Глава 3. Я пойду следом за вами.

Вокруг царила оглушительная тишина, столь непривычная, что создавала шум в ушах. Казалось, что в этом безмолвии можно было услышать лишь биение собственного сердца, но Тера явственно ощущала чьё-то присутствие. Она стояла в квартире своего соседа, где всё было безупречно чисто и ничто не привлекало её внимания, кроме одиноко стоящего зеркала. Оно словно подсвечивалось изнутри и звало её к себе, умоляя обратить на него внимание. Не в силах противиться этому зову, она шагнула вперёд и почти вплотную подошла к зеркалу. Однако в нём никто не отражался. Протянув руку, чтобы коснуться гладкой поверхности, Тера заметила, как на неё взглянули красные глаза. Кто-то схватил её за руку и потянул внутрь зеркала. Тера провалилась в него так легко, что у неё закрались сомнения, действительно ли это было зеркало. Ещё раз протянув руку, она ощутила холод от соприкосновения со стеклом. Она не могла вернуться назад. Её взгляд упал на пол, который начал обретать очертания густой зелени. Пустота вокруг неё начала преображаться: над головой появилось розовое небо с оранжевыми каплями, а зелёную листву трепал лёгкий тёплый ветерок. Реальность начала пронзать женский голос, наполненный внутренней силой. Она слышала его впервые. Голос словно был везде и одновременно нигде, создавая иллюзию, что его обладательница рядом. —Ты молода и так красива, Полна жизненных сил. Но почему ты так жестока К тому, кто так тебя любил?— слова звучали как мотив песни. Тера внимательно слушала, продолжая искать источник звука, обходя местность. Однако, сколько бы она ни искала, звук не менялся, оставаясь в той же недосягаемости. — Ищешь меня зачем? Хочешь сказать, не знаешь ответ? Ложь твоя ранит хуже ножа, Обманывая себя, ты губишь меня. Подол платья намок, ноги по щиколотку оказались в воде. Холод вызвал мурашки по всему телу, заставив её опустить взгляд на свои босые ступни. Сначала она сосредоточилась на длинных пальцах, но постепенно вода размывала изображение, пока не явилось её отражение. Тера поняла, что это не её отражение. На неё смотрел кто-то другой с красными глазами: — Я заключённая твоя, Незаслуженная раба. Разве достойна этого я? После всего, что сделала ради тебя? Напев был окончен. Это стало понятно, когда все звуки исчезли из пространства, а земля ушла из-под ног. Теру поглотил слой воды, накрывший её полностью. Она шла ко дну, словно на ноге у неё был камень, тянувший вниз. Руками она старалась разгрести как можно больше воды, но чувствовала, что это лишь усугубляет ситуацию. Лёгкие щипало от отсутствия воздуха, а последний кислород беспощадно вырывался из её рта. Затем в тишине снова раздался насмешливый голос, жестоко разрывающий её на части: — Без меня нет тебя. Ты — моя, я — твоя. Целое без части — это часть. Выпусти меня, пока я жива.

***

Электричка резко остановилась, и этот физический процесс вызвал у Теры, лежащей на плече у Майкла, чувство удушья. Её тело качнуло вперёд с такой силой, что оно едва не выпало из сиденья, а затем с такой же силой впечатало обратно. В течение нескольких секунд она осознавала, что происходит: она — Тера, и всего два дня назад её обратили. Сейчас она путешествует с едва знакомым парнем в неизвестном направлении, и самое неприятное — она не выспалась из-за беспокойного сна. — Мы ещё не приехали, можешь спать, — сказал её спутник, не отрываясь от газеты. Тера была уверена, что он никогда бы не выбрал газету, чтобы скоротать время, и это поведение объяснялось лишь недавно разбитым телефоном. Эта мысль заставила её улыбнуться его псевдоинтеллектуальности. — После обращения мне не снятся приятные сны. Это больше похоже на мучение, чем на отдых, — произнесла она. За окном мелькали деревья, по крайней мере, так ей казалось. Но стоило ей присмотреться внимательнее, как она осознала, что картинка не расплывается от скорости. Ей были видны все детали и малейшие движения, и это сводило с ума. А что будет, если смотреть на это пару часов? Её глаза бегали, как у кошки, пытаясь уловить всё, что попадалось на глаза. — Сны — это способ познания себя. В нашем случае — это познание собственного волка. Воспользуйся этой возможностью и найди с ним общий язык, тогда и первый выпуск его пройдёт легче, — дал совет Майкл. — Ты познавал своего волка через сны? — спросила Тера. — Да, он довольно игривый и постоянно путается под ногами. Мне было трудно понять, как с ним общаться. Я приходил с серьёзным настроем, а он только и хотел ловить палку, — Майкл говорил это с раздражением и прицыкивал. — Но мне ещё повезло. Некоторые волки настолько яростные, что разрывают тебя прежде, чем ты успеешь установить контакт. А есть даже волки-игнорщики, которые буквально убегают, даже если ты ходишь за ними по пятам. — Скажи мне, что ты всё это придумал. Это звучит очень... — Тера подбирала слова. — Странно? — Странно? Ты думаешь, это странно? Ты права, и это бесит больше всего, но это правда. Пока ты не научишься чувствовать его, тебе придётся общаться через сны, а у волков довольно своеобразные представления о подсказках, — Майкл наконец решился задать вопрос. — Как он выглядел? Твой волк? — Я его не видела. Только слышала голос. Парень заметно напрягся от услышанного, но постарался скрыть это, чтобы не посеять панику. Дело в том, что волк — это совершенно дикая сторона личности, которая не обладает ничем человеческим. Ему не свойственна речь, не свойственно человеческое мышление, все поступки объясняются инстинктами, рефлексами и потребностями, поэтому его и зовут волком. — И что же он говорил? — Майкл начал внимательнее прислушиваться к словам, боясь пропустить что-то фундаментально важное. — Она, это была она. Пела песню, я помню лишь конец: Без меня нет тебя. Ты — моя, я — твоя. Целое без части — часть, Выпусти меня, пока жива. А потом я проснулась. — Твой волк — певец? Такого я ещё не слышал. Я думаю, тот, к кому мы едем, сможет дать нам ответ. По крайней мере, он обучил меня всему, что я знаю, — Майкл пытался скрыть тревогу в голосе за шуткой, но её было тяжело не заметить. Тера погрузилась в размышления о том, что происходит с ней и каков истинный ответ на её вопросы. О чём с ней говорил волк? Что он хотел сказать? Так прошло несколько часов, и наконец они добрались до Бриндлтон Бэй. Тяжелые сумки, а точнее, все сумки, взял на себя Майкл. Тера же нашла оправдание, что ещё не окрепла после обращения. Это было сомнительно, учитывая, что на восстановление уходит всего пара часов, но, напуганный её сном, он не стал спорить. Возможно, с ней происходит что-то страшное, и лучше не беспокоить её лишний раз. Они остановились в небольшом парке, где Майкл оставил девушку караулить и велел не привлекать внимания, а сам отправился на поиски телефонной будки. Он помнил не так много номеров, но этот ему пришлось выучить наизусть — номер наставника, его альфы. Просьба «не привлекать внимания» показалась новообращённой оскорбительной, и она не смогла сдержать презрительного лица. Фыркнув, она плюхнулась на лавочку: — Иди быстрее, пока я не вляпалась во что-нибудь! — слегка искажая голос, передразнила она напарника. — Признание проблемы — это шаг к её решению, я мигом! — Майкл решил не обращать внимания на иронию и сделать вид, что она согласилась с его высказыванием. Силуэт парня отдалялся, пока не исчез на горизонте. Тера всё ещё привыкала к тому, что время и пространство теперь играют по другим правилам. Если раньше пять минут казались ничтожно малой мерой, то теперь пять минут растягивались и ощущались как приличные пятнадцать. Это было связано с обостренными реакциями на окружающую её среду. Всё двигалось так медленно, что это, откровенно говоря, раздражало. Хотелось, чтобы хоть что-то нарушило эту атмосферу нависшего спокойствия и умиротворения. Тяжело выдохнув, её веки сомкнулись — это было единственным правильным решением, чтобы забыть о тягучести времени.

. . .

Выпусти меня, пока жива... Эта фраза, подобно разряду молнии, пронзила тело Теры и вернула её в реальность. Она не знала, сколько времени прошло — возможно, пятнадцать минут, а может быть, и пару часов. Однако вокруг не изменилось почти ничего, кроме лежащей у её ног большой лохматой собаки. Её шерсть клочьями торчала во все стороны, и животное наслаждалось отдыхом — Эй, друг... — произнесла Тера, медленно приходя в себя после дрёмы. — Охраняешь меня? Этот вопрос был риторическим и скорее служил проявлением ласки, чем стремлением завязать настоящую беседу. Но в ответ прозвучал хриплый голос: — Слишком наивно спать вот так в парке. Тебе повезло, что встретила меня, а не плохих парней. Разве можно быть такой беспечной? — произнёс басистый мужской голос. Тера замерла в своей позе, боясь пошевелиться и поверить, что с ней действительно разговаривает уличная собака. Её глаза широко распахнулись, и она встретилась взглядом с мохнатым существом: — Мне показалось? — Показалось, о чём ты? — ответил вопросом на вопрос пёс. Осознав, что с ней разговаривает животное, Тера закричала и инстинктивно соскочила с лавочки, оказавшись в нескольких метрах от него. Пёс, не ожидавший такой реакции, тоже отскочил и продемонстрировал оскал. — Говорящая собака! — воскликнула девушка, не скрывая своего удивления. Казалось, в парке на неё обернулось несколько человек, но она не обратила на это никакого внимания. Для неё это было совершенно не важно. — А чего кричать-то? — прозвучал в ответ вопрос. — А как тут не кричать? — ответила она. — Ты всегда орёшь на родственников? — Родственников? — Ну, типа, очень дальних родственников! Но родственников! Повисла неловкая тишина. Стоя друг против друга, они следили за каждым движением, ожидая дальнейших действий. Не будут же они драться? Из-за чего? Может быть, они действительно дальние родственники? — Предлагаю поговорить спокойно, — сделал первый шаг четырёхлапый. Тера осторожно приближалась к псу, словно проверяя его реакцию, а тот в ответ также медленно перебирал лапами. — Ты, видно, недавно обращённая... — произнёс он. — Два дня назад. — Я прав, — пёс печально опустил голову, его хвост поник, но затем вновь с новой силой завилял. — Что ж, меня зовут Бандит. По крайней мере, так зовут меня местные. — Это хорошо описывает тебя как личность? Мне стоит опасаться? — с прищуром она оглядела его на «бандитность». — Не похож. — Не знаю, о чём ты, я хороший мальчик, но за своё стою горой. В этом городе приходится воевать за то, что тебе дорого, и за тех, кто не может постоять за себя. Но я смиренно принимаю своё имя. — Местный Робин Гуд? — Кто такой? — Человек, который борется за права тех, кто не может бороться за них самостоятельно. — Это хорошо меня описывает... Я Робин Гуд? После небольшой словесной перепалки Тера осознала, что ушастый до глубины души доброе существо, которое не причинит ей зла, как минимум потому что он оберегал её сон. Согнувшись, девушка оказалась сидящей перед собакой на корточках. Глаза двух разных существ выстроили прочный канал, который было практически невозможно разорвать. Они, словно загипнотизированные, смотрели в самую глубину друг друга. В её сознании промелькнули тысячи воспоминаний: детство  маленького щенка, первая драка, борьба за еду, головные боли и одиночество — всё, что выпало на долю этого четвероногого друга за его короткую жизнь. Казалось, прошло всего лишь несколько минут, но эта картина настолько глубоко проникла в её сознание, что она словно переживала все его чувства вместе с ним. Она смотрела на всё это не моргая, боясь упустить что-то важное. Из её правого глаза вырвалась слеза, словно прорвавшаяся плотина, и за ней последовал целый поток. Ей было жаль этого Бандита с его тяжёлой судьбой. Каждый раз, когда она видела, как он ел гнилые туши животных после голодных дней, как ночевал под открытым небом во время грозы и испытывал страх, как люди прогоняли его, когда он нуждался в помощи, и чувствовала, как угасает его надежда, это вызывало содрогание в её сердце. Наконец, они смогли отвести взгляд друг от друга. Ей даже показалось, что он не разговаривает, но на самом деле они оба не могли подобрать слов. Он свернулся калачиком у её ног, явно поникший. — Мне жаль тебя, — произнёс пёс. — У тебя тяжёлая жизнь. Её рука легла на его макушку, а затем начала гладить его шерсть. Она чувствовала грязь, но ей было всё равно. Больше всего сейчас ей хотелось дать любовь этому несчастному и одинокому существу. — Ты хороший мальчик, Бандит, наверное, даже слишком хороший, — произнесла она. Пёс реагировал на каждое прикосновение. По привычке его кожа подёргивалась, ожидая удара, но он не отходил и был готов принять от неё даже это. Его так давно не гладили, и он не думал, что ему может повезти испытать это прекрасное чувство ещё раз. Он заскулил, а девушка продолжала водить рукой по чёрствой шерсти. Идиллию нарушили шаги, которые она заметила ещё в десяти метрах от них. Они ускорились, увидев странный силуэт, а затем окончательно вывели из меланхоличного состояния голос Майкла: — Нет-нет! Нет, не говори, что я оставил тебя всего на час, а ты... Девушка подняла красные глаза наверх, а мокрые следы от щёк подсветил свет фонаря. Эта картина на секунду вывела парня из равновесия, он не мог представить, что так скоро увидит её в слезах. Ему стало даже немного стыдно ругать её, но действительно было за что: — Завела себе фамильяра... Пёс также поднял голову в направлении источника звука, и теперь его взору открылось удивительное зрелище: их глаза засияли одним светом. Они были связаны нерушимыми узами. Их чувства, воспоминания и сознания были переплетены столь прочно, что разрушить эту связь могла лишь смерть. В тот самый миг, когда между ними установилась эта связь, они стали друг для друга семьёй, да, той самой, ради которой готовы идти на смерть. — Я пойду следом за вами, — сказал пёс, поднимаясь с лежачей позы. — Теперь, конечно... — он тяжело выдохнул и погладил нового члена их команды за ушком, а затем, подняв с пола сумки и закинув их на плечо, подвёл итог: — Ну что ж, выдвигаемся.