6. По собственной воле

      На что годна сломанная телега? Только для развлечения. Геворг ковырял ногтем между зубов, пытаясь вытащить несуществующее нечто, и рассеяно смотрел на пленного таха, привязанного за локти к борту телеги. Только благодаря верёвкам он не свалился бесформенной кучей под колесо.       — Ну ладно, Тауга. Подыши, отдохни. А к разговору мы вернёмся. Назар, приведи его в чувства. И побыстрее.       Геворг отошёл в сторону ото всех и присел на корточки, глядя как Назар, развязав верёвку, бережно уложил пленника на телегу.       Живучий чёртов Тауга. Кто другой бы уже дух испустил, разумеется, по большей части от страха, а этот молчит и терпит побои. Нравится ему что ли? Правда, Геворг его ещё в полную силу не бил, хотя за три подхода измял порядком. И ведь надо всего-то от пленника добиться, каким образом он оказался среди тахов и зачем ввязался в драку с хазгирами. Конечно, как знал его Геворг раньше, Тауга никогда умом не блистал и всегда был трусливым, а тут по иному себя проявил. Прибежал ночью, дозорных зарезал и отпустил с цепей пленных. Да ловко и тихо всё провернул. Ключи от замков бесшумно из бочонка достал. А бочонок-то был спрятан среди потников и прочей утвари и припасов в двух шагах от спящих. Очевидно, знал где что лежит. Сдаётся, что не один день следил за хазгирами. Благодарность великая Чизару, что сон у него чуткий. Проводник услышал возню и поднял тревогу. Геворг исподволь глянул на него, занятого чисткой ружья. Есть ему чем пальнуть в недругов. У Геворга только холостые остались. Дабы не злить себя сильнее Геворг вернулся мыслями к Тауге и не столь давнему прошлому. В Энапре почти пять лет назад вусмерть пьяного дружка продал он случайному старому хазгиру, проезжавшему мимо пристани в дорогой лакированной коляске. Хазгир тот Таугу чуть ли не с руками оторвал и серебром расплатился. Знал бы в тот день, что Тауга из редкого дикого племени, то золотом бы затребовал. А так двадцати фирам был рад как божественной благодати. Схватил нерадивого Назара за шиворот и поволок к крепости Тез-Гуров, прослышав, что там ведут наём на службу. Удачно фиры подвернулись под руку. Три из них ушли в карман стражника, чтобы заранее пропустил, ещё с вечера, остальные на снаряжение. К состоятельным наёмникам отношение особенное, уважают их и доверяют им не в пример больше, чем голодранцам без ломанного руйфа за душой. А потом потянулись четыре года не простой тяжёлой службы. Не стразу и не помногу стали скапливаться деньжата в тайных копилочках. Себе иной раз приходилось в удовольствии отказать, пройти зажмурившись мимо кабака в Энапре. Товарищей при дележе обмануть, доверчивые они и считать не умеют. А те, кто умеют, познакомившись с кулаком Геворга, больше спорить не думали. Ох, судьба-злодейка. Славно подпоганила на днях. В какую сторону теперь кидаться? Одно верное направление — это поскорее оказаться поблизости от хазгиров. Трое сбежавших тахов наверняка приведут сородичей, а холостыми патронами врагов не одолеть. Да и будь много боевых, всё равно дикари числом задавят.       — Чизар. Шепни-ка мне, любезный, как далеко мы от дома?       Чизар отложил тряпку и ладонью погладил приклад.       — Далековато. На груженых конях быстро не уйдём.       Ответил, словно мысли прочитал. Геворг отвернулся. Перед глазами оказался Назар, хлопочущий над Таугой.       — Давай, колдуй там на совесть. Утром он должен вперёд меня бодро бежать.       Утром по обыкновению Геворг вынул из поясной сумки шнурок с бусинами. Уверенно развязал узелок, снял одну бусинку и выкинул под ноги. Посмотрел, как та покатилась и затерялась в траве. После с усмешкой пересчитал оставшиеся четыре на шнурке. За пять дней они не вернутся на казармы Дамаша. Не зачем возвращаться. Пленников у них нет, имущество утрачено. Дамаш Тез-Гур очень обрадуется неудаче Геворга. И о повышении по службе придётся забыть. а то ещё вдруг придётся возместить утрату имущества самоотверженным трудом или внести деньгами. С накопленными средствами Геворгу расставаться не хотелось и трудиться на каменоломне тоже. Вещий сон был ему в ночь нападения проклятого Тауги. Примета надёжная: большие неприятности ждут впереди, если соль просыпать. И неприятности точно притаились в имении Дамаша. Он искоса посмотрел на товарищей, неторопливо собирающихся в дорогу, и подумал за них, что те с ним солидарны. Значит правильным будет сменить хозяина. Всем от этого лучше. Правда загвоздка есть: в Крепости они давали клятву служить преданно и добросовестно до окончания договора. Слепо исполнять клятвы — удел неразумных рабов. В тем более, что, следуя обязательствам, сам себя же опрокидываешь в рабы. А разве справедливо такое? Все выгоды хозяину. Взглядом ещё раз пробежал по людям. Прямо сейчас говорить об этом не стоит. Лучше поразмышлять ещё день другой, чтобы внятно донести эту идею. И если в горячке кто из наёмников выскажет, что не согласен с таким поворотом, так это от малодушия и трусости. Геворг применит особый способ убеждения. Взгляд скользнул по ружью, Геворг ухмыльнулся. И бочонок с добычей надо бы к своему седлу приторочить.       — Что ты с ним возишься? — крикнул он брату, пытавшемуся накормить кашей упрямца Таугу. — Напоил и довольно. За три дня не сдохнет.       Тут же себя одёрнул, заткнулся. Надо немедленно изловить Чизара. Этот шустрый и догадливый, нельзя его упустить. Чизар должен исчезнуть и ни единым вздохом не донести господину об измене Геворга.       Откинувшись назад в седле, слегка распустив повод, что конь опустил голову низко к земле, перекидывая травинку из одного угла рта в другой, морщась от яркого солнечного света, Геворг смотрел на пыль, висящую между холмов. Незнакомые всадники скрылись в той стороне давно, но пыль до сих пор не осела. Значит там кто-то есть и кого-то ждёт. Геворг неодобрительно выплюнул изжёванную травину и повернулся налево, опираясь на заднюю луку седла. Остановился взглядом на Чизаре, сидевшем на коне со связанными за спиной руками.       — Что думаешь, Чизар? Нас там ждут?       Чизар поперебирал во рту языком и едва слышно ответил:       — С нетерпением.       Геворг усмехнулся. Сделал вид, что смотрит мимо Чизара, но продолжал внимательно следить за выражением лица господского раба. Чизар зло ухмылялся и это настораживало. Возможно во всём есть некий подвох, такой явный пакостный, очевидный, ничем не прикрытый, а потому незаметный. Геворг силился его разглядеть, распознать, но безуспешно. Ещё раз он вернулся мысленно к самому началу похода, прокрутил в голове свой разговор с Дамашем Тез-Гуром, с Наставником, с Друмом наконец. Даже припомнил завистливый взгляд Друма. И тут усмехнулся сам себе. Друм сейчас стонет на казарме. Чтобы не остаться без довольствия, согласится за более низкую оплату служить, ведь на это намекал Тез-Гур, нахваливая Геворга при встрече. А дело изначально провальное хозяин поручил, чтобы тоже Геворга в невыгодном свете представить и снизить оплату за работу. Сложился пасьянс, подумал Геворг. Разгадал чужие замыслы и верное принял он решение: следует переметнуться к другому хозяину. Зря ни один слух не поползёт — за сорок руйфов в месяц Ман-Кёлы нанимают на службу на шахте.       Геворг развернулся к голове коня и подобрал повод. Неторопливым шагом направился к не оседающей пыли. За ним в хвост пристроился Айк, ведя за собой коня Чизара. А там потянулись растянутой цепочкой остальные. Последним ехал Назар, ведя за собой лошадь, нагруженную чуть живым Таугой. Геворг недовольно дёрнул плечом, как вздрогнул. Тауга был бы в лучшем состоянии, если бы Геворг не погорячился. Теперь за полумёртвого совсем мало заплатят, а может и вовсе откажутся купить. Тогда его придётся убить. Никто не будет с больным возиться. Или пусть Назар попрактикуется в лечении, ему полезно. Глядишь, через год-два прослывёт брат достойным лекарем. Знающий лекарь в роду тоже сулит обогащение.       В жарком мареве пыль висела как неживая. Вилась клоками, как пар, медленно и тяжело. Геворгу стало смешно, когда он увидел двух жеребцов, облитых потом, страстно выясняющих отношения. Поодаль от дерущихся лошадей на краю берёзовой рощи паслись и дремали низкорослые местные кони, большей частью маштаки, приземистые крепкие лошадки со стоячей короткой гривой, большими скруглёнными ушами и смазанными серыми полосами на плечах и у хвоста.       — Может не всё потеряно, — прохрипел за спиной Айк. — Может это были тахи.       — Ты ни дни, ни деньги считать не умеешь.       Геворг поехал вперёд, держась правее от драчунов. Он спешил к живительной тени.       Вдоль рощи тянулась отменно накатанная колея, обильно присыпанная мелкой пылью. Гадать свежие на ней следы или нет Геворг не стал, заехал под кроны молодых деревьев и спешился.       — Отдыхаем до заката, — распорядился, жадно допил последнюю воду из фляги.       Сгрызаемые мошкой, наёмники дожидались вечерней прохлады, вяло наблюдая за пасущимися рядом лошадьми. Утомлённые жеребцы разошлись, один к табуну, другой к подножию холма. Хозяева лошадей так и не объявились.       Медленно прохаживаясь по обочине дороги, Геворг настойчиво пытался высмотреть людей. Внутреннее чутьё шептало, что чужаки стоят прямо за спиной, но зрение их не находило. Он мысленно выругался и стал, разглядывая лошадей, с неудовольствием думать, что жутко несправедливо складывается удача в жизни. Вот сейчас представился удобный случай угнать лошадей, и лучшего момента невозможно пожелать. Но такие лошади едва ли кому нужны. Маштаки дёшевы. И те несколько голов, что похожи на настоящих коней, дороже не больше чем на руйф. Не стоящее дело конокрадство здесь на Икёладе. В Кайсе на таких лошадях можно было бы озолотиться. Там на далёком родном берегу всякая скотина стоит баснословных денег. И если бы папаша не утонул в долгах и, спасая шкуры сыновей, не отправил их чёрте куда, то Геворг устроил бы свою судьбу в лучшем виде. Занялся бы воровством скота в соседней провинции.       Поднявшийся ветерок принёс облегчение людям и животным. Неторопливой рысцой отряд двинулся по пыльной дороге, уводящей на северо-запад.       Силуэты всадников, показавшихся из-за дальнего края перелеска, выглядели чёткими чёрными кляксами на фоне оранжево-красного неба. Раздалась пара предупредительных выстрелов.       — Айк, ответь.       Айк вскинул ружьё и дал три холостых.       Тени вдалеке ответили опять двумя.       — Упрямые. Дозор, наверное, — пробормотал Геворг.       — Ещё стрельнуть?       — Нет. Так поедем.       Погоняя замученного коня, Геворг упрямо пытался не отстать от дозорных Ман-Кёла, но и не приблизиться к ним настолько, чтоб стать уязвимым для пули.       В густых сумерках по чужим следам отряд вышел к сторожевому посту, прижавшемуся к голому скалистому склону сопки.       На северо-западе почти у земли тлела багровая полоса заката, и над ней медленно тускнеющая белёсая синева переходила в непроглядный мрак, а над головой в иссиня-чёрном небе ярко светили звёзды. У земли тьма казалась особенно густой и, настороженно прислушиваясь к ней и катящимся понизу холодным воздушным потокам, Геворг остановил коня у неаккуратно сложенной из камня ограды. Далее в глубине широкого двора угадывался приземистый каменный дом с плоской покатой крышей. В темноте он казался заброшенным, нежилым, и в памяти вспыхивали давно позабытые небылицы. Они стращали, разукрашенные распалившимся воображением. Лошадиный топот и храп, шуршащее дыхание ветра и треск поздних цикад милосердно сдерживали разум, который стремился срочно домыслить потустороннюю нелепость, вгоняя тело в оцепенение.       Усилием воли Геворг стряхнул с себя оторопь и хрипло приказал:       — Гор! Пойди разузнай!       Гор спешился, пошёл неохотно, сгорбившись, явно шепча под нос оберегающий наговор. Серая рубаха размытым пятном плыла через неровный двор к узким дверям. Геворг не мигая следил за Гором, боясь потерять бдительность хоть на мгновение. Тревога жаркой испариной проступила по телу, крупными солёными каплями повисла над верхней губой, пальцы сами собой разобрали повод.       Скрипнула дверь, и серая тень скрылась в доме. Через долгий миг в дверном проёме вспыхнул свет и раздался незнакомый скрипучий голос.       — Милости просим, любезные. Заждались.       Те несколько секунд безумного страха, пережитые после слов незнакомца, Геворг не забудет никогда и никому о них не расскажет. Все всегда будут знать, что он первый храбро пинком распахнул двери сторожки, и местные охранники с поклоном его приветствовали. Ей богу люди не дадут соврать, разве захочет кто-либо из них признаться, что от внезапного испуга едва штаны не промочил.       Сторожей в доме оказалось двое. Оба хазгира сидели за длинным узким столом в дальнем конце сторожки. Оба годами казались намного старше Геворга, однако дедами их назвать язык не поворачивался. Мужики явно спали, когда пришёл Геворг с отрядом, и, вероятно, приветствовали «милости просим», решив, что пожаловали свои. Оба босы, их сапоги лежали у задней двери, а анучи сушились расстеленные на скамье, придвинутой поближе к маленькой каменной печи. С несколько растерянным видом хозяева смотрели на вошедших, понимая, что момент упущен и за ружья, висящие на стене, они схватиться не успеют. Геворг обрадовался сложившемуся положению и, передав ружьё Назару, уселся за стол у дальнего от хозяев торца. Скамья под ним мявкнула, и он невольно огляделся правда ли здесь кошка. Кошка на глаза не попалась и Геворг обратился к местным.       — В пути задержались. Наткнулись на вашу халупу, хотели на ночлег попроситься.       — Ну так можно. Если поместитесь, — ответил один и осторожничая медленно поднялся. — Только и есть угощения что чай и табак.       — И этого довольно, хозяин. А места нам здесь хватит. — Геворг обвёл взглядом полутёмный домишко. — Не обидишься, если я ещё двух собачек в дом затащу?       Хозяева переглянулись.       — Ты в самом деле со псами пришёл? — сторож даже руками изобразил собачью пасть.       — Я про рабов своих сказал.       — А, ну тогда можно, — в голосе хозяина прозвучало явное облегчение, и он безбоязненно захлопотал у печи. Выдвинул из темноты большой закопчёный чайник, выставил на стол. Его напарник тоже из тайного места достал расшитый кисет и положил на середину стола.       — Ну чего встали! Тащите этих скотов! И, Назар, давай тоже, что там ещё есть у нас. Благодарными быть положено, — распорядился Геворг, продвигаясь по лавке на заду к середине стола. Попутно запустил руку в поясную сумку, достал пожелтевший костяной мундштук. Ожившая ватага быстро расселась по обе стороны стола, загремела кружками, захрустела сухарями, задымила табаком.       Не обуваясь, молчаливый через заднюю дверь сходил на двор за водой и дровами, растопил печь, поставил варить кипяток. Уселся потом на своё место и, подперев кулаком щёку, спросил:       — А как звать тебя, станичник. И куда ехал?       Гевогрг выдохнул густой дым, глотнул чая.       — Звать Геворгом. А вором меня не за что кликать. По поручению своего господина я ездил ловить беглых, — Геворг кивнул на сидящих в углу связанных Таугу и Чизара.       — Далеко они, однако, удрали. А хозяин твой кто?       — Сиятельный Дамаш Тез-Гур.       Хозяева недоверчиво переглянулись.       — И что браслет у тебя есть, уважаемый.       — Есть, — Геворг медленно опустил руку к сумке на поясе.       — Да не надо. Не надо, почтенный, — замахал рукой первый. — Это он глупость спросил. Да уже ночь глубокая. Укладывайтесь гости дорогие, не держите обиду за голодный стол.       — Да ни в чём обиды нет. Плесни ещё чая, если не в тягость.       Ему услужили. Геворг смотрел на тусклое пламя в лампе, на нескольких мошек, кружащих вокруг неё. Чувствовал, что одолевала дремота, но он боролся, собирал в голове разбредающиеся мысли, подбирал правильные слова.       — Мне бы увидеться с управляющим сиятельных Ман-Кёлов. Поиздержались мы в дороге. Возможно ли у него припасов заполучить?       — Ну так за нашего управляющего я тебе ничего сказать не могу. А встречу устроить — пожалуйста. Недалеко здесь до посёлка. Верст пятнадцать по прямой.       — Проводишь, любезный. Не обижу.       — Так чего не проводить. Утром новый дозор приедет и провожу.       Геворг улыбнулся радушным хозяевам. Допил последние два глотка и, сонно потянувшись, улёгся на лавке подложив под голову руку.