Глава вторая, в которой Гермиона делится своими воспоминаниями восьмого курса.

             После весьма неоднозначной встречи с Тео, настроение, которое, пусть немного, но улучшалось, снова рухнуло куда-то в пропасть.              Сидя на кухне в кромешной тьме, Гермиона анализировала произошедшее за неделю и пыталась понять причину собственной разочарованности, которую она испытала. Объективно всё происходящее в её реальности не было столь удручающим, чтобы испытывать такие ненужные эмоции.              Ей всего лишь хотелось спокойствия, уединения, тишины, а никак не повторения…              Звон стекла привлёк внимание. По ту сторону на внешнем подоконнике нахохрившись сидела сова Уизли, держа в крохотном клювике письмо. В нём Рон настоятельно звал Гермиону на семейный ужин, ведь она «уже пропустила с десяток», а Молли по ней соскучилась. Вооружившись стойким желанием отказаться, Гермиона зацепилась за постскриптум, где Рон сообщает, что Гарри выкроил время и согласился прийти.              Гарри. Тот самый Гарри, который не спит дома, который не может найти время ответить на письмо, который даже не пытается начать личную жизнь, нашёл время на семейный ужин? Тут либо дело в слишком агрессивной просьбе Рона, либо…              Теперь не он, а они не оставят её в покое, у Грейнджер отобрали право выбора.              Написав коротко ответ и угостив сову, Гермиона отправила её обратно.                     ***              Суета, царившая в Норе, казалось, передавалась воздушно-капельным путём, ибо иначе объяснить своё мельтешение Гермиона не могла. Нужно было сразу успеть сделать несколько дел одновременно: и чай заварить и еду разложить и послушать новые истории Артура, и Молли на все вопросы ответить. Магией тут на кухне пользовались активно, но даже она не справлялась с теми объёмами, что были у семейства Уизли.              Почти все были в сборе. Не хватало Гарри.              — Ты уж прости… позвал тебя отдохнуть, а в итоге пришлось помогать, — виновато проговорил Рон, перехватывая поднос с едой. За прошедшее время он сильно похорошел.              — Да брось, Рон, мне не сложно. Это даже в некоторой степени мне полезно, — успокоила Гермиона.              Камин затрещал и озарил часть гостиной зелёным светом.              — Гермиона, солнце, нарежь торт, а я встречу главного гостя! — радостной защебетала Молли, увидев пришедшего Гарри, на что девушка не успела даже ответить.              Тепло приятной волной прошлось по телу. Даже зная, что посиделки в Норе иногда заканчивались не очень однозначными ситуациями, а чаще всего совершенно неподходящими разговорами и «тонкими» намёками, что Гарри необходимо сойтись с Джинни, он всё же пришёл.              Она была более чем уверена, что именно из-за неё.              Когда все уже собирались сесть за стол, Артур неожиданно вспомнил, что нашёл интересную «магловскую штуковину», о которой хотел расспросить Гарри, который в это время воспользовался моментом: цапнул подругу под локоть и повёл на крыльцо дома.              Всё же её предчувствие не было ложным.              Кто-то, а Грейнджер догадывается кто, донёс до Поттера кое-какую информацию из-за чего он и согласился прийти. Гермиона могла поставить сто кнатов на то, что Рон схитрил в двух письмах.              Не Рон Уизли, а чёртов хитрый лис.              Поттер крепко держал подругу за руку, пока вёл за собой.              — Что случилось? — что называется: с места в карьер. Она давно заметила, что некоторые рабочие привычки у Гарри перекочевали в обыденную жизнь. Ставить вопрос ребром и быть чертовский прямолинейным одна из них.              — Всё в порядке.              Дежурная фраза, но может сработать.              — Можешь кормить этим Молли или своих родителей. Меня не нужно.              Грейнджер закатила глаза и недовольно цокнула. Ага, как же. Именно с ним и сработает. Она действительно собиралась оскорбиться, но увидев взгляд Гарри – полный переживаний и беспокойства, не смогла себе этого позволить. Он нахмурился, когда увидел, что она закусила губу.              Гарри смягчился.              — Я не маленькая, чтобы вы так обо мне переживали, — попыталась Гермиона.              В последнее время она совершенно ужасно контролировала свои эмоции, а тут ещё и Гарри, которого она давно не видела.              — Безусловно, так и есть, но мы не можем стоять в стороне, когда нашему дорогому человеку плохо.              — Гарри, правда…              — Дело, конечно, твоё, но знай, что ты можешь на нас положиться.              — Это… это не то, в чём вы можете помочь… — честно призналась Гермиона, перекатываясь с пятки на носок.              Гарри, без лишних слов, притянул подругу в объятия и нежно погладил по головке. Он был уверен на девяносто восемь процентов в причинах её состояния, но, прислушавшись к просьбе подруги, предпочёл не озвучить. Никому не приятно, когда ковыряют старые, с трудом зажившие, раны.              — Знай, даже если я завален на работе, даже если я не могу с тобой увидеться, даже если я не в Англии, ты всё равно можешь послать мне сову, Патронус или прийти сама и я в любом случае тебя выслушаю и поддержу, слышишь?              Гермиона кивнула ему в грудь и тихо всхлипнула, глотая непрошенные слёзы.              Они стояли так, пока Грейнджер не пришла в себя и не успокоилась полностью, а в дополнение к этому не услышали недовольные возгласы Артура.              ***              Вечер был в самом разгаре, обсуждали всё, что было на первых полосах Еженедельного пророка; успехи Джинни в квиддич, работу Гарри и Рона, конфликты Артура на работе, новые вредилки в магазинчике.              Особенно выделяя, как младшая Уизли скучала по Гарри и как рада тому, что они смогли, наконец, вместе встретиться. Гермиона видела, каким взглядом друг смотрел на Джинни: никакой не то, что любовью – симпатией и не пахнет.              И всё шло прекрасно, ровно до того момента, пока Лаванда не решила открыть свой рот и не вспомнить чёртов восьмой курс.              — Кстати, Гермиона, ты до сих пор одна?              Это было беспокойство или попытка унизить?              — Не всем везёт встретить любовь в школьные годы, — отмахнулась Гермиона, в надежде, что Браун хватит сообразительности закрыть тему.              — Странно, а мне казалось, что точно был кто-то на кого ты смотрела на восьмом курсе… не могу вспомнить его имени.              — Что было, то прошло, — вновь отмахнулась Гермиона и ей повезло.              — Да? Ну ладно, если нужно, то я могу познакомить с коллегами, много неплохих ребят, — предложила Лаванда. Она работала в кофейне в Косом переулке, где крутилось много парней.              — Спасибо за беспокойство, — натянуто поблагодарила Гермиона, но никак не отреагировала на предложение помощи.              Беседа перетекла в привычное русло, но казалось, что сама судьба благоволит вспомнить этого человека.              — Кстати, Нотт оставил отчёт по делу Брайана на меня. У него, вроде как, на выходные были планы. Я тебе завтра его занесу, — проговорил Рон, откусывая кусок сочной зараженной курочки.              Гермиона вздрогнула всем телом и Гарри заметил это. Лаванда сразу же подхватилась и тут же спросила:              — Рончик, а как зовут?              — Кого?              — Нотта.              — А, его-то… Теодор Нотт, а что? — непонимающе ответил Рон.              Браун захлопала в ладоши, а затем радостно повернулась к бледной Гермионе, которая сливалась с цветом скатерти.              Заткнись, Браун, не смей…              — Вспомнила! Ты тогда часто засматривалась на него, верно? Я помню у тебя ещё на полях в тетради было красиво выведено «Теодор»!              Лаванда забила последний гвоздь в крышку гроба Гермионы. Болезненный, мучительный, совершенно ненужный.              Старательно. Очень старательно она изживала из себя эти воспоминания, которые подобно дьявольским силкам опоясывали всё тело и мешали дышать, двигаться...              Жить.              Она смотрела на Браун, но видела, как будто сквозь неё.              Да какого хрена она вспомнила это всё именно сейчас? Для чего нужно было снова напомнить ей об этом всём?! Старая рана вновь начала сочиться кровью.              Что ей нужно ответить, ведь на неё обратилось множество глаз, которые так и жаждут узнать в чём дело.              — В то время у Гермионы была любимая книга, мы вместе её читали и обсуждали. Главного героя звали Теодор, она тогда под таким впечатление была, все уши прожужжала мне тем, насколько невероятный персонаж.              Улыбка на лице Лаванды померкла, Гермиона откашлялась и подтвердила слова Гарри, спасшего ситуацию.              ***              Дверь за спиной защёлкнулась. Возвращаться домой не одной было… в новинку, не считая того раза со злополучным змеёнышем.              — Почему ты захотел зайти ко мне в гости, Гарри? — спросила Гермиона, ставя чайник на плиту.              Поттер сел на диван, параллельно расстёгивая верхние пуговицы рубашки.              — Потому что меня беспокоит твоё состояние.              — Я в порядке.              Он закатил глаза и недовольно вздохнул.              — Да? И ты была в порядке, когда Лаванда тебя спросила о Нотте?              — Абсолютно.              — Поговори с ним.              — С кем?              — С Ноттом.              Гермиона рассмеялась.              — О чём мне с ним говорить? У него там отношения намечаются, ему не до меня.              — А ты пыталась?              — А зачем? Он очень чётко отказал мне тогда, Гарри! И я больше никогда, повторяю, никогда не свяжусь с ним, ясно?!              Гермиона злилась. Больше на себя, но и немного на Гарри. Ведь в то время влюблённости в Нотта, он был единственным, кто поддерживал её, единственным. Кто похоронил, вместе с ней, воспоминания об этой неудачной попытке полюбить.              Осенний ветерок колыхал комнатные цветы, который стояли возле стола на подоконнике. Гермиона Грейнджер сидела всю субботу и скрупулёзно писала эссе, заданное МакГонагалл на занятие по Трансфигурации. Честно говоря, мозг у неё уже потихоньку начал закипать от переизбытка информации, которую она вычитывала, но бросать на полпути – не её выбор.              Тогда она впервые «познакомилась» с Теодором Ноттом и впервые с ним поговорила.              — Мисс, прошу прощения, что тревожу вас в час важной работы, но будьте добры, одолжите мне книгу Кореля, которая сейчас пылится на вашем столе, — фальшиво приторный тон, который она впервые услышала, запомнила сразу же. Интонация его голоса, когда он говорит неискренне, всегда бросается в глаза и режет слух.              — Ты можешь взять у библиотекаря ещё один экземпляр, это не единственная книга.              Она могла бы поклясться, что услышала его недовольный цок, прикрытый обворожительной улыбкой.              — Я бы с радостью, вот только библиотекарь вышла и вот уже как час не появляется, ждать дольше – увы, выше моих сил.              — Надолго?              — Выписать основные тезисы из нескольких глав.              Подвинув книгу к нему, Гермиона надеялась, что он уйдёт и каково же было её удивление, когда он сел напротив, достал пергамент и принялся переписывать.              — Почему здесь?              — Частная территория? — от фальшивого тона не осталось и следа.              — В библиотеке полно свободных мест.              — И вот я занял одно такое, у тебя с этим проблемы?              — Нет.              — Вот и чудесно, — улыбнулся Нотт, обмакивая перо в чернильницу.              После их странного знакомства Теодор стал периодически появляться в поле зрения Гермионы. То шутки ради, то с беспокойством, то с предложением потанцевать на Рождественском балу, на которое Грейнджер, ко всеобщему удивлению, согласилась.              После этого они часто засиживались в библиотеке, читали книги, хотя скорее читала Гермиона, а Нотт просто был для компании. Никто не знал об их встречах, кроме Гарри, который довольно поздно пришёл делать задание. В такое время увидеть кого-то в библиотеке – большая редкость.              Как-то они даже выбрались вместе в Хогсмид на весенних каникулах и провели целый день вместе, словно это было свидание.              Для Гермионы, которая тогда тонула в личных переживаниях, это был глоток свежего воздуха. Быть может тогда она за влюблённость приняла простую человеческую благодарность и сострадание, но это всё равно не уменьшает боль, которую она тогда испытала.              Близились ТРИТОНы. В один из дней, когда подготовка совершенно не шла, Гермиона решила развеяться и вышла прогуляться на заднем дворе. Прогуливаясь почти час, Грейнджер набрела на парочку, сидевшую у Чёрного озера, мило, как ей показалось, ворковавшую. Она бы и рада была просто уйти, да только в кудрявом затылке узнала Нотта, который говорил ей, что будет очень занят и не сможет видеться с ней какое-то время. Надо сказать, что говорил он ей это полтора месяца назад.              Сердце неприятно кольнуло. Всё подсказывало уйти, но Гермиона, вопреки шестому чувству, подошла ближе, но так, чтобы остаться незаметной.              — Слышала, вы с Грейнджер в дружбу играете? — поинтересовалась девушка, чьего имени Гермиона не знала. Только видела форму Пуффендуя.              — Нет, ни в какую дружбу мы с ней не играем, — спокойно ответил Нотт, потирая затылок.              — О, так это что-то большее? Правду говорят, что ты с ней… ну…              — Что я с ней что? — раздраженно спросил Нотт.              — Ну играешься, спишь…              Пульс Гермионы зашкалил.              Они не встречались. Они не целовались, не обнимались, не спали, в конце концов, они ничего не делали, что хоть как-то бы говорило о них, как о паре.              Теодор рассмеялся, а ноги Гермионы задрожали.              Беги.              — Играюсь… это так выглядит?              Воздуха резко стало не хватать.              Беги.              — Ну явно отводишь слишком много времени для той, с которой ты не в отношениях.              Беги.              — Уже не провожу.              Беги, глупая Грейнджер, давай!              — Почему?              — Не могу уже…              Ноги сорвались с места. Она бежала куда глаза глядели, пока в моменте не трансгрессировала на площадь Гриммо, где был Гарри на выходных.              Ей не хотелось всё это вспоминать, но слова Гарри и вопрос Лаванды буквально заставили её снова окунуться в то время. Отвратительно время, когда Гермиона Грейнджер погрязла в своей собственной наивности и беспечности, когда позволила себе ошибиться в человеке.              Поттер пил кофе, приготовленный Гермионой и ел кекс, который она купила утром. Он видел, как она сжимала ручку кружки, видел, как старательно подруга пытается вернуть себя в прежнее состояние.              — Послушай, я не пытаюсь выставить тебя плохой, но, можешь предположить, что ты просто неправильно поняла их диалог?              — Зачем ты пытаешься меня в этом убедить? — глухо спросила девушка, отпивая кофе.              — Потому что знаю одно правило, Герм, очень простое: подслушиваешь – подслушивай до конца.              Гермиона с силой сжала второй кулак так, что ногти больно вонзились в ладонь.              — И услышать о себе ещё больше нелестных слов? Вот уж спасибо – не хочу.              — Герм…              — Гарри, история с Ноттом – давно пройденный момент. Вспоминать, думать, оправдывать его я не хочу. Тема закрыта.              — Как скажешь, — ответил Гарри, отпивая кофе. Страница с Теодором явно не перевёрнута и они ещё поговорят об этом. Он был уверен в этом.              На автомате Гермиона сдала ТРИТОНы, не помня ни как готовилась, ни какие вопросы у неё были. Рон тогда уже начал встречаться с Лавандой, а Гарри начал пропадать на выходных курсах для авроров.              Одиночество давалось Гермионе болезненно, но она никому этого не показывала и последние месяцы учёбы ходила одна, изредка разговаривая с Полумной и другими девчонками.              В один из таких дней, её поймал Тео. Подхватил её за локоть и повёл в пустующий кабинет.              Гермиона сразу же убрала его руку и отошла подальше.              — Что с тобой? — спросил Нотт, а у Гермионы всё внутри оборвалось от этого вопроса.              Что с ней? С ней-то? Серьёзно?              — Со мной ничего, а с тобой? — огрызнулась Гермиона.              — Я освободился, и мы можем, как раньше…              Грейнджер рассмеялась.              Как раньше что?              Вешать лапшу на уши? Кидать неоднозначные фразы и намёки, делать всё, чтобы ведьма влюбилась?              — Не можем мы, как раньше, Нотт.              Она увидела его взгляд, который отозвался в ней. Такой же потерянный, непонятливый, уязвимый, как у неё, когда она подслушала разговор.              — Почему? Что произошло за два месяца?              За два месяца глобально ничего не произошло, а вот за один подслушанный разговор всё очень круто изменилось.              — Ничего не произошло. Ничего не происходило и не будет. Если ты притащил меня сюда, чтобы сказать, что ты теперь свободен, то не стоило. Кто мы друг другу, чтобы отчитываться? Ты захотел прекратить наше общение – ты это сделал и, честно сказать, плевать уже какие у тебя были причины.              — Да что с тобой? — непонимающе переспросил Тео, встряхивая Гермиону за плечи, ведь она даже ему в глаза не смотрела.              — Мне больше нечего тебе сказать, — только и проговорила Гермиона и ушла из кабинета прочь.              После этого разговора, Теодор пытался ещё раз с ней поговорить, но через время Гермиона увидела его в компании той девушки, с которой он был на озере.              Ещё через время, встречаясь в Министерстве, они начали перекидываться парой дежурных фраз, а когда Гермиона стала появляться там чаще из-за Гарри, то стали даже беседовать по несколько минут. Это было негласное соглашение, чтобы никому из них не было некомфортно.              И всё было прекрасно. Последние полгода Грейнджер не появлялась в Министерстве и даже начала подзабывать Теодора, пока он в чёртовом пальто, которое шло его наглому лицу не заглянул в богом забытый книжный магазин.