Книга Ⅰ. Глава ⅩⅩⅩⅡ. Планы на будущее.

      Разумеется, в непричастность Мелиссы к изменению своего оружия Тай не поверил и весь путь до Неаполя бубнил, что молнии были круче, да и смотрелись куда эфектнее. Единственным успокоением для парня оказалось то, что, превратившись из обычного магического артефакта в наследный сосуд, оружие стало в разы мощнее.       В любом случае, изменить что-либо (вроде как) было уже нельзя, и потому, оставив Тая смиряться с ситуацией в одиночестве, Мелл с Синдбадом отправились домой, где едва переступивший порог друг тут же объявил общее собрание. Признаться, на миг Мелиссу посетила дурная (и отчего-то пугающая) мысль, что Син хочет публично объявить об изменившимся статусе их отношений. Но, во-первых, это было бы глупо и странно, а во-вторых, совершенно излишне. Все ведь итак явно в курсе.       К счастью, собрание касалось более глобальных вопросов.       — Друзья, — подозрительно патетично начал Синдбад. — Несколько лет назад мы прибыли в Рем наивными неопытными торговцами. Но за эти годы мы многому научились, встали на ноги и создали компанию, известную даже за пределами Империи. Это большое достижение, и я благодарен каждому за его вклад в общее дело. Мы выстояли в тяжелые времена и сохранили репутацию компании, но, к сожалению, привлекли к себе ненужное внимание и некоторые не самые лучшие слухи. Пока что власти Рема и торговая гильдия лояльны к Синдрии, но последние события показали мне, что это может в любой момент измениться… Особенно если мы не перестанем мозолить глаза аристократии. Потому я решил рассмотреть другой вариант. — Синдбад сделал паузу, набирая воздуха в грудь. — Понимаю, что для многих это место успело стать домом, но…       — Но надо сваливать, пока оно не стало могилой, — мрачно подхватил уловивший суть Джафар. — Что ещё за «последние события»? Вы двое опять в что-то влезли, да?!       — Джафар, спокойнее, — мягко осадила вскочившего на ноги мальчика Руруму. — Уверена, все не настолько плохо.       — Не настолько, но направление мыслей правильное, — уныло кивнул Син. — К сожалению, Синдрия засветилась в нескольких крупных скандалах, и потенциально для нас это может быть не очень хорошо. Потому я подумал о возможности перенести главный магазин, оставив в Рем филиал и сотрудников, не готовых к переезду.       — И куда же ты хочешь перебраться? — задумчиво поинтересовался Хинахохо.       — В Балбадд. Некоторое время назад мы с королём Рашидом обсуждали возможность сотрудничества, и уже тогда у меня были мысли о переезде. Но если ранее я сомневался в его необходимости, то теперь нет. Так что я напишу учителю письмо, и если он согласиться, Синдрия начнёт подготовку к переезду. А это значит, что нас всех…       — Ждёт очень много работы, — хмуро подхватила Мелисса. — Ура.       Обеденная потонула в мягком гуле голосов, но помрачневшая девушка в общем обсуждение не участвовала. Причина поползшего вниз настроения была проста: Мелл в очередной раз показали, как незначительна её роль в компании. Конечно, Синдбад не делал этого намеренно (вряд ли даже задумывался, что у подруги могут возникнуть подобные мысли), но факты — вещь упрямая. И даже если идею о предполагаемом переезде Син вынашивал лишь в своей в голове, ни с кем ей не делясь вплоть до этого момента, то об уже обсуждаемом партнерстве с Балбаддом Мелисса, работавшая в Синдрии с момента её основания, уж точно должна была знать. Но её не посвятили… Опять.       — Ну, если говорить про меня, то я только рад побывать в Балбадде, — долетел до задумавшейся девушки жизнерадостный голос Мистраса.       — Несмотря на некоторые сложности, я тоже не против переезда, — поддержал инициативу Дракон, который наверняка был счастлив убраться подальше от Партевии. — Главное только и в Балбадде не нарваться на неприятности. Син, мир не бесконечен, и в нем уже есть две страны, где нам не особо рады.       — Три. Союз союзом, но терпеть посторонних на своей земле Королёва Мира точно не будет, — вставила Парсина, задумчиво крутя в пальцах кружку. На фоне остальных, девушка выглядела не сильно воодушевленной новостями. — Балбадд, да? Слышала, эта страна, несмотря на развитие торговли, куда меньше и беднее Рема. Насколько резонно перебираться именно туда?       Мелисса с уважением покосилась на подругу: в отличие от увлекшегося вольной жизнью Мистраса, Парсина, помня о своей роли дипломата, явно не забывала собирать ценную информацию для королевы Артемиуры.       — Резонно, — с нотками недольства отозвался Синдбад, не любивший, когда его решения подвергались сомнениям. — У Балбадда выгодное географическое расположение, и лояльность короля Рашида к нашей компании будет нелишней. К тому же это все временно. Вы ведь не забыли, что мы собираемся строить свою страну?       — Забудешь с тобой, — проворчал Джафар. — Так и вижу, как мы безвылазно сидим в Синдрии, потому что разругались со всем миром и нам нигде не рады.       По обеденной разлетелись тихие смешки, и Синдбад пораженно поднял руки.       — Ладно, ладно, больше ни с кем не ругаемся… О, Серен! — окликнул он проходящую мимо девушку. — Мы тут обсуждали возможный переезд в Балбадд. Тебе есть что сказать?       Мелисса, как и остальные, обернулась к замершей на пороге принцессе и её подоспевший свите.       — Мое категоричное «нет» на что-то повлияет? — вскинула бровь Серендина.       — Не думаю.       — Тогда я согласна, — безэмоционально пожала плечами она, возобновляя движение. — Мне нет разницы, в какой стране быть беглой принцессой.       «Вот это было странно, — Мелисса проводила спину удаляющейся девушки задумчивым взглядом. Чтобы Серендине и нечего сказать было? Да и в целом непривычная отрешенность и пустой взгляд принцессы настораживали. — Наверно, стоит с ней поговорить».       Решив так для себя, Мелисса поймала удивленный взгляд заглянувшей в обеденную Пипирики.       — Мы переезжаем? — громким шёпотом спросила девушка, не переставая укачивать дремлющих на руках племяшек. — Когда? И почему я вообще все всегда узнаю последней?!

***

      — Милое местечко. Как ты про него узнала?       Откинувшись на расшитых подушках, Мелисса окинула взглядом небольшую, но уютную чайную и мысленно согласилась с Пипирикой. Тут действительно было мило.       «И напитки отличные», — с удовольствием отпила из чашки девушка. Все таки смешно: она столько лет прожила в Неаполе и даже не догадывалась, что тут есть подобные места. Зато все злачные закоулки знала как свои пять пальцев. Приоритеты, что б их.       — Виттель показал, — тем временем отозвалась Парсина, по инициативе которой девушки и оказались в чайной. — Я, конечно, предпочитаю напитки покрепче, но этот парень совершенно не умеет пить. А тащить его налакавшуюся тушку на своём хребте через полгорода — то ещё удовольствие, я вам скажу.       С губ Мелиссы сорвался смешок, стоило ей представить эту картину: воинственная дева Артемиуры, бранясь, как сапожник, волочёт домой поверженного вином ассасина.       Однако, если говорить откровенно, ответ подруги немного удивил. Мелиссе казалось, что все общение межу Парс и Виттелем сводится к этим их странным догонялкам, где девушка охотилась, а Виттель усилено старался не попадаться ей на глаза. Но оказалось, что помимо этого они общались и даже выбирались куда-то вместе. Прямо как пара.       «Было бы здорово», — подумала Мелл, замечая непривычно мягкую улыбку на лице подруги. Конечно, со стороны отношения Виттеля и Парсины казались весьма необычными, но, похоже, им обоим было комфортно. Так почему нет?       — Ладно, мы здесь не для этого собрались, — хитро сверкнув алыми глазами, Парс требовательно уставилась на Мелиссу. — Мне нужны подробности. Рассказывай, как далеко зашло ваше свидание?       — Еще подробности? Я ведь уже все рассказала, даже про пиратский остров… — судя по тому, как скривилось лицо подруги, Мелл явно где-то затупила.       — Действительно, о чем это я, — вздохнула дева Артемиуры, отпивая свой чай. — Целовались хотя бы?       — Ну да, — неуверенно протянула Мелисса, кидая вопросительный взгляд на горящую смущенным интересом Пипирику.       — И все?..       — А что ещё… Парс! — возмущённо воскликнула Мелисса, до которой, наконец, дошло, куда клонит подруга.       — Мелс! — передразнила её та. — Что такого-то? Вы молоды, влюблены, в желании близости нет ничего странного и предрассудительного… — окинув взглядом красные щеки подруг, Парсина осторожно уточнила. — Только не говорите, что у вас не принято вступать в близость с мужчиной до брака?       — Ну… — после небольшой паузы начала Пипирика, нервно переставляя посуду на столе. — В Имучакке это официально не запрещено, хотя раньше все было куда строже. Сейчас же каждая пара решает для себя, и некоторые (как братец и Рурурму), придерживаются консервативных взглядов, но многие вступают в связь раньше.       — А сама ты что думаешь?       — Я? — округлившая глаза Пипирика, выглядела совершенно растерянной. — Не знаю… Хина и отец растили меня в консервативных взглядах, но…       — Но ты не уверена, насколько эти взгляды тебе близки, — понимающе хмыкнула Парсина. — Ничего, ещё есть время разобраться в себе и своих желаниях… До тех пор, пока твой избранник использует обращение «госпожа» уж точно.       — Ох, нет-нет! — смущённо запищала Пипирика, неловким движением руки едва не снося кружку со стола. — Это все просто глупые разговоры, и я не собираюсь… Да и Мистрас из Сассана, а там запрещено… Ну, до свадьбы…       Вконец разнервничавшаяся Пипирика затихла под опустившейся на её плечо ладонью.       — Не мельтеши. Никто не подталкивает тебя к тому, чего ты не хочешь. Но если все-таки захочешь, то, кажется мне, наш рыцарь не столь ярый сторонник традиций, как ты про него думаешь, — подмигнула девушке Парсина, видимо, как и Мелл, припомнив посещение Мистарсом борделя в Артемиуре. И пока Пипирики переосмысливала свою жизнь, подруга обернулась к Мелиссе. — Что насчёт тебя?       А что насчёт Мелл? Осуждалась ли в ее деревне близость с мужчиной до брака? О, ещё как!       Во времена своей жизни в деревне Мелисса была слишком незрела и увлечена учебой, чтобы интересоваться растущими по соседству мальчишками, а вот её сестра уже тогда кружила голову многим местным юношам. Но, несмотря на то, что чужое внимание Липе льстило, девушка всегда держала дистанцию и не позволяла ухажёрам лишнего, считая, что близость возможна лишь между супругами. Возможно, Липа была даже излишне строга в этом вопросе. Мелл не раз слышала от сестры осуждение в адрес подруг, бегающих к речке с парнями целоваться. Чтобы она сказала о забывшей всякий стыд Мелиссе? А родители? А Потос?! Да он бы в ужас пришёл. По хорошому и Мелисса бы должна, вот только мысли о возможной близости с Синдбадом вызывали в ней трепет совершенно иного рода.       «Интересно почему», — мысленно хмыкнула девушка. Может, из-за «позднего» созревания упустила что-то в нравственном воспитании, а выйдя в большой мир, нахваталась чужеземных «широких» взглядов? Или же она всегда такой и была, просто сама не знала об этом?       — О чем задумалась, красавица? — щелкунула пальцами у её лица уставшая ждать ответа Парс.       — О том, какая я бесстыдная и насколько неопытна в этой бесстыдности, — честно отозвалась Мелл, со стоном пряча лицо в ладонях.       — Из твоих уст это звучит как катастрофа, но уверена, все не так плохо… Что именно тебя беспокоит?       Мелисса хмуро посмотрела на подруг в щелку меж раздвинутых пальцев.       — Я ничего не знаю о близости с мужчиной.       — Но, эм… Зато Синдбад, судя про всему, достаточно знает о близости с женщиной? — неуверенно подала голос Пипирика.       — Это ещё хуже.       — Тут я с тобой не соглашусь, — со знанием дела качнула головой Парсина. — Пипирика права — хорошо, когда хотя бы один партнёр имеет опыт. Думаю, когда у мистера Горячая Ночка появится шанс оправдать своё имя, он будет знать, что делать.       — Он-то будет, — проворчала Мелисса, игнорируя пылающее костров лицо. — А я? Мне что делать?       — А тебе прям подробная инструкция нужна? — с подозрением вскинула бровь Парс. — Как насчёт — отдаться чувствам, а остальное доверить партнеру?       Казалось бы, здравая мысль осела холодом в животе. Как ж Мелисса не любила двигаться в слепую.       — Знаете, покидая Артемиуру, я даже не думала, что встречу столько людей, имеющих сложности с сексом, — откинувшись на подушки, Парсина устало покачала головой. — Как будто это не естественный и приятный процесс, а нечто непристойное и осуждаемое… Уж не знаешь, как к этой теме подойти.       В голосе девушки проскользнуло неприкрытое недовольство, и теперь уже у Мелиссы появились вопросы к подруге.       — Неужто Виттель оказался крепче, чем ты ожидала?       — Скорее пугливее и целомудреннее, — фыркнула Парс. — А уж это его страсть к романам, описывающих «высокую и чистую любовь»… В жизни не видела ничего более слащавого и далекого от реальных отношений. Если честно, сначала я подумала, что это можно использовать, и даже подарила нашему милому ассасину один романчик с более откровенным сюжетом, но Виттель спекся уже на десятой странице… Кстати, можешь взять почитать. Там все, конечно, сильно преукрашено, но хоть какое-то представление получишь.       Поперхнувшись от неожиданности предложения, Мелисса отставила чашку и отрицательно замотала головой.       — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Лучше уж… Как ты там говорила? Отдамся чувствам и доверюсь партнеру.       — Наоборот, кстати, тоже может сработать, — намекающе подмигнула дева Артемиуры. — Ладно уж, не краснейте вы так… Эх, все же такие разговоры лучше идут под вино.       — Предлагаешь напиться? — с сомнением выгула бровь Мелисса.       — Просто сбавить градус напряжения.       — Мне кажется, это не лучшая идея. Да и поздно уже по питейным заведениям шляться.       — А я знаю, где братец хранит запасы имучакковской выпивки, — тихо пискнула Пипирика. — Так что можно было бы и дома посидеть…       Мелисса обменялась быстрым взглядом с предвкушающе заулыбавшейся Парсиной.       — Ну, это уже совсем другой разговор.

***

      Время пошло своим чередом.       Переговоры с Балбаддом шли хорошо, потому работы в компании было предостаточно. Отличный момент показать, что Мелисса может больше, чем быть девочкой на побегушках. В теории. На практике инициативность Мелл зачастую воспринималась со скрипом. С непривычки ли или из-за явного различия во взглядах, Синдбад стремился отбросить почти каждое её предложение, будто бы даже не вникая в суть. Но если раньше Мелисса отступала, справедливо полагая, что в делах торговых друг понимает больше, то теперь вступала в спор. В поисках истины, так сказать. И, конечно, почти всегда прав оказывался Син, но несколько идей Мелиссы тоже оказались хороши. Даже Руруму (и помилуйте небеса) Джафар их поддержали.       В общем, план по укреплению позиций Мелиссы в компании пришёл в движение, хотя совместная работа с Сином и требовала некой притирки.       К слову, притирки требовала не только работа — в видоизменившихся отношениях ребят тоже нашлись свои шероховатости. Небольшие, вроде нелюбви Мелиссы к демонстрации близости посторонним, в противовес которой была тяга Синдбада к постоянным касаниям и прочим выражениям чувств, где бы пара не находилась. Хотя сами поцелуи и объятия Мелиссе очень даже нравились… Но когда случались наедине, а не под прицелом чужих глаз.       К счастью, Синдбад быстро уловил причину дискомфорта подруги и на людях стал вести себя сдержаннее. Так решилась одна проблема, но сразу появилась другая: оказывается, Мелл с Синдбадом проводили катастрофически мало времени вдвоем, и все, что им оставалось — поцелуи украдкой да редкие прогулки. Хотя нет, ещё они проводили вечера в комнате Мелиссы: валялись в обнимку на кровати, болтали… И все. Серьёзно. В такие дни Синдбад её даже не целовал и уходил к себе, едва солнце заползало за горизонт. А Мелисса так ни разу и не осмелилась попросить его остаться.       Потому что стыдно. И нервно. И смущающе ужасно. Ну вот что она скажет? А какой ответ получит? Будь то согласие или отказ, Мелл едино со стыда сгорит.       И вообще, это «опытный» Синдбад должен быть инициатором «следующего шага». Но то ли в парне неожиданно проснулась несвойственная ему нравственность, то ли он просто не был заинтересован, но каждый раз, когда Мелиссе казалось, что они зайдут дальше поцелуев и почти целомудренных объятий, Син отступал. Отрывался от губ, убирал руки, смотрел внимательно и странно… И ничего не объяснял. А Мелл терзалась изнутри: в чем, чёрт возьми, причина?       Вновь объявившаяся неопределенность бесила до зубного скрежета, но Мелисса решила игнорировать дурные чувства столько, сколько получится. В конце концов, хороших моментов было куда больше.       Например, незапланированная вылазка на праздник вина в небольшой городок к западу от побережья.       Стоит сказать, гулять в этом городе умели. Музыка, танцы, льющееся рекой вино и выступления местных умельцев увлекли ребят в гущу всеобщего веселья. Да так, что опомнились те лишь, когда ночное небо заволокло тяжелыми тучами, в глубине которых рокотал набирающий силу гром.       Свойственная этому времени сезона непогода обрушилась на город стеной дождя и далекими пока вспышками молний. В миг промокшие Мелисса и Синдбад, смеясь и цепляясь друг за друга, рванули искать укрытие в единственной в этом городе таверне.       — Красавица, молю, скажи, что у вас есть свободные комнаты, — облокотившись на стойку, спросил Синдбад у протиравшей кружки работницы.       Попавшая под удар его «обворожительной» улыбки девушка тут же «поплыла», но, заметив топчущуюся рядом Мелиссу, мигом помрачнела.       — Вам повезло, несмотря на праздник, места ещё есть, — произнесла она и добавила с плохо скрываемой надеждой в голосе: — Сколько комнат вам нужно?       Обтекающие на дощатый пол ребята, обменявшись быстрыми смущенными взглядами, синхронно ответили:       — Две.       — Одну.       Ну или почти синхронно.

***

      — Не могу поверить, что ты попросил разные комнаты.       Синдбад тяжко вздохнул, падая на большую кровать в их с Мелиссой общей спальне. Потому что когда твоя девушка говорит, что вы ночуете вместе, ты без вопросов соглашаешься, а потом ждёшь под дверью, пока она переоденется (ведь вы ещё не на том уровне близости). Оказалось, в отношениях много негласных правил, что словно коварные рифы таились средь тёмных вод. И хотелось бы сказать, что Синдбад обходил эти рифы с изяществом бывалого моряка, но на деле он налетал на них с завидным упорством. И как только до сих пор ко дну не пошёл?       — Не хотел ставить тебя в неловкое положение, — миролюбиво сказал он, скашивая глаза на сидящую рядом подругу. — Обычно ведь мы… Ну, не ночуем вместе.       Ожидаемого эффекта его слова не принесли. Немногословно и явно недовольно цокнув, Мелисса принялась теребить ворот рубахи, под которыми виднелась покрасневшая от раздражения кожа. Синдбад понимающие потер шею: милая работница таверны нашла по паре запасных рубах и штанов, чтобы промокшим постояльцев было во что переодеться, вот только ткань у одежды была самая и дешевая, и от того неприятно колючая… Впрочем, все лучше, чем в мокром сидеть.       — Так и почему мы не ночуем вместе? — прозвучавший в нарушаемой лишь шелестом дождя тишине вопрос оказался полной неожиданностью.       «У нас вечер откровений?» — удивлённо округлил глаза Син, судорожно придумывая ответ.       — Потому что наши отношения пока ещё… эээ, недостаточно развились? — на пробу выдал он.       Разумеется, Мелиссу такая причина не устроила.       — Синдбад, наши отношения никуда не развиваются, — припечатала девушка, складывая руки на груди. — Мы топчемся на месте.       С губ парня сорвался нервный смешок. Уж в чем-чем, а в недостатке инициативности его девушки еще не обвиняли.       — Допустим, — не стал спорить он, усаживаясь напротив собеседницы. — У тебя есть мысли на этот счёт?       Раздумия, сомнения? Конечно, нет. У Мелл уже был ответ, и она поспешила им поделиться.       — Может, мы просто переспим?       Воздух резко покинул грудь Синдбада, заставляя того согнуться в неконтролируемом приступе кашле. Сморгнув выступившую на глазах влагу, парень уставился на подругу, только сейчас отмечая подозрительный блеск в глазах и румянец, в первое мгновение ошибочно принятый за краску смущения. Но правда в том, что Мелисса была пьяна. Не так пьяна, чтобы утерять способность связно мыслить и говорить, а так, чтобы перестать фильтровать вылетающие изо рта слова. Что называется, в подпитии. И, как уже успел заметить Синдбад, подвыпившая Мелисса несколько отличалась от привычной: становилась более дерзкой, прямолинейной и, кажется, совершенно ничего не стеснялась. Самое то — вести откровенные разговоры.       Вот только Синдбаду, чтобы дойти до такой кондиции, нескольких кружек вина было мало, потому сейчас именно он пылал щеками, как невинная девица в мужском борделе.       Заприметив захваченную с праздника бутылку, Син опрокинул в себя вино, делая несколько крупных глотков. Сладковато-терпкая жидкость горячей волной пролилась в желудок, распространяя тепло по телу и отзываясь легким опьянением в голове. Стало чуть легче.       Теперь можно и поговорить.       — Постой, солнце, — Мелисса недольно поморщилась, и Синдбад едва удержался, чтобы не закатить глаза — точно, никаких прозвищ. — Мелл. Давай сделаем шаг назад. Почему ты вобще так резко решила перейти к… этому?       Ладно, возможно, он все еще недостаточно выпил. Но прежде чем парень успел исправить это упущение, Мелисса выхватила у него бутылку, сама прикладываясь к горлышку.       — К сексу? — без капли смущения уточнила она. — Вовсе не внезапно. Мы уже почти два месяца встречаемся. Разве это не абсолютно нормальное развитее отношений?       Синдбад задумчиво хмыкнул. Раньше все его «естественно развивающиеся отношения» с девушками заканчивались в койке еще в день знакомства. С Мелисой же он сближение и правда оттягивал, но вообще-то на то были веские причины.       «Но как же странно все-таки говорить об этом вслух», — серьезно этот вечер точно попадет в список самых неловких в его жизни.       — Мы не можем «просто переспать», — выдохнул парень, ловя обиженно-вопросительный взгляд. — Ты ведь… Ты не замечала, как сильно напрягаешься, когда я позволяю себе чуть больше простых поцелуев? Боюсь, если мои руки окажутся под твоей одеждой, ты совсем окаменеешь. Может даже буквально.       Судя по удивленно взлетевшим бровям, ничего подобного Мелисса за собой не замечала. Синдбад поспешил продолжить.       — Я просто не хочу делать то, что тебе неприятно. Или то, к чему ты не готова.       — Син, — отставив прочь бутылку, девушка впилась в него прожигающим взглядом. — Поверь, если бы мне было неприятно или что-то не нравилось, я бы дала об этом знать куда более явным способом. Возможно, тебе бы даже снова пришлось лечить нос, — на розовых губах промелькнула улыбка, и Синдбад не удержался, чтобы не усмехнуться в ответ. — А насчет того, к чему я там готова… Да как вообще можно подготовиться к тому, о чем и представление-то имеешь весьма смутное?       Звучало, конечно, логично. Вот только логика в этом вопросе играла последнюю роль.       — Слушай, а тебе это вообще нужно? — скептично спросил Синдбад, сам не веря в происходящее. Вместо того, чтобы затащить любимую девушку в постель, он искал способ отговорить ее от этой идеи? Небеса точно скоро рухнут на его глупую голову… Ну и ладно. Зато интуиция подсказывала, что он в кои-то веке действует правильно, пусть и вопреки ожиданиям Мелиссы. Да и своим собственным. — Просто пока что это выглядит так, будто мы должны переспать, потому что так положено. Но самой тебе этого хочется?       Синдбаду вот еще как хотелось. До скачущего пульса, дрожи в пальцах и томительного жара, что разливался по телу, стоило Мелиссе оказаться в его объятиях. Вот только со стороны девушки ничего подобного не исходило. И хотя это немного задевало, Син был готов подождать…       — Конечно, мне хочется, — не задумавшись и на секунду, ответила девушка, окончательно сбивая с толку своей странной искренностью. Потому что, похоже, Мелл действительно хотела — Синдбад уже видел этот взгляд, горящий жаждой и интересом…       «Ах вот оно что», — запоздало осознал происходящее Синдбад, наконец, расслабляясь. Теперь все стало на свои места.       — Мелл, тебе что, просто любопытно? — едва сдерживая улыбку, спросил парень. Серьезно, ему бы впору обижаться на такое пренебрежение к собственной притягательности, но Мелисса, с этой ее бесконечной любовью к исследованию чего-то нового… — Знаешь, если бы любопытство было пороком, ты бы была самым порочным существом на свете.       — Это так плохо? — задумчиво нахмурилась Мелисса, впервые за разговор отводя взгляд. — Что мне интересно?       — Почему же — повинуясь игривому порыву, Синдбад приблизился к девушке и коснулся ее скулы, возвращая себе внимание зеленых глаз. — Для начала очень даже неплохо. Просто недостаточно. Понимаешь желание должно разгораться здесь… — соскользнув с девичьей щеки, пальцы очертили тонкие ключицы и невесомо коснулись оголенной кожи над яремной впадине. — И здесь… — ладонь опустилась ниже, уверенно ложась на скрытый плотной тканью рубахи живот. — Но уж точно не строиться на логичных доводах здесь.       — Тсс!.. — зашипела Мелисса, по лбу которой прилетел звонкий щелбан. — Придурок, блин. И как, скажи на милость, должно разгореться желание, когда ты не даешь мне ничего для его разжигания?       Фраза в контексте ситуации прозвучало до того комично, что Синдбад, не выдержав, со смехом повалился на покрывало.       — Ага, не даю тебе, — продолжая посмеиваться, парень закинул руки за голову и с улыбкой уставился на закипающую Мелиссу. — Вот такой я неприступный. Что будешь делать?       — Знаешь, мне как-то подарили книгу, в которой описаны методы обольщения… — плавным движением девушка перетекла ближе, а после и вовсе бесцеремонно уселась на живот Сину. — Может, стоит использовать ее?       — Применишь ко мне пару приемчиков? — выдохнул парень, совершенно пораженный этим порывом.       С обманчиво невинной улыбкой Мелисса опустилась ниже, практически укладываясь на грудь застывшего изваянием Синдбада.       — Неет, — опалило ухо горячее дыхание. — Огрею тебя ей по дурной головушке, если не перестанешь меня бесить, — девушка остранилась, чтобы сменить положение и, слегка приподнявшись на локте, строго уставилась на тяжело задышавшего Сина. — Я вообще-то серьезно.       Да, пожалуй, теперь и Синдбаду было не до дурачеств. Какие шутки, когда от нежданной близости тело наполнилось жаром, мысли спутались, а и без того с трудом сдерживаемое желание грозило вырваться наружу? Ситуация становилась опасной. Бегущий в крови алкоголь коварно размывал границы допустимого, подталкивая поддаться этому сладкому наваждению. Синдбад знал, что должен остановиться… Но отстраниться от Мелиссы сейчас, когда между их лицами и телами оставались какие-то жалкие сантиметры, было выше его сил.       Губы встретились в поцелуе. Влажном, горячем, совершенно бесстыдном.       Положение было не самым удобным, потому Синдбад, сжав в объятиях Мелису, рывком усадил их обоих на кровати. И едва сдержал глухой стон, когда опустившаяся на его бедра девушка случайно коснулась проступающего сквозь штаны возбуждения.       — Черт, — выдохнул Син, пережидая краткую, но яркую вспышку наслаждения.       Нужно было успокоиться и взять себя в руки.       Жаль, непонятно как. Ведь Мелисса даже не думала слезать с его колен: только смотрела взбудораженно и дышала сбивчиво и тяжело, выпуская воздух сквозь разомкнутые, припухшее от поцелуев губы. А ведь не заметить состояние Синдбада девушка не могла — слишком говорящим был румянец, медленно сползающий с щек на тонкую шею.       «Так она все еще может смущаться?» — мимолетно отметил Син.       Голос разума шептал все тише. Да и кто вообще к нему прислушивался?       Медленно, давая возможность уйти от его прикосновений, Синдбад запустил руки под край чужой рубахи и коснулся разгоряченной кожи, замирая в ожидании. Мелисса не отстранилась. Даже взгляда, непривычно темного в тусклом свете лампы, не отвела. И Син, плененный колдовской зеленью ее глаз, смотрел в ответ. Жадно ловил каждый вдох, каждое трепетание светлых ресниц и каждую едва уловимую эмоцию, вспыхивающую на девичьем лице.       Пальцы вырисовывали невесомые узоры на нежной коже, скользя по бокам, животу и слегка выступающим нижним ребрам, а в груди Синдбада разливалось сытое удовлетворение. Касаться Мелиссы и видеть её реакцию, такую искреннюю и отзывчивую, было восхитительно. Вот только мысль, что причина этой отзывчивости — выпитое ранее вино, неприятно скреблась подкорке сознания. Что сейчас происходило: Мелисса изменилась под действием алкоголя или же просто отпустила ту часть себя, что раньше прятала за стенами неуверенности, стыда и навязанными обществом нормами?       «Хотелось бы верить, что второе», — отстраненно подумал Син, перемещая ладони на спину девушки и слегка надавливая на поясницу. Может, потакать своим желаниям было и неправильно, но как же, чёрт возьми, приятно. Особенно, когда Мелисса, вместо того, чтобы ускользнуть от контакта, с готовностью поддалась вперед, уничтожая и без того мизерное расстояние между ними.       Новая волна удовольствия прокатилась по телу, вырываясь наружу разделённым на двоих выдохом. Мир вокруг исчез. Растворился в неярком пламени лампы и тихом шелесте дождя за окном. В голове Синдбада полный хаос, в груди — бушующий шторм. Слишком много всего: эмоций, чувств, желаний, что, наконец, вырвались наружу, сметая преграды из страхов и запретов.       Взгляд, мазнув по влажным губам, спустился к острым ключицам и ниже, туда, где под жесткой тканью рубахи сбивчиво вздымалась девичья грудь. В горле стало сухо, ладони неведомы образом оказались на чужих бедрах, а сквозь наполнивший черепную коробку шум пробилась одна единственная мысль — похоже, этот момент и называют точкой невозврата.       В следующее мгновение Синдбад опрокинул недоуменно пискнувшую девушку обратно на кровать.       — Что… Черт, Син, ты что творишь?! — отойдя от секундного замешательства, Мелисса возмущенно задергалась в безуспешной попытке отбиться от закутывающих ее в покрывало рук.       — Борюсь за свою честь, — пыхтя, отозвался парень, когда, справившись с задачей по «обезвреживанию» подруги, устало повалился рядом. — Знал бы, что ты на меня так набросишься, настоял бы на отдельной комнате.       — Я набросилась?! — вскинулась Мелисса, предпринимая новую тщетную попытку освободиться. — Опять смеешься надо мной?       — Как бы я посмел, — тихо хмыкнул Синдбад и, притянув к себе брыкающийся кокон, устало прикрыл глаза. Под веками скакали цветные пятна, а тело, лишенное обещанного удовольствия, недовольно ныло. Нужно было остыть, возможно даже в одиночестве, но оставлять обиженно засопевшую девушку не хотелось. Мало ли какие мысли придут в ее светлую головушку.       Минут через пять Синдабду, несмотря на не до конца покинувшее его возбуждение, удалось выровнять дыхание и успокоить заполошно стучавшее сердце. Парень открыл глаза, сразу замечая недовольную мордашку Мелиссы, что почти не моргая, уставилась в потолок.       «Как же это все непросто», — вздохнул Син, кончиком носа касаясь светлого завитка на чужом виске.       — Ты была права, — признал парень, когда незатейливая ласка была демонстративно проигнорирована. — Я действительно излишне осторожничал с тобой.       Перестав сверлить взглядом потолок, девушка скосила глаза на лежащего рядом Сина.       — И?       — И больше не буду, — абсолютно искренне произнес тот. Потому что при всем (отсутствующем) желании вернуться к прежней дистанции Синдбад уже не сможет. — Но как джентльмен я не могу воспользоваться твоим… эм, текущим состоянием.       — Ну да, за задницу ты меня схватил очень по-джентльменски, — со смешком закатила глаза Мелисса. — И чтоб ты знал, не так уж я и пьяна.       Не сдержав улыбки, Синдбад быстро прижался губами к слегка влажному виску подруги. Все таки его девушка странностями. Да и он сам, похоже, тоже, раз считает эту ее черту привлекательной.       — Хочу узнать тебя полностью, — сорвалось с губ невольное признание.       Завозившись, Мелисса с трудом перевернулась на бок, оказываясь лицом к лицу с Синдбадом.       — И в чем проблема? — с игривой улыбкой вскинула бровь она. — Я — открытая книга.       — Ага, на неизвестном человечеству языке, — фыркнул в ответ парень. — Но однажды я точно разберусь.       — Ну, как скажешь, — кивнула девушка, а потом подняла к нему полное печали лицо. — А сейчас, может, распутаешь меня? Правда, очень жарко.       Посмотрев в светящиеся абсолютной невинностью глаза, Синдабда ответил категоричное:       — Да ни за что.

***

      Идя по темным каменным коридорам, Серендина никак не могла перестать думать о том, куда скатилась ее жизнь. А ведь она истинная принцесса Партевии… Или была ей.       «Нет, — отмахнувшись от жалких мыслей, ускорила шаг девушка. — Еще ничего не закончено».       Потому Серендина не прекратит искать способ вернуть свою страну. И неважно, сколько унизительных неудач ей предстоит пережить.       Ремано. Некоторое время назад.       Серендина сидела в комнате какой-то средней паршивости гостинцы и напряженно всматривалась в наполненные жизнью улицы столицы. Сахиль и Тамира уже давно должны были вернуться со своего задания, а раз выдающихся своей пунктуальностью фрейлин все еще нет, значит, что-то точно случилось. И что теперь делать Серендине? Вломиться во дворец с отравленным клинком наперевес и потребоваться вернуть своих шпионок? Да, ее смерть будет столь же безумной, сколь и нелепой. Логичнее было бы бежать из города (а лучше из страны), но о том, чтобы бросить последних верных ей людей, не могло быть и речи.       Ситуация явно складывалась не лучшим образом, и кроме самой себя винить было некого. Ведь идея пробраться в императорский дворец для сбора информации принадлежала Серендине. И до текущего момента девушка была уверена в ее гениальности.       Расчет был простой: чтобы начать строить планы по возвращению трона, нужно было узнать, как обстоят дела на родине. Однако сделать это, сидя в компании Синдбада, невозможно. Потому Серендина задумалась о других источниках и пришла к выводу, что правящая династия Рема точно должна обладать какой-то информацией о своем давнем противнике. Дело за малым — пробраться во дворец и выяснить как можно больше.       Несмотря на незатейливую простоту, план был, очевидно, рисковый, и Серендина это прекрасно понимала. Но и бездействовать больше не могла, ведь и так уже потратила уйму времени впустую: сначала собирала арсенал ядов, убеждая себя, что это поможет в битве с Барбароссой. Потом и вовсе позволила себе отвлечься на проблемы Синдбада, соглашаясь помочь его друзьям с их глупым планом. Как будто и правда рассчитывала бросить все и присоединиться к этой компании. Что, конечно, было полнейшим бредом. Серендина не собиралась отказываться от своих планов, да и в Синдрии принцессе места не было, сколько бы Драгул не пытался убедить ее в обратном.       Потому, когда друг в очередной раз отправился в путь с караваном, Серендина решила действовать. Предупредила бдительную Руруму, что некоторое время будет отсутствовать, получила ожидаемые наставления беречь себя и не попадать в неприятности, и спокойно покинула Неаполь. Кажется, никто даже не заметил, что она ушла. А если и заметил, останавливать не стал. Чужачка, нашедшая временное пристанище в их доме, решила заняться своими делами. Кому есть до этого дело? Точно не Синдбаду, что по возвращению из рабства разрывался между управлением компанией и выяснением отношений со своей подружкой.       Так что да, Серендина покинула Неаполь в компании верных фрейлин, что должны были проникнуть во дворец под видом новых служанок и узнать как можно больше полезной информации о Партевии. Все должно было пройти хорошо (уж в чем чем, а в шпионских навыках Сахиль и Тамиры сомневаться не приходилось) но, очевидно, что-то пошло не так.       Еще очевиднее это стало, когда дверь комнаты с грохотом распахнулась, и на пороге объявилась красноволосая малолетка в доспехе, с плеч которой свисали связанные по рукам и ногам фрейлины.       — Нашла! — самодовольно воскликнула она, сбрасывая ношу на пол. — Твои служанки не хотели тебя сдавать, но нюх фаналиса не проведешь.       «Фаналис значит», — понятливо кивнула принцесса, поднимаясь на ноги и вытаскивая из ножен шпагу. Если эта девица хоть в половину так же сильна, как притащенный Синдбадом мальчишка, то Серендине с ней не справиться. Но сдаваться без боя принцесса не намерена. Да и кто знает, может, фаналисы плохо переносят яды.       Увидев направленное на себя острие шпаги, фаналис широко ухмыльнулась и принялась демонстративно разминать пальцы. Но мгновенно замерла, когда на ее локоть опустилась маленькая ладошка.       — Не стоит, Мюрон. Мы ведь пришли поговорить.       Почтительно склонив голову, Мюрон шагнула в сторону, а в и без того переполенную комнату неспешно шагнула светловолосая девочка в белых одеждах. И вот ее появление напрягло Серендину куда больше угроз юной фаналис. Лавровый венок в волосах, массивный золотой посох и глаза, несущие отпечаток прожитых лет, были слишком явным указанием на личность «гостьи».       — Верховная жрица — леди Шахерезада, — не теряя достоинства, собралась представиться Серендина. — Я…       — Ваше высочество Серендина, принцесса Партевии, — спокойно отозвалась девочка. — Не удивляетесь, разумеется, мне известно, кто вы. А также, что, покинув Партевию, вы и ваши люди нашли прибежище в торговой компании Синдрия.       — Вы знали, но ничего не предприняли? — непонимающе нахмурилась девушка, на что жрица лишь пожала плечами.       — Не было необходимости. Партевия никаких условий не выдвигала и вашей выдачи не требовала. Да и, по правде говоря, я вам сочувствовала — ужасно, когда молодым людям приходиться проходить через подобные несчастья. Надеялась, что общество товарищей поможет излечить душевные раны и найти новый жизненный путь.       Удивительно, но похоже Шахерезада действительно хотела поговорить. Что ж, как минимум, это был шанс потянуть время.       — Мне не нужен новый путь, — вздернула подбородок Серендина. — Мне нужно вернуть свою страну.       — А вашей стране нужно, чтобы вы её возвращали — задумчиво склонила голову Шахерезада. — Государственные перевороты происходят не просто так.       — Намекаете на «угнетающее политику правящего рода Партевии»? — губы Серендины дернулись в непроизвольной усмешке. — Я могу понять, когда подобное говорят далёкие от политики плебеи, но как верховная жрица целой империи, вы должны понимать: основная разница между нашими странами в том, что в последней войне победа осталась за Ремом.       — Не совсем так. Империя Рем — сильная страна, но наша политика не держится на военном строе.       — Да, она построена на торговле, — не желая уступать, продолжила дискуссию девушка. — Всевозможных товаров: оружие, меха, вина… Люди. Конечно, рабство звучит менее угнетающее, чем служба в армии на благо родине.       Затихшая на время разговора фаналис вскинулась, возмущённо сверкнув алыми глазами, но её порыв высказаться был прерван мягким голосом жрицы:       — Недостатки есть в любом правлении. Чаще всего они ложатся в основу изменения, что приходят с реформами… или революциями. Возможно, смена власти именно то, в чем нуждалась ваша страна?       — Барбаросса монстр! — отрезала Серендина. — И сколь бы сладкими не были его лживые речи, Партевии не достичь процветания под его правлением.       — А под вашим? — голос Шахерезада оставался выверено ровным. — Что будет, если вам удастся отвоевать престол? Партевия вернётся к военному строю и принудительной службе в армии?       Удивительно, но Серендине удалось сдержать порыв ядовито огрызнуться. Принудительной, как же! Да, во времена военных побед Партевии каждый голодранец желал служить в её армии. Мальчишки с ранних лет шли обучаться военному делу, солдаты рвались в бой, а жены провожали их с гордостью. И уж точно никто не жаловался, когда вернувшиеся воины приносили с собой славу и богатства.       Но стоило Партевии претерпеть несколько поражений, как народ тут же начал роптать, дезертировать и укрываться от службы, напрочь забыв, что служение своей стране — это в первую очередь долг, а не привилегия.       Впрочем, чего еще ожидать от плебеев, которым лишь бы свой карман набить. Они и в армию-то шли лишь потому, что видели выгоду для себя. Серендину это возмущало, но не удивляло. Такова людская природа — это нужно принять и использовать.       И у принцессы даже были мысли как, но ни одна из этих идей так и не была услышана. Потому что, несмотря на успехи в военном деле (за право заниматься которым Серендине в свое время пришлось изрядно побороться) для короля она была в первую очередь дочерью. Женщиной, которая должна стать выгодной партией для политического брака, а не лезть в мужские дела, будь то политика или война. Серендина была наследной принцессой, но лишь на словах. По факту наследником отец признавал лишь слабого болезненного братца, а бесчестного Барбароссу видел верным и мудрым советником.       Конечно, подобное отношение не могло не задевать, но Серендина слишком любила и уважала отца, чтобы идти против его воли. И потому без раздумий доверяла Барбароссе и ждала, пока брат вырастет и окрепнет, чтобы занять престол.       В итоге отец мёртв, Джейлан пленен, а сама Серендина едва не вышла замуж за человека, уничтожившего ее семью и захватившего страну.       Барбаросса.       После побега из Партевии Серендина столько о нем думала, что начинало казаться, будто мужчина стоит за ее плечом. Как стоял за плечом отца, нашёптывая свои мысли, склоняя к решениям, которые некогда великий правитель никогда не принял бы сам. Была ли неудачная политика следствием тлетворного влияния Барбароссы, что хотел подвести страну к перевороту, или же это годы взяли свое, и отец просто утратил хватку, чем воспользовался ушлый советник? Серендина хотела верить в первый вариант и винить во всех бедах Барбароссу, но червь сомнения упорно грыз изнутри.       Отец ошибался. В брате, Барбароссе, в ней самой. А значит, и в правлении его могли быть ошибки. Просто слепая преданность Серендины не позволяла ей этого увидеть. Но теперь пришло время открыть глаза и взять ответственность за страну в свои руки.       — Я не мой отец, — гордо ответил Серендина ожидающе смотрящей на неё жрице. — Я уважаю его решения как правителя, но сама вижу иной путь для Партевии. Я верну стране былое величие, как только вырву трон из лап узурпатора.       Впервые с момента начала разговоры в усталых глазах Шахерезады промелькнула искра неподдельного интереса.       — Иной путь — это хорошо, но уверены ли вы, что генерал Барбаросса — узурпатор, а не освободитель? Понимаю, что ваше прошлое непростое и болезненное, но, возможно, ради Партевии стоит отложить топор войны и сесть за стол переговоров? Раз уж вы оба ищете процветания для совей страны, так почему бы не объединить усилия?       Черная ярость мгновенно вспыхнула в груди, но усилием воли Серендина смогла подавить ее и сохранить хладнокровие. Очевидно, что объединение с Барбароссой Верховная Жрица предлагала не всерьез. Скорее это выглядело как проверка. Вот только на что ее проверяли, принцесса не понимала совершенно.       — Переговоров не будет, — безапелляционно отрезала Серендина. — И дело тут не только в мести. Задача короля — заботиться о стране, используя все доступные ресурсы: территории, накопленные поколениями, знания, военную мощь и, разумеется, народ. Потому что народ — самый главный и ценный ресурс, как бы цинично это не звучало. И хороший правитель должен уметь держать баланс между тем, что народ отдает для процветания страны, и тем, что та дает ему в ответ. Но в Барбароссе нет сути истинного правителя, которая позволяет ставить интересы страны выше собственных желаний. Этот жадный до власти и силы человек заберет у Партевии все ее ресурсы и вложит в свои ничтожные амбиции. Конечно, это не будет видно сразу. Барбаросса прекрасно умеет пускать пыль в глаза, потому наверняка потратит какое-то время на то, чтобы убедить всех в своей искренней заботе о стране и ее людях. Но на деле его интересуют только собственные цели и победы, ради достижения которых он с легкостью пожертвуют Партевией и всеми ее жителями. И потому я ни за что не позволю ему остаться у власти.              Шахерезада задумчиво нахмурилась, впиваясь в принцессу еще более внимательным взглядом.       — Пусть ваши слова звучат веско, глупо отрицать, что такое нелицеприятное мнение о генерале Барбароссе по большей части вызвано вашим предвзятым отношением к нему. Уверена, многие в Партевии думали подобным образом о вашем отце, когда он, игнорируя страдания народа, выпускал одну военную реформу за другой. После переворота Барбаросса повел страну по совершенно иному, как мне видится, лучшему пути. Но вы убеждены, что справитесь лучше. Почему?       Серендина недоуменно приподняла брови. Странно слышать подобные вопросы от практически правительницы Рема.       — Разумеется, потому что во мне течет королевская кровь, — гордо отозвалась девушка. — Кровь, что отличает обычных людей от тех, что рождены править и вести за собой других. Я знаю, что смогу позаботиться о Партевии и привести ее к процветанию, потому что небеса наградили меня честью и бременем родиться принцессой. Я лишь исполняю их волю и свой долг.       На пару минут в дешевой комнате гостиницы повисла тягостная тишина, которую прервал разочарованный выдох белокурой жрицы.       — Удивительно, как плотно в вашей душе истина и благородные порывы переплетены с заблуждениями, болью и желанием быть правой, — Серендина возмущенно открыла рот, но Шахерезада оборвала ее властным движением руки. — Я услышала все, что хотела, Ваше Высочество. Теперь позвольте сказать мне. Из-за сочувствия к вашей ситуации я позволила вам и вашим людям остаться в Реме и даже закрою глаза на эту дерзкую, но глупую попытку шпионажа. Но не ждите, что я поделюсь с вами сведениями о Партевии и Барбароссе. Как жрица Рема, я действую лишь в интересах Империи, и помощь принцессе еще недавно вражеского государева явно в них не входит. Потому, думаю, вам лучше будет оставить свои попытки и вернуться под крышу господина Синдбада.       Голос Шахерезады звучал мягко и располагающе, но Серендина все равно не могла расслышать в нем угрозы. И это логично, ведь она попалась, подставив не только себя с фрейлинами, но и давшую беглой принцессе кров Синдрию. Стоило радоваться, что Верховная Жрица решила просто отпустить нарушительниц, но радоваться не получалось — все планы и приготовления полетели в пропасть, ведь Серендине так и не удалось ничего узнать!       — Надеюсь, вы меня услышали, Ваше Высочество, — произнесла Шахерезада, делая жест мнущейся в нетерпении фаналис и разворачиваясь к выходу. Уже почти переступив порог, жрица бросила на застывшую принцессу быстрый и будто бы даже немного печальный взгляд. — Прощайте. Не думаю, что нам доведётся увидеться вновь.

***

      Неаполь, Подземный город. Нынешнее время.       Миновав очередной поворот, Серендина вынырнула из воспоминаний, коря себя за невнимательность в такой неподходящий момент. Все-таки подземные катакомбы были опасным местом, хотя за последний год принцесса неплохо в них освоилась — после первой прогулки с Синдабадом Серендина не раз спускалась в подземный город в поисках ингредиентов для своих ядов. Правда, так далеко она еще не забиралась.       А все благодаря наводке Мелиссы.       Признаться, после неудачной вылазки в Ремано у Серендины опустились руки. Других идей, как добыть необходимую информацию, у девушки не было, а тут еще Синдбад «обрадовал» известием о скором переезде. И вот как Серендина должна вернуть свою страну, если каждый ее шаг ведет прочь от Партевии?       В общем, настроение было подавленным, и это не осталось незамеченным. Что удивительно, первой к ней подошла Мелисса. А удивительно потому, что, по наблюдениям самой Серендины, подружка Синдбада не отличалась внимательностью к другим. Точнее, не так. Мелисса была довольно чуткой и заботливой к друзьям, а вот людей, не вызывающих ее интерес или не входящих в «близкий круг», девушке как будто даже замечать было сложно. Например, присутствие Серендины Мелисса замечала, лишь когда принцесса сама обращала ее внимание на себя. А вот с неприметной Тамирой за все время и парой слов едва ли перекинулась.       Потому когда в один из дней Мелисса просто села напротив Серендины и спросила, что не так, принцесса на миг опешила, но быстро нашла объяснение происходящему: история с Мадер и какая никакая работа в команде, пусть и немного, но сблизила девушек. К тому же Мелисса, похоже, считала себя обязанной Серендине за помощь и желала расквитаться с этим долгом.       Не то чтобы Серендина считала, что деревенщина, пусть и с сосудом джинна, сможет как-то помочь в возвращении Партевии, но почему-то все равно поделилась тем, как тяготит отсутствие новостей с родины. Мелисса понимающе кивнула сказала, к кому можно обратиться за информацией. Вот так просто, без наигранного сочувствия и попыток отговорить от «бессмысленной» затеи. Даже подбодрить не пыталась, лишь сказала, где искать информатора и предупредила быть осторожной.       Наверно, все дело в том, что они не подруги, и Мелиссе плевать на судьбу Серендины примерно также, как ей самой на судьбу блондинки. Но сейчас, уставшая от непрошенных советов и осуждений, принцесса была благодарна и такой «поддержке». Да и идея Мелиссы могла оказаться дельной. Потому, недолго думая, Серендина в одиночку (ох уж эти правила) спустилась в подземный город и теперь в сопровождении молчаливого провожатого направлялась на встречу к главному ремскому информатору.       «Посмотрим к чему это приведет», — мысленно выдохнула девушка, наконец, присаживаясь в кресло напротив крайне подозрительного мужчины в маске крота.       — Добрый вечер, принцесса Серендина, — информатор сразу обозначил, что личность посетительницы ей известна. — Предлагаю оставить пустые расшаркивания и перейти к делу.       — Хорошо, — нацепив на лицо маску спокойной уверенности, отозвалась Серендина. — Мне нужны сведения о событиях в Партевии и все, что у вас есть на Барбароссу.       Выдержав небольшую паузу, мужчина пренебрежительно хмыкнул.       — У вас большие аппетиты, принцесса. Вот только, боюсь, оплату вы не потянете.       — Когда я верну трон, то смогу возместить… — невольно повысив голос, начала девушка, но ее прервали нетерпеливым взмахом руки.       — Будет вам. Я и более надёжным кредиторам отказываю, а уж принцессе в бегах, с которой и в залог то взять нечего…       — Я специалист в ядах, и мои разработки стоят дорого.       — Только в ваших глазах, — не впечатлился мужчина. — Как по мне, если яд убивает, этого вполне достаточно. Остальное — баловство.       Серендина едва не поперхнулась, возмущенная пренебрежением к своему мастерству, но быстро взяла себя в руки. Она здесь не для этого.       — Не понимаю, за что мы торгуемся, — сложила руки под грудью девушка. — Пока что я даже не уверена, что у вас вообще есть хоть какая-то информация. Сначала скажите, что можете дать мне, потом обсудим цену.       — Деловой подход, — хмыкнул Крот и демонстративно задумался. — Как насчет имени и места? Допустим, я знаю, где обитает один крайне состоятельном партевийском генерал, что сбежал из страны незадолго до переворота.       Серендина недовольно нахмурилась. Это явно не то, зачем она пришла. Да, принцессе было известно, что несколько генералов бежали из Партевии, когда дела в стране пошли плохо. А перед побегом еще и разворовали казну, да так умело, что даже Барбаросса не заметил (Серендина помнила, как тот, придя к власти, возмущался этим фактом). Могли ли подобные жалкие предатели принести пользу? Если бы Серендина объявилась на их пороге, как законная принцесса и заставила присягнуть на верность? Возможно, это имело бы смысл. У тех генералов были громкие имена, за которыми потянутся другие, и средства, что могли помочь в борьбе против Барбароссы. Да, это лишь капля в море, но все же это начало…       — Хорошо, — решительно кивнула девушка. — Меня это устроит. Сколько я буду должна за информацию?       Виднеющиеся из-под маски тонкие губы растянулись в неприятной усмешке. Откинувшись в собственном кресле, Крот театрально развел руками и медленно протянул.       — Что ж, в таком случае, как насчет десяти лет вашей жизни, принцесса?