Часть 2

когда он думал об этом чертовом еже. Он не имел права так сильно привлекать внимание Тени. Но он был таким, таким красивым. Шедоу проснулся на рассвете. В лучшем случае это означало, что он проспал три часа. Мария не была жаворонком, поэтому Шедоу не поспешил сразу спуститься вниз. Вместо этого он подошёл к альбому, лежавшему на столе, и начал рисовать углем. Он не был уверен, что именно делает, поэтому просто позволил своей руке блуждать, и все, что получится, его устроит. В итоге он нарисовал корявое дерево, полное узлов и странных ветвей. Этого дерева не существовало нигде в королевстве — он придумал его по ходу дела. За ним не стояло никакого вдохновения. Не было причины, по которой он выбрал дерево. Мария всегда говорила ему, что он должен отправлять свои картины и рисунки в галерею. Тень не считала, что его искусство достойно этого. Как и это искусственное дерево, оно не имело никакой цели или смысла. Конечно, они были технически красивы, но они не были концептуально красивы. Галерея не приняла бы его работу. («Твое мастерство рисования прекрасно, — снова и снова говорила Мария, — ты просто еще не нашел свою музу».) В конце концов он поставил уголь и оделся. Он выбрал черную тунику, закрепил черный пояс на талии, надел любимую пару черных кожаных ботинок и направился к двери. Его гардероб не отличался особой красочностью. Спустившись вниз, Шедоу удивилась, что Мария уже проснулась. Казалось, ее нетерпение услышать о ночи Шедоу превзошло любой страх перед тем, как встать с постели. Она выглядела так, будто сегодня чувствовала себя лучше. На ее щеках снова появился румянец. В руке она держала брошюру с новостями, которую какой-то несчастный низкооплачиваемый писец переписывал от руки, снова и снова, чтобы предложить копии людям высшего класса города. «Ладно, выкладывай», — сказала она, поймав взгляд Шедоу. «Расскажи мне все!» «Я приготовлю нам завтрак», — сказал Шедоу — «и мы пойдем кататься на лодке». Шедоу не пытался отложить разговор с Марией, и не пытался создать ощущение неизвестности. Он просто решил, что утро было хорошее, и Мария могла бы выдержать, выйдя из дома. Пока Мария листала новости, Шедоу сварил несколько яиц и нарезал немного хлеба и сыра. «Ты можешь в это поверить?» — спросила Мария, пока Шедоу заворачивал их завтраки в ткань. «Наследный принц отвергает каждого жениха, на котором Ее Величество предлагает ему жениться». Шедоу хмыкнул. Он сунул завтрак в сумку, потом, подумав, побежал наверх и взял свой альбом для рисования и немного угля. «Я знаю, что тебя не слишком волнует королевская семья», — хихикнула Мария, когда он вернулся. «Извини. Это так увлекательно, понимаешь? Судя по всему, королева даже пыталась убедить его жениться на ученице портного. Она была влюблена в него с детства, судя по всему. Он даже отверг ее!» «Я просто рад, что ты счастлива», — пробормотал Шедоу. Он махнул Марии рукой, чтобы она последовала за ней через парадную дверь и вниз по лестнице, и она радостно побежала за ним. «Знаешь, что я думаю?» — спросила Мария с лукавой улыбкой. Шедоу остановился у сарая, который стоял на возвышенности на вершине дюны, и раздобыл небольшую двухместную гребную лодку. Джеральд купил эту лодку для своих внуков много лет назад. Ее покрытый соляной коркой корпус видел много приключений. «Что ты думаешь?» «Я готов поспорить, что он гей». Шедоу чуть не задохнулся от вдыхаемого воздуха. «Неразумно распространять слухи о королевской семье», — сказал он. Он потащил лодку по песку к берегу. «Я знаю, я знаю». Мария забралась в лодку, и Тень столкнул ее в воду. Он сам прыгнул в лодку только после того, как она миновала точку, где волны разбивались. «Но подумай об этом! Королевству было бы полезно иметь гея-короля, не думаешь? Местные жители могли бы извлечь из этого урок или два». «Если бы он проявил интерес к мужчине, — медленно произнес Шедоу, — он стал бы объектом преступления на почве ненависти. Ему было бы разумно держать голову опущенной, чтобы ее не снесли с плеч». Шедоу порылся в своей сумке. Он протянул Марии ее завтрак, а затем вытащил свой собственный, откусив кусок хлеба. Он не осознавал, насколько он был голоден. Он понял, что вчера вечером он так и не поужинал. «Ладно, Шеди», — сказала Мария, очищая яйцо и выбрасывая осколки скорлупы в океан. «Больше не откладывай. Расскажи мне о своей ночи!» «Я не откладывал это на потом», — проворчал Шедоу Он рассказал ей обо всем. Он рассказал ей о свечах, лентах и ​​баннерах, скатертях, шампанском. Он рассказал ей о лютнисте, который был немного слишком увлечен музыкой, которую он исполнял. Он рассказал ей о суетливой, оживленной толпе, о том, что некоторые танцоры были обучены бальным танцам, а другие просто... извивались, как червяк в дождливый день. ртом воздух. «О!» — воскликнул новичок, когда поднял глаза и заметил Шедоу. Знакомые зеленые глаза уловили мягкий блеск угасающего солнечного света. «Я не знал, что кто-то уже здесь. Извините». Шедоу ненавидел то, как его сердце подпрыгнуло, когда он узнал этот голос. «Я пойду», — пробормотал ёжик. «Извините за беспокойство...» "Ждать." Шедоу чуть не ударил себя. Ему следовало отпустить парня. Ему следовало молчать. Его неожиданный спутник ахнул. «Это ты», — прошептал он, его голос был воздушным и легким и, осмелится сказать Шедоу, благоговейным. Шедоу хмыкнул и снова сосредоточился на своей картине. «Ну, гм», — пробормотал парень, — «я даже рад, что встретил тебя, на самом деле. Я хотел извиниться». «Извиниться?» — повторил Шедоу. «Ну, да. Я просто... Я не знаю, мужик. Ты выглядел так, будто был в плохом настроении на вечеринке, и я, возможно, был немного пьян, так что...» «Я хорошо провел время», — прошептал он. Он упрекнул себя за это. «Ты — о! Ты это сделал?» Шедоу обнаружил, что колеблется, но сделка есть сделка. Он нарисовал Соник, Соникмнарисовала его. Вот о чем они договорились. Он просто... не хотел позволять Блю листать его альбом. Он сделал вдох и передал ему. Он наблюдал, как Блю листал, ища следующую доступную страницу. Он остановился и ухмыльнулся, когда нашел эту чертову страницу, ту, которую он скомкал и приклеил обратно, ту, на которой было лицо Блю. Блю ухмыльнулся. Его глаза на мгновение встретились с глазами Шеди, но он ничего не сказал. Он перевернул страницу. «Ладно», — сказал Блю. «Позируй себя». По правде говоря, Шедоу не знал, что делать с собой, поэтому он неловко сел на камень. Он и так чувствовал себя довольно неуютно. Он написал множество портретов, но никогда не позировал ни для одного. «Хм», — размышлял Соник. «Работно». «Работно?» Тень усмехнулся. Он не мог сдержаться. Портрет Шедоу занял несколько часов, а портрет Соник — десять минут. Он прищурился на Шедоу, высунул язык изо рта и сосредоточился довольно интенсивно. Шедоу старался не морщиться от того, как Небо обращался со своими кистями, немного грубо, немного непрофессионально. Он знал, что позже ему придется выщипывать несколько изуродованных щетинок. «И… готово!» — воскликнул Соник. Шедоу выхватила альбом из рук Блю. Казалось, что его нарисовал семилетний ребенок. Он был кляксовым и плохо нарисованным. Круг черного цвета составлял лицо Шедоу, а поверх него был нанесен коричневый слой для его морды. Коричневый цвет смешался с черным, потому что Блю не дал ему времени высохнуть. «Держись за это», — сказал Блю, — «когда-нибудь это будет продаваться за миллионы». «Угу». Шедоу собрал свои принадлежности. Он перекинул сумку через плечо и сложил мольберт, оставив картину для Соника. «Будь осторожен с ней», — сказал он ему. «Ей нужно время, чтобы высохнуть. Если ты не будешь осторожен, когда принесешь ее домой, ты ее размажешь». «Да, сэр», — подтвердил Блю. Он поднял картину и снова полюбовался ею, прежде чем игриво поприветствовать Шедоу «До следующего раза, да?» «До следующего раза», — пробормотал Шедоу, и Соник поспешила вниз по склону холма.