Глава 9. Часть 1. Назарик

      Мой монолог наедине с Альбедо вышел коротким и максимально неловким. Я говорил, суккуба кивала и смотрела (опасливо, но с намёком). Вставать с постели демоница и не думала. Когда я объяснил, что ничего в планах не имею, а перенёс её только для того, чтобы она не свалилась в обморок перед подчинёнными, девушка очень засмущалась.       Надетый сет давал значительное сопротивление ментальной магии, однако не абсолютное, поэтому долгое пребывание рядом с Альбедо сильно подкосило моё здравомыслие. Видя, как мило она краснеет, как неосознанно принимает максимально эротичные позы, я чуть не передумал уходить.       В конце концов я предложил демонице продолжить рекреационные мероприятия наедине в собственной комнате. «У меня нет собственной комнаты», – честно ответила суккуба, и я опрометчиво предложил ей переехать в комнату Табулы – её создателя. Кто ж знал, что комната Табулы находится через стену от моей?!       – Я собираюсь уходить, а ты?       – Если вы позволите, владыка, я бы очень хотела остаться, – Альбедо приняла мой намёк за вопрос.       Понимал ли я, чем она собирается заниматься в моё отсутствие? Догадывался. Однако в тот момент просьба показалась мне очень милой, поэтому я разрешил маниакально влюблённой девушке остаться на постели, принадлежащей объекту её обожания. Перед уходом погрозил: если не уйдёт до моего возвращения – отшлёпаю. Позднее мне было очень стыдно за эти слова.       Затем я телепортировался обратно в тронный зал, в котором остался один Момонга. Все НИПы ушли. Только теперь я смог расслабиться: сел на верхнюю ступеньку перед троном, а потом и вовсе снял шляпу и улёгся на ковровую дорожку.       – Уф… ты не представляешь, как меня сейчас колотит. Я думал в этом костюмчике будет проще выступать перед публикой, но как бы не так. Уже жалею, что согласился. Как вышло? Неписей вроде впечатлило.       Момонга не спешил отвечать. Он подошёл молча, но вместо того, чтобы сесть рядом, активировал [Полёт] и завис над ступенями напротив меня:       – Я полностью иммунен к ментальной магии, – начал он издалека. По голосу моего костлявого визави стало ясно, что лёгким разговор не будет. Момонга был явно не в лучшем расположении духа. – К сожалению этот сет поднимает харизму носителя, а не воздействует на собеседника ментально, поэтому мой иммунитет против него бессилен. Я чувствую к тебе симпатию, твои слова звучат убедительно, однако сейчас меня это раздражает.       – Полегче, друг, – усмехнулся я. – Давай сниму. Если, конечно, тебя не смутит мой обнажённый вид.       – Хватит шуток, Абель. Думаю, ты понимаешь причину моего недовольства. Поговорим серьёзно.       – Хорошо, – нейтрально ответил я и поднялся из полу-лежачего положения в сидячее.       – Мы вместе писали текст, обговорили его достаточно подробно. Так скажи мне, почему я услышал так много отличий?       – Произнести написанную речь слово в слово в любом случае невозможно. К тому же я не профессиональный оратор: где-то переволновался, где-то выразил мысль другими словами…       – Просто «выразил другими словами»? Скажи, Абель, как посыл «относиться к людям нейтрально» превратился в «любить людей»? Как «превратить мир в творческую мастерскую» стало желанием сделать его «лучшим из миров»? Почему ты призываешь созданий наших друзей превращаться в творцов, когда мы говорили только о том, что они станут нашими верными помощниками? Мы не о том договаривались, Абель.       Я покачал головой:       – Верно, Момонга, договаривались мы о другом. Моя речь и была компромиссной. Возможно, я неосознанно чуть уклонился в сторону своей позиции, но сейчас ты высказал свою. Не компромиссную.       Я встал, мы с Момонгой какое-то время глядели друг на друга. Вскоре мне стало трудно не моргать, нежить проблем с этим не испытывала.       – Аврелий ведь записал, произнесённую тобой речь? – наконец спросил оверлорд, всё ещё не сводя с меня пристального взгляда.       – Записал.       – Пришли мне копию – я сравню. Потом поговорим более предметно.       – Хорошо, – я кивнул.       – И ещё кое-что. Остальные НИПы ознакомятся с первоначальным вариантом, а не с тем, который Аврелий записал с твоих слов.       – Если тексты будут различаться, это бросит тень на авторитет высших существ, – возразил я.       – Это твоя ошибка, – ответил Момонга. – Сам придумывай, как объяснить, почему они различаются.       Между нами снова возникло напряжение.       – Сбавь обороты, – я замахал руками. – Мы на одной стороне.       – Не нужно строить из себя миротворца, Абель, – покачал головой оверлорд. – Началось всё с твоего поступка, который я считаю неприемлемым. А теперь ты выставляешь дело так, будто я обостряю.       – Ты именно обостряешь, – продолжил я примирительно. – В конечном итоге, ничего страшного не произошло.       – Ничего страшного? Перевранная речь – действительно не катастрофа. Но ты ставил опыты над обитателями Назарика! Это тоже «ничего страшного»?! – последние слова Момонга произнёс гораздо громче, его костяная челюсть на пару секунд застыла в открытом состоянии. Видимо, сработала абилка на подавление эмоций. – И почему я узнаю об этом только сейчас? Случайно.       – Аврелий разболтал? – я грустно улыбнулся. – Всего лишь безобидная проверка.       – Изменение кармы при помощи магии – это не безобидная проверка.       – Ладно, ладно. В следующий раз…       – Не будет никакого следующего раза, – упёрся Момонга.       Я потёр виски:       – Ты понимаешь, что Назарик для любого жителя внешнего мира – это грёбаный террариум с инфернальными тварями. Если мы выпустим их в текущем виде, они просто утопят этот мир в крови. Или хочешь сказать, пусть учатся сами, естественными темпами? Сколько невинных людей они перебьют в процессе? К тому же где гарантии, что они вообще обучаемые, что каждый стал полноценной личностью, а не каким-то био-роботом? Я же пытаюсь найти быстрый и действенный способ подготовить их к самостоятельному существованию во внешнем мире.       – Это не повод проводить эксперименты над наследниками наших товарищей. Они полностью нам преданы, мы их контролируем, так что ничего страшного не случится, – продолжил настаивать Момонга.       – Я бы не был в этом так уверен. Они теперь вроде как живые, нельзя полагаться на игровые механики или благодарность. В конце концов существует огромное количество сюжетов о восстании созданий против создателя. А если совсем по-честному, то оживили, а значит и создали их не мы. Это как с нейросетью. Мы ввели подробный промпт, но в жизнь его воплотила та же сила, что перенесла Назарик в этот мир.       – Это всё слова. Я не предлагаю отбросить любую осторожность, но…       – Мне кажется, ты не понимаешь всю опасность ситуации, – перебил я.       – Хорошо, просвети, – скелет скрестил руки на груди.       – Больше всего я боюсь не открытого восстания, а того, что мы даже не заметим, как они начнут управлять нами, а не мы ими.       Момонга слегка откинул голову и поднял глаза-огоньки к потолку.       – Я говорю не буквально. Чтобы управлять монстрами, нужно самому стать монстром… Либо они изменят нас, либо мы изменим их. И что более вероятно? Понимаешь, нас всего двое, их – много. Они убеждены, что ненавидеть людей нормально. Нам же придётся постоянно придумывать сложные обоснования для добрых поступков, идти на сделки с совестью, чтобы не выдать себя… Разве ты не видишь, куда приведёт такое неустойчивое состояние? Если пустить дело на самотёк, мы очень скоро станем чудовищами. Единственный шанс остаться нормальными – поменять их отношение к людям прежде, чем они поменяют нас.       – Слишком абстрактные рассуждения, – покачал головой Момонга. – Не убедительно.       – Да чего тут непонятного?! – вспылил я. – Ладно. Вот тебе сюжет проще и конкретнее. «Человечность» – не единственное наше отличие от того, какими нас видят НИПы. Масштаб личности не тот. Мы с тобой не гении с железной волей, а обычные люди. Теперь скажи мне, что случится, когда НИПы это поймут?       Момонга тяжело вздохнул. Понятное дело, он думал об этом не меньше меня.       – Я тебе скажу, что случится, – продолжил я. – Первым обо всём догадается Демиург просто потому, что он умнейшее существо Назарика. А ещё потому что Демиург – не просто демон, а архидьявол, то есть властолюбивая хитрая тварь, патологический интриган и манипулятор. По самой своей природе. Что помешает ему восстать? Игровая настройка? Ты правда в это веришь? Нет, Момонга, он просто превратит тебя в собственную марионетку, а ты этого даже не заметишь.       – Это каким же образом? – не поверил лич.       – Я не великий манипулятор, но даже я вижу простейший способ. Представим для чистоты эксперимента, что ты перенёсся в этот мир один, без меня. И вот в очередном разговоре с Демиургом ты кидаешь незначительную фразу, а он отвечает что-то вроде: «Вы так гениальны, владыка! Я понял, что вы на самом деле имеете в виду. Ваш план так коварен и непостижим…» Ты, конечно, не догадаешься, о каком плане вообще речь, но сделаешь вид, что Демиург понял тебя правильно. Не признаваться же перед НИПом, что нет у тебя никакого гениального плана. Потом ты возложишь обязанность исполнить «твой» план на Демиурга, чтобы опять же не спалиться. Всё, – я развёл руками. – Таким вот образом Демиург сможет протащить любую свою идею. Именно он станет фактическим правителем Назарика, а ты превратишься в говорящую голову, в петрушку с рукой в заднице, которая будет считать себя кукловодом.       – Я подумаю над твоими словами, – бросил Момонга, – однако ставить опыты на детях наших товарищей ты не будешь.       Он всё ещё парил в воздухе и для убедительности поднялся чуть выше. У меня неосознанно сжались кулаки:       – Какие дети, Момонга? Очнись! Мы не можем быть уверены даже в том, что они вполне живые! И эти ходячие пиксели угрожают настоящим людям!       – Это не просто пиксели! – Момонга тоже рассвирепел. С каждым словом он неосознанно поднимался чуть выше, нависая надо мной. – Наши товарищи вкладывали душу в своих НИПов! Каждый житель Назарика несёт в себе их частичку…       – В кусок холста тоже вкладывают душу, но это не повод ценить его выше живого человека!       – Плевать я хотел на рандомного «живого человека»! Пусть каждый заботится о себе сам! Меня волнуют жизни только тех, кто мне дорог!       Момонга смотрел на меня упёрто, красные огоньки его глаз плясали злыми языками. Он хотел ещё что-то сказать, но тут, видимо, опять произошёл эмоциональный сброс. А из меня весь задор ушёл по естественным причинам. Будто воздух пропал из лёгких. Я покачал головой и спросил несмело:       – Даже если те, кто тебе дорог, – монстры?       – Да, – не задумываясь, ответил Момонга.       Я поднял взгляд на массивную люстру, вгляделся в пламя голубого огонька, распространявшего холодный синий свет…       «Он ведь спорит из одного упрямства. Ему кажется, что мои слова так убедительны только потому, что на мне этот дурацкий костюм… Но я просто прав, чёрт возьми! Нет, сейчас спорить бесполезно. Нужно будет вернуться к этому разговору потом и в нормальной одежде».       – Меня пугают твои слова, – сказал я отстранённо. – Ты не интересовался, как на тебя влияет раса? Обычно нежить ненавидит живых, а с твоей кармой… Сколько она у тебя? Минус пятьсот? И хватит уже висеть в воздухе. Пойдём, пройдёмся.       – Не думаю, что раса или карма сильно на меня влияют, – хмыкнул Момонга, но звучал он не слишком уверенно. Лич отменил полёт и мы вдвоём медленно пошли вниз по ступеням.       – Ты не думал о том, чтобы сменить расу на что-то более живое? Хотя бы на вампира?       – Нет, – мгновенно ответил Момонга. – Мой билд создан именно под оверлорда.       – А как же Шалтир? – улыбнулся я.       – При чём здесь Шалтир?       – Ну, мне ты сосватал Альбедо. Двоих я не потяну.       У скелета опять отвисла челюсть.       – Нет, – запротестовал Момонга. – Она как дочь старого друга. Это неправильно.       – Почему?       – Потому что это неправильно!       – Хорошо, хорошо, – заулыбался я. – Тогда пообещай мне, что хотя бы посмотришь варианты по смене расы.       – Нет.       – Ладно. Я сам посмотрю, и мы вернёмся к этому вопросу.       – Лучше посмотри, как тебе избавиться от любви к алкоголю.       Я фыркнул:       – Нет у меня любви к алкоголю.       Помолчали.       – Ты так нападал на Демиурга, – вдруг заговорил Момонга. – А про Альбедо и слова не сказал. Твоя неприязнь к демонам на неё больше не распространяется?       – Альбедо – это другое. Она суккуб, то есть обычная нимфоманка, но с рожками. А вот Демиург – воплощение властолюбия и коварства.       – Может быть, ты просто влюбился? По-настоящему. Этот твой поцелуй… – хмыкнул Момонга.       – Ты же знаешь, что она на меня влияет.       – У твоего комплекта довольно высокая защита против ментальных воздействий. У Альбедо не получилось бы внушить тебе что-то такое, если бы ты сам этого не хотел.       – Нет, ты додумываешь, – отмахнулся я.       Остальной путь до конца тронного зала мы проделали в молчании.       – Как дела с караваном? – спросил я.       – Нашёл один подходящий, – ответил Момонга.       – Торговцы?       – Нет, какие-то авантюристы.       Я хмыкнул:       – Караван авантюристов? Что-то новенькое, – потом задумался. – Оно, может быть, и лучше, но ты уверен, что с ним не будет никаких проблем?       – Уверен. Они на моих глазах еле-еле справились с рыцарем смерти. Могу показать. Недавно освоил запись изображения.       – Давай, – сказал я, и мы телепортировались в малый тронный зал. Там Момонга устроил центр слежения: неутомимая нежить, позаимствованная им из библиотеки, двадцать четыре часа в сутки сидела перед зеркалами дальнего видения и исследовала поверхность нового мира. Личи-библиотекари составляли примерную карту местности, фиксировали любое значимое событие, словом, делали много полезной работы.

* * *

      После того, как оба высших существа телепортировались, еле живая Альбедо позволила себе выдохнуть. Чуть ранее она переместилась в свой закуток, чтобы забрать вещи, но внезапно застала разговор высших существ. Стоило демонице осознать, что происходит, как она тут же закрыла уши, но… Альбедо успела услышать слишком много.       Сердце девушки бешено билось. Она ещё не успела отойти от предыдущих потрясений, как судьба подкинула ей новое. У бедной демоницы натурально заболела голова, хотя это и казалось невозможным для стоуровневого персонажа с идеальным здоровьем. Альбедо не знала, что ей теперь делать. Забыть услышанное она не могла, оставалось только во всём сознаться, но… что если владыка Абель в ней разочаруется? Нет! Она этого просто не выдержит! Потерять всё, когда счастье так близко!       Она всё равно никому не скажет, что владыка Момонга хочет поженить их с владыкой Абелем, а владыка Абель уговаривает Момонгу сменить расу и взять в жёны Шалтир. Немыслимо! Неужели ей это не показалось? И почему владыка Абель сказал, что не потянет двоих? Что бы это могло значить? Он не хочет жениться на Шалтир? Значит она, Альбедо, будет единственной женой владыки Абеля!       Демоница схватилась за голову. Она должна покаяться перед владыками, но это так страшно! Ей захотелось уткнуться в колени (ещё лучше в широкую грудь владыки Абеля) и заплакать. Но Альбедо была профессионалом высочайшего уровня – ни одна слезинка не покинула её глаз.