Глава 17. Неудобства, которым подвергается хорошенькая женщина в поздний час

Глава 17. Неудобства, которым подвергается хорошенькая женщина в поздний час

***

      Эсмеральда и Манон шли по улице Ножовщиков. Джали, взбудораженная недавним обилием людей, пьяным гомоном и треском петард, прыгала вокруг девушек, шаловливо толкая их носом, и иногда забегала немного вперёд. Плясунье пришлось прикрикнуть на питомицу, повелев идти рядом — ещё не хватало потом отбивать несносную егозу у бродячих псов. Манон тем временем нервно кусала губы и всё чаще оглядывалась в сторону Гревской площади.       — Что с тобой? — участливо спросила Эсмеральда. — Злишься, что Анхель отправил нас домой?       Блондинка тяжело вздохнула:       — Злюсь, что он потащился вместе с Клопеном и прочей шатией.       Плясунья беспечно пожала плечами:       — А как иначе? Он же сын египетского герцога, значит, обязан участвовать. Таков обычай.       — Дурость это, а не обычай! — раздражённо бросила Манон. — А ну как нагрянут дозорные да повяжут всех?       — Чепуха! — махнула рукой Эсмеральда. — Дядя говорит, что братство каждый год так куролесит и как с гуся вода.       — Да только он позабыл, что не каждый год к нам заявляется фламандское посольство! — сварливо заметила блондинка. — Этот надутый индюк д'Эстутвиль распорядился усилить патрули. Скоро кругом будет не продохнуть от солдатни!       Эсмеральда всплеснула руками:       — Знаешь, что это значит?       — Конечно, знаю, — хмуро отозвалась Манон. — Кучу народа уволокут в Шатле, а назавтра будут охаживать плетьми у каждого позорного столба.       — Да нет же! — нетерпеливо прервала её цыганка. — Это значит, что мой Феб должен вернуться в город! Наконец-то мы встретимся!       Охваченная внезапной радостью от предстоящего свидания, Эсмеральда изящно закружилась на месте. Манон предупредительно одёрнула замечтавшуюся подругу, когда одно из окон над их головами раскрылось и высунувшаяся оттуда старуха выплеснула помои прямо им под ноги.       — Чтоб тебя паршой побило, старая ведьма! — голосом, которого невозможно было ожидать от столь хрупкого создания, гаркнула блондинка и, быстро подобрав с земли камень, метко швырнула его в щель между закрывавшихся ставен. Раздался звон бьющейся посуды и визгливая ругань.       Эсмеральда схватила Манон за руку и девушки побежали прочь со всех ног, заливаясь звонким хохотом. Козочка скакала рядом, довольная тем, что люди наконец решили разделить её весёлый настрой и немного подурачиться. Достигнув перекрёстка, подруги остановились, чтобы отдышаться.       — Ох, ну и дурочка ты всё-таки, — весело фыркнула Эсмеральда.       — Уж кто бы говорил! — ухмыльнулась Манон и, приложив ладонь к груди, страстно зашептала: — О мой Феб, свет моих очей, моё солнце! Я вся твоя! Возьми меня прямо здесь, не слезая с коня и не снимая шпор.       Плясунья насупилась и уже хотела ответить не менее язвительной колкостью, но её внимание привлёк звук шагов за их спинами. Цыганка стиснула локоть подруги, заставляя ту замолчать.       — Тихо ты! За нами кто-то идёт.       Манон сразу же насторожилась. Не сговариваясь, девушки прошли до приоткрытой двери булочной, из которой лился мягкий желтоватый свет, и обернулись, разглядывая преследователя. Им оказался высокий и невероятно тощий молодой человек, зябко кутавшийся в потёртый тонкий плащ. Он выглядел настолько растерянным, жалким и неприкаянным, что подруги сразу успокоились. Манон облегчённо выдохнула, а Эсмеральда насмешливо сморщила нос. Осознав, что его заметили, незнакомец нервно вздрогнул и стыдливо потупился, делая вид, что разглядывает что-то у себя под ногами.       — Эге, да это ж господин рифмоплёт, — ехидно протянула блондинка.       — Какой ещё рифмоплёт? — не поняла Эсмеральда.       Манон поморщилась:       — Да тот самый, что сегодня командовал фиглярами во Дворце правосудия. Потом ещё таращился на тебя, разинув рот, пока ты плясала на площади. А денег так и не дал, сквалыга!       Эсмеральда нахмурилась. Она теперь тоже признала молодого человека, стоявшего перед ней с несчастным видом, когда она обходила публику, собирая плату за представление. Девушка вздохнула и покачала головой:       — Побойся бога, откуда у этого бедняги деньги? Иначе стал бы он таскаться по тёмным улицам в такой холод вместо того, чтобы сидеть в таверне?       Манон кивнула, признавая справедливость её слов. Эсмеральда снова подозвала Джали и девушки двинулись дальше, бессознательно ускоряя шаг. Через некоторое время они опять обернулись, надеясь, что навязчивый попутчик отстал, но он продолжал упорно следовать за ними.       — Вот прицепился, репей! — возмутилась Манон и решительно прибавила: — Ну ничего, как дойдём до рынка, сразу отстанет. Он же не полоумный, чтоб соваться во владения Арго.        Когда они добрались до улицы Верделе и уже могли различить сквозную верхушку позорного столба на Рыночной площади, раздался оглушительный топот копыт и из-за угла вылетела кавалькада облачённых в латы солдат. Джали в ужасе шарахнулась куда-то во тьму, заполошно блея. Эсмеральда бросилась за ней. Манон громогласно чертыхнулась и побежала следом.       — Куда, шлюхи?! А ну стоять! — прогремел им вслед грубый голос.       Плясунья бежала в кромешной темноте, рискуя споткнуться об одну из мусорных куч, обыкновенно сваленных в таких местах, и отчаянно звала козочку. Манон, следовавшая по пятам, вдруг налетела на что-то и вскрикнула, оседая на землю. Эсмеральда бросилась к подруге.       — Нога, — жалобно простонала блондинка, обхватив правую лодыжку ладонями.       Плясунья быстро склонилась к ней и аккуратно ощупала пострадавшую ногу. К счастью, кости оказались целы.       — Ничего, ты её просто подвернула, — успокоила подругу цыганка. — Давай руку. Нам нужно найти Джали.       — Сударыня, я нашёл её! — раздался радостный возглас.       В скудно освещённом луной проулке вырисовался силуэт мужчины, прижимавшего к груди дрожащую белую козочку. Это был всё тот же растрёпанный молодой человек в куцем плаще.       — Слава небесам! Спасибо вам, — искренне поблагодарила его Эсмеральда, помогая Манон подняться.       — Пустяки, мадемуазель, — бережно поглаживая Джали, тыкавшуюся носом ему в шею, ответил незнакомец. — Бедняжка, верно, испугалась этих проклятых грубиянов в ржавых скорлупках.       Едва он произнёс это, как поблизости послышался уже знакомый топот и в просвете между домами замелькали факелы. Вся компания разом затихла. Долговязый незнакомец предупредительно перехватил мордочку Джали, чтобы та их ненароком не выдала.       — Да говорю же тебе, Реми, что дохляк с козой побежал сюда. Наверняка этот прощелыга её украл! — проворчал один из дозорных.       — Как пить дать! — согласился второй и прибавил: — Но я его понимаю. Сам бы сейчас не отказался от жаркого из козлятины.       — А после такого дела можно и девок употребить, — развязно хохотнул первый.       Свет факелов неумолимо приближался. Эсмеральда быстро подвела прихрамывающую Манон к державшему Джали мужчине.       — Пойдёшь с ним, — коротко распорядилась плясунья и, не дав подруге возразить, бросилась к развилке.       Она нырнула в узкий проулок, стараясь создать как можно больше шума. Уловка сработала и стражники кинулись за ней, громко пыхтя и сотрясая воздух отборными проклятьями. Но юркая и стремительная девушка легко оторвалась от неуклюжих преследователей. Пока увешанные латным железом дозорные продирались через узкий простенок, заваленный всяким хламом и оканчивавшийся тупиком, Эсмеральда добралась до изрядно покосившегося, но всё же достаточно высокого забора, огораживающего задний двор какого-то дома. Высоко подпрыгнув, девушка вцепилась в шероховатые доски, ловко подтянулась и перемахнула на другую сторону. Она быстро пересекла двор и, так же проворно перебравшись через другой забор, мягко спрыгнула на землю. Присев за примостившейся неподалёку бочкой, поставленной под желоб водостока, Эсмеральда затаилась, чутко прислушиваясь к звукам погони. Переулок, в котором она оказалась, выходил на улицу Моконсей — плясунья видела огонёк лампадки, горящей у статуи Богоматери на углу. Но оттуда уже раздавался стук копыт — тот самый отряд ночного дозора, что спугнул их у рынка, выехал на перекрёсток. Эсмеральда вжалась в стену и, поплотнее завернувшись в плащ, приготовилась ждать пока конники не уберутся восвояси. Те немного покрутились у статуи и ускакали в сторону Кладбища Невинных. Эсмеральда осторожно выдохнула, наблюдая, как облачко пара истаивает в морозном воздухе. Невидимые ледяные иглы уже покалывали разгорячённую от быстрого бега кожу. Девушка поправила спрятанный за корсажем кошель и пригляделась к мелькавшим в дальнем конце улицы факелам. Можно было вернуться тем же путём, чтобы догнать Манон и того горемыку, но стражники всё ещё могли рыскать поблизости и Эсмеральда решила не рисковать. Будет намного разумней сделать небольшой крюк. С этими мыслями она углубилась в переулок.        Цыганка спокойно добралась до поворота. Она почти уверилась в том, что отмеренные ей судьбой приключения на сегодня закончились, но тут из-за угла совершенно бесшумно выступила высокая фигура, будто соткавшаяся из ночной мглы и пронизывающего холода. Плясунья хотела вскрикнуть, но не смогла издать ни звука. Ужас сковал её. Незнакомец заступил ей дорогу. Он медленно склонил покрытую капюшоном голову к плечу. Так волк присматривается к угодившему в западню ягнёнку. Эсмеральда чувствовала алчный, изучающий взгляд, скользящий по ней. Этот злой, пристальный взгляд словно оставлял морозные ожоги на внезапно покрывшейся мурашками коже. Девушка отвела правую руку за спину и положила ладонь на рукоять кинжала, скрытого под шалью, повязанной вокруг пояса. Привыкшая к жизни среди лихих людей, она могла постоять за себя, если дело касалось домогательств подвыпивших мастеровых или нахальных школяров. Любой беспечный волокита рисковал дорого поплатиться за покушение на её честь. Но безошибочное чутьё подсказывало цыганке, что перед ней серьёзный противник — это было видно по тому, как двигался незнакомец: по-кошачьи плавно и абсолютно бесшумно. Он будто не шёл, а скользил, не касаясь земли. Неверный свет, льющийся из узкого оконца на втором этаже, выхватил завернувшийся край его плаща. Эсмеральда успела разглядеть меховую подкладку. Это открытие окончательно убедило девушку, что преследователь не принадлежит к воровскому сословию — человек, который может позволить себе подобную вещь, не станет промышлять срезанием кошельков в подворотнях. Да и человек ли он? Цыганка тяжело сглотнула, мысленно понося себя самыми злыми словами. Доплясалась, пустоголовая стрекоза! Вообразила себя королевой кешалий и вот расплата — Владыка Ночи, страшный повелитель адских исчадий из лесной чащи, явился за ней, чтобы утащить в своё отвратительное логово.       Тем временем жуткий незнакомец решил, что с него довольно созерцания и быстро двинулся на девушку. Не мешкая ни секунды, Эсмеральда развернулась и понеслась во весь дух. Башмаки дробили тонкий лёд, затянувший лужи на скверно мощёной улочке. Девушка выскочила на большую дорогу и ринулась к перекрёстку, за которым совсем недавно скрылся отряд ночного дозора. Несмотря на страх перед солдатами, она предпочитала попасть в руки к ним, нежели оказаться в ледяных объятьях демона. Это всё же были люди, тёплые и живые. С ними было можно договориться, а жаждущая человеческой крови нежить не знала пощады.       Вдруг она ощутила рывок, едва не опрокинувший её наземь — это догнавший её зверь ухватился за край плаща. Эсмеральда рванула завязки ворота, оставляя ткань в руках преследователя. Дыхание сбилось, в груди мучительно жгло, а в левый бок будто вонзили нож. Казалось, сердце больше не выдержит бешеного бега и разорвётся на части. Цыганка чувствовала, что силы на исходе и дьявольская тварь вот-вот настигнет её. Пробегая мимо статуи Богоматери, несчастная девушка мысленно взмолилась о помощи. И её молитвы были услышаны.       Сразу за поворотом её поджидал отряд ночного дозора, который не успел отъехать далеко. Эсмеральда вылетела прямо под копыта лошадей. Она увернулась от первого солдата, проскользнув под брюхом его скакуна, и так же ловко избежала второго. Но вдруг сильные руки подхватили её и бесцеремонно перекинули через седло. Эсмеральда попробовала вывернуться, но хватка стала ещё крепче. Над головой раздался звучный, весёлый голос:       — А ну-ка поглядим, парни, что за пташка попалась в мои сети!       Мало что соображавшая от страха плясунья успела лишь слабо вскрикнуть, когда её приподняли, заставив взглянуть в лицо похитителю — прекрасному всаднику в начищенных доспехах, тут же одарившему её лучезарной улыбкой. Цыганка без труда узнала обожаемого капитана и вздох облегчения сорвался с её дрожащих губ. Она тут же прижалась к своему герою, а тот с готовностью обнял её. Эсмеральда льнула к покрытой бронёй широкой груди. Она была готова расплакаться от счастья. Капитан приподнял её голову за подбородок, внимательно разглядывая лицо.       — Клянусь Венерой, это же моя красавица-цыганка! — воскликнул он. — Что вы делаете тут в такой час, прелестное создание? Здесь не место для такого нежного…       Феб не успел закончить свой комплимент, так как огромная горбатая тень возникла перед его конём и с рычанием вцепилась в поводья, вынудив перепуганное животное встать на дыбы. Капитан выбранился, пытаясь приструнить скакуна, на котором повисло неведомое чудовище. Остальные солдаты кинулись ему на помощь. Эсмеральда резво скатилась с седла и спрыгнула на мостовую, уносясь во тьму. Женщина — обуза для мужчины в бою. Плясунья не хотела, чтобы милый Феб пострадал, беспокоясь о ней. Воин должен быть хладнокровен и собран. Девушка не сомневалась, что он одолеет монстра, если она не будет ему мешать.       Тем временем стрелкам всё же удалось схватить и связать беснующегося зверя, дерзнувшего напасть на их капитана. Крепкие, закалённые сражениями мужчины с трудом удерживали пленника — путы были готовы лопнуть от его нечеловеческих усилий. Страшилище пыталось освободиться, утробно выло и кусалось, и, случись всё днём, его безобразный вид мог бы обратить в бегство весь отряд. Но темнота лишила горбуна самого страшного оружия — уродства.       Феб брезгливо поморщился, разглядывая крепко связанное существо, опасно клацающее кривыми зубами.       — Гром и молния! Да это же проклятый звонарь Квазимодо! Хорош улов! Мне было гораздо приятнее оставить у себя девушку. Уж я бы нашёл применение всем её прелестям!       — Делать нечего, капитан! — ответил один из солдат, сильнее стягивая ремни, удерживающие горбуна. — Птичка упорхнула, остался только нетопырь.