2. Дьявол

      В воздухе приятно пахло свежей выпечкой и овощным супом. Гермиона закрыла книгу по микологии только перед входом в столовую, когда грубо столкнулась с мужчиной, занимающимся зельеварением в бомбоубежище.       Она неловко и быстро извинилась; мужчина басисто расхохотался и по-отцовски положил ладонь ей на плечо.       — Мой сын тоже книжный червь, не переживай, — с добродушием кивнул он, и Гермиона скромно улыбнулась. — А если вдруг книжка по… — он бегло посмотрел на название и продолжил: — микологии… не сможет развлечь тебя в свободное время — приходи в блок сто сорок, там как раз не хватает рук.       Гермиона поджала губы и покачала головой, сдерживая очередную улыбку.       — Спасибо, сэр, я приму это к сведению.       Мужчина поиграл бровями, а после приподнял невидимую шляпу, прощаясь. Гермиона посмотрела ему вслед и вошла в столовую.       Она практически сразу столкнулась взглядом с Парвати, которая в знак приветствия быстро кивнула. Гермиона так же поздоровалась.       Грейнджер подошла к раздаче, подталкивая поднос по мере продвижения очереди. Перед ней стояла беременная женщина на позднем сроке, она медленно поглаживала округлый живот, который натянул простую бежевую тунику.       Гермиона никогда не представляла себя в этом положении. По крайней мере, не в тот момент, когда только отгремела война и началось что-то новое, ужасающее. Наверное, судьба иногда бывает милосердной. Гермиона не была беременна после всего, что было с Драко. В какой-то степени эта мысль вызывала в ней волну облегчения.       Запахи, исходившие от еды, вполне могли свести её с ума. Рот рефлекторно наполнился слюной, когда поднос оказался напротив гастроёмкостей с едой.       — Доброе утро, Гермиона, — Парвати взяла тарелку, накладывая рис с тушёными овощами. — Ты уже слышала, что первая группа привела новую девушку?       — Да, мне передал Рон. Она должна быть у нас, — Гермиона кивнула и протянула руку, забирая тарелку с рисом. Парвати принялась наливать сливочный крем-суп из овощей. Гермиона положила себе кусочек горячего белого хлеба.       — Она сидит в левом углу. На ней бежевая рубашка и синие джинсы, — заговорщически прошептала Парвати, когда Гермиона взяла кружку, чтобы налить себе чай.       Гермиона не позволила себе обернуться, но кивнула.       — Как мне сказал Фред, она миколог, но я не уверена в том, что это не шутка, — вздохнула Парвати и закатила глаза. Гермиона по-доброму усмехнулась.       — Спасибо. Удачной смены.       — А тебе — хорошего дня, — кивнула Парвати, и Гермиона ушла, чтобы наполнить стакан горячей водой.       Она понимала, что появление миколога в команде учёных могло значительно ускорить разработки, как только её введут в курс дела. А это значит, что у Джинни ещё есть шансы выкарабкаться.       Гермиона бросила в кипяток пакетик с зелёным чаем и остановилась посреди столовой. С одной стороны, хотелось сесть с новой сотрудницей, а с другой — было неловко. Она позволила себе сомневаться с четверть минуты, прежде чем направиться к столу в левом углу.       — Добрый день, я могу с вами сесть? — дружелюбно спросила Гермиона.       — Да, конечно, — быстро ответила девушка, и Гермиона села напротив. Начало положено. — Я как раз не люблю есть в одиночестве.       Она аккуратно улыбнулась и пододвинула поднос с едой ближе к краю стола.       — Гермиона Грейнджер, — представилась Гермиона.       — Розита Хорваз, рада знакомству. Я слышала о вас, Гермиона.       — Надеюсь, что только хорошее, — усмехнулась та.       — Рональд описал вас как отличного лидера. Это ваш близкий друг?       — Да, — честно ответила Гермиона, согревая холодные руки о горячую кружку с чаем. — Я могу узнать что-нибудь о вас, раз обо мне вы уже наслышаны?       — Я столкнулась с Рональдом, когда искала новое убежище после того, как наш дом был атакован во время миграции, — кратко рассказала Розита и столкнулась с немым вопросом: «Наш?» — Мой… и моего мужа. Он погиб тогда.       — Мне жаль.       — Спасибо, — выдохнула Розита и поджала губы. Гермиона ощутила себя неуютно. — Но я рада, что оказалась тут. У вас хорошие условия: есть электричество, горячая вода, защита.       — Мы готовы принять каждого, — кивнула Гермиона. — Фред уже определил вас?       — Через три дня меня должны перевести в… «Сунси», — ответила Розита и зачесала светлые волосы назад ладонью. Гермиона закусила щёку, чтобы сдержать улыбку от исковерканного названия «Суонси». — Там я буду заниматься наработками с грибком.       — Мы будем часто видеть друг друга, — вдруг сказала Гермиона и осеклась. — Я полностью перееду в центр, как только всех детей переведут сюда. Бомбоубежище на данный момент — самое безопасное место.       — Оно и видно, — улыбнулась Розита и взглянула на серые бетонные стены, украшенные детскими рисунками. — А вы чем занимаетесь в этом месте?       — Преподаванием у детей, инвентаризацией продуктов и оружия, иногда помогаю в саду, где выращивают овощи, и в редких случаях участвую в некоторых аспектах разработки сыворотки.       — Вы — волшебница?       — Да, — кивнула Гермиона. — В буквальном смысле, — и мягко улыбнулась, положив на стол волшебную палочку.       — Это невероятно и удивительно! — восхищённо пробормотала Розита, смотря на древко рядом с ладонью Гермионы. — Я встречалась с волшебниками уже после начала эпидемии, но в тот момент решила, что это галлюцинации, вызванные сильным голодом.       — Теперь вам не придётся голодать.       — Спасибо.       — Это вам спасибо, Розита.       — Как вы говорите… Потерявшись во тьме, ищите свет?

***

      Луна Лавгуд лежала на верхнем ярусе кровати и что-то конспектировала, пока Гермиона, прижавшись спиной к холодной стене, читала.       Малфой предал её. Врать, как оказалось, было одним из его любимых занятий. Такой сильной и всепоглощающей обиды Гермиона не ощущала никогда.       Даже Рон не поступил с ней так подло, как это сделал Драко Малфой. Гермионе удалось вернуть те дружеские тёплые отношения с Роном, когда волна гнева, накатившая в момент их разногласия, постепенно отпустила, уступив место холодному, но зрелому принятию.       Рон даже извинился, принеся Гермионе две новые книги, которых ещё не было в библиотеке.       Для Драко Малфоя планка извинений была значительно выше.       Почему, несмотря на всё, она не могла просто отпустить его? Почему всё ещё горела эта неясная, болезненная привязанность к человеку, который разрушил её доверие? Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя, как мысль о встрече с ним разрывает её изнутри. Она действительно не могла понять, что её удерживает.       Гермионе одновременно хотелось обнять Драко и ударить, обозвав самыми погаными словами, которые существовали в этом мире. Последнее было бы самым справедливым решением.       Несмотря на всё это, Гермиона не могла избавиться от мысли о нём. О том, как Драко там, в «ОВИСК», что он делает и как переживает это. В такие моменты Гермионе хотелось узнать о нём всё, как будто без этого не могла продолжать.       И у неё был шанс заполучить ответы.       Гермиона захлопнула книгу.       Она уже давно сделала выбор. Несмотря на всю злость, которая продолжала бушевать внутри, Гермиона решила пойти на встречу с Драко ещё в тот момент, когда взяла в руки письмо. Не было смысла откладывать — она и так слишком тянула.       Как минимум, Гермионе следовало узнать, как он оставил это чёртово письмо у неё в постели.       — Ты куда, Гермиона?       — Возьму плеер, прогуляюсь, — отмахнулась она, схватив наушники со стола. — Хочется подышать свежим воздухом.       — Только аккуратнее, сегодня у нарглов сильная фоновая активность, — заботливо произнесла Луна и покачала головой.       — О, конечно, — дружелюбно ответила Гермиона, тревожно заглянув в свою бисерную сумочку. Бледно-розовое зелье было обёрнуто в шарф. — Я вернусь до начала смены, поужинаю и трансгрессирую в «Суонси».       — Буду ждать тебя.       — Спасибо, Луна.

***

      Живот скрутило от трансгрессии и выпитого зелья. Гермиона закусила щёку и осмотрелась. Она оказалась посреди пустого перекрёстка с брошенными машинами и убитыми щелкунами, тела которых были обезображены грибком и, по видимости, сильной сектумсепрой.       От одного тела тянулся тёмно-красный след, который наверняка был оставлен специально.       Гермиона вытащила палочку из кармана джинсов и пошла к жилому дому, к которому вёл след. На первом этаже лежало ещё несколько тел, однако следа из крови не было.       Но на стене виднелась надпись.       «Ce+Pr+Dy»       Из всех этих слогов получалось бредовое слово, которое не дало Гермионе ничего. Она подошла ближе и нахмурилась. Кровь, которой написано послание, была ещё свежей.       Первой мыслью пронеслась догадка, что это — химические элементы, которые должны прореагировать между собой. Но Гермиона откинула эту идею — слишком легко.       Она не сомневалась, что надпись оставил Драко. Если итоговым ответом являлся номер квартиры, то он не должен превышать числа пятьдесят, если предполагать, что на этаже по пять квартир.       Гермиона снова и снова повторяла про себя написанное на стене. В голове билось множество идей, но они быстро отходили на второй план — число выходило слишком большим.       Церий, празеодим, диспрозий… Гермиона закрыла глаза и мысленно представила их положение в периодической таблице элементов. Она попробовала ещё несколько вариантов, и первым удовлетворяющим её числом стала цифра двенадцать. Гермиона оставила это как лучший вариант.       Логика была достойной Драко.       Но как только Гермиона хотела развернуться, сразу же застыла. В голове промелькнула ещё одна мысль.       — Относительно их позиции в ряду лантаноидов… — пробормотала она и ненадолго закусила губу. — Церий — десятый, празеодим — девятый, диспрозий — восьмой. Это двадцать семь, — и вдохнула тяжёлый воздух через рот. — Чёртов Малфой.       Гермиона быстрыми шагами пошла к лестнице.       Чем выше она поднималась, тем больше ощущала, как внутри что-то начинает бурлить. Гермиона готова была вцепиться в Драко, расправиться, как только найдёт, но знала, что это не даст ей покоя.       Она прокручивала свои действия и слова в голове так много раз, что казалось, будто это очередная репетиция, а не настоящее действие.       Несколько лестничных пролётов миновали.       Гермиона встала перед дверью, её дыхание стало тяжёлым и сдавленным. Сердце колотилось в груди, и каждый его удар отдавался в голове.       Она сделала шаг вперёд, прикоснувшись к дверной ручке, но тут же отдёрнула руку. Пальцы слегка дрожали. Вот она — та встреча, которая возникала в голове каждый вечер.       Гермиона давно решила, что действительно хотела участия Драко в своей жизни, но реальность была такова: он — за себя, она — за весь мир.       Гермиона снова взглянула на дверь. Рука поднялась и всё-таки обхватила холодную дверную ручку. Внутри бушевали противоречия: она хотела увидеть Драко, но в то же время уничтожила бы, если бы могла это сделать безболезненно для себя. В этом конфликте Гермиона не могла выбрать, что в ней сильнее: любовь или злость.       Она снова сделала глубокий вдох и, как бы одновременно желая и не желая этого, дёрнула за ручку. Дверь легко отворилась.       Квартира была темной, с запахом старого дерева, как в библиотеке, где много лет никто не переставлял книги. В середине комнаты, перед перегородкой на кухню, стоял коричневый диван, на котором сидел сам Драко.       — Поднимись, — сказала Гермиона низким и напряжённым голосом и протянула палочку вперёд.       — Грейнджер, — медленно ответил Драко, поднимая руки в капитулирующем жесте.       — Поднимись, я сказала, — повторила она громче, с нажимом.       Драко встал с дивана, и Гермиона заметила палочку в его руках.       — Зачем ты меня позвал? И как оставил письмо? — посыпались вопросы.       — Я скучал, — не ответил он, вместо этого буквально ударяя под дых своим заявлением.       Гермиона почувствовала, как гнев вновь вспыхнул в груди. Она не могла позволить себе слабость и отдать Драко контроль.       — Отвечай на вопросы, которые я задала, — процедила Гермиона, направив палочку на его грудь.       Драко опустил руки.       — Я подумал над всеми твоими словами о войне, об «ОВИСК» и «Цикадах».       Гермиона шагнула вперёд с перехваченным от злости дыханием.       — Зачем ты меня позвал?! — прокричала она и почувствовала, как в носу неприятно защекотало. Не удержавшись, Гермиона горько выдохнула. Это подступали слёзы. Её палочка взметнулась. — Экспелиармус!       Заклинание пролетело с громким звуком, напоминающим раскат молнии.       — Титилландо, — резко парировал Драко, и Гермиона была буквально оскорблена этим заклинанием — он хотел вызвать у неё смех? Столп искр разбился о стену, оставив там чёрный след.       Ярость, словно проглоченная молния, разрывала изнутри.       Словно в ответ на его лёгкость, Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и новое заклинание со зловещим свистом полетело в сторону Драко. Тот уклонился, уйдя влево.       — Редукто! — Гермиона ощутила такую всепоглощающую ярость, что книжный шкаф, в который угодило заклинание, разлетелся в щепки.       — Стилкроу, — ответный луч Драко с громким треском отправился в комод — Гермиона отбила его сильным «Ступефай», а затем быстро произнесла:       — Экспульсо!       Заклинание быстро пронеслось вперёд и на этот раз ударило Драко в грудь. Его отбросило до бетонной стены, покрытой бежевыми полосатыми обоями. Лицо Драко вмиг побледнело из-за отхлынувшей крови. Он с кашлем осел на пол.       — Ты тренировалась? — сипло произнёс Драко, медленно опираясь рукой об пол.       — Прекрати! Прекрати, блять, Малфой! — прокричала Гермиона и вскинула палочку. Перед глазами расплывалось, и она быстро утёрла лицо ладонью.       Драко ухмыльнулся. Ноги Гермионы задрожали от одновременной злости и боли. Она пыталась сдержать тяжёлое дыхание, но хриплые звуки неконтролируемо вырывались из груди.       — Я не хотела приходить, — созналась Гермиона, держа руку с волшебной палочкой всё ещё вытянутой.       — Но ты тут.       — Заткнись! Иначе я ещё раз запущу в тебя «Экспульсо», — отрезала Гермиона с горечью в голосе.       Драко сжал челюсти и тяжело сглотнул.       Она, конечно, блефовала.       Гермиона посмотрела на Драко исподлобья. Его дыхание стало учащённым и прерывистым от боли. Смотря на это, ей самой становилось больно, словно кто-то забрался под кожу и играл с её нервами.       Гермиона чувствовала себя точно так же, как и когда видела боль Рона и Гарри, поэтому знала, что это чувство обозначает.       И нет, им являлась не глубокая эмпатия к окружающим.       — Я знаю, что ты злишься, Грейнджер. Но опусти палочку, — медленно сказал Драко, расправляя плечи и жмурясь — он сильно ударился спиной.       Гермиона ощутила, как всё внутри скрутилось. Она медленно опустила древко и посмотрела на Драко так, чтобы он увидел всё её сожаление.       — Я дам тебе не больше пяти минут и уйду, — строго произнесла Гермиона, собрав все свои силы в одно целое. — Я узнаю, как ты оставил письмо и оборву все способы связаться со мной.       После взмаха руки в воздухе появились волшебные часы.       — Я сам скажу, как оставил письмо.       — Время пошло.       — Кот Полумны — анимаг, который следит за всеми действиями «Цикад».       Гермиона приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не смогла. Кажется, в этот момент все её мысли о странных совпадениях обрели форму и буквально взорвались, раскрошив череп. Она остолбенела, ощутив, как ладони моментально похолодели.       — Он не имеет прямой связи ни с кем, кроме меня. Всё, что он передавал об исследованиях за последний месяц, не доходило до Кингсли.       — Боже, — с дрожью в голосе выдохнула Гермиона и сделала шаг назад, потеряв равновесие.       Она отступила до кресла и опустилась в него, сгорбившись. Гермиона несколько мгновений молчала, пытаясь глубоко дышать, прежде чем подняла остекленевший взгляд на Драко.       — Что ещё ты можешь мне сказать?       — Пообещай, что не уйдёшь, Гермиона.       — Это ты должен был обещать, Малфой! — выпалила она и сжала ладони в кулаки. — Ты, а не я!       — Я ошибся, мне нет оправдания.       — Вот именно, — выплюнула Гермиона, нахмурившись.       Драко поднялся с пола. С помощью палочки он придвинул второе кресло к месту рядом с Гермионой и опустился в него, глухо замычав. Гермиона закусила щёку.       — Убери часы и пообещай, что выслушаешь до конца.       — Какой мне в этом резон?       — Я совершу переворот в «ОВИСК» и полностью передам «Цикадам» владение нашими деревнями, — сказал Драко серьёзно.       — Зачем тебе это? Ты же так любишь власть, — буквально выплюнула последнее слово Гермиона.       — Представляешь, но даже во мне осталось ещё что-то человечное, — устало хмыкнул Драко.       — Я не могу тебе доверять.       — Приведи меня в «Суонси», и я смогу договориться с Поттером и Уизли. Я готов сделать всё что угодно, чтобы ты поверила. Хочешь обет? Будет обет. С условиями, выгодными только для тебя.       — О, конечно, — у Гермионы нервно дёрнулись плечи. — Может, ты хотя бы извинишься?       — У меня заготовлена пятичасовая речь, но сейчас ты не готова её слушать.       — Я надеюсь, ты выучил текст наизусть, потому что даже восьмилетние дети рассказывают мне монологи из книг наизусть, — с нескрываемой обидой продолжила Гермиона, сложив дрожащие руки в замок.       — Ты заставляешь их заучивать монологи? Грейнджер, ты коварная женщина.       — Не уходи от темы, — приказала она и откинулась на спинку кресла. Удивительно, ярость медленно отступала.       — Я переосмыслил свои взгляды.       — Тебе на это понадобился целый месяц.       — Прости, стоило действительно ускорить процесс, — бросил Драко раздражённо.       Они молчали целую минуту. Гермиона нервно смотрела на часы, прекрасно зная, что по истечению времени не уйдёт.       — Ты поступил со мной ужасно, Малфой, — наконец произнесла она и поджала губы.       — Я не отрицаю этого. Никогда не отрицал. Прости меня.       — Одного прости недостаточно.       — Я готов положить «ОВИСК» к твоим ногам.       Гермиона промолчала.       — Я готов положить весь мир к твоим ногам, Грейнджер, — серьёзно сказал Драко и посмотрел на неё. От этого леденящего взгляда у Гермионы сжалось сердце.       — А я готова была идти на что угодно, чтобы тебя приняли в «Цикады», — расстроенно покачала головой она, в её голосе отчётливо слышалась горечь.       — Я трус.       — Я даже не буду спорить с этим.       — Я ужасно поступил с тобой.       — И с этим.       — Я всё понял.       — Не знаю, что ты там понял, Малфой… — пробормотала Гермиона.       Драко резко поднялся и в один широкий шаг преодолел расстояние между креслами. Он опёрся ладонями о подлокотники, заключая Гермиону в ловушку.       — Отойди, иначе я ударю тебя, — выпалила Гермиона с нескрываемой в голосе злостью.       — Бей.       Малфой несколько секунд смотрел в её лицо. Горячее и учащённое дыхание Грейнджер касалось его лица.       — Я готов извиняться перед тобой всю чёртову жизнь, Гермиона. Если ты не хочешь прощать меня — воспользуйся положением, — прошипел Драко, приблизившись к её лицу. — Уничтожь конкурентов, заполучи превосходство над «ФЕДРА» с моей помощью.       Гермиона столкнулась с его суровым взглядом и нахмурилась. В глазах Драко стояла натянутая и напряжённая злость, готовая либо разорваться, либо сомкнуться плотным кольцом.       Гермиона сжала пальцы в кулак, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Его присутствие ломало ребра и обвивало шею холодным змеем, но несмотря на это, она не уходила, потому что Драко раз за разом спасал её, и шрам на руке был лучшим напоминанием этому.       Его близость жгла, пахла чем-то острым и тревожным. Гермиона не знала, что сильнее — обида или желание сорвать это напряжение.       Она медленно подняла дрожащие руки, пальцы едва ощутимо коснулись его кожи. Драко моментально напрягся. Тепло подушечек скользнуло по вискам, легло на острые скулы. Гермиона почувствовала, как судорожно дрогнули его жевательные мышцы. Внутри всё сжалось, перевернулось, но страха не было — только гулкая тишина, разрезанная биением крови в голове.       Драко не отвернулся и не отстранился: он буквально замер.       — Что ты хочешь, Малфой? Впервые скажи честно.       Гермиона заглянула ему в лицо. В глазах Драко не было и следа колебаний — только ожидание и немой вызов.       — Тебя. Всегда только тебя, mon trésor, — он склонил голову, прильнув к теплой ладони Гермионы.       У неё задрожали колени. Где-то глубоко, под рёбрами, в геометрической прогрессии росло тянущее и обжигающее беспокойство.       Она безумно хотела его поцеловать. Это желание поднималось волной, захлёстывало, заполняло лёгкие, перекрывало дыхание. Драко не двигался, не приближался и не давил на неё, и именно это сводило с ума. Гермиона поджала губы, будто пытаясь сдержаться, но в следующий миг не выдержала — потянулась вперёд. Она крепко обхватила его лицо ладонями и, не давая себе ни секунды на сомнения, поцеловала.       Это было похоже на взрыв — глубокий, затягивающий, разрывающий всё внутри в клочья.       Гермиона услышала, как Драко гортанно замычал, и от этого ноги свело сладкой дрожью. Всё, что было до этого момента, рассыпалось в пыль. Оставалось только это: жар, напряжение, движение.       Его губы были твёрдыми и голодными. Драко не давал ни секунды на сомнение. Дыхание спуталось, стало общим, тяжёлым, рваным. Пальцы нашли путь в его волосы, заскользили по коже, впились в корни, будто это единственный способ удержать Драко рядом.       Он отвечал ей с той же отчаянностью, с тем же огнём. Мир сузился до этих мгновений, до этого жара, до ощущения его ладоней, стискивающих её бёдра.       — Скажи, что ты пойдешь со мной, — умоляя, произнесла Гермиона, когда Драко позволил отстраниться. Она скользнула большими пальцами по его скулам, будто боялась, что скоро уже не сможет этого сделать.       Он поймал её запястье и сжал.       — Я буду с «Цикадами», даже если это означает мою смерть, Гермиона, — сипло прошептал Драко.       Гермиона закрыла глаза и глубоко втянула воздух, будто это могло затушить пожар внутри.       Драко подхватил Гермиону за бёдра, и ей ничего не осталось, как обхватить его руками и ногами. Она тихо ахнула от неожиданности. В один момент Драко прижал её к стене около полуразрушенного книжного шкафа и подставил ладонь под затылок, чтобы Гермиона не ударилась головой.       Она ощутила, как напряглись его мышцы, как движения стали граничить между жёсткостью и осторожностью.       Он тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась быстрыми рывками. Горячее напряжение скручивало его тело, но взгляд оставался ясным, пронзительным; Драко жадно осматривал её лицо, губы, дрожащие ресницы.       — Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул он, скользнув пальцами по её затылку, запутываясь в волосах, нежно, но с железной хваткой.       Её кожа горела под его руками; сердце грохотало так, что, казалось, его мог услышать весь мир. Гермиона хотела сказать что-то, но не могла: слова больше не имели значения — только этот момент, этот жар, это чувство, от которого сжималось горло.       Она провела ладонями по его плечам и шее, хрипло прошептав:       — Диван.       Драко медленно выдохнул, стиснул зубы.       Он отстранился от стены, не выпуская Гермиону из рук, развернулся и сделал несколько твёрдых шагов в сторону стоящего посреди комнаты дивана.       Книги и щепки от комода со шкафом хрустели под его ногами, но он не обращал внимания. Только Гермиона. Только её дыхание, её прикосновения, её горячие губы, оставляющие едва заметные следы на его коже.       Драко с ленивой ухмылкой прошёлся взглядом по её телу. Гермиона не изменяла себе — простая коричневая туника, серые джинсы на низкой посадке, и, конечно, собранные в пучок волосы.       — Ещё не поздно передумать, Грейнджер.       Она ответила не словами — только потянулась вперёд. Единственное, что хотелось, — целовать.       Драко тяжело дышал, его лоб почти касался её, а пальцы всё ещё сжимали бёдра Гермионы. Он не мог позволить себе ослабить хватку, потому что был уверен, что, если отпустит, она исчезнет.       — Я больше никогда не оставлю тебя, — голос Драко был низким и хриплым от возбуждения. — Ни при каких обстоятельствах.       Гермиона не отвечала. Она просто смотрела на него, изучая, запоминая, удерживая этот момент в себе. Её руки двигались медленно: скользнули вверх по его бокам, косым мышцам, обогнули рёбра, ощущая под пальцами напряжение.       Пальцы проникли под футболку, встретили тепло его тела, бегло пройдясь по линии пресса. Гермиона почувствовала, как вздрогнули его мышцы, как Драко буквально задержал вздох, словно забыл, как дышать.       Гермиона провела ладонями выше, впиваясь пальцами в кожу, притягивая ближе. В этом движении было что-то необратимое. Это сродни признанию и тому, что нельзя выразить словами.       Драко закрыл глаза и медленно выдохнул, опаляя её губы дыханием. Руки скользнули от бёдер до спины.       — Я — один из вас, потому что хочу быть с тобой, mon trésor, — прошептал Драко, прижимаясь своим лбом к её. — Потому что ваше чёртово добро всегда побеждает.       Лучи вечернего солнца освещали её лицо, делая Гермиону божественно привлекательной.       — Я верю тебе, — едва слышно прошептала она и потянула футболку Драко, чтобы избавиться от неё.       Он снял футболку через вверх и помог Гермионе выпутаться из коричневой туники. На ней был простой белый бюстгальтер, который несильно приподнимал усыпанную веснушками грудь. Драко оставил несколько поцелуев на ключицах, словно отвлекая от того, что делал за спиной Гермионы.       Он медленно расстегнул застёжку и плавно снял бюстгальтер. Гермиона шумно выдохнула через рот, когда горячее дыхание Драко коснулось сосков.       Она провела пальцами по его шее, выше, обхватила лицо ладонями. Драко не сдержался — накрыл её рот своим, впиваясь в губы с нетерпением. Гермиона прижалась к нему так, что грудь коснулась горячего торса.       Он гортанно замычал.       Драко вдруг скользнул губами ниже, оставляя горячие поцелуи на шее. Сбивчивое дыхание приятно обжигало кожу, а пальцы, скользящие по талии, вызывали непроизвольную дрожь. Гермиона судорожно втянула воздух, сжимая его плечи, когда Драко обхватил её грудь горячими ладонями, играя с остро стоящими сосками.       Тело отзывалось на каждое движение, на каждое прикосновение. Она не думала, не анализировала и не искала смысла в происходящем — просто чувствовала. Жар буквально разливался по венам, напоминая лаву.       Руки Драко скользнули вниз, к поясу джинсов, пробежались по краю ткани. Драко поднял на неё взгляд после нескольких неторопливых поцелуев в грудь. Глаза его потемнели — зрачок почти заливал радужку. Он ждал, ловил её реакцию, давая возможность остановиться.       Гермиона не остановила. Она медленно кивнула.       — У тебя есть зелье? — сипло прошептал Драко, потянув за молнию на джинсах.       — Я выпила его перед тем, как прийти сюда, — созналась Гермиона, понимая, что проиграла.       Она невольно приподняла бёдра, чтобы Драко смог стащить джинсы. Его взгляд скользнул по ногам Гермионы, и она непроизвольно захотела их свести.       — Ты не собиралась уйти по истечению времени? — хищно спросил Драко, а Гермиона вдруг провела ладонью по его бедру, поднявшись выше.       Она заставила его заткнуться.       Драко приоткрыл рот в немом стоне, когда её ладонь обхватила член сквозь спортивные штаны. Хотелось скорее от них избавиться.       Гермиона сделала ещё несколько уверенных движений, прежде чем потянула штаны вниз.       А за ними и чёрные боксеры.       Драко потянул Гермиону на себя, устроившись на диване удобнее. Она мягко оседлала его бёдра, и между ними оставались только её простые хлопковые трусики.       От которых Драко даже не стал избавляться — он просто сдвинул их вбок, скользнув пальцами по промежности.       — Драко, — едва слышно прошептала Гермиона, ухватившись ладонью за его плечо.       — Знаешь, я люблю, когда ты называешь меня по имени, — протянул Драко над её ухом и медленно опустил Гермиону на себя.       Они оба застонали в этот момент и замерли, наслаждаясь близостью. Драко хрипло выдохнул ей в шею, вжимаясь тазом в тело Гермионы.       — Блядство, как же я скучал, — пробормотал он, приподнимая её за бёдра, а потом снова опуская на себя.       Когда Драко задал нужный ритм, то сместил одну ладонь с бедра на клитор, мягко касаясь подушечками пальцев.       Воздух в этот момент стал критически густым. Именно этим Гермиона обуславливала свою неспособность нормально дышать, когда Драко делал очередной мягкий круг на клиторе. Её тело с каждым движением дрожало всё сильнее.       Гермиона запрокинула голову и застонала. Драко довольно замычал и оставил несколько влажных поцелуев на её ключицах. Затем на шее. На груди.       Драко дразнил её — менял темп ласк, иногда прекращал их, чтобы сжать её грудь в ладонях, но всегда возвращался с нужным ей нажимом. Хотелось кричать. Стонать. Жить этим моментом.       Со временем Гермиона начала сбавлять темп, и Драко понял — она устала.       — Тише, я сам, — он приподнял её за бёдра, а затем толкнулся, двигаясь навстречу.       Внизу живота приятно потянуло от надвигающегося оргазма. Гермиона обвила шею Драко руками и крепко прижалась к нему, опускаясь на член до конца, позволяя толкаться так глубоко, как только возможно.       Драко тяжело дышал над ухом Гермионы. Иногда ей удавалось услышать его сдавленные, низкие стоны. А она откровенно стонала в моменты, когда ему удавалось задевать ту самую точку внутри особенно грубыми толчками.       Вдруг Гермиона невольно задержала дыхание и задрожала. Драко крепко сжал пальцами её бёдра, опуская на себя до конца, и в следующую секунду ощутил, как стенки влагалища начали ритмично сжиматься вокруг него.       Оргазм был настолько сильным, что Гермиона невольно поджала пальцы ног и опустила голову на плечо Драко. Он положил одну ладонь на её волосы и мягко провёл по голове.       Но толчки стали резче. Размашистее. Сильнее.       Все её тело — от кончиков пальцев на ногах до макушки — тонуло в ощущении восхитительного удовлетворения утихающего оргазма.       Гермиона с нескрываемым удовольствием рассматривала его лицо, полное наслаждения, и взъерошенные платиновые волосы. Она убрала несколько прядей, упавших ему на лоб, и Драко развязно ухмыльнулся, продолжая совершать ритмичные толчки.       Гермиона поглаживала его грудь и торс, ощущая, насколько влажная от пота кожа, как под ней перекатывались напряжённые мышцы.       В один момент тело Драко задрожало, и он сжал челюсти. Он излился в Гермиону с низким стоном, тяжело дыша у её шеи, дрожа от переполняющего чувства. Его руки сомкнулись на спине Гермионы, крепко прижимая её к себе.       Она ответила на объятия, потому что нуждалась в них точно также, как и он сам.

***

      Гермиона медленно одевалась, ловя на коже отголоски прикосновений. Драко молча подавал ей одежду.       — Это же не конец? — решилась спросить Гермиона, надев на себя коричневую тунику.       В глазах Драко промелькнула усталость и решимость.       — Я пообещал тебе.       Он опустился на диван, тяжело выдохнув. Гермиона села рядом. Драко молча обнял её, потянул ближе, пока она не устроилась у него на груди. Руки его успокаивающе скользнули по её спине.       — В «ОВИСК» всего пять правителей и три деревни, — начал Драко, устало прикрыв глаза. — Если убрать всех правителей, кроме меня, жителям не останется выбора, кроме как подчиниться.       Гермиона молча кивнула.       — Но я думаю, что они втянутся в «Цикады» точно так же, как и я, — хмыкнул он, и Гермиона нахмурилась. Драко, словно почувствовав это, положил ладонь на её волосы. — Потом я выступлю с речью… — задумчиво протянул он и хотел продолжить, как Гермиона подняла голову.       — Ты убьешь их?       — Если этого не сделать, произойдет война. Снова.       — Значит, сегодня ты…       — Нет. Не сегодня, — покачал головой Драко. — Это нужно делать в один день, чтобы не было возможности передать сообщение. Сейчас Кингсли отсутствует.       — Тебе стоит остаться в «ОВИСК» до того, как начнётся… переворот.       — Я пообещал, что пойду с тобой.       — Нам нужно победить в войне, а не в одной битве, — Гермиона положила ладонь на его грудь. — Я дам тебе зачарованный галеон и пришлю сообщение. Встретимся тут, когда будем готовы. Я приведу Гарри и Рона, чтобы всё обсудить.       — Они знают обо мне?       — Нам предстоит тяжёлый разговор, — выдохнула Гермиона и ощутила, как Драко накрыл её ладонь своей. В этом движении была большая доза успокоительного.       — Пожалуйста, сфотографируй лицо Уизела, — холодно усмехнулся Драко. — Я готов одолжить тебе колдограф, чтобы увидеть его лицо в тот момент, когда ты расскажешь обо мне.       — Несомненно, Рон будет зол… Но он поймет, — грустно покачала головой Гермиона и услышала, как в сумочке несколько раз издали звук часы. — Мне пора идти. Через час начнется моя смена в больнице.       — Ты не жалеешь себя. Взяла ещё и смены в больнице, Грейнджер?       — Ты знаешь всё обо мне?       — Даже то, что у тебя есть вполне симпатичная черная майка… — медленно протянул Драко с двусмысленным выражением лица.       — Я вышвырну этого кота.       — Только прежде проверь вентиляцию в саду на предмет волшебной палочки и зачарованного зеркала.       — Там всё время лежала волшебная палочка? — Гермиона поднялась, смотря на Драко.       — Это я предложил ему спрятать её туда. Долгопупс никогда не заглядывал в это место.       — Боже! — простонала Гермиона и зажмурилась.       — Это ещё не всё, — Драко убрал несколько растрепавшихся из пучка прядей ей за ухо, и она покачала головой, будто не готовая слушать. — Не допускайте Розиту к исследованиям. Придумайте оправдание, но не выдавайте подозрений.       — Не говори, что она связана с «ОВИСК», — пробормотала Гермиона и поджала губы.       — Ты сама догадалась. Я взял её в «аренду» у деревни магглов, чтобы узнать о ваших разработках. Кингсли не знает о том, что мы нашли груушек.       — Скажи, ты знал о том, что я буду у Выручай-комнаты в тот день? — вдруг спросила Гермиона и посмотрела в лицо похолодевшего Драко.       — Да, — честно ответил он, и у Гермионы закололо в груди. — Я хотел зайти в Выручай-комнату раньше тебя, но комната не впустила меня.       Она отшатнулась и приоткрыла рот. Конечно, так и должно было быть.       Такого совпадения просто не могло произойти. Гермиона сглотнула, пытаясь справиться с липким комом в горле, но ничего не получилось, он словно стал ещё больше.       Она хотела злиться, но этого чувства больше в ней не было. Была усталость.       — Тогда ты решил ждать меня, — больше не вопрос, а утверждение.       — Да.       Она едва заметно кивнула, отводя взгляд, но Драко резко положил ладонь ей на скулу, поворачивая лицо Гермионы к своему.       — Сейчас это важно? — процедил он, пристально смотря на Гермиону. — Разве теперь я не готов отдать тебе «ОВИСК», потому что тебе удалось изменить моё мировоззрение?       Гермиона не знала, что ответить. В голове было пусто, будто все мысли исчезли, растворившись под натиском его взгляда.       — Я не буду извиняться за свои намерения воспользоваться тобой, — процедил Драко напряжённо. — Но сейчас ты можешь воспользоваться мной, потому что я чертовски слаб перед тобой, trésor.       Он не скрывал своей уязвимости, и это сбивало с толку. Гермиона почувствовала, как сердце ускоренно забилось, готовое сломать рёбра.       Она приложилась своим лбом к его и тяжело выдохнула. Воздух в комнате казался густым, тяжёлым, словно они оба были затянуты в какой-то невидимый вихрь. Она почувствовала его дыхание на своей коже.       — Я убью тебя, если узнаю ещё что-то подобное, — сказала Гермиона с явной угрозой и ещё чем-то, что сама не могла распознать.       Драко ответил не сразу; он задержал взгляд на её губах, а затем тихо прошептал:       — Тайн больше нет. Теперь я выбираю тебя, — прошептал он ей в губы и оставил короткий поцелуй. — Я всегда буду выбирать тебя.       Гермиона искренно надеялась, что его слова были правдой.

***

      — Как прогулялась?       — Хорошо, спасибо, — Гермиона поджала губы и сдержанно улыбнулась.       Луна нахмурилась и вытащила из-под подушки зелёно-красные очки. Она надела их на переносицу и присмотрелась к Гермионе, несколько секунд изучая её.       — Ты… виделась с Рональдом? — предположила Луна и покачала головой, будто это было совершенно очевидно. Через несколько секунд она озвучила ещё одно предположение: — Или Раулем?       Гермиона смутилась от неожиданного комментария. Она не была уверена, как нужно реагировать.       — Нет, с чего ты взяла?       — От тебя исходит мощная мужская энергия, — протянула Луна и спрыгнула с кровати, надевая розовые балетки. — Но наверное, так было всегда, Гермиона. Ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю. Теперь пойдём ужинать, я ужасно хочу есть.