Глава 10. Карн

      По всем правилам Урвику следовало идти встречать прибывших в деревню, однако несколько секунд он колебался. Барон никого не хотел видеть, точнее не хотел никому показываться на глаза. Оказалось, что ножевое ранение – не единственный результат вчерашнего инцидента. Вырываясь, Энри очень «удачно» пнула аристократа по лицу, и теперь на его щеке наливался заметный синяк. Зелье, применённое наружно, залечило бок, синяк на лице остался. А использовать второе ради такой мелочи Урвику было жалко.       Приехал бы воин-капитан один, Урвик скорее всего остался в постели, но с ним прибыли какие-то благородные. Поэтому барон нехотя встал, скоро собрался и пошёл встречать гостей.       Деревенские уже начали собираться вокруг прибывших всадников. Их было восемь. В одном Урвик действительно признал Газефа Стронофа, ещё четверо оказались мифриловыми авантюристами, а двое благородных, судя по одежде, были из теократии. Барон выругался себе под нос и направился в сторону спешивавшихся гостей. Его сопровождал Фарг и ещё пара человек для солидности.       – Здравствуйте, господа, воин-капитан, – начал Урвик. Кивнув поочерёдно теократам и Стронофу. На авантюристов он внимания не обратил. – Моё имя барон Урвик Собрэль Дейл Габрин. Позвольте узнать, с кем имею честь говорить, господа.       – Похоже, вы знакомы с господином Стронофым. Почему бы ему не представить нас, – ответил старший из теократов и обернулся к воину-капитану. Голос мужчину звучал ровно, как будто доброжелательно, однако Урвик тут же уловил издёвку. Во-первых, его ткнули носом в нарушение этикета, а во-вторых и главных – поставили на один уровень с воином-капитаном, вчерашним крестьянином. Урвик же Стронофа равным себе не считал, потому и обратился напрямую к теократам.       – К сожалению, я не знаком с воином-капитаном лично, – возразил барон, однако старший из теократов пропустил его слова мимо ушей. В отличие от младшего. Он Урвику сразу понравился.       – Белиус Ват Овэ́йн, – начал Строноф. – Посол теократии Слейн.       – Рад встрече, ваше благородие, – кивнул младший.       – Его преосвященство Нигун Грид Луин. Сопровождает господина посла в качестве советника.       – Приятно познакомиться, – улыбнулся Нигун, однако ледяные глаза мужчины не выражали ничего, кроме вежливого безразличия.       – Знакомство с такими достойными благородными, как вы – честь для меня, господа. Возможно, вы хотели бы отдохнуть после дороги? Мои люди позаботятся о ваших животных, – обратился Урвик к послу. Формально он в паре был старшим, впрочем барону просто хотелось уязвить епископа. «Конечно, – подумал он, – этот Нигун важничает. Епископ у теократов – что-то вроде нашего графа. Но он, видно, очень разозлил кардиналов, раз его отправили не послом, а советником. Какое унижение!»       Ответил Урвику не посол, а Нигун, которого, похоже, никак не тронула шпилька в его адрес:       – Вы чрезвычайно великодушны, барон, однако прежде всего необходимо решить проблему, из-за которой вы теперь имеете честь быть с нами знакомы.       – Как вам будет угодно, ваше преосвященство, – слегка наклонил голову Урвик. – Прошу, за мной. Уверен, всякую проблему лучше обсуждать сидя.       – Господин Строноф, Мокнак, – обратился Нигун к воину-капитану и одному из авантюристов, – Уверен, без вас предстоящий разговор состояться не может.       Приглашаю присоединиться.       Оба кивнули.       – Позвольте представить, барон, – указал Нигун на авантюриста. – Мокнак, лидер Радуги, мифриловой команды авантюристов Э-Рантэльской гильдии.       – Рад знакомству, – отозвался авантюрист, однако из всего его вида следовало, что знакомству он не рад. Это был крупнолицый большой мужчина с длинными светлыми волосами. На груди – мифриловая бляха, за спиной – двуручник из тех, на который Урвику понадобилось бы копить не один год.       Барон только бросил на Мокнака оценивающий взгляд, после чего направился в сторону занятого им дома.       – Вальд, позаботься о лошадях, – бросил Строноф.       – Конечно, – горестно вздохнул парень, оставшись с четырьмя животными. Он с надеждой глянул на оставшуюся тройку авантюристов, но те синхронно заинтересовались чем-то в противоположной стороне.       За бароном последовало четверо: оба теократа, воин-капитан и лидер авантюристов.       Разговор начался, как только все уселись за стол.       – Что же, господа, – начал Урвик. – Позвольте полюбопытствовать, какой случай привёл вас в такую глушь?       – Причиной тому не случай, а ваши собственные действия, барон, – ответил ему Нигун. – Один из здешних крестьян отправился за помощью в Э-Рантэл. Представьте себе, бедняга насмерть загнал лошадь, ворвался в гильдию авантюристов и поведал собравшимся, что гостеприимством его деревни не побрезговал один достойнейший человек благородного происхождения… За точность формулировок не ручаюсь, сам я слов того крестьянина не слышал. Злые языки говорят, будто он кричал, что на его деревню напала разбойничья шайка…       Хотя Урвик твёрдо решил, что не станет реагировать на провокации епископа, сейчас он еле сдержался, чтобы не схватиться за меч. К лицу его прилила кровь, он с силой сжал кулаки под столом.       – Простите, ваше преосвященство, но как выходки полоумного смерда связаны с вашим появлением здесь? – уточнил Урвик.       – Барон, вы покраснели. Вам дурно? – вдруг поинтересовался епископ.       – Нет, я в порядке, – ответил Урвик.       – Я владею целебной магией. Если вас что-то беспокоит, только скажите. Добрейшая из Шести завещала нам подать нищему, излечить больного, помочь убогому… Мне кажется, вам помощь не помешала бы.       Вместо ответа барон покраснел ещё сильнее. С какой бы радостью Урвик вызвал этого надменного ублюдка на дуэль и выпотрошил. Однако его останавливала преданность интересам короны. Как верный подданный, барон не мог допустить, чтобы убийство высокого иностранного гостя бросило тень на международный престиж королевства. А ещё Урвик побаивался, что выпотрошат его самого. Больно суровым выглядел теократ, да и меч носил явно не для красоты. Барон, однако, решил, что будет и дальше терпеть провокации дерзкого епископа исключительно из верноподданнических соображений. Нигуна он, конечно, не боится.       – А ваше лицо? – теократ продолжал «выражать участие». – Вы ранены?       – Я совершенно здоров, ваше преосвященство, – выдавил из себя Урвик. – А это, – он указал на синяк. – На меня напал разбойник, скрывавшийся в этой деревне под личиной старосты. На такую мелочь настоящий воин внимания не обратит. Тем не менее вы так и не ответили на мой вопрос, – сменил тему барон.       – Действительно, – кивнул Нигун. – Как мы с господином послом здесь оказались? Дело в том, что уважаемый Мокнак, – епископ кивнул в сторону предводителя авантюристов, – который вызвался помочь несчастному крестьянину, рассудил, что сил на разбойников его команде хватит, а вот обходительности для встречи с благородным – нет. По счастливому стечению обстоятельств в Э-Рантэле оказался господин Строноф, который известен своей обходительностью. Он согласился помочь уважаемому Мокнаку. Мы же с господином послом решили составить кампанию этим достойным людям просто для того, чтобы развеять скуку. К тому же господин Строноф отвечает за нашу безопасность, и мы посчитали правильным избавить многоуважаемого воина-капитана от мук выбора между долгом защищать подданных его величества и миссией по нашей охране. Таким образом, барон, говорить вам следует не со мной. Мы с господином Белиусом в этой истории сторонние наблюдатели.       «Тогда какого демона я с тобой вообще разговариваю?!» – подумал Урвик, встал из-за стола и заявил:       – В таком случае я не вижу смысла продолжать беседу.       – Прошу, сядьте, ваше благородие, – присоединился к разговору воин-капитан. – Просто ответьте на несколько вопросов.       – Кто ты такой, чтобы я отвечал на твои вопросы? – бросил барон. – Спрашивать с благородного может только суд равных, а ты мне и вовсе допрос решил устроить? Какое хамство! Я требую, чтобы ты, Строноф, покинул комнату. И наёмника своего забери. – Урвик начал расходиться, всё выразительнее тыкал пальцем в дверь, а вот Газеф, напротив, только сжимал кулаки и молчал.       Вдруг из-за стола поднялся Мокнак и действительно направился к двери. На полпути он обернулся и заговорил:       – Если господин барон не желает говорить, значит не будем говорить, – авантюрист сделал паузу, все присутствующие недоуменно смотрели на мужчину, ожидая продолжения. – Радуга не любит терять время попусту. Когда мы не работаем, мы тренируемся. Господин барон, вы ведь не против, если мы устроим с вашими людьми пару дружеских поединков… насмерть?       Урвик поджал губы и какое-то время буравил глазами беззаботного авантюриста, который будто в самом деле собирался идти на тренировку, а не угрожал только что вырезать его людей. Барон не сомневался, что мифриловые авантюристы смогут исполнить угрозу, он не сомневался, что выглядеть всё будет, как серия случайных конфликтов. Самого Урвика трогать побоятся, но барон не хотел менять жизни всех подчинённых на собственный гонор. Он бросил взгляд на Стронофа. Тому радикализм авантюриста явно не нравился, но станет ли он вмешиваться? И сможет ли при всём желании не допустить жертв?       – Задавай свои вопросы, Строноф, – наконец прервал молчание Урвик. Потом обратился к Мокнаку. – А ты останься.       – Тогда позвольте сначала мне задать пару вопросов, – сориентировался авантюрист.       – Пожалуйста.       – Где Малк?       – Кто? – удивился барон.       – Малк Эммот. Староста этой деревни.       – Мёртв.       – Вы казнили его? – Мокнак почти не спрашивал. А ещё он не злился, только чуть прищурился, будто раздумывая, как убить барона, чтобы не успел помешать Строноф. Впрочем Урвика такие фокусы не слишком пугали – в своей безопасности он был уверен.       – Нет, – ответил аристократ. – Он пытался бежать из-под стражи, но мои люди ему помешали. Не слишком удачно.       Авантюрист какое-то время недоверчиво глядел на Урвика.       – Где тело?       – Точно не знаю, – пожал плечами барон. – Валяется где-то в лесу.       – Вы его даже не похоронили?! – не выдержал Мокнак.       – Ты забываешься, наёмник, – хмыкнул аристократ.       – В этой деревне есть священник? – авантюрист спросил Урвика, но аристократ, видимо, не собирался отвечать, пока перед ним не извинятся. Тогда Мокнак просто направился к двери, толкнул её, но тут вдруг послышалось глухое падение человеческого тела и возмущённое оханье.       – У вас дьяк есть? – ничуть не смутившись, спросил авантюрист.       – Есть, – ответила Ветта, растирая ушибленный лоб. – Только он последние дни не встаёт. После того… – женщина осеклась. Мокнак проследил за её взглядом:       – Ему ваши люди тоже неудачно помешали бежать, господин барон?       Но Урвик по-прежнему игнорировал предводителя авантюристов. Вместо него заговорил Нигун:       – Подождите, Мокнак. Я пойду с вами. Мне будет нетрудно помочь брату-священнику, хотя и заблуждающемуся в количестве истинных богов. В крайнем случае я сам проведу обряд погребения.       – Вы… Спасибо, ваше преосвященство, – удивился Мокнак.       – Не стоит благодарности. Покойный ведь был авантюристом?       – Очень хорошим авантюристом. Золотым. В смысле достиг золотого ранга. Мы с Малком когда-то состояли в одной команде… Надёжный был товарищ, – ответил Мокнак.       – Церковь моей родины – щит всего человечества, – произнёс епископ. – В Ре-Эстиз эту почётную обязанность несут на своих плечах авантюристы. Большинство авантюристов, – Нигун невольно коснулся крупного шрама на своей щеке. – Достойное погребение – это меньшее, на что может рассчитывать человек, защищавший людей от нелюдей. Поэтому я считаю своей обязанностью обеспечить его для вашего друга.       – Может быть, этот Малк был раньше верным товарищем и щитом человечества, но умер он, как обычный разбойник, – влез Урвик.       – Пусть живые судят живых, а мёртвые – мёртвых, – ответил епископ нейтрально. –Скажите, барон, у покойного остались жена или дети?       – Дочь, – усмехнулся барон. – Пыталась залезть ко мне в постель. А как узнала, что её папочка умер, бросилась на меня с ножом. Так что можете не спешить с похоронами старосты, ваше преосвященство. Я как раз собирался её повесить. Отчитаете сразу двоих.       – Не повесите, – упёрся авантюрист.       – Это почему же? – ухмыльнулся Урвик.       – Я не позволю.       – Мокнак, если простолюдин пытался убить благородного, решение казнить преступника или миловать принадлежит этому благородному, – заметил Строноф. – Таков закон.       – То есть ты на его стороне, Газеф? – возмутился авантюрист.       – Я на стороне закона и справедливости. Если ты собирался просто мстить, не стоило ко мне обращаться.       – Какая справедливость, Газеф? Разве вешать ребёнка справедливо?       – Не ребёнка, – хмыкнул Урвик. – Ей лет шестнадцать, если не больше.       – Не важно.       – Мокнак, если девушка созна́ется, её судьбу решит господин барон, – подытожил Строноф.       – Ты сможешь организовать допрос в полном объёме, Строноф? – спросил Урвик. – Если понадобится, среди моих людей есть специалист.       – Только попробуй, – на этот раз авантюрист обращался к Газефу. И смотрел на него так же враждебно, как ранее на барона.       – Как бы вопрос в итоге не разрешился, я настаиваю, чтобы казнь состоялась не раньше завтрашнего утра, – подытожил Нигун. – У девушки должно быть время на разговор со священнослужителем, – епископ встал из-за стола, после чего обратился к другому теократу. – Пойдёмте, Белиус, нам здесь оставаться незачем.       – Я с позволения господина барона задержусь, – возразил посол. Мужчины пару секунд мерились взглядами, после чего епископ просто развернулся и направился на выход вслед за Мокнаком.       За столом остались трое и главный вопрос, который так и не был поднят.       – Ваше благородие, – начал воин-капитан, – я не умею ходить вокруг да около, поэтому спрошу прямо. Зачем вы здесь? Эта деревня принадлежит вольному городу…       – Ошибаешься, Строноф, – хмыкнул барон. – Эта деревня принадлежит мне, а «вольный город» – маркизу Волумлэшу.       – Э-Рантэл принадлежал маркизу, но его величество даровал городу…       – Не даровал. Королевская грамота так и не была одобрена Сеймом, поэтому силы она не имеет, – перебил Урвик.       – Как интересно, – вдруг вмешался Белиус. – Я раньше не слышал, что Э-Рантэл находится в таком неопределённом статусе. Ваше благородие, вы не могли бы рассказать, как так вышло?       – Конечно, господин Овэйн, – барону очень понравился вопрос посла. Голос его тут же изменился, стал размеренным и значительным. Строноф, напротив, с трудом сдержал недоумение. Даже ему, человеку далёкому от политики, было ясно, что не знать таких общеизвестных вещей просто недопустимо для посла. К тому же становилось понятно поведение Нигуна, который всячески старался задвинуть Белиуса на второй план, часто говорил от его имени и никогда не выпускал из поля зрения.       – Дело было лет пятнадцать назад, – начал рассказывать барон. – Умер Гри́вар Старый, и в империи началась борьба за власть. Бахарут давно хотел завладеть Э-Рантэлом, его дважды осаждал и сам Гривар, но неудачно. Если бы одному из его наследников удалось присоединить город, он приобрёл бы такой авторитет, что стал следующим императором. Мы тогда воевали с Бахарутом каждый год. Я командовал сотней. Этот шрам, – Урвик продемонстрировал рубец на шее, – я получил, когда ворвался в тыл самого Зиркнифа. Я обратил его лучников в бегство, но один из них чуть не отправил меня на тот свет… Белиус сохранял важное лицо, но видно было, что посол увлечён рассказом и верит каждому слову барона. Газеф скучал. Он помнил тот бой, помнил тот прорыв, а ещё он помнил, что командир прорвавшейся сотни погиб. Однако воин-капитан не собирался уличать Урвика во лжи, потому что надеялся решить более насущные вопросы мирно.       – Впрочем я отвлёкся, – оборвал себя барон. – Первым пробовал взять Э-Рантэл не Зиркниф, а его старший брат. Ланпоса собирал войска и не успевал встретить врага на границе. Маркизу Волумлэшу предстояло в одиночку сдерживать имперскую армию до тех пор, пока на помощь к нему не подойдёт король. Сам маркиз остался в Э-Рантэле, а своего сына, нынешнего маркиза Волумлэша, послал навстречу имперцам. Он должен был изматывать их постоянными налётами. Однако шпионы Бахарута подняли в Э-Рантэле мятеж, захватили город и убили маркиза. Они хотели торжественно вручить город принцу, который вёл войска империи лично, но Ланпоса успел первым. Он вошёл в Э-Рантэл, подавил восстание, но вместо того, чтобы отдать его наследнику убитого маркиза, поставил управлять городом своего человека. А потом «даровал» Э-Рантэлу статус вольного города. Ланпоса предал своего вернейшего вассала, его решение осудила даже королевская фракция. Ведь маркиз Волумлэш был одним из её предводителей. Видя такое вероломство короля, все достойные аристократы ушли в дворянскую фракцию. Но вместо того, чтобы уступить, Ланпоса послал к наследнику Волумлэша убийц, и ему пришлось бежать в империю. Маркиз надеялся, что юный император поможет ему восстановить справедливость, но Зиркнифу было не до того. С тех пор ничего не изменилось. Э-Рантэлом управляют торгаши, в городе и окрестностях творится беззаконие, а король ничего с этим не делает.       – Спасибо за такой увлекательный рассказ, ваше благородие, – кивнул Урвику посол. Самого барона буквально распирало от удовольствия, а вот Строноф находился в замешательстве. С одной стороны, он не хотел оставлять посла с единственной версией событий, которая выставляла короля в столь невыгодном свете, с другой, раздражать аристократа, оспаривая его точку зрения, ему тоже было невыгодно. К тому же Газеф никогда не углублялся в вопрос.       – Позвольте, ваше благородие, – заговорил воин-капитан. – Существует много разных взглядов на произошедшее, однако ни один из них не объясняет, почему вы считаете эту деревню своей.       – Я женат на внучке брата покойного Волумлэша. Эта деревня и ещё несколько других должны были стать её приданным и перейти ко мне, однако его величество очень всё запутал своей грамотой. Я много лет добивался от королевской канцелярии подтверждения своего права на эти земли, и бумагу они мне всё-таки выдали.       – Так покажите её! – вырвалось у Стронофа.       – Я показывал грамоту крестьянам, и эти паршивцы её выкрали, – Урвик стукнул кулаком по столу. – Возможно, это сделала девчонка. Когда будешь её допрашивать, обязательно выпытай, что она сделала с бумагой.       – Господин барон, – Газеф не видел больше смысла оттягивать со своим предложением, – вам лучше уехать из деревни. Прошу вас. Вы не можете подтвердить право на неё, поэтому я буду на этом настаивать. Если вашу бумагу правда украли крестьяне, то давно сожгли. И пощадите девушку…       – Ты смеёшься надо мной, капитан? – фыркнул Урвик. – Выгоняешь благородного с его собственной земли, хочешь, чтобы я прощал нападения на себя? Да ни в жизнь!       – Господин барон, пожалуйста, не обостряйте. Если вы продолжите стоять на своём, быть беде. Я не прошу вас прощать, просто смягчите наказание…       – Слушай, Строноф, ты когда-нибудь участвовал в подавлении крестьянского мятежа? – перебил собеседника Урвик.       – Нет, – оторопел мужчина. Для него это был, наверное, самый болезненный вопрос. Строноф по-прежнему считал себя крестьянином, человеком из народа, и всякий раз надеялся, что не получит приказ обратить своё оружие против народа. Ланпоса знал об этой особенности своего слуги и до сих пор ни разу не отдал такого приказа.       – Это большое упущение его величества, – покачал головой Урвик. – А вот мне приходилось. Восставшая чернь хуже любого захватчика, её жестокость подобна кровожадности зверолюдов, – он обернулся в сторону Белиуса, и тот покивал будто в подтверждение. – Они не щадят никого: ни купцов, ни благородных, ни священников. Они жестоко пытают детей, женщин, стариков, глумятся над трупами, оскверняют храмы… Если не держать чернь на коротком поводке, она сначала теряет почтение, а затем просто впадает в безумство. И знаешь, что я вижу в этой деревне? Безумство! Если король в ближайшее время не поставит торгашей из Э-Рантэла на место, если не приведёт крестьян к покорности, эти земли утонут в крови. Не знаю, возможно ли ещё предотвратить катастрофу, но я прикладываю все свои силы, чтобы сохранить мир и порядок. А ты, верный пёс короля, мешаешь мне? – Урвик так разошёлся, что ему перестало хватать дыхания. – Только жестокость способна излечить чернь от буйства. И вся эта жестокость, неизбежная в будущем, полностью на совести короля. Именно он так распустил людей. Он лишил эти земли хозяина. Если ты действительно верный слуга короля, не мешай мне исправлять его ошибки, а помоги. Помоги мне загнать чернь в стойло. Для её же собственного блага. Урвик перевёл дыхание.       – Вас, Строноф, я к черни не отношу. Уверен, отец ваш был из благородных. Вы совершенно зря отказались от титула…       – Я знал своего отца, – жёстко ответил воин-капитан. – И он был обычным смердом. Как и я. А вас, господин барон, я прошу покинуть деревню и простить девушку.       Вдруг постучали в дверь.       – Да. Что случилось? – спросил барон у возникшего на пороге Фарга.       – Господин барон, там авантюристы требуют, чтобы мы девчонку выпустили. Угрожают, что силой её возьмут. Мы, конечно, готовы к драке… но мифриловые ведь…       Все трое мужчин вскочили из-за стола. Первым на выход устремился Газеф Строноф.