Глава 15. Обряд посвящения, или Чего боится Майкл Афтон?

      Как заворожённая, Мэйбл крутилась перед зеркалом. На ней была новая форма — чистая, чуть великоватая рубашка, галстук (который она, вопреки всем уставам, завязала так, что он напоминал скорее бантик на подарке, чем элемент униформы) и фирменный фиолетовый фартук с едва заметным пятнышком от былой схватки с кетчупом.       — Мамочки! — ахнула она, кружась на месте так, что полы фартука взметнулись. — Мне кажется, эта форма пробуждает во мне скрытый потенциал! Стоп, это магия? Я чувствую, как внутри меня просыпается дух ответственного работника месяца! Ты веришь в это?       — И он, надо полагать, требует премии? — Лиззи, прислонившись к ряду серых шкафчиков, не отрывала взгляда от своих накрашенных ногтей.       — Он требует жертв! Где мои маркеры? Стикеры? Надо заполнить ежедневник, срочно!       Чарли, сидевшая на скамейке и болтавшая ногами в красных туфельках, схватилась за голову.       — Тебе так идёт! Ты выглядишь, как актриса, — её голосок звенел искренним восхищением.       В этот момент из-за угла появился Диппер.       — Фух. Что за душ-то такой служебный… Кабина размером с гробик, прямо страшно стать клаустрофобом, а воду нормальную сделать нельзя: то кипяток, то ледяная. Это пытка настоящая!       Он вытирал волосы полотенцем так усердно, что они торчали в разные стороны, как у испуганного ежа. Между делом Диппер загрузил в стиральную машинку старую одежду и насыпал порошка.       Лиззи приподняла одну бровь.       — Ты что, наконец-то помыл голову? — поинтересовалась она, разглядывая Диппера, как королева, снисходящая до разговора с подданным.       Дверь раздевалки с силой распахнулась.       На пороге возник Майкл. В его руке была грязная фиолетовая рубашка, явно предназначенная для замены. Но, наткнувшись на Лиззи и Чарли, он от испуга взвизгнул чайкой, отскочил назад и неожиданно выругался, прикрываясь смятой одеждой.       — Вы что здесь делаете? — возмущённо прогремел Майкл. — Это раздевалка для сотрудников. Ваше царство — игровая зона, горка и столовая. Вон, сейчас же!       — Но Майк, мы просто… — начала Лиззи.       — Сейчас же, — повторил он. — Вон. Пока я не запер вас в подвале.       Именно в этот момент его взгляд, скользнув дальше, наткнулся на Мэйбл в форме и на Диппера с мокрой головой, который как раз пытался незаметно просунуть в жерло стиральной машины последнюю партию носков.       На лице Майкла возникла до невозможности знакомая, шокированная гримаса. Точь-в-точь как у Лиззи в тот момент, когда они вынесли дверь. Майк выглядел так, будто застукал Фредди Фазбера за попыткой почесать затылок.       Мэйбл, поймав его взгляд, замялась и виновато улыбнулась, попутно поправляя галстук.       — Что? Мы опять что-то нарушили?       — Вы… — Майкл попытался собрать мысли в кучу. — Генри вас что, нанял?       — Ага, — уверенно кивнула Мэйбл. — Мы твои новые ассистенты! Будем подавать ключи, мудрые советы и всё такое! Я уже попрактиковалась держать отвёртку. Смотри!       Она сделала выпад в сторону воображаемого ящика с инструментами в позе фехтовальщика.       Майкл закрыл глаза, осмысливая предательство Генри. Видно было, как он мысленно считает до десяти на языке, который явно не предназначен для детских ушей.       — Мои ассистенты, — повторил он плоским тоном. — Прекрасно. Просто блеск.       Он бросил грязную рубашку в корзину для белья, прошёл мимо них к своему шкафчику, вытащил чистую и быстро накинул, игнорируя их присутствие.       Мэйбл, понаблюдав за этим с полминуты, не выдержала. Её взгляд упал на аксессуары для сотрудников: ушки-ободки — медвежьи, заячьи.       — Эй, а что… — она коснулась своих волос. — А что насчёт ушек? Нам их не дали. Это же обязательный дресс-код? Я хочу лисьи! Или можно чередовать? Стоп, нет… А У ВАС ЕСТЬ ХВОСТЫ?       Майкл, застёгивая рубашку, обернулся. Его лицо снова стало непроницаемым.       — Хвостов нет, — сказал он. — А ушки существуют на этой грешной земле исключительно для того, чтобы производить впечатление на посетителей. Но вы будете сидеть в мастерской. Ваша единственная публика — это цирк уродов в виде старых костюмов. Вам ушки не нужны.       Наступила пауза. Мэйбл выглядела немного обделённой, в то время как Диппер слабо улыбнулся — перспектива щеголять в заячьих ушах во время серьёзного расследования вселяла в него тихий ужас.       Но тут в диалог врезалась Лиззи, которую так и не выгнали, потому что она вместе с сестрой замерла у двери, заинтересованно наблюдая.       — О, да ладно тебе, Майк. Кто они без фирменных ушек? Это ж как-то… непрофессионально.       Майкл посмотрел на Мэйбл с её полными надежды глазами. Потом на торжествующую Лиззи. Та, в свою очередь, с ехидной улыбкой наблюдала за Диппером. Лицо у пацана было такое, словно его приговорили к высшей каре.       С видом человека, совершающего тяжкий грех, Майкл снял с крючка два ободка с заячьими ушками и протянул их.       — Нате. Примите мои поздравления. Добро пожаловать в семью Фазбера.       Мэйбл с триумфом схватила свой ободок и водрузила его на голову. Она тут же поймала своё отражение с новой порцией восхищения. Диппер взял ободок двумя пальцами, с таким выражением лица, как будто пересекал границу Чернобыля. Он медленно, с крайней неохотой, надел ободок. Ради исследования, ради дома. Заячье ухо тут же печально завалилось набок.       Лиззи фыркнула, а Чарли захлопала в ладоши.

***

      Работа в мастерской пахла машинным маслом, пылью и чем-то сладковато-гнилостным, отчего Диппера слегка подташнивало.       Но Майкл, казалось, не замечал смрада. Прежде чем тронуть узел из проводов и поржавевшего металла, он перекрестился. Быстро, почти незаметно и, возможно, неосознанно. Но Диппер это заметил.       — Шестигранник на четыре, — бросил Майкл через плечо, не отрывая взгляда от клубка жил, выглядывавших из разорванного плюшевого брюха. Он разбирал каркас того, что когда-то было фиолетовым зайцем Бонни.       Стараясь не смотреть в пустые глазницы роботической головы, Диппер перебрал инструменты на столе. Подавая нужный ключ, он невольно коснулся холодной пластиковой «кожи» с торчащей проволокой. По пальцам побежал противный, вибрирующий холод, словно он дотронулся до мёртвой, но ещё не остывшей плоти. Диппер отдёрнул руку, потирая кончики пальцев о штаны.       Инструктаж по безопасности всплывал в голове пугающими обрывками: «не подходить слишком близко», «не прикасаться к открытым проводам».       Мэйбл, сморщив нос, отступила на шаг дальше от костюма и нависла над ящиком с болтами. Однако она не решалась их трогать.       — Они как будто болеют, — прошептала Мэйбл брату.       И она была права. Ремонту эти создания не подлежали. Всё в них было уродливо и неправильно: свалявшийся мех; пластиковая кожа, потрескавшаяся и протёртая до дыр; стеклянные глаза, затуманенные изнутри непонятной липкой плёнкой.       Задача была провести плановую проверку, выявить состояние костюмов. Видимо, просто чтобы держать руку на пульсе.       В углу, в глубокой тени, сидел Золотой Фредди. Его грузная фигура казалась нарочно сгорбленной, словно он затаился и ждал. А в открытом проёме старого металлического шкафа, как повешенный, болтался на вешалке жёлтый костюм кролика с неестественно широкой улыбкой.       Золотой Бонни. Майкл, проходя мимо, всякий раз отводил взгляд, а его скулы непроизвольно напрягались. Диппер смутно припомнил обрывки фразы Гарри о том, что с их отцом что-то случилось в костюме. Что-то, после чего никто больше не прикасался к старым аниматроникам. Теперь Диппер разглядел и странные разводы на боку костюма. Они не были похожи на ржавчину или грязь.       — Фокси мой любимчик, — вздохнул Майкл, с силой вырывая прикипевший болт из бедра Бонни. — Поэтому я помогал создавать той-Фокси. Но вообще… если честно, я бы лучше сжёг всё это старьё.       — Согласен, — сразу откликнулся Диппер, почувствовав, как по рукам и ногам ползут мурашки. — Они какие-то неправильные.       — А мне их жаль! — немедленно возразила Мэйбл, но всё же не сделала ни шага в их сторону. — Почему их так вдруг заменили на новых? Они же тоже были хорошими, да?       Майкл помолчал секунду, его взгляд стал отстранённым.       — Потому что новые гораздо лучше. Они оснащены защитой.       — Но зачем? Старые что, кусались?       — Нет, конечно, — ответил Майкл слишком быстро и резко, с силой отшвырнув гаечный ключ на стол. — Конечно, нет. Просто… у всего есть свой срок. И срок их службы истёк. Всё.       Майкл устало вздохнул, вытирая руки грязной тряпкой.       — А ещё аниматроники не умеют кусаться. Вообще. Укус — это животный рефлекс. А им не нужна еда, территория или размножение, они не запрограммированы на агрессию. Всё, что у них есть — это воспроизведение аудио, да, они поют не под фонограмму, алгоритмы перемещения, ну и… сканирование лиц.       Диппер внимательно слушал Майка, и в его голове сразу начали строиться и рушиться теории.       — Понятно. А что, если произойдёт сбой? Восстание машин, например?       Майкл фыркнул.       — Восстание требует мотивации, — отчеканил он, снова берясь за инструменты, но уже не так сосредоточенно. — Это искусственный интеллект, а не мозг. У них нет гормонов: ни кортизола для страха, ни адреналина для ярости, ни эндорфинов для удовольствия. Нет чувств, нет «хочу» или «не хочу». Они выполняют команды. Всё, что понимает их система — это положительный результат или отрицательный. — Он мотнул головой в сторону неподвижного каркаса Фредди. Казалось, он мог говорить об этих механизмах часами. — Хотя эти штуковины довольно тяжёлые. Следите, чтобы на вас ничего не свалилось или не задело — вот это реальная опасность.       — Допустим, — не отступал Диппер. — Но ведь искусственный интеллект может обучаться, копируя поведение? Он же самообучается, верно? Именно так он и совершенствуется.       Майкл на секунду задумался, его брови поползли вверх.       — И что же, ему теперь копировать, как малявки в носу ковыряются? — Он усмехнулся. Всё сказанное ранее звучало почти как заученный текст, но, видимо, Диппер наконец-то смог нащупать, так сказать, невспаханную грядку. — Хм… Ладно, теоретически… это возможно.       Мэйбл прыснула от смеха, видимо, представив, как Фредди ковыряется в носу.       — Но у них есть жёсткие ограничения, — продолжил Майкл. — Они физически не способны произнести бранное слово или намеренно причинить вред. Это противоречит самой цели их существования.       Мэйбл тихо встряла в разговор:       — Но они же могут расстроиться? Если их программа даёт сбой? Папин комп иногда глючил, когда я слишком много вкладок открывала.       — Это ошибка перегрева или перегрузки памяти, — поправил Майкл. — У них нет эмоций и гормонов, чтобы расстраиваться.       Он снова вздохнул и отложил инструмент.       — Честно говоря, у меня уже болит рот. Я не привык так много болтать. Давайте просто… забудем об этом, ладно? Лучше займёмся делом. Пойдёмте, проверим Мангл. Она сегодня, по словам Фритца, «капризничает». Образно говоря.       После этой фразы свет неожиданно умер. Абсолютная, угольная тьма заполонила мастерскую. Диппер инстинктивно замер, рука выронила инструмент.       Затем они заметили, что умолк ровный, фоновый грохот вентиляции и холодильников, который стал для ушей почти тишиной. На его месте повисла настоящая тишина, давящая на барабанные перепонки и пугающая.       — Что?.. — крикнула Мэйбл, разрушая эту тишину.       Диппер ахнул, отшатнулся и почувствовал, как его пятка скользит по луже машинного масла. Он полетел назад, ударившись спиной о что-то мягкое и холодное — старый костюм, болтавшийся на вешалке. Запах пыли и ржавчины ударил в нос с новой силой.       — Не двигайтесь! — Голос Майкла пробился сквозь темноту, резкий и жёсткий, но в нём уже не было прежней учительской уверенности. — Пол…       Он не договорил. В темноте что-то скрипнуло. Этот скрип прозвучал прямо над ухом Диппера.       Истерика подступила к горлу комом. Диппер рванул вперёд, туда, где, как ему казалось, был выход. Колено ударилось о что-то твёрдое и острое — ящик с инструментами. Он рухнул на четвереньки, шаря руками по липкому от масла полу.       — Ну раз вы уже в масле… Кто ближе к двери? Бегите, скажите Фритцу, чтобы…       Дверь! Где дверь?! Его дыхание стало частым, свистящим. Ручка, нужна ручка, круглая холодная ручка… Диппер бился, как рыба на берегу. Руки скользили, не находя опоры. Он полз, ударился лбом о ножку верстака, в глазах вспыхнули звёзды, а в ушах зазвенело от паники. Всё смешалось. Он был в ловушке. На секунду ему даже показалось, что он уже в желудке одной из тех страшных тварей.       — Дипп! — крикнула Мэйбл где-то совсем рядом. Диппер обернулся и увидел ярко-зелёный свет. Это был тот самый браслет.       Он наконец-то ухватился за её протянутую руку, оттолкнулся от чего-то тяжёлого и вырвался из утроба металлического чудища. Тело всё ещё била дрожь.       В руке Мэйбл вспыхнул луч от фонаря. Затем метнулся, выхватывая из мрака обрывки кошмара: оскал ржавой шестерни, пустую глазницу Бонни, груду разбросанных инструментов… И наткнулся на Майкла.       Он стоял в самом центре комнаты, между старыми жуткими аниматрониками. В его опущенной правой руке висел тяжёлый слесарный молоток.       А за его плечом нависала голова.       Фокси, его любимчик. Ржавая, облезлая морда с единственным, сверкающим в косом луче осколком стеклянного глаза. Эта зубастая челюсть и острый металлический крюк отбросили длинные, искажённые тени. Но это было не самое страшное. Самым страшным была поза: голова выдвинута вперёд, словно в момент перед броском, перед щелчком челюстей. А Майкл стоял прямо перед ней, как мишень!       — МАЙК! — завизжал Диппер так, что горло тут же оцарапало. — СЗАДИ ФОКСИ!       Рефлекс сработал у Мэйбл быстрее мысли. Она резко тряхнула рукой, и дрожащий луч фонаря ударил прямо в раскрашенную морду пирата.       Майкл зажмурился, резко, как от пощёчины, отвёл голову. Свет ударил ему по глазам.       Фокси замер в той же неестественной, агрессивной позе. Один жёлтый глаз, пойманный лучом, отражал свет плоским, мёртвым блеском.       Майкл, наконец, пошевелился. Он обернулся, посмотрел на Фокси, потом на детей.       — Он точно двинулся, — прошептала Мэйбл, не опуская фонарь. — Я видела…       — Нет, — хрипло выдохнул Майкл. — Не двигался.       Он резко, почти яростно, шагнул в сторону, к стене, и с силой дёрнул скрытый в тени рычаг. Где-то за стеной рявкнул генератор. Лампы на потолке вздрогнули, моргнули раз-другой и залили мастерскую резким, безжалостным светом.       Всё было на своих местах. Фокси — в своём углу, голова откинута назад. Золотой Фредди — всё так же сгорблен в тени, как всегда. Золотой Бонни болтался в шкафу. Только пыль, взбаламученная их паникой, медленно оседала в воздухе.       Майкл опустил молоток на верстак с глухим стуком. Он провёл дрожащей рукой по лицу, оставив тёмную полосу.       — Не думал, что вы испугаетесь темноты, — выдавил он, но его попытка усмехнуться провалилась. — В старом здании проводка, она такая… Могла и не включиться. Что бы вы тогда делали, трусишки?       — Ты… — Диппер поднялся, всё ещё чувствуя дрожь в коленях. Он не сводил глаз с Майкла. — Ты стоял с молотком. Почему?       Майкл посмотрел на инструмент, будто впервые его видя.       — Первое, что под руку попало, — буркнул он, отводя взгляд. — В темноте не знаешь, обо что споткнёшься. Или… кто споткнётся о тебя. Всё.       Его объяснение было ни капельки не убедительное.       И тогда Мэйбл, всё ещё сжимая фонарик, тихо спросила:       — Майк… а почему у тебя нет браслета?       Искреннее, почти детское удивление мелькнуло на его лице, а затем было мгновенно сметено волной настороженности, почти паники. Майкл машинально потёр своё голое запястье.       — Он мешал бы. Представьте: провода цепляются, пачкается вечно… — Майкл сделал паузу, и следующая фраза снова прозвучала, как заученная: — Да и зачем он мне? Я не ребёнок. Мне защита не нужна. Я тут всё знаю.       Он повернулся и быстро направился к выходу. Контролирующий, взрослый Майкл, только что нудно убеждавший их в безопасности механизмов, сам схватился за молоток в темноте. И теперь, стоя без своего браслета-оберега, он солгал им.       Диппер посмотрел на свою сестру. Она чуть ли не бегом последовала за Майком в коридор.