8. На цепи

      На следующий день под навесом их осталось двое. А сегодня, спустя три дня, Геворг смотрел на взъерошенного Назара, жмущегося к стене. Хитёр братец, отодвинулся подальше, чтоб Геворг не мог его донимать. А вчера, сволота, в ноги кидался сторожам с просьбой, чтоб пересадили его на другой конец, подальше от Геворга. Только выдастся случай припомнить это следует. Младший он и потому терпеть обязан и подчиняться беспрекословно.       Дни тянулись однообразно. Утром, на рассвете, завтрак, вечером, на закате, ужин. Лепешка из горчащей муки и кружка киселя или чая, ни больше ни меньше. Уныло и пресно. Заняться бы чем или поговорить с кем-нибудь. Всё не так тоскливо было бы ожидать своей участи. Тут сидишь на охапке соломы и сверлишь взглядом заднюю стену казармы, без окон она, без дверей. И вокруг что днём что ночью тихо, редко донесётся со стороны чужой чих либо кашель.       Геворг уселся поудобнее, для этого сгрёб под поясницу всю доступную ему солому. Вдохнул прохладный с привкусом дыма воздух, засмотрелся на высокого старика хазгира, прихрамывая шедшего в сопровождении Пса. Суконная длиннополая приталенная куртка, красивым узлом завязан на поясе пёстрый кушак, высокие начищенные сапоги — этакий франт вышагивал по пыльной тропинке. Этот, поди, управляющий в этом посёлке. Простой раб так не разоденется. Геворг разочарованно отвёл взгляд прочь. Тот, кто работами ведает, Геворгу никак не помощник. Ему Начальник Охраны нужен. Тот, выслушав, оценит способности Геворга. Ждал его Геворг каждый божий день. По ночам иной раз подскакивал, когда во сне пригрезится. А за всё время красавчик муран, прозванный Тагоном, так на глаза и не попался.       Хазгир остановился в пяти шагах от Геворга, чуть наклонив в бок голову вцепился взглядом. Холодок непроизвольно побежал по спине, что Геворг придержал дыхание. Усилием воли задавил в себе робость и, изображая насмешку, вперил взгляд в лицо старика.       — Чем же ты так знаменит, Геворг, сын почтенного Ярима Дхор-Уза, что сам почтенный Кек о тебе беспокойство проявляет. Изъявил желание выкупить тебя из моей неволи.       Язык во рту дёрнулся, но Геворг не мыкнул ни звука. Почтенный Кек — Главный управляющий на медных рудниках Дамаша Тез-Гура — интересуется грязным наёмником, от чего и смешно и страшно. Геворг скосил глаза на Назара. А тот, как будто ждал, подскочил да прытко и с размаху на колени грохнулся, задержанный цепью. Заголосил:       — Милости вашей неземной прошу. К стопам вашим припадаю с жаркой мольбой. Помилосердствуйте. Уберегите несчастного от расправы жестокой. Вечно склонённым у ваших ног буду. Только не выдайте.       Старик поморщился.       — Дурачок что ли? — спросил, глядя простодушно на Геворга.       — Я бы с Начальником стражи твоей поговорил. От тебя толку нет.       Геворг не узнал свой голос. И скрывая испуг, пнул по ноге Назара. Назар проворно отполз в сторону, продолжая жалобно невнятно причитать.       — С Начальником стражи говорить хочет, слышал? — обратился старик к охраннику рядом. — Не знаешь случаем, а хочет с ним наш Начальник разговаривать? Вот и я думаю, что нет.       — Ты б не думал. Ты б доложил. Я же не обижу! — Выкрикнул Геворг, вскакивая и надеясь задержать отвернувшегося старика. — Как там тебя! И тебя не забуду!       Сделав два шага прочь, старик обернулся.       — Думаю свидимся ещё, любезный Геворг. В третий раз сотней рабов меня осчастливишь, — и видя замешательство на физиономии пленника, пояснил: — Первый раз мне Таугу даром считай преподнёс, сейчас девять отменных рабов пригнал. Возлагаю надежды, любезный. Потому не смею пойти против нижайшей просьбы Кека: вернуть тебя живым и здоровым, — старик, прощаясь, слегка поклонился и неторопливо продолжил путь.       Геворг уселся на прежнее место. Задумался, а точнее заметался мысленно из крайности в крайность. Да тут прямо под руку шмыгая носом ныл Назар.       — Прав был отец, что Тауга счастье приносит. Ты ж продал его. Счастье наше продал. Рабами теперь будем. Жалости к нам у Кека не будет. Дальше-то как.       — Заткнись! — и Геворг швырнул горсть соломы в Назара. Про себя продолжал торопливо думать, и сетовать, что следовало бы согнуться перед этим стариком и не жадничать. Предложить ему откупных две сотни серебром. Ведь не устоял бы старик, принял бы и пошёл на сговор с Геворгом. Наверняка с таким расчётом пожаловал поболтать с чужим наёмником.       Вечером Геворг не кочевряжился, проглотил лепёшку в два укуса и кисель выхлебал одним глотком.       — Имя твоё, почтенный, как? — спросил, украдкой озираясь по сторонам — не видит ли кто, что с рабом разговор завёл.       — Серый.       — Серый?!       — Хотел-то чего?       — Подсобил бы ты мне. Сбежать хочу. Поможешь?       Серый переступил на месте, усмехнулся.       — Скажу я тебе, любезный. Тут год назад у нас раб бежал, да на днях вернулся. А вернувшись не зажился.       — Боишься обману. Зря. Отблагодарю серебром. Не веришь?       — Верю, почтенный. Только мне выгоды в этом нет. Я не хазгир. Хоть возами золото у меня во дворе стоять будет, а равным хазгиру никогда не буду. Стоит ли мараться. Да и вообще, — Серый презрительно сплюнул сквозь зубы. — Хазгиром больше, хазгиром меньше, солнце всё равно всходит.       Серый забрал кружки и неторопливым шагом ушёл за казарму.       Геворг сел на прежнее место, прикрыл глаза. Кто бы сомневался, всякая беспородная тварь безумно рада любой неудаче хазгира. Корил себя: зачем страху поддался, стал просить помощи у нелюдя, только честь свою запятнал. А затем и утешил. Так если, с другой стороны, посмотреть, то ведь ничего страшного и не произошло, зря панике поддался. Клеймо на спину не поставили, в крепость не отправили. А Кек весьма возможно и есть спасение, управляющий наёмникам не приказывает, но присматривает за ними. Ни за кого другого просить не стал. Вдруг правда, что он и Назар избраны в особый ряд, и по возвращении подпишут они договор на длительную службу, ведь неспроста местный старик напомнил, что восходят они к древнему Клану Дхор-Уз.       — Ты урод. Ты никому не болтал что я наняться к Ман-Кёлу хотел?       Назар быстро замотал головой, нет мол. Геворг выдохнул, зря переживает. Правда ведь никто ни разу не спросил зачем они на шахты пожаловали. Ни разу не допросили. Разве Чизар что-нибудь ляпнул. Да какая вера словам этого завистливого раба. Его и слушать не станут. И беспокойные мысли сменились беспорядочными видениями. И в них ржали лошади, бились вырваться из оглобель сломанной телеги, волокущейся на боку, и из разодранных мешков сыпалась широкой струёй белоснежная соль в глубокую чёрную колею. А он, глядя на это, убеждал себя, что сон под утро — пустой сон.       Загребая босыми ногами холодную пыль, стесняясь своего внешнего вида Геворг стоял на довольно широкой поселковой улице. Солнце всходило. Дорожная коляска с гербами Тез-Гура стояла в трёх шагах. Возничий сидел на козлах, собрав в одну руку вожжи. Геворгу не терпелось запрыгнуть в неё, спрятаться ото всех. Всё-таки он вольный хазгир, а босым ходить хазгиру неприлично. Он оглянулся назад на двухэтажный бревенчатый дом. Что-то замешкались там в конторе. Не торопятся.       В конце улицы, что упиралась в конторское крыльцо, показался фургон, запряжённый четвёркой лошадей. Вскоре остановился рядом, распахнулась задняя дверь и на дорогу спрыгнул Наставник, за ним ещё двое с цепями в руках.       Геворг беспокойно оглянулся на двери конторы.       — Подходите сюда любезные. Карета подана.       Назар безропотно подчинился. Щёлкнули замки кандалов, и брат неловко заполз в фургон.       Наставник широко улыбался. Развёл руки в радушном жесте. Геворг попятился.       — Не дури, Геворг. Не задерживай людей.       Наставник повернул лицо в сторону, но взгляда не отрывал от Геворга.       — Что ты манежишься с этой Крысой?! — внезапно раздалось за спиной и сильные руки ловко впились в шею и плечо Геворга, заставили нагнуться вперёд. Через миг железные звенящие браслеты сомкнулись на запястьях и лодыжках. Проклятый Серый ловко ухватился рукой за пах, от чего Геворг сдавленно взвизгнул и с грохотом влетел в фургон, разостлавшись на дощатом полу.       — Жив буду, в Энапре встретимся. Кинешь мне на удовольствия пару фиров из его мешка.       — В очередь встань, — отшутился Наставник, задвигая засов на двери. — А что много предлагал?       — Говорил: золотом осыплю.       — Да ладно ты, выдумщик.       Фургон грубо дёрнулся, неспеша покатился, приглушённо гремя. Заскрипел песок под колёсами. Геворг сел, вытер рукавом непрошенные сопли под носом и, поймав на себе угрюмый взгляд Назара, с досады пнул брата в бок.