4. Гостеприимные сагары

      — Что они там мечутся как наскипидаренные вши? — прибывал в раздражённом недоумении Геворг. Он передал подзорную трубу стоящему рядом Айку. Тот несколько минут разглядывал в неё сагарское стойбище, потом вернул главарю и пожал плечами. — Болван!       Айк проворно увернулся от подзатыльника.       — Чизар! Ты у нас спец по местным. Что скажешь?       — Пойди и спроси сам.       — Любезный, не соблаговолили бы вы прогуляться до этой чудесной деревни и испросить у поселян разрешения переночевать рядом с их домами.       — Соблаговолю.       — Очень признателен тебе, сын чумной собаки.       — Крыса Палёная.       Геворг обернулся на отряд. Кого послать на пару с Чизаром? Надо бы такого, кто в местных языках что-то да петрит. Не велик выбор-то.       — Айк! Ты с ним едешь!       Примерно через час переговорщики вернулись.       — Цена вопроса: одна лошадь, — доложил Айк       — Что значит одна лошадь?       Айк пожал плечами.       — Плата за гостеприимство, — вставился Чизар. — Лучше щедро заплатить вперёд, чем горой костей валяться в овраге.       — Разумные дикари, — хмыкнул недоверчиво Геворг. — Поезжай и скажи, что мы согласны. И лошадь отдадим завтра.       Чизар неторопливо сел в седло и разобрал поводья.       Геворг недовольно ворчал:       — Было бы сказано, а забыть не долго. Лошадь им подари, ага.       — Это тоже передать местным дурачочкам.       — Катись, умник сраный!       Отряд неторопливо отправился следом за Чизаром.       Вот они шесть балаганов, широкие, приземистые, из деревянных дуг собранные. Покрышка из всякого хлама, что под рукой был. Бедновато живут, не много в их имуществе накопается ценного. Девки да бабы кругом шныряют. Оно и к лучшему. Этих проще ловить и давить. Собачки правда у них ростом с лошадь. Милота невыразимая. Ишь зевнула, пасть разинула — жуть. Такая голову откусит и не заметит. Да ладно, на всех зубастых пуль хватит. Людей не много, собак не много — самое оно. Будет запросто обстряпать дело за ночь. Беспокоятся только почему?       Провожатый вёл дальше. Обогнули изрытый ямами обрывистый холм. Улыбка сошла с лица Геворга. Не разжимая губ, он провёл языком по верхним зубам, уже хотел и харкнуть в сторону, но сдержался. Там за холмом кучками рассыпалось ещё балаганов тридцать на вскидку. Кто на разведку выезжал, а? Но дело сделано, ночевать здесь придётся. Что ж ещё два дня напрасно упущены.       «За такое гостеприимство не то что лошадь отдать, плюнуть-то жалко. Сволочной народец», — думал про себя Геворг, брезгливо осматривая место, где им разрешили обустроить стоянку. Пятачок земли, заваленный окатанными булыжниками под крутым глинистым обрывом, совершенно не радовал глаз. Множество ям и нор, нарытых в склоне, плодили догадки о неприятных соседях, типа мышей или змей. Но пуще всего раздражала вонь, приносимая ветром от низкого загона наверху, где сох на солнце навоз. Одно достоинство всё же имелось. Яма с мутной водой была в десятке шагов и рядом с ней лежал подгнивший остов огромного дерева. За него надёжно можно привязать лошадей на ночь и на дрова он годился. Запрокинув голову, Геворг осмотрел небо и удовлетворённо хмыкнул. Всю ночь здесь будет светло и ворюгам, если вдруг такие здесь есть, не удастся остаться незамеченными.       Поплёвывая себе под ноги, потому что грыз соломинку, Геворг сидел на мешке с одеялами и вприщур наблюдал за вознёй подчинённых. Трое возле бочага поили спутанных лошадей. Назар, Айк и Гор с ругательствами колдовали над сырыми дровами. Чизар, заткнув большие пальцы за ремень, стоял в стороне и глазел окрест. Остальные сооружали низкий навес-завитерье и лежаки. Ночь под открытым небом в степи далеко не подарок.       — Работу себе сам найдёшь или носом ткнуть?       Чизар обернулся.       — Ну?       — Воды принеси. Пить охота.       Чизар хохотнул и отвернулся.       Вот прямо зря время теряется, энергия в пустую перегорает. Зачем сюда напросились? Надо было самим поискать родничок и тихую балку и заночевать там. И не просто заночевать, а от души взгреть хозяйскую шавку, а то дерзит не в меру. Здесь такое не провернёшь, дикие рядом. Вдруг им тоже какая-нибудь глупость в голову придёт.       Костёр едва задымил, а со всех сторон повалили гости. Сагары без стеснения пялились на хазгиров, довольно громко переговаривались и нескромно указывали на их имущество, лошадей. Как из-под земли возникла сухая сморщенная бабка с костылём. Неопрятная и неприятная на вид с поджатыми губами она расхаживала перед хазгирской стоянкой. Геворг чувствовал, что она усиленно рассматривает его. Он показал ей язык и сплюнул. Старуха фыркнула и хрипловато рассмеялась.       — Говорят, ты вахэ знаешь, — сказала она, подходя.       — А кто говорит?       — Пошли. Говорить будем.       Огромным желанием было стукнуть эту хрипатую ведьму по макушке, чтоб вмиг околела. Геворг опять посожалел о опрометчивом решении и поднялся с мешка.       — Не знаю я твоего вахэ.       Старуха опять рассмеялась, только звонче и шире. Указала нижним концом палки в сторону балаганов.       — Шидорха! Туда иди!       Нет. Не пойдёт. Замыслили подлые недоброе. Геворг чувствовал, что сердце зачастило, холодок побежал по рукам и ногам. Что-то и коня уже не жалко. Можно и двух подарить. Вот же влипли. А народу вокруг не меньше сотни собралось. Закидают камнями и отстреляться не успеешь. Ещё собаки с ними. Топчутся у хозяев под ногами, пасти разинули, языки вывалили, глазищи голодные вытаращили. Дух перехватило. Геворг уселся на прежнее место.       — Сказал же, коня завтра отдам, — пробубнил он себе под нос на хазгирском.       — Что он говорит? — спросила старуха. Из сагар ей кто-то ответил. — Коня, конечно, возьму. Вон того. Теперь говорить пошли, хитрый Шидорха.       Внезапный страх не отпускал. Геворг посмотрел на Чизара. Тот сидел на корточках. Отчётливо выражение на его лице Геворг не определил, но чувствовал, что раб высокомерно усмехается.       — Пусть он идет. — кивнул тогда на Чизара. Ведьма не унималась.       — Крыса Горевшая Огнём!       Геворг подскочил. Откуда она знает об этом?! В самом деле стоит придушить эту дрянную старуху.       — Пошли. Говорить надо! — повелительно указывала посохом шаманка. Она трескуче хихикнула, как растрёпанная старая сорока, злая и склочная.       Страх ослабил хватку, разрешив шевельнуться разуму. Скользнув взглядом по лицам сагар, Геворг не заметил ничего подозрительного. Скорее всего его прозвище знает только старя дура, остальным неизвестно за что он его схлопотал. Но довольно робеть. Переиграть старуху вахэ у него явно не получится, а вот сохранить достоинство необходимо. Среди диких никак нельзя показать себя ни трусом, ни доверчивым глупцом. Так что он пойдёт. С братом пойдёт.       — Назар со мной. Айк за старшего.       Лёгким кивком он указал на Чизара. Айк понимающе ухмыльнулся в ответ.       Язык южных кочевников дакаев и оседлых садоводов вахэ стал для Геворга вторым по необходимости. Одно дело в дикой степи рыскать, другое — это другое. Чем меньше людей об этом знает, тем удачнее дела идут и деньги копятся.       Старуха препроводила их в просторный балаган. Нижние края полога были подвёрнуты кверху, давая доступ чистому воздуху, так что не пришлось дышать настоявшимся запахом козлины и псины. А вот кислое молоко хлебать пришлось. Уважение подобным образом сагары выразили, чтоб им сдохнуть. Затем показали на полуживого мужичка. Лечить приказали. На этом все разговоры кончились.       Пока Назар возился с раненым, Геворг на несколько раз пересчитал балаганы на стойбище, а попутно людей и собак. Прикинул и так и сяк и не выдумал ничего. Не получится здесь пленников заполучить. Отманить любопытных тоже не удастся. На этом и успокоился.       Пятый день пошёл в балагане больного. Шира вроде зовут этого болящего с пробитым плечом. На что это он так напоролся? А, может, тоже шутя его на какой сук подвесили. Если кто из врагов так поступил, то чего брюхо не распорол. Геворг обязательно бы такое провернул. В таком случае лекарь не понадобится, только батюшка. Из-за этого дурака тут надолго застряли. Назар упорно врачует. Сагары хвалят, смыслит, мол, в таком деле хазгир. Ещё бы не смыслил, зря что ли папаша его по горбу хлестал, вдалбливал в потомка лекарскую премудрость.       Геворг вышел из балагана и неторопливым шагом пошёл к уличному очагу. Завидя его, молоденькая жена Ширы поспешила навстречу с миской. Сморщился, залпом проглотил простоквашу. В ответ сагарка зубами засветила, ласково прищурилась. Присмотреться так смазливые у них молоденькие девки. По виду ничем не хуже хазгирок. Вдруг спохватился. Это всё старуха шаманка шалит, наводит свои дикие чары. Геворг пошагал дальше к следующему балагану. На пути вздыбив шерсть, поднялась псина. Хвост медленно гуляет из стороны в сторону. Уши прижала, пасть разинула и дышит так шумно будто дверь где скрипит. По нужде спокойно не отойти, всюду следят. А до своих людей вовсе не пускают. Пленниками держат на пару с братом. Старуха вслух не сказала, а по всему выходит, если выживет Шира, то отпустят может быть. Подлая душа, Чизар, знал поди о повадках сагарских, умышленно не предупредил и завёл в западню. Да лишнее лезет в голову. Совпадение это и не больше. А год однозначно не задался. Так что надо дотерпеть до праздника, а там разом всё провернуть, и привет тебе родная Кайса, встречай нового господина.       Отменный упряжной мерен был. Геворг мрачным взглядом проводил сагар, уводящих коня на стойбище.       — Отчего, Палёная Крыса, зло коню в след смотришь? Не жалей, а то куском подавишься, — проскрипела рядом шаманка. — Твой конь и наш котёл. Хороший праздник для твоего брата будет!       — Я тебя задушу, ворона старая, — прошипел он в ответ.       — Тому не скоро быть. Пусть твои братья на наш праздник идут.       Ну уж нет! По праздникам диких шляться — это надо быть в конец безмозглым. На своё немое негодование он получил в ответ задорный хрипатый хохот. Шаманка легко зашагала прочь, поигрывая палкой в руке.       Пока солнце не высоко, драть надо отсюда как можно дальше и как можно быстрее. Только Назара как-то надо выманить или уж выкрасть со стойбища. Сагары коня получили и собак отозвали к балаганам, не стерегут больше хазгиров.       — Я думаю стоит сходить на праздник, уважить обычай, — подошёл с предложением Айк.       — Ты до жратвы как до бурды жадный. Седлайте.       Геворг оглянулся на остальных. По их мордам не читалось ничего. И Чизар в сторонке сидел с равнодушным сонным видом. А беспокойство изводило. Или за эти дни стало всякое во всём мерещиться?       — Седлайте, крысюки.       Между балаганов он шёл со сверхпрочной уверенностью, что без единого слова сгребёт брата за шкирку и уволочёт прочь. Дела надо делать, а не мясом обжираться. В балагане Ширы Назара не оказалось. С легкой растерянностью Геворг стал оглядываться по сторонам.       — Младший брат, иди!       Геворг резко обернулся. Слова на хазгирском с щёлкающе-рычащим акцентом прозвучали дико неприятно. Молодой сагар приветственно махнул и указал в сторону дымящих очагов.       — Ты, гривастая псина, где мой брат?       — Иди! — повторил сагар и пошёл куда указывал ранее.       Несколько помедлив, Геворг двинулся следом. Они остановились возле открытого со всех сторон балагана. Травяные циновки, навешенные на опоры на солнечной стороне, давали слабую тень. В тени в окружении мужчин сидел довольнющий Назар с самокруткой в зубах.       Назар, узрев главаря, попытался встать. Попытка не удалась. Ухватившись за плечо сидящего рядом старого сагара, он, плавно раскачиваясь, сел на прежнее место и зажав в пальцах бычок, развёл руками и с придурковатой улыбкой выкрикнул:       — Сам подойди. Они, один чёрт, балбесы.       — Иди сюда, сукин сын.       Назар знаком показал, что не может и сладко затянулся. Немного въедливый травяной с легкой ореховой примесью запах чекия проплывал в воздухе. Нет не крепкий совсем курят сагары свой табак. Скоро Назара должно отпустить. Геворг отвернулся, думая, где бы переждать примерно часок. Уйти с братовых глаз нельзя. Назар не утерпит и закурит новую, придётся опять ждать час-полтора. А время дорого, людям отдан приказ собираться.       Сагары с интересом смотрели на Геворга, тихонько невнятно переговариваясь и переглядываясь друг с другом. На молодого недовольно шикнули, пропуская под навес. Молодой с недовольным видом уселся и неуверенно приветствовал:       — Благодатным год будет, сын чужой земли.       Геворг отмахнулся.       — Его отпустите. Некогда мне.       — Совсем грозный ты. Воины твоего брата благодарить хотят. Иди в их круг.       Подчиниться не хотелось, но вид Назара не сулил возможности быстро убраться со стойбища — он, свалив голову на грудь, задрёмывал. С сомнением Геворг сделал пару шагов к собравшимся под навесом, шагнул в неширокий проход и, ловко проскочив среди сагар, уселся позади брата на балаганную перекладину. Палка под ним прогнулась, навес покачнулся. Несколько человек подскочило. Смельчаков тут же высмеяли и старик, на плечо которого опирался ранее Назар, сказал Геворгу через переводчика:       — Тавой брат лечил моего сына. Шира теперь здоров. Обычай говорит благодарным надо быть. Какой подарок понравится твоему брату?       Подарок — это хорошо. Только у сагар нет ничего достойного. Денег они не знают, камни не ищут, и людей не дарят.       — Эй, скажи ему. — Геворг указал пальцем на старика. — Мне надо давно охотиться на косуль. Мясо надо. Проводников, значит, мне нужно, чтобы к стадам привели и на охоте помогли.       Сагары загомонили, однако не долго. Молодой ответил.       — Отцы говорят, не хотят проводника дать. Надо мяса тебе, охоться с нами. Только так.       — Тогда я и сам найду быков без вашей указки.       Сагары опять засовещались.       — Отцы говорят, что сегодня ты ешь коня. Утром поедешь с охотниками. Они место покажут.       — Далеко эта земля?       Толмач неопределённо повёл рукой, указав за спину Геворга, заговорил с сородичами.       — Уходи к своему костру. Брата туда после праздника приведут. Обидел ты отцов рода. Теперь будь послушен, — прошелестела шаманка на вахэ за спиной и Геворг как ужаленный оглянулся.       Опираясь на посох, сухая бабка, чуть треся головой, сверлила его взглядом. Всей душой хотелось Геворгу знать добросердечна она в этот миг или так ловко насмехается.       — Ведьма! — процедил он сквозь зубы на хазгирском и поднырнул под перекладину, пошёл быстро и не оглядываясь.       Геворг с сотоварищами дремали в предрассветный час. На празднике они плясать отказались, попили поели и ушли на свою стоянку. Ждали, когда вернут Назара, чтобы тотчас убежать из гостей. Сагарские песни и костры давно погасли, а Назар всё не шёл. Геворг уже не злился. Пересчитал бусины на нитке и махнул на всё рукой. Бесполезно строить какие-либо планы пока гостишь у добрых дикарей.       — Благодатным год будет, младшие братья.       Геворг приподнял край одеяла. Шатаясь, от толпы пришедших отделился Назар и медленно подошёл к телеге. Тяжело дыша, опёрся на неё.       — Может водички принести, почтенный, — слащаво спросил его Геворг. Назар мотнул головой и надсадно дыша полез под телегу.       Сагары не уходили стояли полукругом.       — Что ещё?       Геворг недовольно глядел на пришедших.       — Охотники на коней сели. Тебя с братьями ждут.       Хазгиры засуетились.       — Дик. Этого пьяницу к телеге покрепче привяжи, а то потеряем, — приказал Геворг, глянув на трясущегося Назара, плюнул в сторону и сел в седло.       Саграская орда охотников состояла из сотни с дюжиной человек и такого же числа собак. Сначала ехали всем скопом, окружив хазгиров. Улыбались, приветствовали. Ближе к обеду сагары покинули Геворга, разъехались отрядами человек по пятнадцать-двадцать в разные стороны. Наёмники облегчённо вздохнули.       — Дик. Чизар. Поворачивайте. Возвращаемся, — крикнул Геворг.       Чизар подъехал к нему.       — Ты думаешь наловить сагар на стойбище. Дурак. Там их больше чем здесь.       — Не спрашивал я тебя, любезный.       — А стоило бы. И вон туда посмотри. Даже без трубы разглядишь.       Геворг повернул голову в указанном направлении. На склоне кургана толпились всадники-сагары и смотрели на них. Двое даже махали одеялами над головой, привлекая внимание. Геворг поперхнулся и кашлянул.       — Ну так что? Возвращаемся?       — Погоняй, Дик, куда ехали.       И отряд тронулся неспешным шагом, держа путь на север.       Ничего не поделаешь, слишком мало хазгиров, слишком много сагар. Погибать в степи, пойдя наперекор воле диких, не хотелось. Геворг принялся пересчитывать дни и представлять удачные и неудачные исходы этого задания. Раз за разом робко побеждала надежда, что в случае скорого пересечения условной границы охотничьих сагарских угодий, случится чудо и с небольшой задержкой удастся на новой земле заполучить либо рабов, либо мясо.