Часть 4

Всё здесь было так просто, так легко, что хотелось разбить стакан с горьким напитком. Но это сон — здесь невозможно что-то уничтожить. А так хотелось увидеть осколки и усмехнуться лжи нереальности в лицо. Аврам лишь замечает тонкие женские подрагивающие пальцы, что крепко сжимают стакан. Опять она задумалась и улетела в свои размышления. Он часто за этим наблюдал. Вот Вриль весело рассказывает забавный момент из жизни, а потом в один миг улетает из реальности, словно кто-то нажал на переключатель. И похитителями подруги были непонятные, больные мысли, которые вечно находились в её голове. Они пожирали всё её внимание, громко болтали только с ней. Наверное, даже насмехались. Взгляд голубых глаз был направлен сквозь то, что находилось перед ними. А лицо переставало выражать хоть что-либо, становясь каменным изваянием. — Вриль? — услышав своё имя, Безымянная проморгалась и просто уставилась на дно бокала, помешивая оставшуюся розово-фиолетовую жидкость. Аврам не знал, какие слова нужны в этой ситуации. — Послушай, я помню главную цель твоего долгого путешествия. И лишь могу представить, что у тебя в голове. Но может тебе стоит поделиться с кем-то своими мыслями? Обычно после этого становится легче, намного. Раз в неделю в Резиденции Дубов можно прийти на исповедь. — Кадел нахмурилась и вопросительно подняла бровь. — Меня не интересуют секты. — Вриль выпила остатки коктейля, и направила стакан по барному столу лёгким движением прямо в руки бармена. — Поверь, это совсем не секта. Туда приходят люди, нуждающиеся в совете и потерявшие ориентир в жизни. — Аврам по-дружески положил свою руку на женское плечо, — Когда я только прибыл на Пенаконию, я совсем не понимал, что делать, с чего именно начать. Всё же строить новую жизнь совсем не просто. Но мне помогли очень дельным советом. А ты в нем нуждаешься больше всего. — Не заметив никакой реакции подруги, член клана Дубов вернулся к своему напитку. — Ты всё же подумай. И Вриль правда задумалась. Что она потеряет, если расскажет постороннему человеку о своей истории? Будучи честной, ей просто сложно выговориться хоть кому-то. Все, с кем Кадел когда-либо контактировала, знали только о катастрофе в общих чертах, не желая останавливаться на подробностях. Ей не хотелось строить из себя жертву, не хотелось открывать душу нараспашку. Она лучший воин своей страны, который не терпит эмоциональную слабость, который, к тому же, не сумел защитить Родину. И эта вина терзала изнутри, выкорчевывая всё светлое и позитивное в жизни. Как назло, именно сейчас Вриль находилась во сне, где нельзя было почувствовать боль от сигарет. Вриль бродила по отелю в реальности, размышляла о предложении друга. Оно было полезным и нужным для неё. Только вот сможет ли она не перевести всё в шутку во время исповеди? Защитная реакция её психики непредсказуема, к тому же совсем не сталкивалась с откровениями. Всегда для этого была музыка, которая приводила в стабильность душевное равновесие. Одно дело рассказать, а другое попросить совета. Какой совет может дать обычный исповедник? Не беспокойся и всё в жизни будет хорошо? Даже в своих мыслях она стебётся над предложением друга. Не со зла, а от безнадёги. И вот, смотря на всю эту очередь, Вриль осознавала, что она всего лишь одна из множества со своей проблемой. Должно быть, исповедник за все его годы наслушался историй разной степени проблематичности. Вера в его опытность придавала сил и уверенности, что хотя бы сможет помочь с проблемой душевного характера. Также уверенности придавали благодарные лица, выходящие из комнаты. Ладони дрожали, дыхание сбилось, от инициативы остались лишь осколки. Рука интуитивно полезла в карман, но всё же вовремя остановилась. Перед боем никогда не было страха, где могли забрать жизнь или сделать калекой. Так почему же, видя перед собой деревянную коробку, хотелось сбежать? Вриль поправила челку, придавая себе напускной уверенности. Она знала, что перед решетчатым окошком нужно становиться на колени, но от волнения забыла это правило и просто села спиной к взору исповедника. Он явно хотел возразить, но не успел и слова сказать. — Я никогда не была на исповеди, но, наверное, наконец настало время. Извините, если моя речь будет немного бессвязной. Не привыкла об этом говорить, особенно в деталях. — Вриль уцепилась правой рукой за противоположное плечо, как бы пытаясь закрыться от происходящего, и слегка усмехнулась. Всё вокруг давило, хотя её рассказ ещё даже не начался. Горло что-то сдавливало изнутри, не давая продолжить говорить. Из-за того, что Кадел немного повернула голову, Сандей смог узнать, кто был за деревянной стенкой. Эти голубые глаза смотрели куда-то в пустоту так устало, что даже не было догадок, какой совет могла потребовать эта девушка. Что-то вчера в ней и капли печали не было, нахально смотрела на него без какого-либо стыда. Хотя была объективно неправа. Правила резиденции есть правила. Соблюдать порядок обязан каждый, пусть ты даже важный гость. Но раз пришла — значит нужна помощь. Было видно, что рассказ для неё давался с трудом и душевно изматывал. Настолько грешна? — Учту, но для начала представьтесь, пожалуйста. — Ему хоть как-то нужно было растормошить гостью. — Вриль, — ответ получился каким-то неуверенным, особенно её смутил голос. Слишком он был молод. Даже его жизненная энергия указывала на это. А также она указывала на то, что раньше она где-то её улавливала. Но не предала этому значение, ведь этот человек мог просто проходить рядом. — Тогда я вас слушаю, Вриль. Я вас уверяю, данный разговор останется только между нами. А я постараюсь вам помочь: пусть это будет совет или нечто иное. — Кадел неосознанно усмехнулась, услышав слово «помочь», но всё же вернула серьёзность. — Извините. — Пауза была лишь пару секунд, — Вы когда-нибудь слышали о планете Амалик? Сандей нахмурился. Амалик был довольно известным местом, поделённым на три региона. Там проживала мудрейшая и просветленнейшая цивилизация, там находился живительный источник, открывавший двери совсем немногим, но местные целители справлялись с ранами туристов и без него. Также там хранились опаснейшие артефакты. А затем случилась Погибель, уничтожившая всё живое там. Цельная причина катастрофы оказалась не до конца выявлена. Но ходят предположения, что причиной тому междоусобицы внутри планеты. Вследствие магического всплеска был задет склад артефактов. Удивительно, что планета оказалась уничтожена не КММ или Опухолью всех миров. — Знаю о ней не более многих. Но несмотря на это, было бы не вежливо с моей стороны не признать её важности и сколько народ Амалик сделал для многих, тепло принимая любого с разных уголков Вселенной, чтобы помочь. — Ему стало любопытно, как гостья связана с Амалик. Возможно, оттуда были её друзья или родственники. — Не вся планета была заинтересована помогать другим. Этим занимался только один регион — Гелия. Моя Родина, которую я не смогла защитить. На меня возлагали столько надежд, я должна была стать её главной опорой. Но я здесь, живая, здоровая. А вся планета безжизненная пустошь, а людские души скитаются и воют, чтобы их наконец вытащили из этого бесконечного цикла не то жизни, не то смерти. — Вриль повернулась к решетчатому деревянному окошку, и уставилась в него с вызовом и ухмылкой. — Ответьте на вопрос: тварь ли я, что до сих пор дышу? — Этот вопрос она задавала некоторым, не получая ответ, который хотя бы ложно успокоил внутреннее терзание. Может наконец перестала бы курить… Сандей даже подумать не мог, что история будет настолько печальной. Вриль явно страдала от чувства вины выжившего. Пытался представить, что она испытывала, насколько сильна её скорбь. Его интересовало лишь одно — как она ещё держится в этом мире. Может прибыла к своему другу, чтобы забыться во сне? Пусть сильный должен защищать слабых, но порой его одного недостаточно. — Жертва никогда не виновата. — Кадел криво ухмыльнулась. Жертва… Так странно слышать такое про себя же. — Разве Вы не сделали всё возможное, чтобы защитить Родину? Порой даже самого сильного и храброго человека недостаточно, если он один. Вас обвиняете лишь вы сами. Вы сами устроили для себя наказание, не осознавая, что никто другой в вас предателя не видит. Я в этом уверен. — А больше не у кого спросить просто. Они же мертвы. — Вриль лукаво прищурилась, ожидая его реакцию. Она не знала, винит ли её народ за то, что не защитила их. Но зато и правда интересовалась у других. — Вы поинтересуйтесь у живых. — Интересовалась. — Каков же их вердикт? — Кадел отвела взгляд. Не хотелось признавать, что их ответы внутри не удовлетворяли. — Такой, как и у Вас. Сандею казалось, что она стояла на краю пропасти. Услышав кучу таких историй, просто хотелось наконец воплотить свою задумку в реальность. Больше никто не будет страдать, смерти там не существует, сильные защищают слабых не в одиночку, все равны. Настоящий рай, утопия. И смотря на задумчивое женское лицо, думалось, что все его действия правильные. Потерять всех, кого ты знал, свой дом — невероятно тяжело. С этим грузом остаётся прожить всю жизнь, если в петлю не полезешь. Уставшие голубые глаза показывали, насколько девушка была награни. Так он видел. — Глупый вопрос был. Наверное, мне просто нужно было услышать ещё один такой же ответ, но уже от уважаемого человека. Вы ведь помогли многим даже обычными словами. Спасибо и от меня. — Вриль по-доброму улыбнулась и собиралась уже встать. — Всё же планета сама себя не спасёт. — Сандей даже сначала не осознал, что вроде как гостья нормально себя чувствует. Насколько всё же она была близка к саморазрушению? Ему стало интересно. — Ответьте тогда на мой вопрос. Неужели всё равно хочется жить в таком мире, где вымирают цивилизации, стираются планеты, где больше не осталось тех, за которых готов бороться? — Этот вопрос был личной его прихотью, непрофессиональным, резким. Но Вриль продолжала двигаться вперёд. Это казалось ему чем-то странным и чужеродным. Над ответом Кадел даже не задумалась. — Невыносимо хочется жить. Она попрощалась и пожелала Бронзовому певчему всего наилучшего. Этот разговор заставил его конкретно задуматься. Позже Сандей поинтересуется у Аврама о Вриль. А тот в свою очередь не сможет соврать своему начальству, ведь у Галовианцев есть удивительная способность, которую Аврам не хотел испытывать на себе. У него есть, что скрывать. Так Сандей и узнал, что Кадел — Безымянная и путешествует вместе с экипажем Звёздного Экспресса. Они были приглашены на Фестиваль гармонии, и было бы неплохо видеть в них своих сторонников. И теперь было ясно, с какой стороны к ним подступить. Авраму стало не по себе, что Глава Дубов интересуется его подругой. Он ещё и обещание не сдержал. На душе стало паршиво. Но скрывать информацию от начальства со способностью читать мысли — было бы глупо. Лишаться стабильной жизни для него — невероятно страшно. Аврам теперь не понимал, как можно жить, не имея уверенности в завтрашнем дне. Раньше спокойно переживал, но теперь всё по-другому. *** Вриль неуверенно смотрит на протянутую руку в белой перчатке, держащую зажигалку, которая выпала с кармана ранее. Кадел берёт своё и проверяет на работоспособность, а затем применяет по назначению. Она осматривает Галовианца и подмечает, что всё же чувствовала такую же жизненную энергию. — Благодарю, исповедник. — На губах отражается легкая ухмылка, а сама поворачивается боком, чтобы не мешать Сандею её будничным занятием. Что-то он часто ей на глаза попадается в последнее время. Даже здесь, в реальности, Глава Дубов просто мимо проходил. Кадел было как-то неловко стоять с ним, потому что не хотела наживать больше проблем. Он по любому всё ещё помнил об игре на органе. Увидев, что Безымянная собирается сделать вторую тяжку, Сандей аккуратно, едва касаясь, вытащил из её пальцев сигарету. Он знал таких туристов, которым всё равно на запреты. Скажешь им об этом, так просто угукнут и пойдут дальше. — Прошу прощения, Вриль, но в этом месте запрещено курение. У нас есть отдельные места для этого. — Кадел согласно кивнула и протянула руку. — Извините, задумалась. Я выкину. Пока путешественница искала урну и выкидывала сигарету, прилетело неожиданное предложение, от которого хотелось отвертеться. — Не хотите выпить по чашечке кофе? — Вриль резко выпрямила спину, поправила чёлку. Сандей начал говорить, что ему интересно узнать про её Родину, ведь свидетелей тех минувших дней практически не осталось. Кадел даже часть его слов прослушала, обдумывая такое предложение. Ей до сих пор не нравился факт того, что именно он оказался тем исповедником, что ему пришлось выслушать рассказать истории её жизни. Сандей был главой Семьи, имеющий абсолютную власть на Пенаконии. С такими водиться не хотелось. Такие много думают о себе, могут творить всё, что угодно лишь им. Готовы даже наплевать на законы природы, плотно переплетённые со всем мирозданием, нарушить их. Им всё равно на цену радикальных поступков. — Простите, но у меня утренняя дымная процедура, которую, кстати, не дали совершить. Какой же подозрительной казалась его улыбка. — Не переживайте, в моём кабинете это можно устроить. С одной стороны Вриль не нравился факт того, что Сандей мог принести много проблем, а с другой — может оказаться очень полезной связью. Но Аврам как-то осёк её желание вести диалог с главой Дубов, когда Кадел в шутливой манере говорила о том, как же чешутся руки дотронуться до крыльев его начальника. На что друг слегка ударил локтем в рёбра рядом сидящей и строго сказал даже рядом с Сандеем не мельтешить. Но теперь сидит в его кабинете, пьёт кофе и отвечает на вопросы. Она никогда не слушала предостережения других. На следующий день они и вовсе играли в шахматы. Вриль умела играть в них на уровне понимания куда какая фигура ходит, знала пару дебютов, но победить почти никого не смогла. Были и те, кто сравнивал шахматную доску с полем боя. Кадел же знала, что между этими двумя вещами ничего общего нет. В этот раз её соперник был того же мнения. Безымянная поняла за эту игру только одно — Сандей хорошо умел подавлять эмоции внутри себя, если они ему были попросту не нужны. Сохраняя вечно загадочную улыбку и педантичные наклонности, глава Дубов мог расположить к себе любого. Вриль же сомневалась, а интуиция кричала, что с Галовианцем что-то не так. Все, у кого есть власть, одинаковые. Эти мысли всегда были вбиты в голову каменной фреской. Пыталась сбежать от своих же построенных стереотипов, поэтому подавляла тревогу внутри себя, сидя напротив одного из триггеров её прошлого. Но она не собиралась подчиняться страху. Если у Сандея есть какой-то план насчёт её персоны, то пусть. Кадел возможно не способна выстраивать планы на тысячи шагов вперёд, но отлично разбиралась в людских душах. А душа Сандея не была столь спокойна, как его внешний вид: аккуратный, статный, с вечно ровной спиной. Поэтому скучную игру в шахматы захотелось разбавить интересным предложением. — Я предлагаю пари, господин Сандей. Вриль отлично знала, что проиграет. Всё же Пенакония — планета азарта. Нужно соответствовать.