Ничто человеческое не чуждо

— Вы действительно смогли пробежать от своей фермы до портала, не запыхавшись? И вернулись обратно до полуночи? — с удивлением спросила Джиджи. — Да, Джиджи! Это правда! Я сама была в шоке от того, на что способна! Никогда раньше не чувствовала себя настолько хорошо и свободно. — Беатрикс с радостью делилась впечатлениями о своей вечерней пробежке, лёжа на кушетке в лаборатории Виктора, снова обмотанная проводами и облачённая в свой белый комбинезон. — Это, конечно, замечательно, Беатрикс, но не стоит подвергать свой организм таким нагрузкам сразу после выздоровления. Мы пока не знаем, могут ли твои «суперсилы» быть опасными. Возможно, стоило увеличить дозу лекарства, чтобы полностью избавиться от всех эффектов Призмы. — Ой, Вик, не надо так усложнять! — смеялась Беатрикс. — Даже самые простые вещи ты превращаешь в настоящие головоломки. — А тебе, Беатрикс, стоит быть более рассудительной. Иначе, не подумав, ввяжешься в авантюру и либо покалечишься, либо чуть не умрёшь. — Ну да, Вик, с этим я даже не стану спорить. Ожоги, укусы, отравления — от всего этого ты меня частенько лечил. Кажется, ты даже ругался из-за этого с Моти и Орденом. — Из-за чего ругались, мистер Хамфриз? — поинтересовалась Джиджи. — Из-за того, что по их вине Беатрикс могла умереть или покалечиться. Моти чуть не отравила её ртутью, не специально, конечно. На мой вопрос, почему она не дала ей шлем с защитой от ядовитых паров, она не ответила, зато теперь я знаю, как звучат ругательства на японском языке. С Огденом договориться получилось проще, он даже согласился, чтобы я помог ему отремонтировать сеть порталов в Дебри, а то перспектива того, что Беатрикс может оказаться запертой на острове, как в клетке с голодными тиграми, мне совсем не нравится. — Вик, почему ты так беспокоишься за меня? — спросила Беатрикс. — Потому что ты единственный человек за всю мою жизнь, кто не считает меня странным и нелюдимым. — Прям единственный? А музыкальная школа, а биологический институт, ну или где ты там учился? Просто я слышала, что в таких заведениях люди тоже весьма необычные собираются. — Даже среди них меня считали странным. А когда кто-то вечером заходил в лабораторию университета, мог знатно испугаться, увидев, как я в полумраке сижу и ставлю опыты, попутно сравнив меня со злодеем-учёным из комиксов. — И откуда у тебя такая любовь к полумраку, интересно? — С тех пор как про технику безопасности однажды забыл во время практической работы по химии. — Оу! Наверное, произошло что-то очень серьёзное, мистер Хамфриз. — Ну… когда в глаза брызнула кислота, это явно было очень серьёзно. И больно. — Так вот для чего тебе все эти штуки на голове. — Так, Беатрикс, анализ состояния тела почти готов, но хорошо было бы взять ещё и гистологический анализ тканей. — И что это значит? — Нужно провести биопсию костей и мышц, возможно, ещё кожи и, если ты прям совсем не против, некоторых внутренних органов. — Звучит как-то замудрённо… — Это забор тканей с помощью специальной иглы с захватом, что «отщипывает» фрагмент для исследования. — Эээ… Я правильно поняла, что ты собираешься отковырять от меня кусочки из разных мест? Жуть какая! Хотя, с другой стороны, что мне сейчас будет от этого, если я восстанавливаюсь как Росомаха, мне только его когтей не хватает для полноты образа. — И ешь при этом как не в себя, хотя регенерация так-то требует много энергии, и такой аппетит в целом не удивителен. — А это не больно? — Биопсия проводится под анестезией или наркозом, хотя я, если честно, не очень уверен, будут ли на тебя действовать препараты. У Росомахи так-то была ещё и стойкость к ядам, в общем, ты у нас сейчас та ещё загадка науки. — Сейчас для нас самая большая загадка — это понять, как можно противостоять Призме, мистер Хамфриз. Да, теневые плорты способны нейтрализовать её эффекты, но я не думаю, что у нас хватит ресурсов произвести столько теневых плортов, чтобы их хватило, чтобы уничтожить ядро! — Джиджи! Давай решать проблемы по мере возможностей. Сейчас у нас нет возможности уничтожить ядро, но есть возможность понять, какие последствия для человека оно несёт, вот их и будем решать. А также вылечить её и тебя, раз лекарство довольно эффективное и безопасное, но, наверное, сперва провести некоторые манипуляции с Беатрикс, а уже потом лечить тебя. — Для чего такая странная последовательность, Вик? — Чтобы в случае чего из дополнительных пар рук не остались только щупальца Боба, он, конечно, тоже может быть полезен, но всё-таки лучше перестраховаться. Кстати, Беатрикс, я уже закончил, можешь идти домой, ну или, если ты не против, можем попробовать взять биопсию костей, кожи и мышц, это не особо сложно. — А давай! Чего тянуть-то! — Боб! Принеси инструменты для биопсии! — прокричал учёный так, чтобы слайм его услышал. И да, действительно, тот принёс ящик с инструментами, антисептик и прочие необходимые для процедуры инструменты. Джиджи же отказалась помогать при проведении процедуры из-за того, что боится крови, поэтому отправилась проверять животных в лаборатории. Виктор осторожно ощупывал голень Беатрикс, стараясь найти место, где кость ближе всего прилегает к коже, а затем перешёл к нижней части, где находились мышцы. Поначалу его прикосновения были механическими, но вскоре стали более мягкими и нежными, будто бы выражавшие что-то скрытое. Выбрав два наиболее подходящих места, Виктор обработал их и сделал укол анестетика. Спустя некоторое время он спросил о действии препарата, и девушка подтвердила, что чувствует себя хорошо. Структура кожи изменилась с упругой на мягкую и сухую, что подтверждало эффективность укола. Затем учёный взял большую толстую иглу с зубцами на конце и, уперев её в выбранное место, проколол кожу и коснулся кости. Однако кость оказалась более твёрдой, чем они ожидали, и Виктору пришлось приложить больше усилий для её извлечения. Процедура с мышцами была похожа, но игла была немного другой — без зубцов, как у обычного шприца, но гораздо больше. После того как необходимые ткани были взяты, Виктор наложил повязку на ногу Беатрикс, но она не могла идти домой, пока не спадёт анестезия, так как нога ниже места процедуры была парализована и ничего не чувствовала. — Ты, наверное, не сможешь сейчас пойти домой, но можешь остаться у меня на некоторое время, пока не пройдёт анестезия, — предложил Виктор. — Пообедать вместе предлагаешь? — Если тебе так удобно, я могу отвести тебя в гостиную и накормить там. — Хорошо, веди тогда, а то я сама не дойду, — произнесла девушка, спрыгивая с кушетки. Она встала на целую ногу, волоча по полу вторую, и расставила руки в стороны, чтобы не упасть. — Нет, на одной ноге я, может, и допрыгаю, но проверять как-то не хочется. Виктор несколько раз хлопнул в ладоши, и к Беатрикс подлетел дрон с руками. Он подхватил девушку со спины под руки и довёл её до гостиной, где уже ждал обед, но только для неё. Затем он усадил её за стол. — А ты разве не будешь есть? — Я поем у себя, Беатрикс. — Почему так? Я думала, мы все вместе поедим. Я знаю, что ты у нас не очень любимый, но тебе вроде как и самому это не нравится, и ты обещал, что будешь работать над этим. — Я работаю над этим, Беатрикс, честно! — Опять в симуляциях генерируешь себе собеседников и с ними общаешься? — Эээ... Да... Извини, Беатрикс, врать я не умею, — сказал Виктор, робко присаживаясь рядом с ней. — А Боб с Джиджи где? — Они уже ели незадолго до твоего прихода, а у меня вредная привычка пропускать приёмы пищи. — Мне, кстати, вчера Моти звонила и рассказывала, что ты у нас какой-то мутный тип, который постоянно врёт. — И ты ей поверила? — Нет. — И не надо ей верить, люди обычно обвиняют других в том, что сами совершают, так что если кто и постоянно врёт, так это она! Ну и каких глупостей она тебе ещё про меня наговорила? — Тебе прям всё рассказать? — Если ты считаешь, что меня может хоть что-то удивить из того, что она про меня выдумывает, то да, ибо за те несколько лет, что мы с ней живём на одной планете, она навыдумывала всего, что только можно! От того, что я беглый преступник с Земли, занимающийся нелегальными экспериментами, до того, что я вообще робот, замаскированный под человека. — Удивительно, какая у неё богатая фантазия! Она сказала, что ты в меня влюблён! От удивления и испуга Виктор подавился едой, но не подал виду. — М-да, такого она ещё не выдумывала. Но Моти и мне говорила, что я влюблён в тебя, особенно когда мы тебя спасали с острова. Она постоянно подшучивала надо мной! А вообще, она всем жалуется, что эта планета — самое скучное место во Вселенной, вот, наверное, и развлекается, сочиняя небылицы про соседей. — В этом вся Моти, хотя меня больше удивило, что вы работали вместе, спасая меня с острова. Вы же ненавидите друг друга. — Ничто так не объединяет людей, как общая цель, так что наше перемирие было временным. — Кстати, с чего такая ненависть? — То, что она с тобой подружилась, более удивительно на самом деле. Она ещё с Огденом иногда общается, так как у них довольно много общего, несмотря на то, что работали они в разных отраслях и культурах. — А поговорить не пробовали? — Я предлагал, но она отказывалась. Она даже в симуляциях меня посылала не самыми приятными словами, причём что на английском, что на японском. — Тяжёлый случай, однако. То есть она сперва на тебя по-английски ругалась, а как все обидные слова кончались, переходила на японский? — Именно! — Может, мне удастся вас помирить? Я в этом спец! — Ты дипломат по образованию, что ли? — Э-э-э... Нет. Я даже из колледжа на первом курсе вылетела, но хоть в растениях разбиралась и поэтому свой магазин цветов открыла. Правда, он всего несколько лет проработал. Но к тому времени, как он обанкротился, я уже готовилась полететь сюда, а Кейси уже начал получать с музыки какие-никакие деньги. Хотя, может быть, если бы я не таскалась по путешествиям, то, может быть, и не обанкротился бы мой магазин. Но не могу я жить без приключений себе на голову и прочие места. — То есть мотивация переехать сюда у тебя была чисто из-за того, что не могла найти себе место на Земле? — Получается, что именно это, а тебя что заставило сюда прилететь? — Как раз то, что я нелюдимый. Мне гораздо больше нравится изучать и создавать всякие интересные вещи, чем общаться с людьми, которые из-за моих увлечений и так часто сторонились меня. Так что, прилетев сюда, я ничего не терял. Как я думал тогда. Оказалось, что человек — существо всё-таки социальное, и против природы не попрёшь, хоть и в теории можно, но тогда я уж совсем человеком быть перестану. А то я вообще мог загрузить свой мозг в компьютер и жить в одних ситуациях. — Ты мог организовать себе персональную «Матрицу»? — Даже уже начинал разрабатывать способ переноса создания, но потом всё-таки что-то ёкнуло, и я передумал это делать. Персональным Нео я бы себе не стал в случае чего. А ты переубедила меня это делать окончательно. — Ну и правильно! А то много сидеть за компьютером вредно, а как вредно сидеть в компьютере, я себе даже представить боюсь. Хотя да, человеческого в тебе действительно мало, Моти даже называла тебя «больным на голову» из-за этого. — А вот тут она уже не соврала. У меня действительно лёгкое психическое расстройство, но не настолько прям критичное, так что жить с этим можно. Хотя всё равно же обидно! — Я ей про это тоже говорила. — Как твоя нога? Встать можешь? Боли не чувствуешь? — спросил Виктор, когда те уже почти всё доели. Встав, та уверенно держалась на обеих ногах, не собираясь падать и не чувствуя боли, для уверенности даже подпрыгнула, да вот только немного не рассчитала и подпрыгнула слишком высоко, немного разнеся комнату, упав обратно на пол. — Так вот что ты имела в виду, когда говорила, что «могла прыгнуть до самого неба». — Ну я во время пробежки и повыше прыгала, а Моти говорила, что я вообще у тебя по потолку бегала, когда была одержима и чуть не разнесла тебе всю лабораторию! — Это ОНА чуть не разнесла мне лабораторию, летая по ней на своём ховерборде, врезаясь в стены! — О! У неё и такая штука есть? Может, потом даст мне полетать. — Наверное, даст, если вы такие хорошие подруги. — Ну тогда пока, Вик, я домой. — Пока, Беатрикс, увидимся позже.