Глава 6

Перланкотт глубоко вздохнул и выпалил: — Мы потеряли Романова, сэр. И прежде чем Дамблдор успел попросить его объяснить подробнее, Гринграсс мрачно добавила: — Он исчез в Запретном лесу.

***

Часом ранее Трое слизеринцев — девочка и два мальчика, но издалека Яша не мог разобрать, кто есть кто — продолжали свой путь, не привлекая ничьего внимания. Яша держался на расстоянии, как учила Наталья: его шаги были бесшумны, остальные не подозревали о его присутствии. Они направились прямо в ту часть замка, где, Яша был почти уверен, им находиться не полагалось — к раздевалке рядом с полем для квиддича. — Ты уверен, что всё в порядке? — снова нервно спросила девочка. — Всё нормально, Гринграсс, — сказал ей один из мальчиков. Дафна Гринграсс — та самая девочка, которая назвала его мрачным на пиру. — Пока мы не выходим за пределы, учителям нет до нас дела, — легко ответил парень, и Яша узнал Энгуса Перланкотта. Перланкотт вытащил палочку и отпер дверь. Третий студент — Теодор Нотт, вспомнил Яша — вошёл в то, что оказалось чуланом, и вышел оттуда с тремя мётлами, выглядевшими довольно старыми. Гринграсс внимательно осмотрела свою. — Не верится, что нам придётся ждать первого урока, чтобы нормально полетать, — фыркнул Нотт. — Я уже скучаю по своему «Нимбусу-2000». Они собрались летать на мётлах? В смысле — летать? Перспектива игры на скрипке внезапно показалась не такой уж заманчивой. Яша вышел из-за угла и прочистил горло. Трое слизеринцев обернулись и замерли. — Перланкотт, Нотт и, — он сделал паузу и усмехнулся: — Гринграсс с зеленых холмов, — небрежно поприветствовал их Яша. Девочка была возмущена каламбуром, Нотт озадачен, а Перланкотт — явно позабавлен. Яша повернулся к последнему и выжидающе посмотрел на него. После его злополучных слов на первом пиру и при некотором участии Малфоя — потому что, судя по всему, если на кого-то вырвало, даже случайно, вы становитесь заклятыми врагами — его сокурсники по факультету старались держаться от него подальше. Большинство из них были чистокровными, как Гринграсс и Нотт, и сочли его пренебрежение к чистоте крови оскорбительным. Полукровки, составлявшие меньшинство, подстраивались под первых. Никто пока не пытался его травить, но Яша был уверен: они ждут, пока укрепятся союзы и определятся лидеры. Большинство старших студентов были более зрелыми и гибкими в вопросах маггловского происхождения, особенно если речь шла о полукровках, но до первокурсников им дела не было. В конце концов, Яша решил, что подождёт, пока они сделают первый шаг. Тогда у него будет полное право дать сдачи. Энгус Перланкотт был чистокровным и пока что единственным исключением из их открытой враждебности. Но Яша никак не мог определить, притворяется ли Перланкотт, чтобы усыпить его бдительность, или искренен с ним. Он не был харизматичным, да и красивым его тоже нельзя было назвать. Его вороновы волосы были слишком коротко острижены, тёмно-карие глаза — слишком тусклы, а нос — великоват для привлекательности. Но он происходил из уважаемой чистокровной семьи и пользовался уважением остальных уже только благодаря этому факту. Яша понимал: если Перланкотт не завоюет себе репутацию среди однокурсников сейчас, он рискует остаться в тени, уступив место более харизматичному или более злобному лидеру, и превратится в ведомого. Значит, он должен быть достаточно амбициозным, раз решился нарушать правила так рано в учебном году. — Что ты здесь делаешь! — обвиняюще прорычал Нотт, но язык его тела выдавал чувство вины ребёнка, пойманного с рукой в банке с печеньем. Значит, пользоваться мётлами было не совсем разрешено, вопреки словам Перланкотта. — Гулял. Увидел вас. Заинтересовался, — пожал плечами Яша, сделал паузу и добавил с садистской усмешкой: — А что, замышляете что-то нехорошее? — Он на нас настучит! — прошипела Гринграсс, сверкнув глазами на их «лидера». — Это всё ты виноват! Перланкотт молчал, пристально глядя на Яшу. Очевидно, он обдумывал варианты: если Яша кому-нибудь расскажет, что у них есть мётлы, учитель, пусть даже формально, займётся этим вопросом. Если спросит учитель, Гринграсс или Нотт выложат всё как есть и свалят вину на него. Его попытка завоевать популярность уже провалилась. — Чего ты хочешь? — наконец спросил Перланкотт. — Научите меня, — ответил Яша. Трое слизеринцев уставились на него. Яша пожал плечами. — Вы собираетесь полетать, верно? Дайте мне одну из мётел, научите управлять — и я буду нем как рыба. — Это шантаж, — обвиняюще сощурилась Гринграсс. — Тогда я буду таким же виноватым, как и вы, — заметил он. — Мы ничего плохого не делаем! — запротестовал Нотт, неловко реагируя на слово «виноватый». Яша расплылся в снисходительной ухмылке. — Ну-у-у, коне-е-ечно. — А, ладно, — нетерпеливо прервал Перланкотт. — Пошли, Романов. Он протянул ему свою метлу, взял другую и аккуратно закрыл за ними дверь. Четвёрка вышла из здания и направилась к полю для квиддича. Яша оглядел деревянную конструкцию, напоминавшую стадион, и три кольца, возвышавшиеся высоко в воздухе. Он читал о квиддиче, даже смотрел матч с мастером Пиетором в Италии, пока Наталья была на задании. Спорт его не заинтересовал, но посидеть на трибуне и поболеть за команду он был не прочь. — Значит, ты никогда раньше не летал на метле? — с любопытством спросил Перланкотт. — Я же только что попросил научить меня, верно? Сдержав слово, темноволосый парень терпеливо объяснил ему основы и взлетел, показывая пример. Яша взобрался на метлу и, понаблюдав за Гринграсс и Ноттом, легко последовал за ними. Когда он медленно поднялся в воздух, на его лице расплылась улыбка. — По-моему, это круче параплана, — радостно заявил он. — Что такое параплан? — спросила Гринграсс, зависнув рядом с ним. Яша проигнорировал её и проверил мётлы на управляемость. Летать, как оказалось, было довольно легко, и это давалось ему естественно. Через пару мгновений он уже сделал несколько небольших петель, прежде чем выровняться и набрать скорость. Ветер ударил в лицо, и он радостно вскрикнул. Это было определённо круче параплана. — Эй, притормози! — крикнул Перланкотт откуда-то сзади. Яша проигнорировал его; скорость ударила ему в голову. По правилам, ему не полагалось покидать поле для квиддича — да и вообще подниматься на метле до первого урока — но Яше было всё равно. Адреналин бешено циркулировал в крови, пейзаж проносился мимо с невероятной скоростью, а замок сверху был прекрасен… Ветка дерева врезалась ему в пояс, на миг выбив из равновесия. Он не услышал, как Перланкотт крикнул его имя, когда другая ветка задела край метлы, и его понесло прямо над Запретным лесом. Резкая смена направления застала Яшу врасплох. Когда он пришёл в себя через несколько секунд, он был уже далеко за пределами Хогвартса, а метла не собиралась сбавлять скорость. Ещё через пару мгновений он сделал то, что показалось ему наиболее разумным. Он снял очки, аккуратно сунул их во внутренний карман вместе со скрипкой. Затем глубоко вздохнул, закрыл глаза и позволил себе соскользнуть с метлы. В тот же миг, как его тело полностью отделилось от «транспортного средства», он свернулся клубком, обхватив голову руками для защиты, и заставил свою магию выплеснуться наружу, создавая вокруг себя щит. Если повезёт, он сможет удерживать его достаточно долго, чтобы избежать слишком сильных ушибов. Падение оказалось жёстче, чем он ожидал. Некоторые ветви ломались под его весом. Другие — нет, и били его, несмотря на защитный щит. Целую вечность, как ему показалось, он продолжал падать, распугивая птиц, белок и прочую живность — он уже не следил за этим — его тело, как шарик пинбола, отскакивало и ударялось о препятствия. Прошёл, наверное, целый час, прежде чем он на мгновение ощутил пустоту вокруг и тяжело приземлился на землю. Или на землю ли? Потому что земля не издаёт звуков, верно? То, на что он упал, было твёрдым, неровным и дышало. Может, стоит подвинуться и… Внезапная струя холодной воды привела его в чувства. Яша судорожно вдохнул и поспешно нацепил очки. Когда он открыл глаза, перед ним возвышались огромные существа на лошадиных телах. Или нет: верхняя половина тела была человеческой, а нижняя — лошадиной. Он заставил мысли прийти в порядок и понял, что смотрит на кентавра. Нет, на трёх кентавров. Трёх огромных кентавров, которые, если судить по их выражению лиц, были чертовски злы. Вокруг него валялись остатки того, что вполне могло быть празднеством — какие-то предметы висели на деревьях, стояло каменное подобие алтаря, да и фрукты были разложены на всеобщее обозрение, ради всего святого! Один из кентавров держал в руках что-то вроде кувшина — видимо, именно оттуда вылили воду. Самый крупный, темнокожий самец с луком через плечо, скрестил руки на груди и уставился на него сверху вниз. Яша сглотнул. И что он на этот раз натворил?

***

Где-то в Париже Когда Клинту приказали ликвидировать Чёрную Вдову, он взялся за задание не раздумывая. Её «достижения» до сих пор не слишком беспокоили Щ.И.Т., но её последняя миссия поставила под угрозу жизни многих тайных агентов. Хотя её не считали приоритетной угрозой, её связи с Красной комнатой могли стать проблемой в будущем. Старая организация снова начала проявлять активность, и в Щ.И.Т. опасались, что их бывшая звездная агентша к ним вернётся. Короче говоря, угрозу хотели устранить, пока она не стала реальностью. Он не ожидал, что она будет не одна, да ещё и с ребёнком. Она хорошо скрывала его существование, надо признать. Он бы и не узнал, если бы не увидел их вместе на Кингс-Кросс. В тот момент он чуть не запаниковал; кто знает, что может вырасти из будущего тайного солдата? Потому что единственной причиной, по которой бывшая шпионка Красной комнаты могла держать ребёнка рядом, было воспитание ещё одного шпиона, верно? После короткого разговора с куратором и твёрдого намерения выяснить, куда она отправила пацана, Клинт решил действовать. И чёрт возьми, как же он был рад, что поговорил с ней, прежде чем стрелять. Их встреча лишь наполовину успокоила его, поскольку Вдова казалась искренне удивлённой новостью о возрождении Красной комнаты и обеспокоенной безопасностью мальчика — или, скорее, её сына. Оглядываясь назад, он понимал, что это многое объясняло в её поведении. Она всегда выбирала места рядом с общественным транспортом, в больших многоквартирных домах. Сначала он принял это за стратегию «прятаться на виду», но теперь… Клинт вздохнул и устало потёр лицо. Итак, он сидел и смотрел, как его бывшую цель допрашивает Коулсон на одной из их баз в Париже. Его куратор и бровью не повёл — что, впрочем, неудивительно, поскольку он был агентом, мать его, Коулсоном. Хотя Романова сотрудничала неохотно и не слишком доверяла (но кто бы стал на её месте, будучи шпионкой?), она легко называла имена и адреса, выдавая достаточно информации, чтобы они поняли, как работала Красная комната. Некоторые её данные подтверждали их подозрения — Клинт тоже читал их досье — хотя другие, казалось, вели в тупик. Но она застала их всех врасплох, признавшись, что именно она уничтожила организацию почти двадцать лет назад. — Вы взорвали все объекты Красной комнаты? — переспросил Коулсон, и его обычно бесстрастная маска едва не дрогнула от изумления во второй раз за день. — Каким образом? — Динамит, — пожав плечами с невозмутимым видом, ответила Романова. Клинт усмехнулся. Неудивительно, что она ищет у них защиты. Коулсон прищурился и подался вперёд. — Вы только что сказали, что в одиночку уничтожили целую подпольную организацию и остались живы? Речь идёт о трёх базах в трёх разных местах России, взорванных в одну и ту же ночь. Наталья лишь приподняла бровь. — Разве важно, как я это сделала? Ведь сделала же, — сладко ответила она. Дверь рядом с Клинтом тихо открылась, и он чуть не подпрыгнул. Вошёл хмурый агент и кивнул ему в знак приветствия. Клинт кивнул в ответ. Агент — Мария Хилл, холодная, резкая, но чертовски эффективная, и Клинт ничуть не удивится, если Фьюри скоро назначит её заместителем директора — подошла к нему и тоже уставилась на допрос. — Она что-нибудь сказала о ребёнке? — спросила она. Клинт издал отрицательный звук. Как бы охотно она ни сотрудничала, Вдова не проронила ни слова о сыне, что, по его мнению, было неудивительно. — Фьюри поручил мне это дело, — мрачно пробормотала Хилл, и Клинт сочувственно поморщился. — Можешь рассказать что-нибудь ещё? — Всё в отчёте, — коротко ответил он. — Я узнал о ребёнке только на Кингс-Кросс, когда она сама его оставила, так что больше мне нечего добавить. Хилл рассеянно хмыкнула. — Это было тридцатого, верно? — Нет, первого сентября, — поправил он с раздражением. — Кто-то явно накосячил с отчётом, ты уже не первая, кто спрашивает. Хилл внезапно напряглась и резко посмотрела на него. — Она оставила его на Кингс-Кросс, около половины одиннадцатого, первого сентября? — Я же сказал, — снова раздражённо подтвердил Клинт. — А что, ты что-то знаешь… — И ты не смог его потом найти? — перебила она, не обращая внимания на его взгляд. — Ни его, ни ту рыжую семейку? Клинт сверкнул на неё глазами, но всё же покачал головой. Однако его заинтриговало, когда она с решительным видом вышла из комнаты.

***

Запретный лес — Можно кое-что попросить? Бэйн — так звали предводителя кентавров — сверлил его взглядом. — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать, человек. Похоже, Яша действительно врезался в разгар какого-то празднества в честь того, что возвестила планета Нептун. И если этого было мало, он приземлился на одного из лучших их «музыкантов», если у кентавров вообще было такое понятие. Остальные гости разбежались, когда он свалился, и только трое лучших воинов остались, чтобы разобраться с «неприятностью». К счастью, казалось, они всё же соблюдают какие-то рамки, когда дело касается юных людей, и, поскольку никто не погиб и не был серьёзно ранен, они решили его отпустить. Но Яша понятия не имел, где находится, а кентавры отказывались указывать ему дорогу. И, к его глубочайшему стыду, он ещё не научился ориентироваться с помощью магии. — Да ладно вам, дайте мне шанс! Это была случайность! — повторил Яша с нажимом. — Я извинился за вашего друга — и с ним всё в порядке. — Он указал на всё ещё отходящего от удара кентавра. — Я понимаю, вы не хотите указывать мне дорогу из чувства обиды, но может, уделите мне минуту? Бэйн фыркнул и скрестил руки. Яша ухватился за возможность. — Я понятия не имею, как отсюда выбраться, и я просто хочу вернуться в Хогвартс. Я уверен, что могу помочь вашему музыканту, для празднества. Я имею в виду, у меня есть скрипка, и у меня хороший слух, я могу прилично воспроизвести мелодию, если услышу её разок, если это, конечно, не концерт Чайковского. Один из кентавров покосился на своего товарища, беззвучно произнеся «Чайко-кого?» — Человек, играющий на сборище кентавров? — Бэйн возмущённо фыркнул от одной этой мысли. — Неслыханно. — Хотите проверить? — Яша испытывал судьбу. — Допустим, если мне удастся заставить вас танцевать под выбранную мной мелодию… — Ты серьёзно, человек? — Если у меня получится, — продолжил Яша, не обращая внимания на его реплику, — вы покажете мне дорогу? Бэйн выглядел раздражённым. Кентавр, который был без сознания, с любопытством посмотрел на него. — Твоё предложение бесполезно, — резко заявил Бэйн. — Праздник на этот раз испорчен. Следующий будет через двадцать лун. С какой стати мы должны помогать человеку, который только что нарушил один из наших самых важных ритуалов? — А какую музыку ты бы использовал, чтобы убедить нас? — спросил кентавр, который был без сознания. Трое остальных уставились на него. Вернее, Бэйн уставился открыто враждебно, второй — с укоризной, а третий лишь сделал вид, что укоризненно — на самом деле он тоже выглядел заинтригованным. — Я могу показать, — предложил Яша. Кентавр, который ранее был без сознания, с готовностью кивнул. Яша залез во внутренний карман и достал уменьшенную скрипку. Щелчком пальцев он вернул ей обычный размер. Затем стал искать, где встать. У него было вполне конкретное представление о том, какую мелодию он хочет сыграть, и, поскольку других инструментов у него не было, ему нужно было проявить изобретательность. Он заметил плоский камень, выступающий из земли. Его край был слегка изогнут вверх, напоминая свернувшуюся ладонь, и был достаточно широк, чтобы можно было просунуть туда две ноги, не застряв. Яша решил, что сойдёт. Он встал туда и для пробы слегка притопнул. Как он и ожидал, раздался только глухой стук. Тогда он сосредоточил свою магию и продолжил топать левой ногой, мысленно изменяя структуру камня, делая его более лёгким. Через двадцать секунд он довольно усмехнулся. Когда его нога касалась камня, раздавался звук, похожий на барабанную дробь. Слегка изогнутый край добавлял лёгкое эхо, что в итоге должно было сыграть ему на руку. — Это не музыка, — с рычанием заметил Бэйн. Яша проигнорировал его и встал в нужную позицию. Он проверил струны скрипки, опробовал звук. Убедившись, что всё в порядке, он положил смычок на струны, закрыл глаза и заиграл.

***

На следующий день, библиотека Хогвартса — Ты шутишь! — воскликнула Гермиона, широко раскрыв глаза. Кто-то шикнул на неё, и её щёки залились румянцем смущения. Яша усмехнулся. Их стол стоял в дальнем конце, достаточно изолированно, чтобы их не подслушали, если не говорить слишком громко, поэтому она продолжила шёпотом: — И что было дальше? — Сначала они не двигались, но когда я вошёл в ритм, я почувствовал, что они воодушевились. Я понятия не имел, как танцуют кентавры, но, поверь, это было очень странное зрелище. — Ты это не выдумываешь? — подозрительно спросила она. — С чего бы кентаврам танцевать? — Кельтская музыка. Она используется для чечётки, поэтому я сделал платформу, которая при каждом моём движении отдавалась эхом, как барабан. Когда я отбивал ритм, это напоминало им цокот копыт, — великодушно объяснил Яша. — Их ноги сами тянулись в такт, хотя бы неосознанно. — Ты заставил их танцевать манипуляцией? В конце концов, кентаврам понравилась его пьеса, хотя было очевидно, что Бэйн скорее умрёт, чем признается в этом. Музыкант Честр с энтузиазмом вызвался проводить его обратно в замок, где как раз собиралась поисковая группа. Учителям Яша сказал, что просто упал в лесу и нашёл дорогу обратно с помощью простого заклинания. Дамблдор похвалил его сообразительность и находчивость. Половина студентов с интересом слушала его историю, а другой половине было всё равно, потому что он слизеринец. Яша вежливо отослал любопытствующих и пропустил мимо ушей язвительные комментарии остальных. В то же время он приобрёл небольшую репутацию. В сочетании с версией событий Гринграсс, Перланкотта и Нотта его теперь считали любителем острых ощущений с тягой к самоубийству. Тяга к самоубийству возникла из-за того, что он летал слишком близко к Гремучей Иве. Но откуда ему было знать, что это дерево живое и к тому же агрессивное? Гермиона подкараулила его на следующий день после его возвращения и накричала на него за то, что он такой идиот, и как ему повезло, что он выбрался из Запретного леса без единой царапины — или, по крайней мере, относительно невредимым. После этой вспышки она очень тихо, очень покраснев, выбежала из коридора, прежде чем он успел и рта раскрыть. То, что кто-то, кого он едва знал, переживал за него, задело Яшу за живое. Он знал, что Гермионе трудно найти общий язык со сверстниками, потому что она вела себя как всезнайка, и пока что он был единственным, кто был хоть сколько-нибудь близок к другу. Поэтому, отчасти под влиянием момента, отчасти из жалости и отчасти из слабого желания приобрести союзника, он решил рассказать ей всю историю. Это будет проверкой, рассудил он. Если она готова хранить его секреты, возможно, он согласится считать её другом. Сейчас Гермиона выглядела то ли возмущённой, то ли впечатлённой его мастерством. А может, и тем и другим. — Как будто они стали бы танцевать добровольно под то, что я играю, — заметил Яша, а затем признался: — Да и не танцевали они на самом деле, просто отбивали ритм и покачивались. Бэйн был в бешенстве, но большинство остальных не были такими уж плохими. Даже Честр спросил, не могу ли я прийти ещё и научить его играть на скрипке. — Пауза. Яша нахмурился. — Думаю, на Рождество мне придётся купить где-нибудь скрипку. Гермиона вздохнула и покачала головой. — Я не могу поверить, что ты говоришь правду, — сказала она. — Это слишком невероятно. Яша усмехнулся, ничуть не обидевшись. Он бы и сам себе не поверил. — Делай как знаешь, — сказал он, собирая свои вещи. — Я пошёл на зелья. Увидимся? Гермиона ярко улыбнулась, и Яша подумал, что он определённо приобрёл союзника. По крайней мере, на данный момент. Доверие нужно будет заслужить со временем. Он насвистывал, идя по коридору, на удивление довольный поворотом событий, когда незнакомый голос окликнул его: — Эй, ты Яков Романов? Яша обернулся и заметил подростка в форме Пуффендуя. Высокий, но худой, почти чересчур худой, светлые волосы, яркие стально-голубые глаза. Старше, наверное, третьекурсник или четверокурсник. Он двигался неловко, словно его длинные ноги были палками, которыми он ещё не научился управлять. Руки глубоко в карманах, взгляд безразличный. Он не был похож на тех девиц, которые вчера бегали за ним с восторженными взглядами. — А ты кто? Подросток пожал плечами и продолжил так, будто Яша ничего не спрашивал: — У твоей матери прозвище, как у паука, да? Яша напрягся. Чёрная Вдова — это рабочее имя Натальи, это он знал. Но откуда этот парень знает? — Что тебе нужно? Пуффендуец вытащил из кармана сложенное письмо и протянул ему. — Если хочешь ответить, просто отдай мне. Я отправлю со своей совой. Так безопаснее. Яша осторожно взял письмо и взглянул на почерк. Ничего знакомого. — Что это? — спросил он, пытаясь выведать больше. Подросток пожал плечами. — Понятия не имею. Моя тётя прислала его и попросила не читать. Я просто курьер. — Какое отношение твоя тётя имеет к моей матери? Подросток снова пожал плечами. — Как я сказал, понятия не имею. Она не объясняла, и я не читал. — Он развернулся и помахал ему рукой. — Буду ждать твоего ответа. Яша перевёл взгляд на письмо. Кто-то был в тесном контакте с Натальей и, вероятно, пытался использовать его, чтобы добраться до неё. Он стиснул зубы, обдумывая ситуацию. Он мог либо прочитать письмо и сделать вид, что ошибся адресом, либо прочитать и решить, как действовать дальше. Он заметил, что студент уже почти скрылся в конце коридора, а он так и не узнал его имени. — Эй, кого спросить, когда я приду в Пуффендуй? Подросток оглянулся через плечо. — Джека Хилла.

***

Азкабан Тяжёлые двери тюрьмы едва приоткрылись. Встречающий охранник приветствовал Дамблдора лёгким кивком. Директор узнал Стерджиса Подмора, бывшего члена Ордена. — Заключённый ждёт вас, — сказал он, не обращаясь к Дамблдору иным образом. Директор поблагодарил его и молча последовал за ним. — Внутри есть люди на всякий случай, — предупредил он. — Не знаю, зачем вы хотите с ним говорить; он уже давно не проронил ни слова. Да и до этого он не был расположен к разговорам. — Возможно, на этот раз он расскажет что-нибудь, — легкомысленно заметил Дамблдор. Волшебник пожал плечами и открыл дверь. Директор принял более серьёзное выражение лица и вошёл. Комната была маленькой, полностью закрытой, с двумя выходами: тем, через который он только что вошёл, и другим, напротив, со стороны заключённых. Стол и два стула — вот и вся мебель. Один из стульев был занят никем иным, как крёстным Гарри. Хотя внешность его была потрёпанной, а поза выдавала некоторую истеричность, глаза оставались ясными и сосредоточенными. — Добрый день, Сириус, — вежливо поприветствовал директор. Сириус едва обратил на него внимание, но его руки заметно дрожали. Побочный эффект долгого пребывания в окружении дементоров, предположил Дамблдор. Чудо, что он вообще может стоять прямо. Ну, более-менее прямо. Он сидел, согнувшись над столом, руки были скованы железными наручниками, по бокам стояли двое волшебников на случай непредвиденных обстоятельств. Дамблдор сел напротив мужчины и долгое время молча смотрел на него. — Гарри Поттер поступил на первый курс Хогвартса, — спокойно сказал он. Сириус не ответил, не пошевелился, но директору показалось, что он уловил что-то в глазах заключённого. Остальные волшебники в комнате напряглись от шока. Он проигнорировал их. — Твой план провалился. Тот, кому ты поручил его спрятать, плохо постарался от него избавиться. Сириус всё ещё не двигался. Дамблдор продолжил, надеясь на реакцию: — Он, к нашему великому удивлению, был распределён на Слизерин. Он уже успел прогуляться по Запретному лесу и вернуться невредимым. Я уже сейчас могу сказать, что у этого мальчика большое будущее, а ты и твои интриги тянете его вниз. Мы оба знаем, что Волдеморт не исчез, и мальчик в опасности, пока остаётся с нынешним опекуном. Если ты действительно на стороне света, Сириус, как всегда утверждал, то сейчас ты должен сказать мне. Кому ты его отдал? Плечи заключённого слегка дрогнули в ответ, но он промолчал. Директор подался вперёд, меняя тактику: — Он был приглашён не под своим настоящим именем. Имя «Романов» тебе ни о чём не говорит? На этот раз Сириус громко, истерически расхохотался. До директора дошло, что заключённый, вероятно, сдерживал смех с самого начала. Двое волшебников, отвечающих за него, отреагировали мгновенно: грубая рука прижала голову мужчины к столу и удерживала её там. Сириус не переставал смеяться. — Это-это смешно! — выдохнул он сквозь истерику. Дамблдор начал думать, что он всё же полностью лишился рассудка. Охранники оттащили его, крепко держа за плечи. Их взгляды встретились, и Сириус одарил его кривой усмешкой. — Ты ни-ничего от меня не-е добьёшься. Вы всё ещё не нашли ту крысу. Дамблдор внимательно наблюдал за ним и решил, что этот не-ответ можно считать подтверждением его сомнений. — Тебя не удивляет выбранный для него факультет? Из всех людей я думал, именно ты первым усомнишься в таком выборе для сына Джеймса и Лили. — А ра-азве я го-оворил, что Яков Рома-анов — это Гарри Поттер? — прохрипел заключённый, его тело тряслось. Директор кивнул волшебникам, устало решив, что этот визит всё же был пустой тратой времени. Охранники потащили Сириуса к двери. Заключённый продолжал истерически хохотать, оставляя позади весьма озадаченного Дамблдора. Неужели он ошибался? Неужели Яков Романов действительно не Гарри Поттер? Но всё же пророчество, письмо Олливандера, поразительное сходство с Джеймсом… Дамблдор ещё не был убеждён. — Это правда, профессор? — тихо спросил Подмор. — Гарри Поттер всё ещё жив? Губы Дамблдора сжались в тонкую линию. — Пока эта встреча должна оставаться в тайне, — ответил он вместо ответа. — У меня пока только предположения, и я не хотел бы забегать вперёд. Только время покажет, прав ли я.