Глава 10 — Пепел на выжженной земле

По живописным древесным коридорам, простирающимся вверх и вниз, я шла с довольно мрачными мыслями. Они преследовали меня вот уже некоторое время, и я, наконец, решилась поговорить обо всем с Аксаром. Прошедшим днем я совершила нечто, что полагала для себя невозможным, и теперь ощущала внутреннюю силу. Конечно, сила была иллюзорная, больше похожая на вдохновение, потому что по-настоящему магических и физических сил в моем теле не осталось. По пути я встретила крайне необычное для дворца в дереве явление. Роскошный сад раскинулся по левую руку от меня, и я в очередной раз убедилась в том, насколько же дерево, в котором жил сам лесной король, огромно. В саду не было иных деревьев, но росли разной высоты аккуратно подстриженные кустарники, в том числе плодовые, и множество диковинных цветов. Первым делом я заприметила высокий оранжево-белый цветок с пятнами на раскрывшемся бутоне, похожими на веснушки. Изящные зеленые листья обвивали изогнутый стебель, а лепестки бутона были направлены вперед — не вверх, так как цветок рос, склонившись к земле, — и прикрывали желтенькие пыльники, прикрепленные к тонким, едва заметным нитям. Цветок источал сладкий, отчасти приторный аромат, который в закрытой комнате определенно был бы головокружительным, но в саду, пропитанном свежестью других растений, ощущался в самый раз. Недалеко от входа в сад я заметила широкую спину, скрывающую опущенную копну песочных волос. — Лиам? — убедилась я. Голова поднялась, повернулась, и я увидела лицо Лиама. Оно было печальным, и мне тоже стало вдруг тоскливо. Вечно светящийся и излучающий радость Лиам сидел в подавленном состоянии. — Что с тобой? — подойдя к нему, сев рядом и положив руку ему на плечо, спросила я. — Латэя, — он вздохнул и снова замолчал, отворачиваясь. — Неужели ты избегаешь меня? Или я тебе помешала? — расстроившись от мысли о том, что я могу быть ненужной Лиаму в, как мне казалось, очень важный для него момент, я убрала руку с плеча. — Нет, вовсе нет, — он измученно вытянул губы в улыбке. — Мой отец был прав. Вот оно что. Значит, я действительно успела повторить Его Величеству слова, произнесенные эльфийкой, которую я видела в воспоминаниях. Мне чудилось, что я говорила об этом в бреду, во сне или в той самой пустоте, куда мне пока не хотелось возвращаться. — Все эти долгие годы, — продолжал Лиам, — моя жизнь была сплошным обманом. Околдованный, я жил в иллюзии и ранил тех, кто по-настоящему меня любил. Сможет ли отец простить меня, Латэя? — Если бы он не простил тебя, то не стал бы искать способ снять проклятие. Он никогда не переставал любить тебя, Лиам. — Ты правда так думаешь? — взгляд, полный надежды, заставил мое сердце сжаться. — Ну конечно. Я в этом уверена. — Спасибо, — он развернулся ко мне всем корпусом и положил голову на мое плечо. Мы находились непривычно близко друг к другу. Помолчав немного, он задал вопрос, который я не ожидала услышать, и к которому была не готова. — Так, значит, вы с тем мрачным типом вместе? Вспоминая наши с Аксаром поцелуи, слова, которые мы говорили друг другу, и секс, въевшийся в память и вызывающий болезненные ощущения в животе, я подумала, что правильнее будет сказать «да». Но что-то меня останавливало. Лиам изучал мое лицо, стараясь угадать ответ. — Можешь не отвечать, если не хочешь, — сдался он, и я выдохнула, — но я вижу, как он на тебя смотрит. Будь осторожнее с ним, Латэя. — Что ты имеешь в виду? — Он словно дракон, охраняющий золото. Но любящий эльф не должен смотреть таким взглядом, — замявшись, Лиам прокашлялся, — в общем-то, не мне судить об этом. Просто знай: если понадобится помощь, любая, я буду рядом. Тебе нужно только попросить. Трогательная струна, ловко задетая Лиамом, дрогнула в воздухе, и мои глаза защипало. — Спасибо, Лиам. Ты тоже всегда можешь обратиться ко мне, — заверила его я, — может, я не так влиятельна, как ты, но я могу хотя бы выслушать. — Ты уже многое для меня сделала, — приобняв меня за плечи, ободряюще произнес он, — и я благодарен за это. Знай, что ты мне не чужая. Поднявшись с земли, он с хрустом размял плечи и потянулся. — Может, я бы даже влюбился в тебя, не будь твое сердце занято, — стараясь свести все в шутку, Лиам рассмеялся и поспешил уйти. Как и в прошлый раз в лесу, румянец он успел скрыть, но кончики его длинных острых ушей предательски покраснели. В груди разлилось тепло. На моей стороне был заботливый друг, рядом с которым не нужно бояться, не нужно утаивать, с которым можно поделиться всем на свете, и — я точно знала — он поймет. Как бы я ни поступала, Лиам принимал меня такой, какая я есть. Могло ли быть что-то ценнее этого? Не желая оставаться в саду в одиночестве, я, немного погодя, вернулась в коридор, ведущий к покоям Аксара. Комната, отведенная ему, была хорошо обставлена, но почему-то выглядела скромнее моей. Впрочем, во дворце лесного короля вряд ли можно было произносить вслух слово «скромный». — Латэя, — встретив на пороге, Аксар порывисто прижал меня к груди и уткнулся носом в мои волосы, — меня не пускали к тебе, пока ты восстанавливалась. Тебе уже лучше? — он отстранился и взял мое лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Да, более или менее, — устало улыбнувшись, ответила я. — Я хотела поговорить. В голове творился настоящий хаос. Свирепствующие мысли перебивали, перекрикивали друг друга, и я не знала, как подступиться к разговору, который должна была начать сама. Аксар терпеливо ждал, держа меня за руку, а я силилась начать с чего-то простого, не обвиняющего, но слова не осмеливались быть озвучены. «Вы меня обманывали» — хотела сказать я, но вдруг чувствовала, что не стоит начинать так грубо. «Я кое-что видела» — родился второй вариант, но и он казался мне глупым и несуразным. Набрав в легкие побольше воздуха, на одном выдохе я выпалила: — Я знаю историю своего имени. Аксар нахмурился и сильнее стиснул мои пальцы. — О чем ты, Латэя? — Возвращаясь в прошлое, я видела не только то, о чем просил меня Его Величество. Я видела наше общее прошлое и знаю, что вы черпаете из меня магию. Выдержанная герцогом пауза душила, пугала и заставляла представлять худшие концовки нашего диалога. — Ты уверена в том, что видела? — совершенно серьезно спросил Аксар. Неужели он задавал этот вопрос в надежде, что я скажу «нет», и меня можно будет попытаться снова обмануть? — Уверена, — я убрала руку из-под его, и взгляд серебристых глаз тут же поймал мое нерешительное действие. — Латэя, и я, и Клоринда понимали, в какой опасности ты окажешься, когда подрастешь, и твоя магия начнет проявляться. То, что я делал, не вредило тебе, а помогало, — он коснулся пряди моих волос и хотел заправить ее за ухо, но я отпрянула. — Вы должны были мне рассказать! — Мне жаль, что я не сделал этого раньше, и я прошу прощения, — Аксар напрягся всем телом и чуть подался вперед, сдерживая порыв приблизиться. — Когда в последний раз вы использовали мои силы? — Латэя, это работает не так, как ты думаешь. Сядь обратно, ко мне, и я все объясню. — Объясните сейчас же, или я уйду, — внутри закипала злость. Наверное, все эти неприятности происходили из-за моей наивности. — Латэя, присядь, — Аксар настойчиво провел рукой по месту рядом с собой, — я тебе не враг, ты помнишь? Все, что я делал, — это заботился о тебе. — Вы всегда так говорите! Сначала я слышу красивые речи о нежных, возвышенных чувствах, а потом вы раните меня, — не контролируя эмоции, я повысила голос, — я больше не хочу идти у вас на поводу, не хочу вам верить. Аксар, все же, поднялся вслед за мной и взял меня за руку, держа крепко, так, словно боялся, что я могу уйти. — Мой милый олененок, — его голос был тихим, но я слышала в нем угрозу, которую сочла просто вымыслом, нарисованным воображением из-за напряженной обстановки, — ты ведь не знаешь, как именно работает магия, разве нет? Я заставлял тебя читать книги, но, будем честны, ты не помнишь ни слова из написанного в них. Так почему ты считаешь меня злодеем? Чувствовала ли ты себя плохо? Гнался ли за тобой кто-то, сделал ли рабом? Ты так отчаянно хотела найти последнего свободного мага, что не заметила его отражение в зеркале. Ты все это время была свободным человеком, благодаря мне. — Но я была служанкой, — говорила я, впиваясь ногтями в ладони, чтобы вся боль уходила в тело, и мне удалось не заплакать, не показаться слабой, не дать сыграть на моих чувствах. — Такая ли это плохая участь? — слова Аксара поразили меня. — Ты видела, как обращаются с людьми другие знатные эльфы? Вряд ли ты хотела так же. — Так все слова о том, что я больше не буду вам служить, тоже ложь? — Вовсе нет, мирасель сильрауне, — Аксар склонился надо мной и взял за подбородок, когда я намеревалась отвернуться, не позволяя мне этого сделать, — я хочу подарить тебе жизнь, о которой ты мечтала. И я подарю тебе ее, только подожди немного. И будь готова разделить эту жизнь со мной. Какой же была жизнь моей мечты? Пожалуй, я сама не смогла бы ясно представить ее и описать. Вне всяких сомнений, это была жизнь свободного человека. Того, кто может самостоятельно принимать решения, выбирать друзей, без натирающих кожу магических браслетов выходить в город. Это была жизнь того, кому город принадлежит, и на кого не смотрят, как на оказавшуюся под подошвой кучу навоза. Но откуда Аксар мог знать о том, как мы, люди, чувствуем себя в обществе? Он едва ли мог догадываться, какой я вижу свою лучшую, идеальную жизнь. Свобода дается за что-то — вот что я запомнила, проведя определенное время с Аксаром. Что бы ни выбрала я, мне необходимо было заплатить звонкой монетой обещания, что я навсегда останусь с ним. Мне должно было быть противно от одной мысли об этом, но ведь герцог был тем, кто прожил со мной много лет, и к кому я так привыкла. В сердце, на поверхности должен был пробиться росток ненависти, но разрастался сорняк любви. Я сама завела себя в эту ловушку, позволив Аксару проникнуть в мои мысли и чувства, и теперь я даже не могла на него долго злиться. Он использовал меня ради своих нужд, будь то скрашивание одиночества, постель или магия, и я не была против, ведь взамен получала тень его величия, защищающую меня от внешнего мира. Но ведь прежде я никого, кроме него, не знала. У меня не было защитника, но появился Лиам. Впрочем, могла ли я верить хоть кому-нибудь? Они оба эльфы, оба мужчины, вдруг и Лиам со временем поймет, что хочет держать меня на цепи? — Латэя, — из размышлений меня вывел голос Аксара, — о чем ты задумалась? — А если я не захочу проводить с вами всю жизнь? Рискованная, дерзкая фраза слетела с моих губ, и я увидела блеснувший во взгляде Аксара огонь. Голубой оттенок его чарующих серых глаз померк, и они представлялись не луной, отражающейся в море, а пеплом на месте крупного, всепожирающего пожара. — Мы уже связаны, Латэя, — сказал он, — ты и я, помнишь? Ты ведь уже дала мне свое согласие. И, мне казалось, тебе вполне нравилось быть моей, — на его губах промелькнула улыбка. — Вы сделали мне больно в тот раз, — наконец, призналась я. На лицо Аксара легла тень волнения, словно его поймали на месте преступления и раскрыли совершенные им злодеяния. Но выражение это быстро сменилось другим. — Вот в чем дело, — он почесал лоб и выдохнул, вернув себе улыбку, — тебе стоило сразу сказать об этом, моя милая. — Вам это доставляет удовольствие? — Нет, разумеется, нет, — он обнял меня, вынуждая вдыхать его манящий аромат тела, — прости меня, Латэя. Я сожалею, что был так груб. Понимаешь, я… Я не уверен, как мне нужно тебя любить. — Что? — подняв голову в попытке заглянуть в его лицо, переспросила я. — Меня никто не учил любви. Я проводил время с эльфийками в прошлом, но мы предавались лишь плотским утехам, и больше между нами ничего не было. Аксар вдруг рассказал мне о своем детстве. Его отец, Илтинуил, был верным воином и советником Его Величества, Короля на Холме — так в народе называли нынешнего правителя Келдриона, подчеркивая связь с людским родом, ведь эльфийские правители уже давно не могли зваться «Королями на Горе». Несмотря на то, что Илтинуила многим ставили в пример, отцом он был несправедливым и жестоким. Воспитывая сына в строгости, он лишал того всех детских радостей, заставляя много учиться и наказывая за любой признак непослушания. Запереть мальчика в сыром мрачном подземелье или оставить наедине с десятками неизученных книг в комнате без еды и постели было вполне естественно для Илтинуила. Его сердце, упоминал Аксар, не дрогнуло и тогда, когда он увидел бордовые царапины на стенах и двери комнаты, где не включался свет. Он оставлял ребенка одного, и у того было лишь дневное время, когда он мог читать книги. Ночью он отчаянно пытался уснуть на холодном жестком полу, а утром не умел рано вставать, чтобы начать обучение. Но и этим Илтинуил не ограничивался. Он был весьма искусен в пытках, и малую часть знаний использовал на сыне. Однажды у Аксара появился кролик. Белоснежный пушистый друг понравился мальчику, и он направил всю любовь, что томилась в груди и не находила отклика в отце, на животное. Но стоило Аксару единожды пренебречь правилами отцовского дома и не выполнить в срок то, что ему велели сделать, как кролика пришлось убить. Илтинуил держал сына в темнице, лишив не только еды, но и воды, и посадил зверька рядом. Изможденное животное уже спустя несколько дней проводило почти все время лежа. Условие освобождения было простым: убить кролика. Аксар продержался неделю. Сухость во рту и усталость он еще мог стерпеть, но когда кожа начала ощущаться древесной корой, желудок скрутился в узел, а сознание столь затуманилось, что в темноте подземных помещений начали мерещиться самые страшные кошмары, он сдался. Больше животных он не заводил, ведь эмоциональная привязанность — это прямой путь к неудачам. Об этом неустанно твердил Илтинуил. — Аксар, — выслушивая все, я не могла не проявить сочувствие, — я… Ужасно, что он с вами так поступал. — Клоринда показала единственную доступную мне форму любви — материнскую, — ответил он, поднимая взгляд вверх, в потолок. — Поэтому мне так хотелось узнать другую ее форму. И поэтому, когда ты позволила испытать ее, я был на грани безумия. Стыдливо закусив губу, я думала, как приободрить Аксара. То, о чем я говорила ему прежде, казалось теперь сущим пустяком, не стоившим внимания. — Латэя, — герцог повернулся ко мне, скользнул взглядом по щекам и губам, — скажи, как мне вести себя? Научи тебя любить. Боюсь, без тебя я уже не смогу, но я хочу, чтобы со мной ты была счастлива. Аксар придвинулся ближе, коснувшись носом моего и неотрывно глядя на мои губы. Он жаждал их. Не встретив сопротивления или протеста, он поцеловал меня, осторожно, не напористо, позволяя мне прочувствовать поцелуй и решить, стоит ли его углублять. Запустив руки в его волосы, я прижалась к нему губами сильнее. Наши языки встретили друг друга в скромном прикосновении, а после, сочтя это разрешением, герцог провел мокрым кончиком по моим губам, прикусил их и впился вновь, кладя мне руку на затылок, не позволяя отстраниться. Я отодвинулась, когда дыхание вот-вот норовило сбиться. — Мне нужно вернуться к себе, — зачем-то соврала я, — Летисс говорит, мне еще следует отдыхать. — Хорошо, — согласившись, Аксар отпустил меня. Пожалуй, я испугалась возможной близости, которая могла произойти между нами. В очередной раз я покидала герцога со странным, двояким ощущением. Мне хотелось заключить его в объятия и защитить от всего на свете после того, о чем он поведал, и в то же время что-то противно сосало под ложечкой, призывая не терять бдительность. Но ведь он не мог рассказать мне о своем прошлом для того, чтобы смягчить мой нрав и устранить враждебность? Это было бы жестоко. Стоило выйти за порог и услышать, как дверь закрылась, я испытала невыносимую боль, стрельнувшую в висках. В глазах поплыло, я выставила руку в попытке отыскать опору, но провалилась в пустоту, которую старательно избегала. Из пустоты появились очертания все той же двери, ведущей в спальню Аксара. Вокруг не было ничего, кроме нее, а потому, желая поскорее закончить неприятное путешествие, я вошла внутрь. Аксар стоял возле окна и разговаривал со своим безглазым филином-тенью. — Времени нет. Исполнение плана важно ускорить, иначе могут возникнуть проблемы. Приступай, Немвельньир. Новая загадка, связанная с герцогом, поселилась в сознании. Вернувшись в настоящее, я хотела распахнуть дверь и выяснить все, но с ужасом осознала, что нахожусь в своих покоях. Как это возможно? Я совершенно не помнила, как дошла сюда, значит, по-прежнему могла находиться в прошлом. Как, в таком случае, мне выбраться из него? В покои зашла Летисс. — Миледи, вы не отвечали, когда я стучала, я волновалась, — неловко объяснялась она, вероятно, стыдясь того, что вошла без приглашения, — простите. — Что было вчера? Услышав пересказ вчерашнего дня, который совпал с тем, что было в моей памяти, я облегченно выдохнула. Вспоминая слова лесного короля о том, что можно лишиться рассудка, я испытала страх. Страх застрять в прошлом и не понимать этого вызывал мурашки и ледяными пальцами цеплялся за кожу, порываясь ее содрать. — Вы в порядке? — заботливо поинтересовалась Летисс, служившая мне в тот момент единственным утешением. — Его Величество справляется о вашем самочувствии и спрашивает, может ли навестить вас. Новость о том, что Его Величество зайдет в эту комнату, сильнее взволновала меня. — Может, да, то есть, конечно, — под влиянием подступающей паники, я зашагала из стороны в сторону, придумывая, как быстро сделать уборку, достойную короля, и параллельно хмурясь от резких болей в теле, — только приведу все в порядок. И себя. Точно! Начну с себя. — Миледи, — эльфийка взяла меня за руки и остановила, — позвольте вам помочь. Уборка не заняла много времени. Летисс взвалила ее на свои плечи и оказалась в этом весьма умелой. Должно быть, она была придворной горничной, раз сумела так скоро подготовить не только комнату к прибытию Его Величества, но и меня, сделав красивую прическу и подобрав эльфийский наряд. — Его Величество идет! — взбудораженно сообщила она, распахивая двери. В конце коридора я заметила высокую фигуру. Мы с ней встали плечом друг к другу. Поприветствовав подошедшего короля, Летисс поспешила оставить нас наедине, понимая, что разговор не будет ее касаться. Признаться, с ней мне было бы значительно спокойнее. — Приветствую Его Величество, лесного короля, — вторя ей, я склонилась в низком поклоне, придерживая украшенные кружевом полы юбки. — Подними голову, Латэя, — король прошел вглубь покоев и сел в кресло. В то самое кресло, где некогда сидела и я. Подумать только! Мы с королем сидели на одном кресле. Нервно сглотнув, я постаралась подумать о чем-то, что не стало бы причиной заалевших щек. — Мне докладывали, что тебе становится все лучше, это так? — спросил он. — Да, все благодаря вашей милости, Ваше Величество, — перебирая пальцами, отвечала я. — Рад слышать, что ты поправляешься. Лиам уже виделся с тобой? — Да, мы встретились в саду, Ваше Величество, — тревога шепнула мне, что я понятия не имею, дозволено ли мне находиться в королевском саду, но сказанного было не вернуть. — Он что-нибудь говорил о… нашей непростой ситуации? — Говорил, что страшится не сыскать вашего прощения, Ваше Величество. Он очень любит вас, я видела это в его глазах. — В самом деле? Вспоминая разговор с Лиамом, я не смогла сдержать тихого смешка. Они с отцом были как две капли воды, и обоим одинаково не хватало смелости поговорить по душам. — Да, Ваше Величество. Вам стоит поговорить. — Я понимаю, — он кивнул. — Значит, мы поговорим. В таком случае, я не смею тебя больше беспокоить. Пожалуйста, отдыхай как следует. Подскочив с места, я собиралась проводить до дверей короля, несмотря на то, что расстояние до них было невелико. Но низ живота скрутило болью от неудачного движения, и я приложила к животу руку, жмурясь. К несчастью, хоть мне и удалось побороть неприятное ощущение, оно не ускользнуло от внимания Его Величества. — Латэя, — обратился он ко мне, — позволь дать тебе совет. — Почту за честь, Ваше Величество. — Заботься о себе, — сказал он, и я подумала, что речь идет о недомогании после пережитого мною в тренировочном зале. — На жизненном пути часто будут встречаться существа, которые захотят причинить тебе вред. Помни, что не всегда их лица будут уродливы, поэтому смотри глубже, чтобы распознать их намерения. Король оставил меня в смятении. Тогда я не совсем понимала, что он имел в виду. Как бы то ни было, но я не могла вечно оставаться в лесном царстве. Достаточно окрепнув, я должна была вернуться в родные края, в поместье. О произошедшем со мной внезапном путешествии во времени я ни с кем не говорила, даже с Лиамом, поскольку считала, что у него и без меня хватало забот. Им с королем предстояло обсудить давящее на них обоих прошлое, а после, в текущей главе их жизни должна была начаться новая страница, сулящая — я искренне в это верила, — множество счастливых моментов. Мы с Лиамом простились, как добрые друзья. Обнялись на прощание, пообещали не забывать друг друга и встретиться в другой раз, когда мы оба будем готовы к встрече. Все же, прощание оставило след печали. Мне вдруг захотелось переродиться лесным эльфом, чтобы иметь возможность поселиться в дивном царстве, окруженном плотной надежной стеной из деревьев. — Идем, Латэя, — держа меня за талию и подталкивая вперед, говорил Аксар. Все верно. Мое место было не здесь, среди лесных жителей, смотрящих на меня как на равную, а там, далеко, у подножия высокомерных гор, что были некогда домом таких же высокомерных эльфов. Нам выделили волков, запряженных в колесницу. До того времени я и подумать не могла о том, что лесные эльфы содержали пугающих хищников с острыми зубами и когтями, как домашний скот или средство передвижения. Лиам долго смеялся надо мной, привыкший к волкам, потому что я не могла заставить себя к ним приблизиться и неоднократно предлагала герцогу вернуться пешком. — Латэя, путь не близкий, я не могу позволить тебе натереть мозоли, — убеждал меня Аксар. Слушать я его не хотела, настаивая на своей идее. Пусть мои ноги будут в крови, но я останусь живой и здоровой и не закончу в огромной слюнявой пасти. — Вы будете в безопасности, — сказал Его Величество, наблюдая сцену моего недоверия, — даю тебе слово, Латэя, волки вас не тронут. Лес слишком огромен, вы можете заблудиться. Волки же довезут вас до самой окраины, откуда вы отправитесь пешком. Вопреки вполне понятному страху, спорить с Его Величеством я не стала, как не стала бы даже в самом смелом сне. Я безоговорочно верила во все, что он говорил. Будь у меня отец, наверное, он был бы каким-то таким? О чем я посмела думать! Пусть не всерьез, но я представила Его Величество в роли своего отца. У меня не могло быть такого родителя, стоило себе об этом напомнить. Путь домой в самом деле оказался изматывающим и утомительным. К счастью, ближе к поместью мы смогли найти карету, и герцог за отсутствием денег воспользовался своим положением, чтобы нас согласились довезти до поместья. Но по прибытии я его не узнала. Поместье было окружено тенями. Не одной, не двумя, а целым роем теней, прижавшихся друг к другу и образующих защитный купол, внутрь которого не пробивался солнечный свет. По всему периметру были расставлены фонари, позволяющие видеть землю под ногами и колонны, в которые иначе легко можно было впечататься носом. — Что это такое? — испуганно глядя на герцога, спросила я. Навстречу к нам вышел Немвельньир, почтительно склоняясь перед Аксаром. Его длинные волосы до пят впервые были распущены, а в обычно спокойном, безмятежном взгляде читалось предвкушение. — Все готово, ваша светлость, — сказал он. — Замечательно, — довольно ответил Аксар. — Вы объясните мне? — я сжала его рукав. — Латэя, — герцог повернулся ко мне и бережно провел рукой по щеке, — ты ведь не хочешь всю жизнь провести, чувствуя себя хозяйкой только в моем поместье? Ты ведь хочешь освободиться? — К чему вы клоните? — сердце забилось сильнее. — Я сделаю нас свободными, — одаривая меня ласковым взглядом, продолжал Аксар. — Нас всех: меня, тебя, Немвельньира и огромное количество других эльфов, страдающих в ожидании, как когда-то страдала ты, веря в пришествие героя-спасителя. Я стану для них героем-спасителем. Мы с тобой сможем свободно целоваться у всех на виду хоть в королевском замке. Во всем Келдрионе будут знать о том, что мы принадлежим друг другу. Краем глаза я заметила, как Немвельньир смутился, против воли оказавшись свидетелем этой сцены. — Как же вы это сделаете? — Как заставить идиотов увидеть истину, которой они считают лишь мнение короля? Мне предстоит самому взойти на трон. И ты, Латэя, будешь моей королевой. Оставив поцелуй на холодном от проступившего пота лбу, он велел подоспевшей старшей горничной провести меня в покои, которые назвал нашими, будто забыв, что у меня была своя спальня, а сам направился вместе с чародеем в кабинет, не став больше ничего разъяснять. Наш разговор казался мне злостно разыгранной шуткой. То, что Аксар властолюбив, не было секретом, но узурпировать трон… Мои тайные желания, которые я смела загадывать на ночь падающим звездам, мерцающим на фоне небосвода, обрели совсем не то воплощение, на которое я рассчитывала. Сказки заканчиваются счастливым концом — это золотое правило, которое всем в Келдрионе было известно. Моя же сказка грозилась закончиться жестоким кровопролитием, и мне только предстояло узнать, чья кровь прольется на землю. Деревья цветут особенно красиво, если познали потерю листвы — гласила старая эльфийская поговорка.