и поднял глаза на светлое девичье лицо. Очевидная радость встрече, светившаяся на нем, сбивала с толку. Не то чтобы они с этой Мелиссой дружили, так что за реакция?              — «Рада видеть», — скептично вскинул бровь Коэн. — С чего бы это? Тебе что-то от меня нужно?       Если честно, он ожидал, что девушка начнет отнекиваться и юлить, но опять прогадал.       — Разумеется, — не моргнув и глазом, ответила Мелисса. — Вы ведь уехали покорять подземелье и обещали рассказать о том, что увидите, когда вернетесь! Кстати, я рада, что вы выжили.       — Вот уж спасибо, — губы дрогнули в невольной ухмылке, которую Коэн попытался скрыть за недовольным хмыком. — И, кстати, ты сама себе там что-то наобещала. Я никогда не говорил, что буду делиться с тобой информацией из подземелья.       Судя по горящим весельем зеленым глазам ответ Рэна собеседницу ни капли не расстроил.       — Зачем же вы тогда прибыли в Неаполь? — спросила Мелисса таким тоном, будто бы у Коэна не могло быть иных причин для визита в Рем, кроме как встречи с ней.       Хотя по факту она практически не ошибалась.       — Фраза «государственные дела» тебе о чем-то говорит? — получилось претенциознее, чем планировалась, но девушку это не задело.       — Что-то очень скучное, да? — «сочувствующе» хмыкнула она. — Понимаю, почему вы захотели повидаться.       Единственное, чего сейчас хотелось Коэну — приложить тяжелым томиком по макушке раздражающей девицы. Но не сильно, потому что приносимое Мелиссой раздражение было легким и веселым, подстегивающим к соперничеству, а не к настоящему конфликту. После душных и лицемерных дворцовых пересудов такая эмоциональная открытость казалась глотком свежего воздуха.       — Не задавайся, деревенщина, — «недовольно» одёрнул девушку Коэн и уверенно двинулся по торговой улице. — Если все же хочешь услышать про подземелье.       — Я само уважение, молодой господин Эн, — судя по сарказму в голосе, Мелисса за его спиной наверняка еще и глаза закатила, но без споров пошла следом, потому Коэн милостиво закрыл глаза и на дерзкий тон, и на очередное раздражающее «молодой господин».

***

      Странное дело, вроде как Коэн прибыл в Рем устроить допрос, а вместо этого сам оказался засыпан вопросами. Но не сказать, что парень был сильно против, все-таки обсудить подземелье с кем-то, кто заинтересован не только в силе его джинна, было приятно. Конечно, Коэн не был настолько неосторожен, чтобы рассказывать собеседнице все. Местами даже приврал — сказал, что был лишь в свите принца, покорившего подземелья, проигнорировав незрелое желание покрасоваться висящем на поясе сосудом джинна.       Зато Коэн рассказал про записи на языке Торан, что успел вычитать в Акрополе, пока их отряд добирался до сокровищницы. Многого прочесть не удалось — время и ответственность перед страной не позволяли сильно задерживаться, да и сопровождавший отряд Оракул возмущенно вопил на каждую заминку. Ну ничего, судя по реакции Астарота, джинны Джудара отчего-то не жаловали, а значит, в следующий раз тот в подземелье не сунется. В то, что сам Коэн отправится на покорение снова, сомнений не было — империи нужно как можно больше силы.       Стоит заметить, что скудность полученной информации Мелиссу совершенно не расстроила. Она выспрашивала детали, увлеченно строила теории и, казалось, знала о предмете разговора куда больше самого Рэна. Последнее уязвляло и заставляло задуматься: откуда девушке столько известно? Неужели пресловутый Синдбад смог дать ей столько информации после покорений своих подземелий? Или же вообще таскал девчонку с собой? Если так, то он самоуверенный идиот: одно дело, не имея должной подготовки и поддержки, самому лезть в подземелье, но совсем другое — тащить следом нуждающуюся в защите подружку.       На глаза вновь попались прикрепленные к поясу саи. Мелисса не походила на ту, что будет таскать оружие как украшение, так что какими-то навыками боя наверняка владела. Но ведь подземелье — это совершенно иной уровень. Могла ли мелкая, кажущаяся ужасно хрупкой в этой одежде не по размеру девица выдержать все ужасы места, в котором теряли жизни опытные воины? Ответ был очевиден, если бы не «но». Пресловутое, наедающее покоя «но» — Коэн практически ничего не знал о Мелиссе. Слухи, домыслы и догадки, построенные из обрывков ее фраз. И никакой конкретики.       А между тем количество вопросов к девушке росло с удивительной скоростью. Эти вопросы рвались наружу, горели под кожей, вызывая почти физический зуд. Нетерпеливый, пытливый разум требовал немедленных ответов. Вот только непохоже, что прячущая хитрый взгляд под ресницами девица собиралась их давать.              А может, и правда увезти ее в Ко? Там, в стенах императорского дворца, Коэн точно смог бы вызнать у девчонки все ее секреты и, наконец, унять свое любопытство. Идея была неплоха, правда, вставал вопрос, что делать с Мелиссой потом. Пристроить к наложницам, как предложили братья?       Скосив глаза на шагающую рядом спутницу, Коэн невольно отметил и непринужденную изящность в движениях, и приятную (пусть и без выдающихся форм) взгляду фигуру, и миловидное лицо, лишь слегка позолеченное южным солнцем. Стоило признать, что за время их разлуки Мелисса стала вполне привлекательной юной женщиной.       Вот только эта мягкая, невызывающая привлекательность не сравнится с яркой красотой наложниц Ко, что одним полным обещания взглядом подведенных глаз заставляли кровь бежать быстрее. Да и в умениях Мелисса им явно уступала, а неопытность никогда не влекла Коэна.       Да что уж, говоря откровенно, девушка не была «во вкусе» Коэна и цепляла разве что живым умом и неподдельным интересом к скрытой истории мира. А потому ни в гареме, ни в своей постели Рэн ее не представлял. Зато легко мог представить, как лишенная свободы Мелисса угасает, превращаясь из будоражащей сознание загадки в не стоящую внимания серую массу.       От этой мысли неприятно царапнуло в груди. Как бы Коэну не хотелось получить сиюминутные ответы, цена не казалась равнозначной. Пожалуй, это тот случай, когда Рэн, вопреки своей натуре, был готов подождать ответов. К тому же, таскаясь по свету за неугомонным Синдбадом, Мелисса могла выяснить больше ценной информации о так волнующей Коэна скрытой истории, а там уже он найдет способ эту информацию из девушки вытрясти.       Главное, чтобы увлеченность Синдбадом не сильно вскружила ей голову. Как известно, влюбленные женщины имеют свойство глупеть.       Еще один взгляд на спутницу, в котором уже сквозит тень раздражения — отчего-то только сейчас Коэн понял, кому принадлежат одежды Мелиссы.       «Нелепость», — фыркнул он, выныривая из своих мыслей в реальность, где идущая рядом девушка увлеченно развивала теорию о перемещениях между мирами.       — Так по-твоему, за всем стоит некий Бог? — вклинился в поток чужих слов Рэн.       — Если называть Богом существо, способности которого неподвластны нашему пониманию, — уверенно кивнула Мелисса. — Несмотря на всю мощь джиннов, не думаю, что они могут подобное… Да и сами говорят, что служат некой «высшей силе».       — И эта сила не хочет, чтобы люди знали, как все началось и к чему ведет, — понимающе подхватил Коэн, который тоже все чаще склонялся к этой теории. — Не боишься гневить богов, копаясь в том, что они пытаются скрыть?       — Если небеса решат покарать меня за любопытство, я вряд ли смогу им помешать.       — Можно оставить поиски и жить спокойно.       Судя по кислому выражению лица собеседницы, идея Коэна не пришлась ей по душе.       — Вот и я такого же мнения, — хмыкнул Рэн, настроение которого немного улучшилось. То, что его единственная «соратница» на поле познания не оказалась трусихой, радовало.       Между тем, девушка подняла взгляд к голубому простору и после минуты скептичного наблюдения за редкими облаками вынесла вердикт:       — Что ж, небесной кары не последовало, так что предлагаю считать это добрым знаком.       — Еще скажи, благословением, — не преминул съязвить Коэн, жестом привлекая внимание спутницы. — Мы, кстати, пришли.       Впереди раскинулся утопающий в зелени и приятной прохладе сад, в глубине которого, как знал Рэн, прятались фонтаны и уединенные беседки. Изначально парень предполагал веси беседу здесь, вдали от шумных и суетливых улиц Неаполя, но каким-то образом Мелиссе удалось втянуть его в разговор еще по пути к саду. И теперь перед Коэном встала неожиданная дилемма: с одной стороны, расходиться, когда они только дошли до «цели» было странно, а с другой — все, что требовало обсуждение, уже было обговорено, и о чем говорить теперь, парень не имел не малейшего понятия.       Впрочем, его спутницу такие мелочи явно не беспокоили: с горящими восторгом глазами Мелиса шагнула под зеленую сень, тут же подлетая к усыпанному мелкими желтыми цветами кусту.       — Этот сад прекрасен. Как вы узнали про него?       — Он является одной из главных достопримечательностей Неаполя, — с легким удивлением отозвался Коэн и, подойдя к любующейся буйной растительностью девушке, смерил ее скептичным взглядом. — Сколько, говоришь, ты тут живешь?       На чужую колкость Мелисса ответила полуулыбкой и пожатием плеч.       — Я тут больше работаю, да и вообще долгое время была в отъезде. А вы, значит, любитель подобных мест? — на этот раз плечами пожал Коэн. Не считая библиотеки, этот сад — самое спокойное место во всем Неаполе, потому он иногда наведывался сюда в поисках тишины. Удовлетворившись этим «ответом» девушка продолжила с куда более явным намеком: — Знаете, на что стоит посмотреть?       — Я похож на местного гида? — нахмурившись, проворчал Рэн, но, поддавшись иррациональному желанию продолжить эту странную прогулку, ответил: — Здесь есть фонтан с мастерски выточенной статуей. Скульптору не зря заплатили за его работу.       — Как интересно вы выражаете восхищение прекрасным, — с легкой насмешкой улыбнулась Мелисса и прежде чем Коэн успел одёрнуть ее за нахальство, устремилась вглубь сада. — Пойдемте, молодой господин, нам непременно нужно взглянуть на эту «мастерски выточенную статую».       Губы парня дрогнули в невольной улыбке, а ноги сами понесли следом за чувсвущей себя излишне непринуждённо в его компании девушкой. Несмотря на то, что не было ни одной разумной причины продолжать эту «прогулку» в глубине души Коэн был рад, что она продолжилась.       И с чего бы это?..

***

      Коэн стоял на мерно покачивающейся палубе корабля и отрешенно наблюдал за удаляющимся Неаполем. С делами в этом городе было покончено, а впереди ждал долгий путь домой и отчет императору, который еще стоило продумать. Но мысли упорно возвращались к зеленому саду, будто нашедшему отражения в чужих глазах.       Сколько бы парень не думал, понять себя не выходило. Он ведь никогда не был любителем светских бесед и считал, что разговор стоило начинать разве что для обмена ценной информацией. Все остальное же — пустой треп, не стоящий и капли внимания. Однако именно этот пустой треп увлек Рэна на два часа бесцельных блужданий по Неапольскому саду. Каким-то образом Мелиссе удалось втянуть его в совершенно бессмысленный поверхностей разговор, суть которого даже не отложилась в голове Коэна.       Зато запомнился чужой смех, отблески солнца в светлых прядях и непривычное ощущение безмятежного спокойствия. Удивительно, но после дня на ногах под жарким Ремским солнцем Коэн чувствовал больший прилив энергии, чем после полноценного отдыха в дворцовых покоях.       Но, разумеется, это ничего не значило.       — Достал? — не оборачиваясь, обронил Коэн, интуитивно ощутив чужое присутствие за спиной.       В следующее мгновение в поле зрения парня появилась чужая рука, сжимающая аметистовую табличку с гравировкой «Сато».       — Как и сказал информатор, табличка находилась у местного кузнеца, — произнес юношеский голос. — Пришлось потрудиться, чтобы найти ее среди всего того старого хлама. Зато сразу видно, что старик его нечасто перебирает и вряд ли хватится пропажи.       — А если и хватится, какое нам до этого дело? — хмыкнул Рэн, пряча находку за пояс. По крайней мере, теперь у него было, что предъявить императору.       — И то верно… Но, мой принц, этого и правда достаточно? Разве нам не стоит схватить кузнеца и ту девчонку, чтобы доставить во дворец на допрос?       Вмиг посуровев. Коэн обернулся и отрывисто произнес:       — Не было никакого кузнеца. И девушки тоже. Это ясно?       Стоящий напротив юноша ни тона, ни тяжелого взгляда не испугался, лишь посмотрел в ответ долго и будто испытывающее, а потом понятливо кивнул.       — Разумеется, мой принц. Но, возможно, нам стоит обсудить то, что было, чтобы в случае допроса не было расхождений в версиях.       Коэн согласно хмыкнул — это была хорошая мысль. Да и в целом новый член свиты показывал себя человеком смышлёным и полезным, что не могло не радовать.       Сейшу Ли был сыном не самого знатного рода, и до недавнего времени Рэн о нем даже не слышал. Все изменило покорение подземелья, когда Сейшу попал в его отряд. После того, как проклятое место разделило их Хакуэем, Сейшу был единственным (кроме Коэна), кто смог пережить нападение орды тамошних тварей. Молодой парень оказался умелым воином и неплохим тактиком, благодаря чему стал отличным помощником на пути к сокровищнице.       После покорения подземелья Сейшу остался подле Коэна и на войне проявил себя верным соратником (даже получил силу артефакта джинна), в итоге заняв прочное место в свите Коэна.       Самому принцу новый знакомы импонировал, даже несмотря на проскальзывающую, порой неуместную фамильярность — при всем уважении к своему принцу, Сейшу Ли был человеком простым и к долгим расшаркиванием неприученным. Но на эти мелочи Коэн был готов закрыть глаза. Главное, что Сейшу был его человеком, что уже не раз доказывал на деле.       Вот и сейчас верноподданный империи без тени сомнения был готов солгать своему императору по приказу Коэна. А значит, тому и правда стоило придумать ложь поубедительнее.       — Основная версия: когда-то давно в Неаполь прибыл сын семьи Сато, оставив в городе именную табличку. Спустя много лет эта табличка всплыла в руках ушлого торговца, и тот со своими подельниками решил провернуть аферу, которая в итоге потерпела крах.       — Начало неплохое, — улыбнулся Сейшу, по-свойски облокачиваясь на перила рядом с Рэном. — Как думаете, что случилось с сыном Сато?       — Умер.       — А с торговцем?       — Тоже умер.       — Про подельников, я так понимаю, смысла спрашивать нет?       — Ты верно понял, все умерли.       — Мрачновато… Знаете, я бы добавил нашему рассказу больше жизни. Может, каких-нибудь деталей…       Теперь уже Коэн повернулся к собеседнику с выжидающей усмешкой.       — У тебя есть предложения?       — Ни одного, — искренно оскалился Сейшу. — Но до дома путь далекий. Что-нибудь да придумаем, а?       Отвечать Коэн не стал, лишь бросил последний взгляд на уже скрывшийся из виду Неаполь и, решительно развернувшись на пятках, направился в личную каюту. Сейшу молчаливой тенью проследовал за ним.       Им и правда было чем заняться.