5. Бойня

      Спрашивать у сагар сколько дней, часов, месяцев до диких стад бесполезно. Скорее всего со счётом и представлением о расстояниях у них плохо. Или всё же хитрые они и по нарочной причине хазгирам голову морочат. Часто поглядывают на совместных остановках на хазгирские ружья. Ничего не спрашивают, показать не просят, а косятся всё больше и больше. И Чизар помалкивает, жмёт плечами: мол, не знаю я порядков и обычаев сагарских. Толи врёт, толи в самом деле. Геворг утомился гадать. Устал за три дня от присутствия этих дикарей рядом больше чем за три года работы на Тез-Гура. А бусины скатывались со шнурочка и скатывались, и надежда истаивала с каждым часом и истаивала.       В сумеречной мгле серые, пропахшие конским потом, псиной и полынью к хазгирскому костру подошло чуть больше дюжины молодых охотников. Сагары приветствовали:       — Благодатным год будет, младшие братья.       — И тебе не сдохнуть, — проворчал Геворг.       Толмач поправил за спиной колчан со стрелами и указал на костерок, словно спрашивал разрешения присесть. Геворг кивнул.       Сагары уселись, подослав под себя короткие одеяла.       — Охотники много уже проехали. Нет косуль.       — Ай. Горе-то какое, — в тон с издёвкой посочувствовал Геворг.       — Охотники будут лошадей у тахов ловить. Большой хороший табун.       — Ну удачи твоим братьям.       Толмач непродолжительно растеряно посмотрел на хазгира и продолжил.       — Ты ружьё имеешь. Оно хорошо напугает таха. Поехали с нами лошадей ловить.       Геворг из полулёжа оживленно поднялся и сел на корточки напротив толмача. Те, кто расслышал слова сагара, тоже подтянулись. Сагары заулыбались, увидев интерес к предложению. Однако Геворг, вроде вспыхнув, тут же осадил себя и с разочарованным видом выбросил под ноги измятый в пальцах стебелёк мятлика.       — Я на охоту поехал за косулями. Не нужны мне лошади тахов.       Толмач явно пришёл в замешательство, выпрямился в спине и пристально смотрел в прищуренные глаза Геворга. Затем слегка кивнул и поднялся.       — На много дней пути здесь нет косуль. И быки ушли. Иди с нами ловить лошадей.       Геворг уселся на землю, подобрав под себя ногу, и махнул рукой, прощаясь с сагарами.       Гости удалились, а с напористым рычанием Айк набросился на Геворга.       — Да лучше случая не будет. Они же нас к тахам привели.       — Заткнись, придурошный! Пусть они покромсают друг друга. А мы подберём тех, кто уцелеет. Так что всем спать и утром быть наготове. Гор раздай патроны. Назар приготовь верёвки и цепи. Да не егозитесь как ошалелые.       Говорил строго, даже старался придать голосу равнодушия. Но едва ли скрыл от людей завладевшие им возбуждение: вскочил, замахал руками, отдавая распоряжения. Ночь прошла тревожно. Сагарские собаки непрестанно беспокойно взвизгивали и топтались по стоянке. Низкая ущербная луна давала мало света и сагары беспокойно перемещались в ночной мгле как приведения. Ещё до зари свернули походные балаганы и выдвинулись дальше на север.       Геворг отправил за сагарами трёх разведчиков, остальные поехали одним отрядом по следам, благоразумно держа дикарей в пределах видимости.       На вершине кургана, казалось, ветер был резче, но зной от этого слабее не становился. От высокого солнца Геворг надвинул по брови войлочную тонкую панаму и опершись на переднюю луку смотрел, поджав губы, на приготовления сагар. Около полусотни всадников, вооруженных копьями, луками и ловчими ремнями стояли рядом с лошадьми на вершине пологого холма. Около них беспокойно бегало около двадцати собак. Остальные люди и собаки беспорядочно толпились у подножия, собирая походное имущество, навьючивая лошадей.       — Слышь ты, спец по диким. Если полсотня ускачет вперёд, то отставших мы запросто накроем?       Чизар не оглядываясь ответил:       — Пешие не отстанут от верховых. Сагар быстрее лошади бегать может.       Геворг недоверчиво хмыкнул, такого видеть не доводилось, и вытащил из седельной сумки подзорную трубу.       — Где стоянка этих чёртовых тахов?       — Отсюда точно не видать, — усмехнулся Чизар и указал рукой аж за призрачную жаркую дымку на северо-запад.       Размытым вялым звуком слуха коснулся частый бой палиц о кожу щитов и сагарские кони неторопливо покатились вниз по склону в сторону указанную Чизаром. Не отставая, след в след, поспешили остальные сагары с имуществом и собаками на сворках.       — Ну, двинулись, — с сомнением отдал распоряжение Геворг и хазгиры понуро поплелись по следам скрывшихся за курганом дикарей.       В полдень, заняв вершину покинутого сагарами кургана, Геворг ахнул, и схватился за трубу, торопился разглядеть между дальних холмов мелькнувший табун. В туже сторону медленно и неотвратимо ползло тёмное пятно пыли, поднятое ордой сагар. Лошади вдалеке беспокойно кружились на месте, преимущественно пегие и рыжие. Редкие всадники, мелькавшие среди них, размахивали арканами и, казалось, только больше создавали неразбериху. Но в миг всё изменилось и поднятое в небо облако пыли поползло с невероятной скоростью прочь и вскоре исчезло в расплывающемся жарком мареве.       — Ушли, — досадно выдохнул Геворг, но трубы от глаза не отнял, продолжил разглядывать то место, откуда умчались лошади. Холм мешал обзору. За ним явно мерещилось чьё-то присутствие, или это взыграло воображение. — А ну поедем. Поближе поглядим.       Разгоревшийся на раз азарт в Геворге не заразил остальных и отряд медленно потянулся за главарём. Геворг что есть силы жал каблуками в лошадиные рёбра, заставлял ленивую животину двигаться быстрее. Ему казалось, что упускает он самое важное. Вскоре в подзорной трубе надобность отпала. За холмом в низинке на зелёном пяточке паслось порядка трёх десятков лошадей, около которых копошилось столько же людей. Геворг остановил коня и припал к окуляру. Женщины и дети нет сомнения! От возбуждения труба заплясала в руке. В коротких платьях, подвязанных цветастыми платками, и высоких кожаных чулках коренастые женщины с длинными косами увязывали тюки. Некоторые укладывали на спины лошадей вьючные сёдла. Геворг убрал от глаза трубу и прищурившись смерил взглядом расстояние до стоянки.       — Мало времени. Заходим как можно тише с того холма. Чизар и Назар, вы смотрите за барахлом в стороне.       И отряд придерживая коней, чтоб меньше пылить и шуметь устремился за добычей. Четверо стрелков залегли на вершине вместе с Геворгом. Остальные, приготовив сети и арканы, разделились на два отряда и объехали холм с разных сторон.       Геворг не сводил глаз с собирающихся в путь дикарей. Женщины их заметили, но не беспокоились. Изредка бросали из-под ладони взгляды на холм и продолжали заниматься своими делами, словно их не касалось происходящее вокруг. И Геворг жадно разглядывал каждую, оценивал по возрасту и по силе, ухмылялся, представив, что за раз они возьмут пятерых молодок, пару мальчишек и сколько получится подросших детишек. Главное поскорее разделаться, пока воины и сагары не возвратились. Знаками довёл до соратников кого следует оставить в живых он, прижав к плечу приклад, дал первый выстрел. Тотчас завизжали пули, соревнуясь с грохотом выстрелов. С недоумением вскидывая руки опустились на землю первые убитые без вскриков и стонов. Геворг спешно перезарядил и пальнул ещё и ещё по внезапно заметавшимся на стоянке людям, что схватились за неведомо где припасённое примитивное оружие и кинулись на холм к стрелкам и к ожидающим команды ловцам.       — Бей, чёртовых сук! — выкрикнул вне себя Геворг и в упор уложил внезапно шуструю тётку с костяной палицей в руке, проворно выскочившую перед ним. — Чо спим?! Давим! — выкрикнул он, захлёстнутый смесью боевой горячки и страха.       Ловцы сцепились с дикарями. Краем глаза Геворг видел, что ловля даётся нелегко. Айка даже опрокинули вместе с лошадью и Геворг стрельнул бы в гущу напавших, да боялся случайно зацепить товарища. Он отвернулся, пусть Айк выкручивается сам, и всю злобу свою обратил на мечущихся с визгами малышей. Гильзы спелым виноградом сыпались на землю. Стрелки продолжили подчищать недостойных для плена.       Наконец посреди зелёного истоптанного пяточка сидели связанные пять женщин и два крепких паренька. Опершись на горячее ружьё, тем скрывая дрожь от пережитого излишнего возбуждения, Геворг смотрел на них с нескрываемой радостью. Молодые дикари весьма ценны, уж за них-то господин Тез-Гур щедро наградит. Жаль конечно, что всего семерых удалось заполучить, но такова удача. Геворг через силу перевёл взгляд на товарищей, потрошивших тюки, обирающих мёртвых и добивающих раненых.       — Назар, сукин сын! Проворнее шевели руками! — крикнул он брату, склонившемуся над вытряхнутым из мешка барахлом. Тот в ответ поманил рукой. В два шага оказавшись рядом он хлопнул Назара по спине, стараясь не выдать восторга. — Точно серебро? — спросил одними губами. — Зуб даю, — также ответил Назар и упрятал серебряную ложку за пазуху.       Не богаты оказались тахи. Накопалось и в их имуществе пригоршней пять ценных бусин, сорок медных руйфов и три серебряных фира, использованных как украшения, и одна ложка. Сложив добычу в крепкий холщовый мешок и припрятав его в маленьком бочонке из-под соли, ватага наёмников поспешила прочь. Отъехать удалось недалеко. Впереди показались сагары, ведшие на арканах пёстрых лошадей.       — Пленных одеялом накрой, — торопливо шепнул Чизар и засуетился как никогда раньше. — Сагары-то нам ничего не скажут, а тахам донесут. Не приведи боже этих тахов встретить.       — Что, сагары их не всех перебили что ли?       — Дурак ты.       С сагарами разминулись без затруднений, помахали ещё друг дружке приветственно.       Геворг вглядывался внимательно, пересчитывал людей и не верил, что меньше их не стало. Думал, что просчитался, и принимался снова за пересчёт. Это что же у дикарей за война такая, где враги не гибнут?! Посмотрел на Чизара, беспокойно озирающегося по сторонам.       — Торопись, Палёная Крыса. Надо до темноты убраться отсюда как можно дальше.       — Чего ты трясёшься. Сколько там тахов осталось?       — Неважно их число. Они оплачут своих жён и пойдут по нашим следам. Им терять уже нечего.       — Так чего напрасно силы тратить. Подождём и пристрелим паршивых собак. Глядишь ещё с пяток рабов заполучим. — Геворг загорелся, вмиг позабыв как отчаянно дрались женщины и дети, пока их не перебили.       Чизар недовольно мотнул головой, замолчал и перестал беспокоиться. Пока остальные занимали укромные удобные места на вершине холма, он перепроверил своё снаряжение и с Назаром погнал телегу в сторону запада. Отказался держать лошадей, оставленных у подножия холма. На это Геворг лишь криво и зло дёрнул углом рта и ругнулся. Трусливый этот Чизар.       Ожидать тахов пришлось недолго. Возвращались на стоянку воины пешими, без доспехов и оружия. На двух лошадях везли вероятно тяжело раненых или убитых. Геворг примял перед собой колышущуюся травинку, разглядывая крепких мужчин в свободных рубахах и штанах не то из шерсти, не то из холстины. Достаточно рослы по сравнению с сагари, вахэ и ченчи. Жилистые, широколиции и несколько косоглазые. Таких среди господских рабов ещё не приходилось Геворгу видеть. Редкий и потому ценный это товар. Геворг напряжённо вдохнул, сбарывая волнение от предвкушения скорой лёгкой победы, и знаками передал кого же оставить в живых.       Пятеро заметались среди внезапно павших сородичей не зная, толи кидаться в бой на неведомых врагов, толи поднимать мёртвых. Похохатывая, Геворг потирал руки, видя, как легко стали добычей утомленные побитые дикари. — Крепче вяжи их, дурачочков этих. — Обойдя связанных пленных добавил: — Брехню про вас сказали, что злющие и хитрые.       Нагнав ушедший вперёд обоз, Геворг не преминул поддеть Чизара:       — Ну что, почтенный, штанишки высушил. Спокойный и даже более того расслабленный Чизар сухо ответил:       — Посмеёшься, когда на казарму вернёшься целым.       — И посмеюсь. А ты давай вспоминай самую короткую дорогу до дома и поживее.       К вечеру накатила вязкая усталость. Завладела телом и разумом. Геворг сидел навалившись на седло спиной, медленно потягивал чай в прикуску с сухарём. Перебрасываясь больше взглядами чем словами, рядом, вокруг еле мерцающего костерка, сидели столь же довольные и усталые соратники. Назар зачем-то поднялся и пошёл к пленным.       — Не кормить, не поить их. Слышал? Пусть подвялятся денька два.       Назар остановился и коротко оглянулся на Геворга. Тот многозначительно кивнул, не имея возможности из-за густых сумерек разглядеть выражение на лице брата, и Назар вернулся на прежнее место, постоял в явном раздумье и подошёл к Геворгу.       — Не кормить, это понятно. А воды почему не дать?       — Жалостливый ты мой. Или высмотрел себе девку и беспокоишься чтоб не сдохла под тобой.       Хрипатый хохоток прокатился по стоянке. Назар пнул стоящую на земле пустую кружку Геворга и ушёл во тьму.       — Сын бешеной суки! Ты в первом дозоре и до утра, говнюк! — Подскочить бы да наподдать сердобольному лекарю-кашевару, чтоб не заносился, только не охота вставать, удобно Геворг сидел. Перевёл взгляд на дремлющего Айка. — Ты в седле ехать сможешь. Или яйца распухли что только на телеге сидеть раскорячась способен?       Ушибленный в больной бок Айк вздрогнул, непонимающе захлопал глазами под вялые смешки товарищей. Смеялись не азартно, больше просто за компанию, чтобы не выглядеть чужеродно.       — К утру не полегчает — прирежу.       Айк кивнул и снова погрузился в дрёму. Геворг тоже кивнул и улёгся поудобнее, в душе досадуя, что людей не удаётся подбить на шалости.       Недовольство тут же улетучилось едва веки сомкнулись. На одеяле, расстеленном на твердокаменной земле, лежалось удивительно удобно. Седло под головой оказалось милой подушкой. Нож в ножнах под раскрытой ладонью и ружьё под боком внушили защищённость, погрузившийся в расслабленное спокойствие Геворг загрезил.       В утреннем тумане пахло солью. Тело покрывалось приятной влагой, сочащейся из воздуха, рубаха прилипла к телу и с неё бежала вода. Лёгкий озноб пробегал вдоль спины, заставлял передёрнуть плечами. Ступая босыми ногами по влажной глинистой тропе Геворг взбирался наверх. Приятной тяжестью давил на спину мешок за спиной. В нём разными ценностями от жемчужин и камней до медных руйфов и серебряных фиров лежало его богатство. Несметное богатство, накопленное за четыре года службы у Дамаша Тез-Гура. Впрочем, он оглянулся и на тропинке позади себя не увидел никого, так и есть, всё содержимое мешка только его. Хохотнув, прибавил прыти, потому что отстали подельники. Заблудились в тумане.       В вышине, в туманной пелене, зашуршали крупные капли, полились на лицо, за шиворот, захлюпали по тропе, скапливаясь и сливаясь в мутный ручей. Геворг ликовал, торопясь успеть к невидимой впереди вершине, пока не размыло трону, скользил, но не падал, уверенно продвигался вперёд. Туман поредел и развеялся. Босые ступни твердо встали на плиты розового мрамора, холодного в отсутствие палящего солнца. Геворг глянул вперёд и замер, увидел Дамаша, спешащего навстречу.       — Как же соскучился я, Геворг. Истосковался весь.       — Сгинь! Пропади! Не отдам! — Геворг заорал сам не свой. Попятился и упёрся спиной в стену. Заозирался, пытаясь улизнуть. А Дамаш всё ближе и ближе, нависает над ним, безмолвно требуя показать что в мешке. И за спиной его скалятся злыми ухмылками Псы, потирают руки. Обступили плотной стеной. И взглядом Геворг ищет брешь куда проскочить и не находит.       — Не робей. Покажи богатство.       Голос Дамаша мягок и ласков. А кровь холодела и замирала в теле Геворга и скрюченные пальцы окоченели, стиснув верёвочную лямку.       Ну да и пусть! Геворг рванул с плеча мешок и дёрнул завязку. На пол комками и мелким песком посыпалась соль, застучала дробно, раскатываясь к ногам преследователей.       — Держи их!       И Геворг вскочил, вмиг оказавшись в сумрачной степи. Рука подхватила с земли ружьё и пуля понеслась вдогонку за чёрной тенью, промелькнувшей шагах в пяти. Выстрелы гремели кругом. Геворг, стоя на колене, слал патрон за патроном в ствол и палил больше наугад по любому шевелению в предрассветном мраке.       Патроны кончились. Мир погрузился в гудящую тишину. Сквозь неё, казалось, кто-то приближался. Геворг чувствовал на себе кровожадный взгляд, но не знал в какой стороне враг. А опасность кралась беззвучно, подбиралась неотвратимо. Геворг судорожно зашарил в поясной сумке. Пусто там. Вдруг без вскрика рухнул на землю рядом стоящий Дик. Геворг припал к земле робким цыпленком, над головой которого пронеслось крыло коршуна. По примятой траве покатилось рычащее тело, и в тот же миг вся ватага наёмников накинулась на врага, забивая прикладами и сапогами.       Геворг поднялся и трясущимися руками принялся отпихивать озверевших людей, хрипло требуя:       — Покажи! Покажи!       Нет-то-нет, наёмники расступились. На земле лежал тощий полуголый вихрастый тах. Был без сознания. Геворг зло плюнул.       — Откуда он взялся. Гор, ты же сказал, что прикончили всех.       Гор не ответил, разглядывая поднятый из травы нож.       — Ну что трясётесь, Крысы. Собираем монатки и уходим.       Стоянка пришла в движение.       — Чизар! Гор! Пройдите прикончите всех наверняка, — раздался хриплый приказ Геворга.       Никто не двинулся, занятый личными сборами. Удивительно, но Геворг не настаивал. Вожак не погнушался, сам прошёл проверил каждого убитого. Беглецов стащил в одну кучу. Выяснилось, что сбежало трое, две девки и парень, застрелено девятеро. Откуда взялся ещё один? Геворг с ненавистью посмотрел на скрючившегося жалкого дикаря.       — На телегу его. И привяжи поскорее пока я его не прикончил. Опосля побеседуем, — прошипел Геворг на ухо Назару и во весь голос крикнул: — Где Чизар?       Чизар вынырнул из-за спины.       — Обрадую. Две лошади застрелены, а две сорвались и убежали.       — Час от часу не легче.       — Наше счастье, что тахи всех отвязать не успели.       В благодарность за донесение Геворг двинул Чизара кулаком по скуле и гаркнул:       — Хорош возиться! Уходим.       Геворг оглянулся на бездыханных обобранных Арика и Илая, надменно усмехнулся: а нечего было дрыхнуть на посту. Перешагнул через затихшего скрюченного Дика и в два шага оказался возле коня. Торопливо затянул подпруги, сел в седло. Ожидая ошалело суетящихся подчинённых, посмотрел на раскрасневшееся небо на востоке. Плевать новому дню на все ужасы ночи. Он начинается несмотря ни на что. И Геворг, не дожидаясь людей, тронулся следом за уходящей мглой.