Глава 20. Вопрос Гретхен

      Чика наконец выползла наружу и медленно побрела к детям. В сгибе между локтем и предплечьем с отсутствующей кистью она сжимала плюшевый кекс.       — Чика, привет! — радостно воскликнула Мангл. — Ты тоже пришла поиграть? Но ты заблудилась, твоя комната для игр вон там! — Одна из её конечностей указала в сторону коридора, ведущего к мастерской.       Чика не реагировала, её ярко-фиолетовые глаза смотрели куда-то в пустоту. Она остановилась в двух метрах от Чарли и… зачем-то протянула девочке кекс.       Пайнсы застыли в шоке. Мозг отчаянно сопротивлялся воспринимать информацию. Та самая старая кукла из мастерской была здесь. Она двигалась. Хотя казалось, эта штука вообще не должна существовать.       — Ой, какой милый кексик! — восхитилась Чарли. — Чика всегда приносит угощение. Берите, не стесняйтесь!       Диппер скривился, высунув язык.       — Я не возьму ЭТО.       — Зачем так грубо? — Чарли посмотрела на него с укором. — Это подарок! — Она повернулась к Чике и ласково сказала: — Спасибо, милая. Очень вкусно пахнет. А хочешь, я тебя провожу обратно? Тут Мангл немного разыгралась, шумно.       Чика молчала, но продолжала держать кекс.       Чарли шагнула вперёд, протягивая руку. Она не боялась прикосновений. Для неё прикоснуться к Мангл или Чике было почти как погладить собаку. Однако Мэйбл, стоявшая рядом, инстинктивно дёрнулась, чтобы оттащить девочку, но не успела.       В тот момент, когда пальцы Чарли почти коснулись игрушки, на её запястье блеснула кислотно-зелёная полоска браслета. И Чика вдруг дёрнулась назад, будто от удара током.       — Ой! — Чарли отдёрнула руку. — Чика? Что с тобой?       Потом голова аниматроника запрокинулась назад, едва не оторвавшись. Из динамиков вырвался искажённый, рваный звук, от которого закладывало уши, — не то крик, не то помеха.       Ноги Чики подкосились, и она рухнула на пол с таким грохотом, что задрожал поролон лабиринта. Она билась в жутких конвульсиях, задевая стены, опрокидывая мягкие кубики. Плюшевый кекс отлетел в угол и замер.       — Не бойся, это я! — крикнула Чарли.       «Не бойся? — Мэйбл судорожно сглотнула. — Это она должна бояться, а не наоборот…»       Чарли хотела подойти, но Мэйбл вцепилась в неё мёртвой хваткой.       — Не надо, Чарли. С ней что-то не так.       Чика продолжала дёргаться. Её конечности выгибались под невозможными углами, глаза хаотично мигали.       Диппер схватился за край поролоновой стены, чтобы не упасть. Курица, которая только что вылезла из дырки в стене, теперь боялась маленькой девочки. Это было настолько абсурдно, настолько вывернуто наизнанку, что у него закружилась голова.       — Но она испугалась! — в голосе Чарли задрожали слёзы. — Чика, прости, я не знаю, что случилось! Я не хотела тебя обидеть!       Курица замерла, прижавшись к стене. Её механизм тихо жужжал, как будто она пыталась что-то понять, но не могла.       «Браслет Чарли, — подумала Мэйбл. — Аниматроники реагируют на браслеты. Но почему Чика испугалась именно сейчас? Почему не Мангл?..»       — Ох, кажется, ты сегодня не в настроении, — прокомментировала Мангл с наигранной печалью. Но спустя мгновение к ней вернулась энергичность и веселье: — Тебе нужно вернуться в свою комнату. Давай, Чика, шаг назад! Молодец! Мы найдём твою комнату, там так весело!       Чика, словно подчиняясь голосу, немного сдвинулась с места, приблизившись к вентиляции.       — Не уходи! — Чарли рванулась, но на этот раз её удержал уже Диппер.       Из темноты, из самого дальнего угла лабиринта, где свет почти не доставал, вдруг выплыла Марионетка.       Она парила над полом, чуть покачиваясь в такт неслышной музыке. Чёрно-белые полосы на её костюме сливались с тенями.       В лабиринте стало тихо. Даже Мангл перестала жужжать.       Диппер сразу узнал её. Белые точки глаз, плавные движения, эта жутковатая грация… Он видел эту картину раньше. В автобусе, когда они только попали сюда. Мурашки пробежали по спине, но странное дело — паники не было. Это было даже не страшно, скорее жутковато-странно. Как будто кусок сна вдруг стал реальностью, но реальность оказалась не такой уж пугающей.       Чарли, увидев Марионетку, вытерла слёзы.       — Тётя Марионетка, — сказала она дрожащим голосом. — Скажи Мангл, чтобы она не пугала моих друзей. Мы просто играли, правда. А Чика испугалась. Я не знаю почему.       Марионетка перевела взгляд на Мангл.       — Ой… — та пискнула жалобно, по-детски. — Марионетка… Я просто… играла… Ничего страшного…       Вторая голова заскрежетала что-то похожее на извинение.       Марионетка молчала. Она лишь слегка наклонила голову влево, потом вправо. И Мангл вдруг вся обмякла. Её конечности бессильно опустились, больше не угрожая пленить Диппера и Мэйбл.       — Да-да, уже всё, — забормотала она. — Мы уже закончили игру.       Тогда Марионетка проплыла прямо к Чике, застывшей у стены с упавшим кексом у ног. Белые глаза смотрели долго, не мигая. Чика в ответ лишь мелко дрожала. Она имела весьма и весьма печальный, даже жалобный вид.       А потом Марионетка медленно повернула голову к Чарли. Девочка стояла, вытирая слёзы кулаком, и смотрела на неё с надеждой.       Мангл, всё ещё стоявшая с опущенными конечностями, вдруг ожила, но голос её стал тише, почти подобострастным:       — Два зелёных дружка… — пробормотала она, косясь на Марионетку. — Значит, у нас сегодня… новая игра? «Найди своего двойника»? Одна девочка без браслета… — она указала на Мэйбл. — Один мальчик с двумя… — на Диппера. — Сюжет! Нам нужен сюжет!       Марионетка посмотрела на Мангл, и та сразу осеклась.       — Или не надо сюжета, — быстро поправилась она. — Можно просто посидеть.       В дверях снова появился Фритц.       — Майк, я клянусь! — Он вбежал в комнату и замер.       Теперь он видел не только Мангл.       Чика, облезлая, страшная, с выпученными глазами, сидела у вентиляции и смотрела прямо на него.       — Ой, — сказал Фритц очень тихо.       — Фритц? — Майкл наконец-то догнал его и появился в проходе.       — Я же говорил… Они двигаются…       Майкл на секунду зажмурился, по-видимому, надеясь проснуться. Но Чика по-прежнему осталась лежать на полу. Это был не сон.       — Вижу, — спокойно ответил Майкл. Так, как будто он действительно всё контролирует, хотя побелевшие костяшки пальцев, сжимавших край комбинезона, говорили об обратном.       — Я увольняюсь, — выпалил Фритц и, не найдя более подходящего способа выразить протест, просто закрыл глаза и начал медленно оседать на пол.       Майкл едва успел подхватить его под мышки.       — Фритц, твою ж… — выдохнул он. — Только не сейчас!       Он прислонил бесчувственного охранника к стене и повернулся к аниматроникам.       — Мангл. — Голос его впервые звучал настолько твёрдо. — Команда управления: сонный режим.       Мангл засуетилась.       — Пора спать! Все дружки на месте? Все счастливы? Всем спать…       Актриса обвела детей взглядом и, не дожидаясь ответа, покорно скрылась за кулисами пиратской бухты.       Чика осталась на месте. Майкл неуверенно, осторожно шагнул к ней, будто подходил к дикому зверю.       — Чика, — произнёс он уже не так уверенно. По лицу было почти заметно, как в его голове лихорадочно проносились варианты: увести, позвать Генри, запереть, сжечь… Но вслух он сказал только: — Команда управления: стоять.       Чика не шелохнулась. Она и так не двигалась.       Марионетка всё ещё оставалась в углу. Майкл посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не сказал. Потом она медленно, так же бесшумно, как появилась, начала уплывать обратно во тьму. На прощание задержала взгляд на Чарли всего на миг, но Мэйбл это заметила. И Диппер тоже.       — Всё, — Майкл выдохнул и повернулся к детям. — Вы живы?       — Живы, — ответил Диппер, машинально прокручивая на руке браслет.       — А Фритц? — спросила Мэйбл, кивая на тело у стены.       — Очухается. Не в первый раз. — Майкл махнул рукой, но всё же, поколебавшись секунду, подошёл и присел рядом с бесчувственным охранником. — Фритц. Эй, Фритц, — он похлопал его по щекам: сначала легонько, потом сильнее. — Спать на рабочем месте запрещено.       Фритц застонал, сморщился, будто его мучил кошмар, и наконец распахнул глаза. Увидев склонившегося над ним Майкла, он дёрнулся и попытался отползти.       — Я увольняюсь. Я напишу заявление кровью! — выпалил он, путаясь в собственных руках и ногах. — Я серьёзно, Майк! Это уже не смешно. Сначала свет гаснет, теперь это… это… А-а, оно всё ещё здесь! — Он зажмурился, чтобы не смотреть в ту сторону, где всё ещё лежала Чика. — Они ходят, я же говорил! А вы не верили!       — Верю, — торопливо сказал Майкл. — Успокойся. Вставай давай.       — Не встану! — Фритц обхватил голову руками и замер в позе эмбриона.       Майкл вздохнул, схватил охранника под мышки и рывком поставил на ноги. Тот покачнулся, но устоял, продолжая бормотать что-то невнятное.       — Слушай сюда, — сказал Майкл, положив руку ему на затылок и глядя прямо в глаза. Они стукнулись лбами. — Ты сейчас идёшь в директорскую, пьёшь воды и сидишь там с Генри, пока я не приду. Никаких увольнений. Понял?       — Но…       — Это не обсуждается. — Майкл чуть наклонил голову, и его голос стал тише. — Ты мне нужен здесь, Фритц. Не ври, что не справляешься. Справляешься. Просто сегодня выдался тяжёлый день.       Фритц посмотрел на него затравленно, потом перевёл взгляд на детей, потом снова на Майкла. В его глазах медленно, с трудом, но появлялось что-то напоминающее осознание.       — Ладно, — кивнул он, высвобождаясь из рук Майкла. — Так точно…       Мелкими, неуверенными шажками он поплёлся к выходу из лабиринта.       — С ним всё будет в порядке? — спросила Мэйбл, до этого молча наблюдавшая за сценой.       — Будет, — буркнул Майкл. — Он крепче, чем кажется. Просто любит драматизировать.       Он повернулся к Чике. Та по-прежнему стояла у вентиляции, неподвижная.       — Пойдёмте, — сказал Майкл. — Быстро.       — А она? — Чарли кивнула на курицу.       — Она останется здесь.       Майкл почти вытолкал детей из лабиринта и только тогда позволил себе на секунду закрыть глаза. Все выдохнули чуть свободнее. Все, кроме Чарли.       — Почему она меня испугалась? — тихо спросила девочка. — Я же её не обижала.       Майкл, который только что переводил дыхание после всей этой вакханалии, замер и непонимающе уставился на сестру. Он не застал начала сцены.       Тогда Диппер быстро и тихо пересказал всё, что случилось до появления Майкла. Про «нечаянно слетевшие» браслеты, про Мангл, про то, как Чика вылезла из вентиляции, протянула кекс… и как она отшатнулась, когда Чарли потянулась к ней.       Пока Диппер говорил, лицо Майкла менялось, а тот пытался понять, верит ли им механик. Он видел, как усталость, с которой Майк явился, сменилась чем-то другим — может быть, пониманием. Или старой, застарелой болью.       Но он не успел ничего сказать.       — Я, наверное, пойду к папе, — пробормотала Чарли. — Он, наверное, волнуется. Я ему ничего не скажу про эксперимент, честно! Только про Чику? Можно?       Майкл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чарли уже развернулась и побежала по коридору.

***

      Мэйбл дождалась, пока шаги стихнут, и только тогда позволила себе шмыгнуть носом.       — Знаешь, — сказала она тихо, — Чарли, наверное, самый смелый человек из всех, кого мы здесь встретили.       Диппер кивнул, всё ещё глядя в тёмный проём, где скрылась фигурка в платье.       — Ага. И самый добрый.       — Эксперимент, значит? — прервал их Майкл, грозно сощурившись. — Идёмте со мной. Только тихо.       Близняшки послушно двинулись следом. В голове у Диппера пронеслась было мысль, что их сейчас отведут в какой-нибудь угол без камер и устроят «тёмную», но сил спорить уже не было. Если Майк решит их убить — ну что ж, по крайней мере, они умрут, зная правду. Слабое утешение, но хоть какое-то.       Они миновали сцену. Диппер с интересом покосился на тяжёлые кулисы; за ними, по словам Чарли, аниматроники «могли быть собой». Но сейчас оттуда доносился лишь перманентный гул.       — Шевелитесь, не в музее, — понуро бросил Майкл.       Он толкнул неприметную дверь, и они снова оказались в гардеробной. Здесь по-прежнему пахло нафталином, старой тканью и пылью. Ряды костюмов на вешалках тянулись в полумрак, и каждый из них казался призраком прошлого праздника.       Майкл прислонился к стене и устало потёр лицо.       — Вы сегодня были рядом с Чарли, — сказал он наконец. — И это хорошо. Спасибо.       Мэйбл не поверила своим ушам. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, потому что внутри всё дрожало от усталости, страха и неожиданной нежности этого момента.       — Чики не должно было там быть. Я не знаю, почему это произошло. И это не ваша вина… Но если бы вас там не оказалось, Чарли была бы с ней одна. Она могла испугаться, растеряться. А она не растерялась, потому что вы были рядом. — Майк сделал паузу. — Но это не значит, что я в восторге от ваших «экспериментов».       Диппер напрягся. Вот оно, сейчас начнётся.       — Мы просто хотели понять правду, — тихо сказала Мэйбл, теребя край фартука. — Ты нам опять соврал, Майк.       Диппер уже приготовился к очередной отповеди, к тому, что Майк сейчас рявкнет, что это не их дело, и выставит их вон. Но тот, кивая на груду мягких мешков с поролоном в углу, сказал:       — Садитесь. Раз уж вы всё равно лезете, куда не просят, может, хоть теперь будете знать, во что именно лезете.       Они сели. Майкл остался стоять, прислонившись к стене и глядя куда-то в угол, где на вешалке висел старый клоунский костюм с облезлым воротником. Потом, вместо того чтобы огрызнуться или снова начать читать нотации, он сделал неожиданную вещь — сполз по стене и сел на корточки напротив них, оказавшись почти на одном уровне.       — Вы думаете, я вас контролирую? — начал он. — Да я себя контролировать не могу. Я просто… — он запнулся, подбирая слово, — несу ответственность за вас всех. И если эта дурацкая зелёная сопля на руке помогает мне хоть краем глаза знать, что вы в безопасности — я заставлю их носить. Потому что эти штуки реально не для красоты.       — Это мы уже поняли, — хмыкнул Диппер. — Мангл как-то почувствовала, что браслет не двигался? Она сказала: «Кто-то упал и не шевелится».       — Дайте объясню. Генри разработал эти штуки, когда мы готовили перезапуск. Марионетка видит сигнал каждого браслета, знает, где вы, в какой части здания, — Майк вдруг заговорил отстранённо, будто читал лекцию студентам-медикам о строении трупа. — Представьте, что она — пастух. А вы — овцы. Пока на вас браслеты, она знает, что вы свои. За вами нужно приглядывать, защищать от… ну, от всего, что может случиться в таком месте.       — А если браслета нет? — спросил Диппер. — Тогда ты для неё кто?       Майкл криво усмехнулся.       — Тогда ты или чужая овца, или волк.       — Волк? — переспросила Мэйбл.       — Тот, от кого овец надо защищать, — пояснил Майкл. — Поэтому коробку нельзя закрывать. Если Марионетка заперта, она не может выполнять свою функцию: не может следить, не может защищать. А когда что-то мешает ей защищать… — Он замолчал, снова подбирая слова. — Она начинает искать другие способы.       Диппер тут же вспомнил тот первый вечер, Призовой Уголок и бешеный голос Майка: «Я же говорил тебе не закрывать шкатулку!» Тогда это казалось просто странным пунктиком. Теперь…       — Но тогда… — начал он, и в голове медленно складывалась новая, пугающая картина. — Зачем Фритц её закрывал? В тот первый вечер? Он же знал, что нельзя. Ты на него ругался потом, мы слышали…       Майкл дёрнул плечом.       — Он сказал, что случайно. Типа задумался.       — А если он не случайно? — Мэйбл подалась вперёд, чуть не свалившись с мешка. — Если он связан с той машиной, что чуть не сбила Чарли?       — Ты считаешь, я не думал об этом? — тихо спросил Майк. — Думаешь, мне не приходило в голову, что кто-то из своих… — Он не договорил.       — И что?       — Ничего, — жёстко отрезал Майкл. — Фритц — идиот, но не убийца. Слишком трусливый. Если бы он был замешан, он бы уже давно сдался или сбежал. Хотя… после сегодняшнего, может, и сбежит. Тогда нам придётся искать нового идиота, который согласится здесь работать.       — И?       — И это всё, что я могу сказать. — Майкл отлепился от косяка и сделал шаг к ним. — Потому что, в отличие от вас, у меня нет привычки строить сумасшедшие теории на пустом месте. Мне нужны факты, а фактов пока нет.       — Понятно, — вздохнула Мэйбл. — Как всегда.       Майкл пропустил это мимо ушей, но Диппер заметил, как на секунду дрогнули его губы, будто он хотел что-то сказать, но передумал.       — Вы видели Мангл. Она вас напугала?       Ребята задумались. Эта кукла со своими двумя головами была жуткой, её конечности тянулись к ним, но она не причинила им боли. Только удерживала.       — Мангл схватила нас, — возмущённо пожаловалась Мэйбл. — И не пускала.       — Она вас обнимала, — объяснил Майкл, неожиданно смягчившись. — Своими дурацкими конечностями. У неё в программе — забота о детях. Развлекать, обнимать, не давать упасть. Только она делает это как умеет…       — Мы думали, нас убьют…       — Мангл не хотела вас убить, Мэйбл. Если бы она хотела, вы бы не стояли здесь. — Майкл покачал головой. — Но вы не виноваты. Вы видели то, что видели. И слухи, и темнота вчера, и эти страшилки, которые дети друг другу рассказывают. Кто бы не испугался?       Диппер смотрел на него и пытался понять. Майкл говорил это без насмешки, без привычного превосходства.       — А ты? — спросил мальчик. — Ты их боишься?       Майкл зачем-то подошёл к брезенту в углу и резко дёрнул его. Пыль взметнулась в воздух, заставив Мэйбл закашляться. Диппер зажмурился, а когда открыл глаза…       Под брезентом оказался старый каркас. Металлический скелет, собранный из труб и шестерёнок, с пустыми глазницами вместо глаз и распахнутой грудной клеткой, внутри которой виднелись остатки проводки. На груди, на ржавой цепочке, висела табличка: «Учебный образец».       — Это учебный? — выдавил Диппер.       — Ага. — Майкл хлопнул каркас по металлическому ребру. Раздался глухой звон.       Диппер невольно отшатнулся. Пустые глазницы смотрели прямо на него, и на секунду ему показалось, что скелет сейчас оживёт, зашевелится, потянется к ним костлявыми пальцами.       — Супер, значит, пока мы тут сортировали хлам, в углу сидело это нечто…       — Ага. — Снова кивнул Майк и продолжил рассказывать: — Я их чинил с тех пор, как научился держать отвёртку. Я видел их изнутри, как они устроены. И знаете что?       — Что?       — Они красивые. — Он усмехнулся собственной неуместной нежности. Затем повернулся к ним, и в полумраке его серебряные глаза блеснули. — Снаружи они, конечно, страшные, но внутри это… гениально. Мой отец вместе с дядей Генри вложил в них душу. Причём буквально. Они хотели, чтобы аниматроники были идеальными друзьями для детей, чтобы никогда не уставали, всегда были рядом. — Просто… — он запнулся, — иногда хорошие идеи превращаются в непойми что.       Мэйбл сидела тихо, боясь пошевелиться. Она смотрела на Майка, который только что чуть не расплакался над грудой металлолома, и ей отчего-то захотелось его пожалеть.       — А Чика? — спросил Диппер. — Почему Чика испугалась Чарли, у которой браслет был? Она же должна была, ну не знаю, воспринимать её как «свою»?       Майкл накрыл скелет брезентом обратно. Движения у него были медленные, почти бережные. Именно так накрывают одеялом спящего ребёнка.       — Но это же нелогично! Браслеты сделали позже, чем этих старых! Как они могут на них реагировать? Они что, видят будущее?       Майкл покачал головой.       — Да, браслеты создавали для новых аниматроников. Той-Фредди, Марионетки, той-Фокси. Они на них завязаны. А старые… — Он развёл руками. — Для старых это что-то новое, незнакомое. Они не знают, как на это реагировать. Чика, может, и хотела подойти, но сигнал браслета сбил её с толку.       — И поэтому она дёрнулась, — ахнула Мэйбл.       — Значит, — медленно произнёс Диппер, — если бы у Чарли не было браслета, Чика, возможно, дала бы ей этот кекс?       Майкл пожал плечами.       — Возможно. А возможно, схватила бы за руку и утащила в вентиляцию. Мы не знаем, потому что старые аниматроники… непредсказуемы.       — Что с ними?       Майкл долго молчал, глядя в одну точку на стене, где обои пузырились и отклеивались. Диппер уже решил, что он не ответит, когда парень заговорил снова:       — Старые аниматроники вообще не должны работать. Но иногда… — Он сглотнул, кадык дёрнулся на худой шее. — Иногда в них что-то происходит. Какой-то сбой. Мы не знаем почему. Генри думает, что это из-за влажности или перепадов напряжения. Я… я не знаю.       В светло-серых глазах Майка мелькнуло что-то странное, может быть, знание, которым он не хотел делиться.       Близняшки внимательно смотрели на него. Майкл сейчас врал. Не во всём, но в чём-то важном — врал. Или же недоговаривал. Они уже хорошо научились различать, когда он говорил правду, а когда — нет.       — Но ты догадываешься, — тихо сказал Диппер. — У тебя есть теория.       — Теорий много, ребята, — Майкл горько усмехнулся. — А правда — одна, и до неё ещё докопаться надо.       — Это как-то связано с тем, что случилось два года назад? С пропавшими детьми?       Выпалив это, Диппер напряг все свои извилины и мускулы, наблюдая за реакцией Майкла и стараясь предугадать. Брови поползли вверх — «Ага, не ожидал? А не стоило списывать нас со счетов!», — а затем они опустились, выражая смирение. Диппер внезапно ощутил горькое разочарование. Конечно, он не ждал похвалы, но… неужели Майк даже не спросит, как именно они это выяснили?       — Не могу сказать, — наконец заговорил тот. — Я не знаю всей правды.       Тут Диппер открыл рот, чтобы надавить, вытрясти хоть крошку информации, но вдруг понял: Майкл не просто скрывает что-то — он сам раздавлен этой тайной.       — Да, я вам врал. Но я уже говорил: это потому что я не знал, как ещё с вами разговаривать, — вырвалось у Майкла громче, чем он, видимо, планировал. Он осёкся и уже тише добавил: — Я не умею с детьми… по-нормальному. Лиззи и Гарри — они мои, они привыкли. А вы, блин, появились из ниоткуда…       Внутри у Диппера всё сжалось от горького разочарования, смешанного с чем-то похожим на жалость. Ему казалось, что Майк точно всё знает, просто скрывает. Они пришли сюда за правдой, а нашли только ещё одного потерянного человека.       Мэйбл пожала плечами:       — А мы не умеем быть нормальными детьми. Так что мы квиты.       Майкл в ответ улыбнулся.       — А сейчас? — спросил Диппер осторожно. — Сейчас ты почему решил рассказать?       — Потому что Чарли вообще не умеет выбирать плохих людей — у неё это врождённое, как у собак, которые чувствуют добрых.       Он помолчал, собираясь с мыслями.       — И ещё вы реально не сбежали. Когда Мангл вас схватила, когда Чика вылезла… вы не бросили Чарли. Вы могли драпануть, как Фритц, но вы остались. — Он посмотрел на них по очереди. — Это больше, чем делают некоторые взрослые.       Мэйбл почувствовала, как защипало в носу от гордости. Диппер сделал вид, что рассматривает свои кроссовки. Майк сейчас выглядел таким искренним, как никогда раньше, и они вдруг почувствовали, что не хотят потерять это хрупкое доверие, так внезапно образовавшееся между ними. Пускай и весьма странным способом…       — Короче, — Майкл хлопнул ладонями по коленям, будто подводя черту, — я больше не буду врать. Если спросите — отвечу. Если не захотите знать — не надо. Если захотите уйти — уходите. Я вас держать не буду. Выбор за вами.       Он встал, отряхивая комбинезон, и уже привычным жестом сунул руки в карманы.       — Есть ещё что-то, что вы хотите узнать? Пока я добрый.       Диппер открыл рот и закрыл. Слишком много вопросов накопилось за эти дни — они толкались в голове, мешая друг другу. Мэйбл, кажется, чувствовала то же самое.       — Мы подумаем. Ладно?       Майкл отлепился от стены, подошёл к ним и остановился в двух шагах.       — Ладно, — он выдохнул и вдруг, не глядя, легонько взъерошил волосы Мэйбл. — Идёмте. Робо-курицу надо убрать, пока она снова не начала концерты давать.       Майкл протянул руку и помог Мэйбл встать, потом подал руку Дипперу. Ладонь у него была твёрдая, мозолистая, но на удивление тёплая.       — И ещё кое-что, — он перевёл взгляд с Мэйбл на Диппера. — Если вы всё-таки захотите здесь оставаться — работайте. Помогайте мне в мастерской, носите эти дурацкие уши. Но чтобы Чарли больше не втягивали в свои эксперименты. Она ребёнок, и она верит, что все вокруг добрые. И пока что пусть верит.       — Да, хорошо… — ответил Диппер, рассматривая швы чёрно-белой плитки. Он вдруг ощутил большую ответственность, как будто это была действительно очень важная миссия.       — А ты? — спросила Мэйбл. — Ты во что веришь?       Майк ответил:       — Я хочу верить, что всё это можно починить.       И он уже взялся за ручку двери, когда Диппер снова окликнул его:       — Майк, и всё-таки почему ты не носишь браслет?       Он застыл у двери, не оборачиваясь.       — Потому что я не овца. Я тот, кто чинит пастуха, когда он ломается. У меня другие задачи.       И вдруг Диппер и Мэйбл прыснули. Майкл на секунду опешил, глядя на них, а потом до него, кажется, дошло, как пафосно это прозвучало со стороны.       — Чего ржёте? — буркнул он, краснея.       — Ты… — Мэйбл пыталась отдышаться, утирая выступившие слёзы. — Ты сейчас сказал это так серьёзно! «Я не овца»! У тебя лицо было такое… такое…              Майкл смущённо отвёл взгляд, сунул руки в карманы комбинезона.       — Идите уже отсюда.       Он распахнул дверь, пропуская их в коридор. За порогом было темно, только где-то вдалеке горел дежурный свет.       — И если надумаете остаться — чтобы завтра были как штык, — крикнул он им вслед. — У нас ещё куча старого хлама, который нужно рассортировать.       — Есть, капитан! — Мэйбл отдала честь, едва не сбив с головы ободок.       Диппер шёл за ней и думал о том, что сегодня они узнали больше, чем за все предыдущие дни. Даже в тот вечер, когда Майк признался, что не доверяет Джереми.       Диппер думал о том, как Майкл смотрел на тот ржавый скелет. Как говорил «они красивые». Как у него дрогнул голос, когда он сказал «иногда хорошие идеи превращаются в непойми что».       И ещё он думал о том, что впервые за всё время Майкл разговаривал с ними не как с досадной помехой, а как с почти равными.       — Дипп, — тихо сказала Мэйбл, когда они завернули за угол, — кажется, мы ему понравились.       — Или он просто устал с нами бороться, — хмыкнул Диппер.       — Это одно и то же.       Они помолчали.       — Знаешь, — добавила Мэйбл, — он сказал «я не овца»… и сейчас я вдруг представила, каково это — быть здесь одному, со всем этим, без браслета.       Диппер кивнул. Он тоже это представил. Что, если бы тогда, в темноте, он не смог найти руку Мэйбл?       Диппер вдруг остановился и схватил Мэйбл за руку.       — Стой.       — Что?       Он молча стащил с запястья один из браслетов — тот самый, что нашёл в бассейне, — и протянул сестре. Та взяла его, покрутила в пальцах и вдруг, вместо того чтобы надеть, зачем-то приложила к щеке.       — Спасибо, — сказала она тихо.       …И тут на него накатило. Слова Майкла, сказанные в гардеробной, вдруг ожили, обрели плоть и цвет: «А возможно, схватила бы за руку и утащила в вентиляцию». Перед глазами вспыхнула картинка: рыжая облезлая курица стоит в тёмном зеве вентиляции, и её механические культи обнимают не плюшевый кекс, а Мэйбл. Та пытается вырваться, но железо только крепче сжимается, утягивая её в тесную темноту.       Диппер моргнул. Наваждение исчезло, оставив после себя ледяную испарину на спине и горький ком в горле.       — Не за что, — Диппер поправил ободок. — Знаешь, когда ты его выбросила, у меня чуть сердце не остановилось. Давай больше так не делай.       — Договорились.