Новая работа Жанны Аркадьевны

Месяц спустя я всё ещё не собиралась возвращаться к Шаталину. Зачем? Я поняла, насколько ему и без меня и моей помощи прекрасно: он ставит самостоятельный мюзикл, где примет участие, наконец, этот прохиндей Суккуленский. Бог с ними, как сказала бы Виктория Владимировна! Кстати, и место рядом с Максимом тоже пусть забирает - оно мне больше не требуется. Я нашла новую работу у человека, которому необходимо моё присутствие рядом, мои хватка, ум, образованность... А не мои коротенькая юбочка с топиком, больше похожие на лифчик и трусики. - Жанна, ты - просто чудо юриспруденции! - восхищался мною новый шеф. Куда приведёт Шаталина его дорога с этой Викой, дворецким? Наверное, в цирк или на паперть. Если иметь представление о том, как Прутковская ведёт бюджет - этому можно не удивляться. И что же я? Я сделаю себя сама, без помощи, богатых мужей и прочего, что всегда, кстати, временно. Потому что я привыкла: хочешь хорошо жить и ни в чём себе не отказывать - прилагай усилия. А "выйти замуж" - сомнительный гарант безбедного существования всю жизнь. Скорее, это гарант вечного услуживания, тявканья откуда-нибудь из-под стола мужчины, ну и унижение в виде постоянного прошения «пары тысяч баксов на мелкие расходы». А если ты надоела - тебя вовсе заменят на кого-то другую, более энергичную, молодую, красивую... Список бесконечно можно продолжать, чем же новенькая игрушка окажется лучше тебя. И тогда уж точно - чемодан, вокзал и Бирюлёво. А, если ещё приплюсовать коварство, холодность и любвеобильность Максима - эти отношения не будут долгоиграющим спектаклем. Хм... Долгоиграющим спектаклем! Как мне нравится, нравится представлять эту сцену, эти диалоги...

***

- Виктория, мне нужно с тобой серьёзно поговорить! Шаталин подзывает Вику к себе в кабинет. Сверкая золотом, бриллиантами и цокая высоченными безвкусными «лодочками», бывшая няня робко спрашивает: - Дорогой, что-нибудь случилось? Почему же Виктория? Почему не «дорогая» или, наконец, «любимая»? - Ну, потому, что ты больше не являешься для меня любимой, а, уж тем более - дорогой. Можешь собирать свои манатки и ехать назад, в своё родное Бирюлёво! - Шо? Слышится треск - это разбиваются прямо на шее Виктории один за другим бриллиант на её кольцах, серьги спадают на пол, а цепочка с кристаллами Сваровски разлетается по полу, оставляя за собой только золотую цепь, которая чернеет на глазах. Около няньки тут же появляется огромный чемодан, полный её дешёвых вещичек с рынка, а у Шаталина на коленях «вырастает» его новая жена - длинноногая блондинка с пятым размером груди, в обтягивающих колготках и коротенькой юбочке, с топом как лифчик. Жуя жвачку и ласково поглядывая на Макса, она отчеканивает: - Досвидос, Виктория... Короче, не помню, как там тебя! Ты тут больше сто пудов работать не будешь! - Шо? Это почему это я больше здесь работать не буду?! - Потому, что я - законная жена Максима! Усекла? Давай - давай, Вали отсюда нахрен! Блондинка нагло целует Шаталина, а тот начинает её раздевать и...

***

- Ах, как сладко будет видеть её расстроенную мордочку!

***

- Я не понимаю, Константин: откуда столько непонятных писем на моём столе и в ящике для почты? Дворецкий сметает все письма ладонью в мешок для мусора, напоминая с тоской: - Наверное, это потому, что вы без финансового директора в лице Жанны Аркадьевны. Она всегда сортировала письма, отбрасывая всякий хлам. Потому-то вы и никогда его не замечали. - Опять! Константин, ты опять начинаешь свою шарманку про Жанну! Шаталин раздражается с каждым днём всё сильнее, ведь помимо того, что придётся искать нового партнера по бизнесу, выслушивая при этом ежедневное нытьё от Константина, так ещё и с Викторией непонятно, что за отношения складываются. Это похоже уже не на «работодатель - подчинённый», а на «работодатель - любовница работодателя, которая всё время норовит натянуть фату, кольцо на палец и затащить беднягу в ЗАГС». То и дело В доме слышны одни и те же разговоры, заканчивающиеся абсолютно одинаково - ничем. Вернее, испорченным настроением Максима и неудовлетворённостью Вики. - Нет-нет, я всего лишь хотел сказать, что... В кабинет снова без предупреждения врывается Вика: - Тук-тук, Максим Викторович! - А вам что, Вика?! - Я хотела всё же прояснить: что с нашими отношениями? Шаталин взревел: - Господи, да как же вы оба меня достали! После чего он выбежал из дома, как ошпаренный.

***

Морозный воздух декабря придавал ему сил, чтобы не свалиться, не упасть в изнеможении, больше никогда не просыпаясь. Так надоело, надоело быть в этом доме, где никто никого не слышит и не понимает! Как в глухонемой деревне! «Это стало невыносимым. То Константин, то Вика со своими тараканами... Нет, я не снимаю с себя ответственность за то, что позволил ей поверить в свои, якобы, искренние чувства. Я признаю, что задурил голову молодой красивой женщине, особенно не прилагая усилий для этого. Что нужно, чтобы через пять минут она была у твоих ног? Да, по сути - ничего. Только сказать, что хочешь позвать её замуж, показать колечко и - вуаля - она бежит, подгоняемая пинками от Любовь Григорьевны. Но ведь я же ничего такого ей не говорил. Почти. Если не считать ошибочной фразы, что люблю её там, в самолете, когда мы летели из Питера в Москву. Но... Но ведь мы тогда могли погибнуть, а уж на волне страха, что проживаешь последние минуты, ты можешь поклясться и признаться в чём угодно! Нет... Определённо, прятаться, как страус в песок с головой, я не собираюсь. Когда-нибудь настанет время и я поговорю с ней, расставлю все границы дозволенного. Вернее сказать, возведу между нами стену - непроходимую, прочную. Такую, чтобы не одна Вика ни с одной своей мамой и их высокими планами о замужестве, не смогли её сломать!» - Макс? Шаталин поднимает тяжёлую больную голову и в размытом зимнем пейзаже, представшем перед ним большой снежной пеленой, видит Жанну. - Что ты тут делаешь? Ты разве не должен сейчас быть на репетиции с Суккуленским? Жанна не выглядела «побитой жизнью». Скорее, наоборот - цветущая, яркая, она порхала над зимними дорогами, излучая собой свет и тепло, которых не было даже во время работы с Шаталиным. Почему же? Почему раньше не было заметно её рвение, порыв, идейность? - Привет. Я решил просто немного отдохнуть. - Понятно. Что ж, отдыхай. Я не буду тебе мешать! Она развернулась и пошла в направлении своей машины, припаркованной недалеко от парка, где и заметила Максима Викторовича. Что-то будто щёлкнуло в нём, надломилось. Он попросил её остановиться: - Жанна, стой!

***

- Баба Надя, шо мне теперь делать-то? - расстраивалась Вика, сидя за столом на кухне и помешивая пустую кружку чайной ложкой. Полоумная, но чрезмерно активная бабушка Вики - Надежда Михайловна - всегда или почти всегда находилась в доме Шаталиных вместе со своей дочерью и мамой Вики - Любовь Григорьевной. В основном, они приходили для того, чтобы что-нибудь съесть или выпить. Или стащить. Вот и теперь, уплетая с чавканьем курочку, бабушка не сразу поняла, что к ней обращаются. - Бабуля! - Шо? - Я спрашиваю: что мне делать с Максимом? Бабушка махнула рукой, продолжив есть: - Господи боже мой, я уж думала, шо серьёзное! Шо делать? Собери ему шмотки и пускай проваливает из твоего дома! - Баба Надя, соберись! Это дом не мой, а Шаталина! И моим, судя по его поведению, никогда не будет ни дом, ни он сам! - Ай! В кухню вбегает Ксюша, преследуемая Денисом. Они что-то кричат друг другу, но из-за собственных мыслей и проблем, далёких от воспитания детей, няня не может разобрать, что именно они не поделили. Ден бросает в младшую сестру припасённые подушки с дивана в своей комнате, а Ксения, чтобы не остаться в долгу, бьёт его попавшейся под руку скалкой. - Вика, они, кажется, сейчас поубивают друг друга! - замечает баба Надя, - У девчонки в руках скалка! Затем мечтательно протягивает: - Ах, когда-то я Гришку тоже лупила скалкой, когда он пришёл пьяненький да весёлый, весь в губной помаде... - Ой! Вика кричит, собрав всю мощь своего необычного звонкого голоса: - Дети! Прекратили сейчас же лупасить друг друга!!! Брат и сестра резко останавливаются, еле успевая закрыть уши от крика Виктории Владимировны.

***

- И что же ты, Макс? Ты так просто сдашься? - спрашивает Жанна, сидя с Шаталиным за столиком в любимом японском ресторане. Им подают том-ям, воду для Макса и блэк-ром для его спутницы. - А что мне делать? Суккуленский сказал, что мой мюзикл - помойка, приправленная позолотой! Не золотом даже, а всего лишь позолотой! - Да-да, узнаю своего бывшего... Кхм. Так ты можешь принять в свой мюзикл и другого артиста! Что насчёт Брика? Или Генералова? Они давно планировали сняться в чем-то кроме «Биографии Маяковского» и «Утреннего дозора». - Нет! Ты не понимаешь, Жанна. Суккуленский - это звезда, восходящая звезда! - Боже мой, какая он, к чёрту, звезда? Снялся-то в одном малоизвестном шоу, потом в двух фильмах, где играл трактирщика и приманку для трансвеститов. Тем более, есть у меня одна идейка, как можно шантажировать его и заставить принять участие в твоём мюзикле! - Что за идея?

***

Шаталин вернулся домой в районе двенадцати ночи - счастливый, едва не летал над землёй. Вика, уже поджидающая его, как ревнивая жена, не могла стерпеть такого его поведения. - Ну, и где же мы гуляли? Макс взглянул на неё. И не увидел ни одной веской причины снова оправдываться, как перед женой. Она - не жена, не пассия. Она - няня в его доме, и должна заниматься детьми, а не выслеживать, где был шеф, когда и с кем, а также во сколько он вернулся домой. Но сейчас, будучи таким радостным, он совершенно не хотел объяснять Виктории очевидные вещи, решив оставить тяжелый разговор на утреннее время. - Максим Викторович, я что же, со стеной разговариваю?! Шаталин ее не слышал, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Вику такое положение дел устраивало меньше всего, ведь она-то надеялась, что в их взаимоотношениях с Максимом день за днём решается хоть что-нибудь, двигается хоть на несколько шагов вперёд. Но, как оказалось, рано она радовалась. Что же или кто же послужил такой его радости? Ох... «Он кого-то себе завёл!» - тревожная мысль ударила в голову няни, как осколок врезается в кожу - стремительно и больно, изрезая её в рваную рану. Если действительно это было так... То что же делать здесь ей, Вике? Уж точно не няней работать! Зачем, если шеф выберет другую, а не её? Ей больше здесь делать нечего. Но, наверное, напоследок стоило убедиться: так ли всё, как она думает?

***

Утром Константин напёк кабачковые оладьи по просьбе шефа - это его любимое блюдо, которое ещё в детстве Максиму часто готовила мама. Когда все, включая няню, расселись за столом, она как бы между прочим спросила: - Максим Викторович, а всё же, чего это вы ночью вернулись такой довольный? Уж не нашли ли вы... Звезду, которая будет играть в вашем новом мюзикле? Макс щурится, прекрасно зная любопытство Вики: - А как вы догадались? - Ну, знаете, я ведь тоже не без мозгов и не без глаз, как вы, наверное, с первого дня обо мне думаете! - Что вы, Вика, я не думал так о вас ни единого дня! - Да? Так, что же вас так осчастливило? Проговариваться Виктории о своих планах, пока они не стали явью - всё равно, что пойти и выложить их с потрохами какому-нибудь журналисту или рассказать на федеральном канале. Ни за что нельзя было доверить такой ценный секрет женщине, которая пользуется языком исключительно для одной цели - мести им всякую правдивую информацию, как помело. Ну, и отпадно целоваться. Но больше всё-таки для первого. - Просто было хорошее настроение! Я поехал в парк, где отлично провёл время: гулял, наслаждался природой, воздухом... - И были наверняка не один! - И что с того? То есть, я хотел сказать, что... Вика всё поняла, паззл сложился воедино. Он был не один, а с кем-то. Вряд ли с мужчиной, если говорит, что «гулял и наслаждался природой». Значит, это была ОНА. Няне тут же поплохело: в горле пересохло, сердце упало в пятки, если не сказать, что почти остановилось. Господи, значит, все её догадки - это правда! Значит, больше ей и правда здесь нечего делать... - Всё, я ухожу! - заявляет Прутковская, выходя из-за стола, - А вам желаю приятного аппетита! Дети вопросительно смотрят на няню, Константин останавливается на полпути к плите, резко замирая. И только Шаталин продолжает, как ни в чём не бывало, поедать оладьи, демонстративно смачно причмокивая и обильно обмакивая каждый кусок в тарелочку со сметаной. - Константин, я был не прав: это сегодня твой кулинарный шедевр превзошёл все остальные! Вика убегает в свою комнату, чтобы собрать чемоданы. Невозможно, невозможно поверить: вот так просто в их отношениях, которые строились столько времени, сейчас будет стоять жирная точка! И он, что ранит еще сильнее, нисколечко не переживает, не пытается её остановить, попросить одуматься! - Сэр, вы что же, не станете её удерживать? - взволнованно спрашивает дворецкий. Макс качает головой, говоря с набитым ртом: - Нет, не фтану! Дафе не думай! - Но почему? Прожевав с наслаждением, шеф поясняет: - Вчера я задумался, что мне эти её расспросы, вопросы, такая ненужная суета вокруг замужества - надоели до чёрта. А сегодняшней ночью, лежа в постели один, без её звонкого крика, когда никто не мешает, я прозрел: мне и правда куда спокойнее будет, если никто не будет липнуть ко мне, требуя объяснений, отчёта о том, где я был, с кем я был и прочее. Если никто не будет выпрашивать, выклянчивать у меня «свадебное платье, колечко с бриллиантом и подпись, чтобы я стала Шаталина!». Ну скажи, разве может адекватная женщина вешаться на мужчину с таким напором? Константин промолчал. Он, как и все остальные, включая детей, знал, что Вике не столько нужна работа в доме шефа, сколько окрутить его по рукам и ногам фатой и набросить на него кольцо. Ведь она, никого и ничего не стесняясь, вешалась ему на шею, как удавка, обвивая мужчину, задушивая его своими намеками, либо разговорами об одном и том же. Это отпугнёт любого нормального мужика! - Я даже не знаю... Наверное, вы и правы. - Да не «наверное» я прав, а точно и стопроцентно! Константин, она ведь даже не спросила, что это была за женщина и какую идею мы обсуждали! Её разозлило уже в принципе то, что рядом находилась... Особь женского пола. - Да? И кто же это? Или вы и мне не скажете? - Пока не могу тебе сказать ровным счётом ничего - это наше общее дело, которое сперва необходимо довести до ума, а потом только трубить во все фанфары.