Глава 14

В день бала, ровно в полдень в тесную квартиру Донны постучались. Девушка открыла дверь, не спросив, кто там, не посмотрев в глазок и не пригладив после сна растрёпанные волосы. — Я портниха, — произнесла высокая женщина, одетая в стильный чёрный костюм. — От Карлайла. Ты А'Лаур? — А... ага. — Розали. Но можешь звать меня Роуз. Донна отошла в сторону, позволив девушке войти. Бледная кожа, светлые волосы, красивая походка и модельная фигура. В ней было всё, о чём Донна со своим маленьким ростом и "формами" мечтала всю жизнь. Роуз сняла тёмные очки. Её глаза были такими же красными, как и у Карлайла. — А это Джаспер, — вампирша посмотрела на идущего следом парня. Он нёс на плечах свёртки с рулонами ткани, коробки с нитками и всякой блестящей мелочёвкой. — Он здесь, потому что его нельзя оставлять одного. Позже поймёшь, почему. Парень подмигнул, глядя на Донну. Первое, что бросилось девушке в глаза — не его симпатичная внешность, не голливудская улыбка и не игривый взгляд, — а шрамы. Десятки крупных, проступающих белизной на светлой коже старых шрамов. — Как же вы хороша! Сочная, спелая, белоснежная молодая леди! Ах, не будь в вас влюблён мой папá, я бы с удовольствием предался к вам мукам нежной страсти! И покрыл бы поцелуями эти белые, как снег, ручки! Роуз закатила глаза. — Джаспер — конфедерат. Как видишь, цвет кожи — его больная тема. Донна потёрла шею. — А что, я была бы менее симпатичной, будь темнокожей? Джаспер подавился смехом. — Мадемуазель, ну что вы такое говорите? Будь вы чернушкой, вы бы открывали в своих апартаментах не дверь, а перестрелку. Донна вспыхнула. Роуз лишь раздражённо вздохнула. — Да, так каждый раз. Да, я слышу эти приколы со времён Великой депрессии. Да, это любимый ребёнок Карлайла. Теперь мы можем приступить к работе? — Но... Джаспер, вы же расист! — Ну какой я же расист, миледи? Люди — одна большая семья, в истории которой могло бы быть поменьше... тёмных пятен. — Слушай, — Роуз взглянула на Донну. — Он и дворянин, и солдат, и консерватор. Даже не пытайся ему что-то доказать, этому деду сто шестьдесят. — Ах, как грубо! Я всего лишь хочу быть галантным! — В гробу я видала твою галантность! Бал через восемь часов! И лучшее, что ты можешь сделать, братец, — не мешаться! Джаспер примирительно поднял раскрытые ладони, уронив на пол дорогущую ткань и аксессуары для шитья. От Роуз шла плотная и осязаемая жажда убивать. — Дон? Кто здесь? Тонни выглянула из гостиной — к вящему удовольствию Джаспера. Теперь он, взяв за руку младшую сестру, рассыпался в комплиментах, любезностях и всё восхищался, какой бледной стала её кожа из-за зелёных волос. Тонни, обычно равнодушная и ленивая, смотрела на Джаспера с восхищением и впитывала всем своим существом его комплименты. — Он на эмоции влияет, всем он нравится, — пояснила Роуз, сжав плечи Донны, отведя её в спальню и поставив перед зеркалом. С деловитым видом вампирша измеряла обхват её плеч, груди, бёдер. — Поэтому ему всё сходит с рук. А за подружку не волнуйся. Белых людей он не ест. Господи... расист даже в пищевых привычках! — Это моя сестра. Тонни. — Вторая А'Лаур? — Роуз приподняла бровь, глядя на неё, прикидывая. — Я точно тебя должна приодеть? Донна пожала плечами. На бал ей страшно не хотелось и ничего хорошего она там не ожидала. Разве что будут вновь бесконечные домогательства от Карлайла, его грубые заигрывания и её необходимость изображать "игривую, местами дерзкую, порой агрессивную" и какую бы там этому уроду ни захотелось. Интересно, он станет заботливее, если узнает о её беременности? Неважно. Он сегодня умрёт — Эсми позаботится об этом, — а от вампирского отродия она избавится завтра же. Даже если будет риск остаться бесплодной, даже если это подорвёт здоровье Донны. Ей не нужна такая ноша. И Карлайл ей не нужен. Пусть горит в аду. За каждый акт грубой любви. За холодность и равнодушие. За боль разбитого сердца. Роуз достала мобильник, набрала Карлайла и включила громкую связь. — Папуль, я у А'Лаур. Какую из них я должна одеть? — Я бы предпочёл видеть обеих голыми. Донна до боли сжала челюсти и отвела взгляд. Роуз скривилась. — Обеих, милая. Я не решил, которую сильнее хочу испить. — Будет исполнено. Какого чёрта? Он собрался снова кусать Тонни?! Боже, какой же конченный, неадекватный, омерзительный урод. — Ты слышала его, — вздохнула Роуз. — Начну с тебя. — Пожалуйста, — Донна нахмурилась, опустив голову. — Сделайте моё платье уродливым. Сделайте его закрытым, скромным. Чтоб было, как одеяние монашки. Роуз сощурилась, глядя ей в глаза. — Если ты так расстроилась из-за сестры, то не волнуйся. Вампиры её не тронут. Донна впилась ногтями в ладони. — Она не должна знать, во что я вляпалась. Вампирша убрала за ухо прядь светлых волос, вновь услышав из гостиной смех Джаспера. Она подошла к рулону с красным шёлком, развернула его на столе и выпрямилась, разминая руки. — Я тебе сочувствую. Правда. Я прекрасно знаю, что мужчины — даже самые благовоспитанные — могут быть чудовищами. Животными. Уродами. Роуз вздохнула, проведя пальцами по ткани. Алый, точно кровь, шёлк изменялся от её прикосновения, приобретал форму и объём. Ткань и нитки подчинялись вампирше и, повинуясь её воле, превращались из куска материи в нечто экстравагантное. — Возможно, знаю лучше тебя. — Нет, не знаете. — От чего же? Карлайл обожает тебя, боготворит. На моей памяти с ним подобного не случалось, — она сжала иголку уголком губ и окинула Донну взглядом. — Раздевайся. Девушка тяжело вздохнула, но послушно сняла халат. — Бельё — тоже. — Нет! — Ты собираешься пойти в нём на вампирский бал? С ума сошла? Донна густо покраснела. Конечно. А чего она ещё ожидала? Карлайл и Эсми слишком преувеличили, назвав этот ежегодный, полный кровавого буйства праздник балом. Это оргия. В красивых декорациях, в дорогих тряпках, с изысканными деликатесами, но всё ещё грязная, развратная, отвратительная оргия с жертвоприношениями, убийствами и грубым сексом после трапезы. Не дыша, Донна зажмурилась и подчинилась. Что ж, ей не привыкать унижаться. К тому же, это ведь в последний раз. А потом Карлайл умрёт. И эта мысль вселяла в неё зыбкую надежду. Роуз задумчиво осмотрела её, задержав взгляд на укусах. Её взгляд был до того тяжёлым и долгим, что Донне стало не просто неуютно, а даже страшно. Невольно она посмотрела на себя в зеркало, испугавшись, что Роуз застыла из-за обозначившегося живота. Но нет. Всё в порядке. Единственное, что привлекало внимание — синяки. Они уже проходили: немного тональника — и их никто не заметит. И всё же, они натолкнули Донну на идею. На идею заполучить себе союзника. — Быть может, при вас Карлайл меня и боготворит, — Донна глубоко вздохнула. — Но наедине со мной ему плевать на меня и мои чувства. Роуз не изменилась в лице. — Имеют значение лишь его желания. Остальное неважно. Сколько бы я ни умоляла и сколько бы ни плакала. Донна прикрылась руками после этих слов, закусила губу. Сейчас она думала, что ей не мешало бы расплакаться, но слёзы не шли. Слишком много их было пролито из-за дохлого, бессердечного урода. Вампирша не ответила, но её взгляд стал мрачным, сердитым. Она расправила шёлк, отрезала лишнее и махнула ладонью в сторону Донны. Ткань подлетела к её телу и словно прилипла к груди и спине. Роуз вынула иголку. Алая нить сама скользнула в ушко, сама завязалась крохотным узелком. Подойдя, вампирша начала ловко и быстро орудовать инструментом и работала так изящно, словно была рождена, чтобы из куска материи творить произведения искусства. Донна приготовилась к уколам, но их не последовало. Роуз шила крайне аккуратно. — Карлайл... не такой отвратительный, — произнесла вампирша. — Каждому из своих детей он когда-то спас жизнь, сделал нас бессмертными. Ну, кроме Джаза. Этот придурок сам пришёл к нам, когда наскучило жить с "рабами" в гетто. Донна молчала. Фанатизм Джаспера был ужасен, но в то же время создавалось чувство, будто бы он жил свою лучшую жизнь. — Все сотни лет существования Карлайл посвящал медицине. Ты можешь себе представить, скольких он убил. Но и спас он не меньше. Так себе баланс, но лучше, чем если бы он был бесконтрольным либишомен. — Кем? — Ходячий труп, который хочет только пить кровь, трахаться и создавать себе подобных. Ноль мозгов, зато сила с тормозов слетает. От либишомен очень тяжело избавиться. Роуз тяжело вздохнула. — Карлайл их тоже боится. Да и все мы боимся. Поэтому он учил нас жить в обществе, искать себе людей-спутников, следовать за новыми веяниями. Мы бессмертные, вредные, закоснелые и о прошлом нам тосковать нельзя. Она скривилась. — Джаспера это не останавливает. Донна вздрогнула, когда нити на ткани пришли в движение. К глубокому декольте на груди словно прилипла чёрная полупрозрачная ткань, создавая аккуратную окантовку. Роуз развернула девушку лицом к себе и принялась пришивать украшение. — До встречи с тобой Карлайл часто впадал в меланхолию, которая всякий раз завершалась кровавым буйством, — Роуз хмыкнула. — Он собрал вокруг себя большую семью, у него много друзей... но ему было одиноко. Это чувство редко оставляет в покое, особенно если тебе четыреста лет. Чёрные нити складывались в узоры на алой ткани, в тонкие лямки платья. Плечи Роуз оставила открытыми, но добавила шифоновые рукава. Довершили картину лёгкая, но пышная длинная юбка и сверкающие на ткани рубины. Донна посмотрела на себя в зеркало. Алый цвет прекрасно маскировал синяки, платье выгодно подчёркивало её фигуру и выглядело столько же элегантно, сколько и соблазнительно. Сложно было представить, что оно было готово с нуля меньше чем за пару часов. — Я не могу сказать, почему Карлайл жесток с тобой. — Мне не нужен ответ, — произнесла Донна. — Мне нужна помощь. Роуз нахмурилась. — Пожалуйста, — обернувшись, Донна сжала её ладонь. Ледяная, как и у всех вампиров. — Я не хочу быть с ним. Я не хочу спасать его от одиночества, не хочу вечно быть его рабыней. И рожать от него я тоже не хочу. Глаза вампирши округлились. — Умоляю вас, Роуз. Вы же знаете, каково это.., — Донна прерывисто дышала от волнения. — Это не любовь. Это увлечение. И скоро оно исчезнет, а моя жизнь будет искалечена Пальцы Роуз дрогнули. — Пожалуйста. Ему нравится ломать меня, нравится подстраивать под себя. Сегодня он... он... Вампирша тяжело вздохнула и накрыла руки девушки своей. — Я что-нибудь придумаю. Роуз взяла из своих швейных принадлежностей алую маску с чёрными узорами и надела на лицо Донны. После пары манипуляций вещь села, как влитая. — Но пока что нужно играть по правилам. Бала нам не избежать. Донна вздохнула. — Зови свою сестру. Она не такая фигуристая, как ты, так что придётся повозиться. Донна подчинилась. Она надела красные туфли на высоком каблуке, вышла в гостиную, достала телефон. Слушать вампирского расиста она не собиралась. Но... — Хотите историю, миледи? — Не... — Иду я по улице и вижу негра, который несёт телевизор. Он выглядел точно как мой! Испугавшись, я побежал домой, но всё было в порядке — мой оставался на месте и чистил обувь. Джаспер расхохотался так звонко, что в комнате задребезжали стёкла. Донна демонстративно уставилась в экран мобильника, не реагируя. — А знаете, как такой же хрупкой леди, как вы, выжить в гетто? — Ну? — Бросить баскетбольный мяч. Как же Джаспер был доволен собой! Это отвратительно! Гадко! Бесчеловечно! — Знаете, у вас крайне чёрный юмор. Вампир захохотал так сильно, что свалился с кресла. Донна покраснела, осознав, что именно ляпнула, не подумав. — Я не это имела в виду! Я же... да ну вас! Она вышла на кухню и проверила сообщения. Уведомления были из рабочего чата, чата группы из университета. И от Карлайла. Чтоб его. Закусив губу, она медленно, вдумчиво прочла все пришедшие ей сообщения. На пару даже ответила, на пару поставила реакции. И только после этого зашла в чат с ненавистным высокомерным ублюдком. [Роуз уже сообщила, что в красном будем только ты и я?] Лучше бы Роуз сообщила о твоей смерти. Вздохнув, Донна ответила: [Я не хочу на бал. Сколько раз повторять, что мне подобное не нравится?] Ответ пришёл быстро: [Тебе напомнить о нашей договорённости?] Ты каждую встречу напоминаешь. Сидеть уже невозможно от твоих напоминаний. [В нашей договорённости не было Тонни] [Да. Весьма недальновидно с моей стороны. Что ж, если хочешь, чтобы твоей дражайшей сестрёнке сегодня ничто не угрожало, тебе придётся быть такой же дерзкой и раскованной, как на зачёте.] Донна стиснула зубы. Тот день был из разряда тех, о которых вспоминать было и стыдно, и волнующе. Карлайл — по-прежнему извращённая, отвратительная скотина, но... Но в тот момент он был в её власти. В тот момент из-за неё и только из-за неё он был таким покорным, таким удивительно беззащитным. Он был настолько увлечён, что даже не сразу заметил вошедшего ректора. Что там просила Эсми? Отвлечь его? Она это получит. [Хорошо, мистер Каллен. Вы сами напросились]