Часть 2

«И всё в этом мире так странно. С каждым днем тебе всё холодней; Ушедший взглядом в себя, Ты прячешься от людей, А память твоя — на сердце якорь. Но только не вздумай плакать»

—Элли на маковом поле

Глава 2 Дождь за окном отбивал ровный ритм. Спать не хотелось, хотя все тело отказывалось нормально функционировать после первого рабочего дня, мозг отвергал любые попытки уснуть. Поэтому, повертевшись на кровати часа полтора, Олеся разблокировала экран телефона. Несколько сообщений от Кати, ещё пару десятков из чата второкурсников—там все делились впечатлениями от распределения: первым на связь вышел Илья откуда-то с дальнего востока, если убрать из его очень активной речи мат, можно узнать, что работа в детском-юношеском театре при школе искусств где-то в Амурске ему не понравилась. Из всего потока Илью ей было жаль больше всего (помимо самой себя, ясно дело). Он был старостой своей группы, один из немногих, кто выдержал первый год нахождения на факультете сценического искусства, не отчислился и не перевелся на другое направление. Как говорится— жаль этого добряка. Андрей с Игорем на этот месяц перебрались к морю и, судя по сторис, удачно обследовали Сочинский покерный клуб. Кто-то уже успел пошутить про курортный роман. Олеся улыбнулся сама себе, просматривая видео, на котором Бебур таскает сценический реквизит, бормоча себе под нос что-то об обучении на звукорежиссуре. Она подумала, что надо будет скинуть что-то тоже. Но это потом, когда Олеся отойдет от культурного ахера. Культурным ахером можно мягко назвать сегодняшний день. Утренний марафон по торговому центру ощущался болью в мышцах ног, а рука ныла ещё сильнее. К тому же, только к концу смены получилось избавиться от постоянного напряжения и ожидания чего-то плохого. На обеде Сергей (который все активнее заставлял назвать его просто Сережей) затянул её за один стол к нему и Загайскому, даже отнес поднос с её едой. За час Максим Игоревич даже успел перекинуться парой фраз и двумя короткими улыбками, пока его друг и коллега активно делился разными историями из жизни. Работа тоже шла неплохо. Сложно, потому что это первая её серьезная практика, но в общем она даже разобралась с большей частью процессов. Ещё запомнила имена нескольких людей из команды. Оксана— главный стилист, которая успела отхватить словесный наганяй за неправильную цветовую композицию нарядов в одной из сцен. Олесе стало жаль её, потому что, на её мнение, это на такая серьезная ошибка. Загайский это заметил и, скребя зубами, объяснил, что из таких ошибок складывается целостная картина, что в итоге приводит к провалу. Были видно, как ему не хотелось мусолить ть и разъяснять все, но он терпеливо связывал слова в правильные предложения. Это успокаивало. В целом, если не делать ничего критического и внимательно слушать, можно существовать в его парадигме «правильного работника». Он профессионал, делающий свое дело. Хотя чуть помешан на этом, но люди выбирают с ним работать, значит, оно того стоит. Антон— звукач, отвечает за то, чтобы люди по Оу сторону экрана не матерились в телик со словами «почему мать вашу музыка громче диалогов». Андрей—световик, не менее важный на съемочной площадке человек, ведь от правильно расставленного света зависит смотрибельность картинки. Ира— главный визажист, умеет нарисовать на лице все— начиная со стрелок, заканчивая раной на пол щеки. Остальных запомнить пока что не удалось, но это дело времени. Тем более с таким количеством человек. Но главное, что она поняла за сегодня— это все большой сложный механизм, который не будет работать даже если забрать одну маленькую на первый взгляд шестеренку. Сейчас, раздумывая над всем произошедшим, Олеся может сделать вывод, что не все так плохо. Максим Загайский, не такой уж и "пиздец-какой-то", а возможность пожить некое время в Москве достаточно интересна—шанс отдохнуть от однообразия, которое за весь прошлый учебный год поглотило её в себя с головой. Хотя, наверняка, расслабляться не стоит, это всего лишь первый день, впереди ещё много времени, чтобы на свои глаза увидеть все университетские байки. «Кстати, смотри, ахахах» На экране высветилось видео, отправленное Катей ещё несколько часов назад. В кадре Дима (что удалось распознать не сразу) в костюме динозавра, валяется на полу и беспомощно машет маленькими лапками. Судя по всему, бедолага не выдержал веса своей новой крупой жопы и силы гравитации победили в этом неравном бою. «Дима тестировал сценические костюмы. Дракона мы решили убрать из сценария» «Ты как? Не съел тебя?» Олеся и не заметила, как на лице растянулась широкая улыбка. Как не любить этих балбесов ?

«Я надеюсь, вы спасли его»

«Да, но ради этого пришлось звать на помощь охранника. Мы с Олей эту тушку не смогли поднять. Видела бы ты лицо мужика»

«Ахахахаха»

«Рассказывай»

«Ооойй… я тебе как-то позвоню и нормально расскажу. Но, если в кратце, все очень даже не плохо, исключая факт моей идиотской травмы»

«Я вообще-то ожидала кучу мата и желания разнести всем лица((» «И что, он даже не тиран?»

«Прикинь»

Да ладно, ей самой не вериться в то, что все прошло гладко, без скандалов, истерик и выгона ее к чертовой матери. С одной стороны даже обидно, она ведь так много отстрадала, морально готовясь к худшему. Даже прогоняла сценарий, как будет идти по улицам Москвы, слушая в наушниках Нойза и размышляя о том, какой же херовой была идея не послушать папу и пойти в «творческую профессию». Поток мыслей лился с космической скоростью, собираясь в огромный океан под названием «что-то должно произойти, не может быть как хорошо». Дабы спасти ситуацию и не начать рыдать в следующую секунду, пришлось зажечь настольную лампу и приготовить себе чай. Тёплый свет от небольшой кухонной лампы над плитой время от времени мигал. Видимо, диоды начали перегорать и Олеся подумала, что нужно бы их заменить. Добавила этот пункт в нотатки и закинула в любимую чашку пакетик травяного чая. Пить чай в одиночестве на кухне особый вид уединения. Она делала так часто, когда жила ещё в Краснодаре. Родителям часто выпадала одновременная ночная смена и Олесе приходилось оставаться одной в квартире до утра. В детстве ей было страшно засыпать, зная, что ни папы, ни мамы нету дома, но она никогда об этом не говорила. Сама не знает почему. Наверное, чтобы никто не подумал, что она ещё маленькая. Поэтому Олеся зажигала ночник, собирала любимые игрушки и читала им сказки до утра, пока на улице не начнет светлеть, а тогда раскладывала все по местам и ложилась ждать пока не вернуться родители. Со временем страхи исчезли, но привычка не спать длинным ночами, когда в квартире царит тишина осталась. Она садилась на кухне, заваривала чай и долгими часами всматривалась в окно. В этом есть своя романтика. Сейчас это стало своего рода терапией. Возможность побыть один на один со своими мыслями. Теплая жидкость приятно обжигала стенки горла. Олеся уселась на широкий подоконник, такой когда-то был у бабушки в доме и с момента, когда они перестали навещать дом, а со временем и продали его, она скучает за возможностью вот так наблюдать за жизнью улицы, уткнувшись лбом в холодное стекло. Дождь утих, но небольшие капли все ещё разбивались об асфальт, образовывая лужи— какие-то больше, какие-то меньше. В доме напротив, в одной из квартир горел свет. Застройки старые, вероятно Хрущевки, поэтому находятся близко друг к другу и иногда можно разглядеть, как в соседних окошках идёт жизнь. В квартире напротив на подоконнике сидит черная кошка, её хозяин, мужчина лет шестидесяти, что-то пишет за столом. На секунду Олесе показалось, что кошка смотрит на неё, но потом животное грациозно перепрыгнуло на стол. Мужчина приподнял руку и она тут же легла под большую ладонь, уткнувшись носом в листик на столе. Олеся подумала, что она чем-то похожа на эту кошку. Может цветом волос, а может тем, что ей тоже иногда нужно, чтобы её укрыли большой ладонью и прижали к себе. Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Инстраграм. Олеся поднесла экран ближе, чтобы разблокировать его. «Пользователь maxzajac(Максим Загайский) подписался(-ась) на ваши обновления». Тело аж вздрогнуло от странного ощущения страха. Зачем? Тем более сейчас почти два часа ночи. Она была готова ко всему, но явно не к тому, что известный тиран и главный страх всех студентов вдруг ночью с чего бы то решит подписаться на её страничку в инст. Ещё с начала первого курса они наслушались историй о том, что все личные страницы Зарайского оставались за занавесом тайны. Как бы старшекурсницы не пытались раздобыть хоть одно его фото, все было бесполезно. От этого ставало ещё более боязно. Наверное, сейчас ей меньше всего хотелось вообще хоть как-то вспоминать о нём. Голова итак взрывалась от количества мыслей. Теперь придется думать зачем вообще Загайскому это деталь. Может он случайно или может это вообще не его страничка и кто-то из друзей или одногруппников решил, что это очень интересно хороший прикол? Она кликнула по сообщению и на экране появился закрытый профиль. Все предельно строго: в биографии ничего, подписок и подписчиков практически равное небольшое количество. На аватарке фото в полный рост, но даже так она может узнать этот взгляд— строгий, ровный. Чтож, мы в жопе. Но от происходящего неожиданно появляется ощущение азарта. Это игра и Олеся хочет в ней победить. Победить не над ним, а над собой. Победить в себе правильную девочку, которая боится оступится, сделать не верный шаг. Боится открыться кому-то. Палец тут же опускаться на кнопку «подписаться в ответ». И от этого действия не становиться волнительно или страшно. Наоборот, она чувствует себя более живой. Жить столько лет в ощущении постоянного обязательства перед кем-то: сначала школа, где ты «прилежная ученица и золотая медалистка», художка, где каждая твоя ошибка превращает тебя в бездарность, а главное рушит и без того хиткие надежды мамы и её несбывшиеся амбиции, потом университет, постоянная учеба, попытка быть лучше, заслужить любовь и уважение. Как же она устала. Тереть она будет делать то, что хочет её сердце. Наверное, не стоило сейчас вступать в эту бредовую тему. Лучше было проигноть, подождать, может это случайность или ошибка. Но да ладно, будь что будет. Если ее завтра выгонят, значит она поедет обратно, будет слезно простить у куратора дать ей другую практику, ее отправят куда-то в глубь страны, может к Илье и она будет там, учить детей театральному искусству. В любом случае все её действия в масштабах бесконечности приравниваются к нулю. «Теперь можешь смотреть мои фотки в открытую» Ой. Блять. Довольна ли я этой главой? Да фиг пойми. Но все ещё буду рада вашим комментариям и критике