4. Башня

      Пламя в камине размеренно двигалось, огибая поленья, обугливая края древесины. Свет от огня выхватывал из темноты очертания комнаты — массивный дубовый стол, книжный шкаф, длинный диван и кресло. В воздухе висел терпкий запах дерева и кислый — от выдержанного алкоголя.       Драко сидел в кресле, положив одну руку на подлокотник, а другой сжимая тамблер с виски.       Он сделал глоток, ощутив, как горечь прокатилась по нёбу, оставляя после себя слабое жжение.       Мысли шли ровной чередой, а внутри всё было замкнуто, заперто на несколько оборотов: ни ярости, ни сомнений. Только пустота, ровная и неизменная, как водная гладь в штиль.       Пламя в камине треснуло, выбросив искры в воздух.       Драко опустил руку, наблюдая, как янтарная жидкость лениво скользнула по стеклянным стенкам. Сделав последний глоток, он поставил тамблер на деревянный подлокотник.       Драко поднялся и выпрямил спину до хруста в позвонках.       — Ты уходишь? — мать появилась в дверном проёме и склонила голову, смотря на него.       — Ненадолго, — лениво произнёс Драко и прошёл мимо. — Можешь приготовить печенье, пока меня не будет.       — У нас гости?       — Да. Будут через два часа, — ответил он, проверив нож в аврорской портупее, надетой поверх рубашки.       — Кто? Забини?       — Это будет сюрприз, мама, — Драко отмахнулся с усталым выражением лица. — До вечера.       Было тепло — середина июня. По улице ходило не так много людей, как могло быть в обычный день до начала распространения инфекции — лишь пару высших чинов и две девушки с бельевыми корзинами. Драко казалось, что он начал забывать то, какой жизнь была до; он отвык от большого скопления людей и шума. Драко рождён в мире, где всегда вокруг него огромное количество народу: чистокровные волшебники, однокурсники, прислуга. Но в один момент кто-то нажал на переключатель, и всё схлопнулось — в мире наступила гробовая тишина, прерываемая лишь щелчками.       Галлеон нагрелся. Ему пришлось покрутить монету в руках для вида.       «У нас всё готово. Я хочу снять чары», — Грейнджер не изменяла себе — хотела выложиться по максимуму, занимать в деле лидирующую позицию, спасти и помочь всем.       «Не смей. Я ушёл».       «Аккуратнее», — сразу появился ответ. Драко представил, как Грейнджер закусила щеку изнутри и свела брови, как делала всегда в моменты особого переживания.       Он убрал галлеон в карман брюк и поправил волшебную палочку в кобуре на ремне.       Закат растёкся по небу густыми мазками ржавых цветов. Солнце цеплялось за верхушки деревьев, упрямо отказываясь скрыться за горизонтом, но его свет уже терял силу: тени удлинялись, ложились на дорогу размытыми силуэтами.       Воздух пах пылью, прелыми листьями и далёким дымом, который словно оседал на лёгких. Драко медленно выдохнул через рот и свернул на узкую тропу, ведущую к дому Кингсли.       Этот дом выделялся на фоне остальных: трёхэтажный, стены чистые и ровные — недавно обновлённые. Дорожка, ведущая к нему, была выложена из плитки, а сам дом окружали аккуратно подстриженные кустарники с яркими плодами.       Драко остановился перед дверью и трижды постучал. С Кингсли нужно разделаться первым; несмотря на всю уверенность жителей, что правители равны между собой, Драко понимал — Кингсли однозначно равнее других. На это повлиял его статус, закрепившийся после войны.       Драко всегда подозревал, что у некоторых людей из Ордена Феникса есть свои скрытые мотивы. Стоило подождать, и его теория подтвердилась — Кингсли пытался забраться повыше. Наверняка у него имелись поводы сохранять уверенность в победе Гарри Поттера, который, несомненно, являлся любимчиком судьбы. Драко иногда задумывался, что могло быть с ним, если бы любимчиком судьбы являлся он, но, к сожалению, к нему судьба была благосклонна только в одном — в его жизни появилась Грейнджер.       У Драко закрадывались мысли об их встрече, которая могла бы произойти, если бы распространение инфекции вовремя подавили или если бы это дерьмо вовсе не произошло. Скорее всего, они могли бы случайно встретиться взглядами в министерстве во время тех дней, в которые проходила конференция, но наверняка Грейнджер была бы поглощена работой и чувством вины настолько, что ей даже не хватило бы сил съязвить на его мерзкую шутку про прическу.       — Вы рано, — раздался приглушённый высокий голос женщины, а только потом открылась дверь. — О, Драко, дорогой! Я думала, это Хезель.       Её осанка была прямой, и казалось, что в спину этой женщины вставили длинную иглу.       — Вивиан, рад вас видеть, — Драко взял протянутую ладонь и поцеловал тыльную сторону. Вивиан вежливо кивнула и пропустила его внутрь.       — Блейз сейчас не дома, — сообщила она.       — Я хотел зайти к Кингсли. Позвать его на охоту, — отмахнулся Драко. — Он давно не выбирался куда-нибудь, чтобы развлечься.       — Ты как всегда, — Вивиан нежно и отточено рассмеялась, как это делали все чистокровные леди и мадам. — Проходи на второй этаж. Он в кабинете, читает.       — Спасибо, — спокойно кивнул он.       Она указала на дверь, и Драко кивнул, поднялся по лестнице. Петли отозвались тихим, тянущимся звуком, когда он вошёл внутрь. В комнате кисло пахло каркаде. Кингсли сидел за массивным столом, медленно перелистывая страницы большой книги.       Часы на стене отсчитывали секунды ровными ударами. Ничто не спешило.       — Драко? — Кингсли отвлёкся от книги и поправил очки на переносице.       Тот медленно закрыл дверь за спиной и прошёл ближе к столу.       — Мы с вами давно не выбирались никуда. Как насчёт охоты?

***

      Лес глухо шумел: листья шелестели над головами, пробегали белки, перескакивали с ветку на ветку мелкие птицы. Влажный запах почвы смешивался с прелыми листьями и корой.       — Мне кажется, пора расширяться. Отстраивать новые дома, — задумчиво протянул Кингсли, изучая следы крупного оленя на земле. Серебристый патронус Драко шёл рядом и принюхивался, размахивая хвостом.       — Расширять конкретно нашу деревню?       — Нет. Все, — уверенно сказал Кингсли. — Мне кажется, что «ФЕДРА» не выдерживает, мы не получали от них сообщения уже неделю.       Драко молча и серьёзно кивнул. Его патронус вдруг громко залаял и побежал вперёд по следам.       В первые месяцы Драко намеренно не выходил из отведённого дома, в котором у них с матерью две комнаты — остальные три занимала другая семья. Это был своеобразный протест, который привёл только к намеренному ухудшению условий, за которые отвечала Инеж. Они заставляли его работать, подчинять людей новым законам и убивать в случае неповиновения.       Кингсли никогда сам не использовал убивающее заклинание — всегда находился кто-то, кто делал это за него. Со временем Драко понял, зачем он «ОВИСК», — они нуждались в палаче, который не боялся влияния тёмной магии.       Метка пожирателя смерти в какой-то мере перетягивала на себя все последствия частого использования убивающих заклинаний, и, наверное, именно поэтому Драко оставался в своём уме спустя столько лет после начала использования той самой магии.       — Знаешь… Единственное, что я не могу понять, — так это мотивы «Цикад», — задумчиво произнёс Кингсли, вглядываясь в темноту между деревьями. — Они затаились.       Взгляд его скользнул по следам оленя, на которых блестела серебряная дымка от пробежавшего патронуса.       — Это я попросил их, — ответил Драко спокойно.       Кингсли повернул голову, но не успел сказать ни слова. Стальные пальцы сомкнулись на его воротнике. Рывок вперёд — и голова Бруствера встретила шершавую кору дерева.       Тело Кингсли дёрнулось, а пальцы скользнули по сухой древесине в попытке удержаться на ногах. Тёмные пятна моментально поплыли перед глазами, а рот наполнился слюной с медным привкусом.       — Не стоит думать, что это садистский акт, — спокойно произнёс Драко. — Так будет легче, если вы захотите сопротивляться.       Кингсли не сразу понял, что нужно действовать. Он дезориентировано вытащил волшебную палочку из рукава, но прежде чем успел произнести заклинание, Драко сжал кисть Бруствера в своей руке.       За хрустом следовала упавшая на землю палочка. Кингсли громко застонал, раскрыв глаза от шока. Он ощутил, как пульс в запястье болезненно резанул, а кровь прилила к руке.       — Драко? — прошипел Кингсли, и Драко опустился перед ним на корточки, удерживая кисть неестественно изогнутой. — Что ты творишь?       Тот не выпустил его руку, удерживая с такой силой, что Кингсли не мог пошевелиться. Каждый вздох давался с трудом — тело будто сковывала невидимая сеть, с которой невозможно справиться.       — Пока сам не до конца понимаю, но надеюсь, что спасаю мир, — низко ответил Драко. — Я знаю, что подчинить всех невозможно. Сколько бы раз я ни пытался найти мирное решение, никто из вас не мог привыкнуть к потере власти.       Кингсли попытался вырваться, но боль в руке была слишком сильной. Всё его внимание сосредоточилось на том, чтобы не потерять сознание от мучительных ощущений, которые сковывали его тело, оставляя лишь осознание беспомощности.       — Я знал, что ты рано или поздно переметнёшься, — прошипел Кингсли. — Но никогда не догадывался, что это произойдет так рано. Малфои предпочитают быть на удобной стороне. Чем же тебя переманили «Цикады»?       Драко склонил голову чуть набок, оценивая его слова.       — Малфои предпочитают быть на стороне, где есть их люди, — ухмыльнулся он и вытащил палочку из кобуры. Драко приставил её к пульсирующей жилке на шее Кингсли, и тот тяжело сглотнул, но его глаза остались прежними — полными упрямства и высокомерия.       — Не трогай Вивиан, — грубо выпалил он.       Драко промолчал. Кингсли на это горько усмехнулся.       Драко всегда ненавидел Кингсли — с того самого акта унижения в атриуме министерства магии.       — Aller baiser, — выдохнул он, ощущая, как внутри разгорается триумф.       Зелёная вспышка пронзила тело Кингсли в момент, когда он собирался что-то ответить.       Вспыхнули красные и жёлтые искры. Тело Бруствера начало дымиться, а пламя поглотило всё — начиная от одежды и заканчивая самими костями, превращая его в чёрный пепел.       Драко отошёл в сторону, внимательно осматривая окрестности. Теперь у него лишь несколько часов, прежде чем Вивиан поймёт, что её муж мёртв. Она, вероятно, начнёт искать его. Беспокойство перерастёт в ярость, и она точно догадается, что произошло.       Драко в последний раз посмотрел на скудную кучку пепла и мгновенно исчез, оставив за собой лишь пульсирующую пустоту в воздухе.       Высокие ворота были во всех деревнях идентичными — из шифера и дерева, эту идею позаимствовали у магглов. Иногда такой метод обороны казался Драко более эффективным — постоянно поддерживать несколько десятков заклинаний слишком энергозатратно.       — Руки! — прокричал один из часовых.       Драко поднял на него голову и сбросил с себя капюшон мантии.       — Мерлин, мистер Малфой, простите! Базовая безопасность! — часовой тут же вытянулся в струнку.       Драко покачал головой и указал рукой в сторону ворот. Часовые тут же пропустили его внутрь деревни.       Он не торопясь дошёл до нужного дома и без промедления и лишних мыслей толкнул дверь плечом. Замок не выдержал — дверь распахнулась и ударилась о стену, пропуская Драко внутрь.       Один из нужных ему магов стоял около плиты, неспешно помешивая что-то бурлящее в кастрюле. Он уловил движение у двери и начал оборачиваться.       Но Драко был быстрее.       Резким отточенным движением он вскинул палочку, и воздух прорезала ослепительная зелёная вспышка. Эдвард не успел даже издать звука — его тело рухнуло на деревянный пол с глухим ударом.       — Эд? — послышалось из соседней комнаты. Драко замер, выставив палочку вперёд, прислушиваясь.       Послышались тяжёлые мужские шаги. Яркая вспышка света разорвала воздух, когда дверь начала открываться, но мужчина её тут же захлопнул и упал на пол, уклонившись от заклинания. То обрушилось на дверь, и она разлетелась на щепки, как старое истлевшее дерево. Драко заметил, как тело Тома резко перекатилось за стену, исчезнув в тени.       — Кто ты, блять?! — прокричал тот из-за стены.       Метка начала болезненно зудеть, хотелось до боли впиться в неё ногтями и царапать, пока из-под мышц не покажется бледно-жёлтая кость. Драко сделал один резкий шаг, и его тело перестало иметь чёткую форму, растворившись в тёмной дымке, скользнувшей через пространство. Мгновение — и он оказался в комнате.       Том замер, чувствуя, как воздух от чужого присутствия становится тяжёлым. В следующую секунду всё потемнело — силуэт ударом хлестнул его, выбив из лёгких весь воздух, повалив на пол с нечеловеческой силой.       Том закашлялся, пытаясь вдохнуть, но удавалось это с трудом — Драко уже был сверху, прижав его к полу.       Тьма двигалась вокруг как живая. Лица Драко не было видно — только искажённые, растекающиеся тени, окружавшие его. Том пытался сфокусироваться, но образ расплывался, сливаясь с густым, душным мраком, который тот принёс с собой.       Воздуха катастрофически не хватало — руки на шее едва давали вдохнуть. Том собрал остатки сил и ударил.       Первый удар прошёл мимо — кулак пронзил пустоту. Второй лишь вскользь задел то, что, возможно, было грудью противника. Третий раз Том попытался целиться точнее, но рука Малфоя перехватила его запястье и резко дёрнула вниз, пригвоздив к полу.       Второй рукой он продолжал сжимать шею Тома, но уже получалось хуже. Перед глазами проплыло несколько тёмных пятен, сливаясь с силуэтом.       Том дёрнулся, судорожно хватая воздух. Ногти вонзились в запястья Малфоя, но хватка не ослабла. В глазах начало темнеть.       Последний шанс.       Том нащупал портупею Малфоя, выдернул из неё нож и с силой вонзил лезвие. Оно попало в плечо.       Драко дёрнулся, судорожно втянув воздух через сомкнутые зубы. Чёрная дымка вокруг Тома пошатнулась, словно потревоженный туман, но не исчезла.       Том попытался вырваться, воспользовавшись моментом, но тьма снова сгустилась, охватывая тело словно льдом. Драко сжал зубы, ощущая, как пульсация из плеча начала распространяться по всему телу.       Он чувствовал, как дрожат мускулы мужчины под ним, как его дыхание становится затруднённым, и это всё означало одно — тот в шаге от смерти.       Том задыхался под его тяжестью, пальцы судорожно цеплялись за руки Драко, но хватка только крепла. Он силился сказать что-то, вытолкнуть из лёгких хоть слово, но голос его тонул в бессильном шёпоте.       Глаза Тома остекленели, и казалось, силы начали покидать его.       — Драко?.. — прохрипел Том, когда дымка вокруг врага начала рассеиваться, и Малфой стал вновь принимать чёткую, осязаемую форму.       Том знал, что у него не будет второго шанса. Из последних сил он выдернул нож из раны в плече Малфоя и, вложив в удар всё, что осталось, вогнал его в другое плечо.       Боль молнией пронзила тело Малфоя — острая, жгучая, вспыхнувшая алым пятном перед глазами. Он тяжело застонал, и тело сработало быстрее, чем разум. Драко рывком перехватил запястье Тома и оттолкнул, кулаком ударяя его в лицо. Потом ещё раз. И ещё, пока не раздался влажный звук от хлынувшей крови из носа.       Драко тяжело дышал, ощущая, как по рукам стекает тёплая кровь. Он медленно разжал пальцы, позволяя беспомощному телу распластаться на полу.       В комнате стояла тишина, если не считать бурлящего шума крови в ушах.       Он смотрел на неподвижное тело перед собой, но его грудь всё ещё поднималась в слабом дыхании.       Драко провёл рукой по лицу, размазывая пот и кровь, собственную и чужую. Тело гудело, мышцы дрожали от напряжения. В висках стучало, в плечах разливался тупой жар. Он хотел закрыть глаза, просто на секунду позволить себе упасть на пол рядом с этим телом и не думать, не чувствовать.       Но было рано.       Всё внутри требовало завершения — хотелось спалить всё к чертям, разнести этот дом по кирпичику, чтобы не осталось ни стен, ни пола.       Это был предпоследний рывок.       Драко слез с Тома и подойдя сзади, обеими руками обхватил чужую шею. Резким отточенным движением он сломал Тому шею.       Тот больше не дышал — мёртв. Осталась Инеж.       Пальцы дрожали, когда Драко, зажав рану, направил палочку с заклинанием на плечо. Боль была тупой, но едва ли терпимой. Он остановил кровотечение, но этого недостаточно для восстановления. Драко быстро зашил рубашку и покинул дом.       Адреналин ещё держал его на ногах, но стоило замешкаться, дать себе слабину — и всё. Поэтому нужно двигаться дальше.

***

      Драко трансгрессировал, и ледяной воздух хлестнул по лицу. Часовые пропустили его внутрь без промедлений, и он не сбавил хода. Дом Инеж стоял на возвышении, около озера. Драко быстро направился к нему, и, когда оказался достаточно близко, его тело потеряло чёткую форму, растворяясь в густой змеящейся дымке.       Чёрное облако пронеслось сквозь улицу. Драко врезался в дверь, вышибая её с силой, от которой петли сорвались с косяка. Доски треснули, рассыпаясь в щепки, и он резко шагнул вперёд, принимая обычную форму.       Дом был пуст.       Вода размеренно капала из крана. Скрипели половицы. Пахло чем-то затхлым, словно помещение долго не проветривали, но люди до этого в нём были.       Драко скинул капюшон мантии и прошёл вглубь комнаты.       Над кухонным столом горела лампа, освещая то, что на нём находилось.       Карта таро. Башня.       Драко подошёл ближе и сжал челюсти, разглядывая карту. Его взгляд в один момент стал остекленевшим, но внутреннее пламя, горящее в глубине, было как никогда ощутимо. Внутри всё бурлило: стало трудно сосредоточиться, проанализировать и понять, что происходит. Момент замешательства длился дольше, чем Драко хотелось. Он почувствовал, как сердце бешено забилось, но не от страха — от чего-то иного.       Его глаза расширились, когда карта начала колыхаться. Она медленно поднялась в воздух, закружившись.       Карта с шумом разлетелась на десятки кусочков. Взрыв был резким и оглушительным, как раскат грома. Она превратилась в яркое конфетти, которое быстро опало на пол; дымка повисла в воздухе, сгущаясь и принимая форму. Драко сжал пальцы в кулаки, со смешанными эмоциями наблюдая, как из облака выходит лицо Инеж.       Она заливисто смеялась.       Буквально несколько секунд — и силуэт растворился. Её фигура постепенно исчезала, превращаясь в невидимый дым.       Гнев, охвативший его, был мгновенным. С яростью, не выдержав, Драко взмахнул рукой и перевернул стол.       Несколько мгновений ему пришлось приводить собственное дыхание в порядок от боли, которая пронзила левое плечо.       Драко взмахнул палочкой, и перед ним возникла серьёзная, грациозная, полупрозрачная собака с открытым взглядом.       — Сообщи Грейнджер, что Инеж удалось сбежать. Приведи их к границе визжащих чар.       Пёс звонко гавкнул и тут же убежал, оставляя за собой сияющий след.

***

      Лес был темным, густым и молчаливым. Ветви деревьев переплелись, создавая плотный навес, который поглощал остатки уходящего солнца, превращая всё вокруг в мрак.       Сомнение напоминало удавку. Вся жизнь вела именно к этому моменту — к правильному поступку, который мог хоть как-то приблизить человечество к маленькой победе в большой войне за выживание.       Раздался треск трансгрессии. Он взглянул в сторону и заметил, как Гермиона появилась среди деревьев. Она сделала пару шагов, но тут же остановилась, когда заметила, что на лице Драко засохший след от крови. Её глаза, полные тревоги, встретились с его уставшими.       Гермиона быстро шагнула к нему и, не сказав ни слова, обняла. Драко замер, чувствуя тепло её рук на спине. Он позволил себе сгорбиться и положить руки на её талию. В этом было что-то невероятно успокаивающее, позволяющее вернуться в то состояние, в котором он должен был быть.       Раздался ещё один треск. За ним ещё.       Поттер и Уизли. Рональд молчал, но его поза выдавала напряжение, а взгляд был колючим.       Драко безразлично посмотрел на них исподлобья.       Гермиона медленно отстранилась, когда ощутила, что её рубашка стала влажной. Она посмотрела на ткань и заметила, что та пропиталась кровью Драко.       Позади раздался треск трансгрессии, который был больше похож на раскат грома, чем на что-либо другое.       Драко увидел высокий силуэт Аберфорта Дамблдора.       — У тебя кровотечение, — строго сказала Гермиона.       Драко сразу почувствовал, как его тело отвечает на слова — не болью, а раздражением. Он взглянул на своё плечо и заметил, что ткань мантии действительно стала влажной.       — Я не так силён в медицине.       Драко вытащил палочку из кобуры, но Гермиона остановила его.       — Пока Гермиона накладывает заклинания на мистера Малфоя, я снова попробую снять визжащие чары, — Дамблдор почесал бороду с задумчивым, но серьёзным видом, а потом с заметной грустью добавил: — Наверняка Альбус смог бы придумать что-то.       Но Альбуса Дамблдора больше не было с ними.       Гермиона кивнула и вытащила палочку. Она расстегнула пуговицы на рубашке Драко, пока Дамблдор колдовал за его спиной. Гарри и Рон невольно встали в одинаковую позу — сложили руки на груди.       Гермиона расстегнула последнюю пуговицу, и Драко с наглым выражением лица прошептал:       — Прямо тут, Mon trésor?       — Заткнись, — грубо пробормотала Гермиона, обрабатывая рану. — У меня нет с собой бадьяна, но я стяну кожу. Этого хватит до того, как мы вернёмся. Ты собрал вещи?       — Я не думал, что мы уходим уже сегодня.       — Я подожду, пока вы с матерью соберётесь, — покачала головой Гермиона, вычерчивая волшебной палочкой угловатую руну. Драко медленно выдохнул через сомкнутые зубы. — Я знаю, это больно. Прости.       Периферическим зрением она увидела, как Дамблдор отшатнулся, когда перед его лицом возник бледный женский силуэт.       Тот заливисто рассмеялся, и на весь лес раздались громкие противные звуки.       — Грейнджер, — начал поторапливать Драко, и Гермиона нахмурилась. Он повторил с нажимом: — Грейнджер, я прямо сейчас должен отменить действие чар внутри деревни, иначе сюда сбегутся все инфицированные.       Она молниеносно выставила руки в капитулирующем жесте, и Драко сорвался с места, застёгивая на ходу рубашку.       — Все готовы, — Гермиона заметила, как Гарри убрал галлеон. — Я отправлю патронуса, чтобы они трансгрессировали сюда.       — Я надеюсь, что Дин справится с такой лёгкой задачей, — пробормотал Рон и нахмурился. — Я сейчас с ума сойду от этих звуков!

***

      Когда Дамблдор снял антиаппарционный барьер, деревню наполнили «Цикады». Он строго посмотрел на Дина, но тот только расправил плечи, убедив бывшего хозяина бара «Голова свиньи», что трансгрессия маггловского состава «Цикад» прошла успешно.       Дамблдор проследил за тем, как Малфой отменил действие визжащих чар, и трансгрессировал на другой конец деревни, чтобы изучить принцип работы волшебства и там. Каждый раз отменять действия чар будет проблематично.       Гермиона, нервничая, стояла рядом с Дином, который в случае чего был готов отразить любой удар. Она тоже изучала паутину чар, которые наложены вокруг деревни. Гермиона проводила древком по домам, прослеживая сплетение барьера, потому что была уверена в том, что каждая защитная магия имела свои узлы, свои слабые места. Её чары касались защитной структуры, но тут же исчезали под влиянием заклинаний Инеж.       Гермиона сосредоточенно изучала сплетение чар, стараясь понять их структуру. Её пальцы мельком касались воздуха, ощущая лёгкое покалывание магии. Чары сложные, многослойные; их структура напоминала старинные защитные заклинания эпохи Средневековья, но в них чувствовалось нечто новое — более изощрённое, более продуманное.       Гермиона невольно посмотрела на Драко. Он стоял чуть поодаль, задумчиво глядя на большой колокол, возвышавшийся на соборе Мерлина. Металлический силуэт выделялся на фоне сумрачного неба, и даже на расстоянии от него исходило странное магическое напряжение.       Это был катализатор, с помощью которого можно отменить действие чар, если соблюдено несколько условий.       Гермиона нахмурилась. Колокол уже давно не просто часть архитектуры — он стал сердцем защитных чар, а Драко был последним правителем, находившимся в «ОВИСК», — единственным, кто мог активировать катализатор.       По словам Драко, действие чар можно отменить не сразу — это исключало возможность диверсии, но в это же время подвергало жителей определённой опасности.       Толпа в главной деревне собралась быстро. Люди стояли плотной массой, их лица были полны тревоги, гнева и непонимания. Шёпот переходил в громкие разговоры. Их страх, смешанный с отчаянием, казался почти осязаемым, заполняя воздух густой тяжёлой пеленой.       — Хотите вы того или нет, но времена меняются, — начал Драко, оказавшись на деревянном возвышении, похожем на сцену на бульваре в центре. — Кингсли, Инеж, Том и Эдвард мертвы.       По толпе прокатился гул, и Драко сразу заметил, как одна из женщин метнулась к волшебной палочке.       Яркое «Левикорпус» пронеслось сквозь толпу и разбилось буквально в сантиметре от Гарри, осветив его лицо вспышкой.       Гарри отразил его перед самым столкновением.       — Кем вы себя возомнили, мерзавцы?! — прокричала Вивиан, расталкивая толпу, чтобы проложить себе путь. — Редукто!       Рон и Гарри одновременно вскинули палочки, выставив щиты. Заклинание разбилось о щиты с громким треском, оставив после себя запах жжённого.       Блейз тут же схватил мать за руку и увёл в сторону.       — Пусти меня! — она дёрнулась, её лицо исказила ярость. — Блейз, ты не понимаешь! Они…       — Я понимаю, — голос Забини был глухим, но твёрдым. — Прошу, хватит.       Она вырывалась и кричала, но толпа была прикована взглядами к Гарри, Рону и Драко.       Малфой продолжил с непоколебимым видом:       — Теперь все деревни «ОВИСК» больше не принадлежат тем, кого вы знали. Но если вам это не по нраву — вы всегда можете покинуть безопасные стены.       Взгляд Драко скользил по лицам, улавливая знакомые черты, чужие тени страха, негодования, едва сдерживаемой ярости. Но под всей этой бурей эмоций крылась одна простая истина — никто не ожидал этого.       — В случае неповиновения «Цикады» будут иметь право изгнать вас, — начал Рон и выступил вперёд. — Каждому жителю будет присвоен номер и медальон. В течение следующих двух дней мы перераспределим работу между всеми жителями, убрав абсолютно всю нагрузку с детей и подростков до совершеннолетия. Для них будут проводиться занятия по чарам. Можете забыть про свои статусы. В «Цикадах» все равны — у нас нет пищевых карточек, распределения, публичных казней и наказаний, но есть работа, к которой будет привлечён каждый волшебник.       Драко встретился с обеспокоенным взглядом матери, которая стояла в толпе.       — Мы не враги вам, — сказал громко Гарри и выставил руки вперёд. — Но пока и не союзники.       По толпе прокатился новый всплеск недовольного гула, но протестов больше не последовало. Блейз увёл Вивиан в сторону.       Драко едва заметно повёл плечами, ощущая, как от движения в ранах поднимается тупая боль. Он не позволил себе измениться в лице.       — У вас есть день, чтобы решить: вы остаётесь или уходите. Устраивать бунты — бесполезно. Численность «Цикад» позволит их подавить и изгнать всех, кто это устроит.       Драко окинул толпу долгим взглядом. В этом взгляде не было гнева или страха — только холодное осознание, что назад пути нет.

***

      Нарцисса даже не поздоровалась с Гермионой. Она бросила на неё короткий взгляд, в котором читалось явное осуждение, и молча удалилась собирать вещи. Гермиона встала посреди дома, чувствуя себя не просто неуютно, а ужасно.       Драко предложил ей присесть. Гермиона отказалась, нащупав на большом пальце заусенец.       Он вернулся буквально через несколько минут с большим чемоданом и в новой чистой одежде. Гермиона посмотрела в сторону двери, которая вела в спальню матери Драко.       — Я потороплю её.       — Мы никуда не опаздываем.       К тому времени палец Гермионы уже начал мелко кровить.       Когда Драко вошёл в комнату матери, Гермиона услышала тонну оскорблений и обвинений, а после звонкую пощёчину. Сердце рухнуло куда-то под желудок.       Ей захотелось распасться на атомы и молекулы, только чтобы не находиться в этом месте, где всё говорило о том, что Нарцисса Малфой никогда не будет готова к переменам.       Гермиона провела ладонью по отполированному дереву подлокотника на кресле, оставляя на тёмной поверхности еле заметные следы влаги. Её пальцы, от нервов истерзанные до боли, дрожали.       Драко вышел в коридор. На его щеке виднелся ярко-красный след, но вид оставался непоколебимым.       — Она попросила вернуться за ней позже, если это возможно.       Гермиона помолчала недолго, но после кивнула.       Они вышли из дома. Она глубоко вдохнула холодный вечерний воздух, стараясь стряхнуть с себя напряжение, которое сковывало плечи. Гермиона и сама была не готова к таким переменам.       На улице всё ещё много народу, но люди разделились на небольшие группы — наверняка чтобы обсудить и взвесить всё. Когда толпа заметила Драко и Гермиону, их голоса понизились до шёпота.       Гермиона заметила, как Драко замер на мгновение; его взгляд зацепился за худощавого подростка, что стоял в стороне, наблюдая за ними.       Тот самый мальчишка.       Парень нерешительно шагнул ближе, его ладони были сжаты в кулаки, будто он боролся с желанием подойти или убежать. В его лице смешалась благодарность и осторожность, когда он встретился взглядом с Драко.       Малфой не отвёл от него взгляда, и произнёс, обратившись к Гермионе:       — У меня к тебе есть ещё одна просьба.

***

      Они едва успели на ужин. Драко некоторое время осматривался по сторонам. Столовая в «Суонси» была большой, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на прилегающую территорию, защищённую чарами и препятствиями от заражённых.       Поттер провёл для него небольшую экскурсию и предоставил список с теми вакансиями, на которые требовались люди.       Уизли же нашёл для Драко комнату и прикрепил его к какому-то рыжему парню. Малфой удержался, чтобы не пошутить про то, что этот парень и Вислый — родственники.       Грейнджер не соврала, когда сказала, что в «Цикадах» вкусно кормят. На ужин приготовили рис с овощами и отбивную из курицы, и это было так хорошо, если не считать того, что первые несколько минут он не чувствовал вкуса еды из-за того, что был глубоко в себе. Драко рефлекторно отправлял куски отбивной в рот, разжёвывал и глотал. Количество мыслей на квадратный метр превышало все нормы.       Грейнджер села рядом с ним, а Поттер и Уизли присоединились.       — Что мы будем делать с этими чарами? У нас нет возможности наведываться в деревни, пока они будут действовать.       — Я могу сопровождать вас.       — Это временная мера, — задумчиво протянул Гарри, а потом серьёзно посмотрел на Драко. — Почему ты уверен, что она именно сбежала, а не… отлучилась?       — На столе лежала зачарованная карта таро.       — Она занималась провидением?       — Я не знал об этом. Возможно, что-то меня выдало, — серьёзно сказал Драко и посмотрел на Рона. — Нам нужно её найти. Так мы точно снимем чары.       — Как ты её заставишь?       — Империус, — закончила Гермиона, а Гарри и Рон недовольно посмотрели на неё. — Вы серьёзно?       Парни напряглись.       Драко посмотрел куда-то сквозь Гермиону. За её спиной стоял парень, которого он попросил забрать в «Суонси», — у того могли быть проблемы из-за небольшой помощи, что ему оказал Малфой.       Драко испытывал к нему сострадание, потому что на месте этого парня он представлял Гермиону.       — Добрый вечер, — неловко сказал парень и прочистил горло. — Простите, что прерываю. Я могу присоединиться к вам?       Гарри быстро осмотрелся и кивнул. Парень сел рядом с Гермионой.       Повисла неловкая пауза.       — Как тебя зовут? — заинтересованно спросил Рон.       — Аарон Болман, сэр.       — Можешь звать меня Рон, — тот по-простому улыбнулся. — Это Гермиона, Гарри и… Малфой.       — Драко, — с нажимом сказала Гермиона и встретилась взглядом с Роном. Тот едва удержался от того, чтобы не закатить глаза.       Драко всё это время наблюдал за тем, как жадно Аарон ел. Он делал это быстро, почти не пережёвывая, словно у него было мало времени. Когда тарелка опустела, Аарон провёл по ней куском хлеба, чтобы собрать абсолютно всё, что могло остаться.       Значит, война никогда не заканчивалась, она просто меняла лицо.       Гарри, кажется, тоже заметил это и столкнулся взглядом с Драко. Повис немой вопрос.       Драко ощутил себя крайне неуютно. Когда он наблюдал за этим, в сознании неизбежно всплывали слова Гермионы о том, как тяжело ей пришлось во времена войны, и о том, что нынешняя ситуация не отличалась от дней, когда гремела война.       Людьми всегда управляла еда.       В груди что-то скрутилось. Оно было липким, едва перевариваемым. Драко снова посмотрел на Аарона, который косился в сторону раздачи. Это было неправильное зрелище. Точнее, неправильным было то, что Малфой видел его впервые.       Он жил иначе. Даже во время войны. У Драко всегда была еда, чистая одежда, крыша над головой. Он не знал, что значит думать только о том, как набить живот, чтобы не сойти с ума от голода.       Единственное, что Драко знал, — это как быть тем, кто держит эту еду в руках и решает, кто её получит.       Он провёл рукой по лицу и ненадолго закрыл глаза. Становилось плохо от мысли, насколько он был слеп всё это время.       Усталость тянулась от пальцев вверх, забиралась в плечи, давила на затылок. Он пытался стереть её, но она не уходила — слишком многое произошло и многое предстояло. Драко чувствовал себя солдатом, который возвращался с передовой, — живым, но сломленным.       — Практически все дети и подростки находятся в другом убежище, — начал Гарри. — Там мы проводим занятия. Если кто-нибудь согласится помогать тебе с перемещением, я могу сделать исключение.       — Учиться это… обязательно?       — Да, но только базовые занятия, — кивнула Гермиона. — Где ты до этого учился?       — В Дурмстранге, мой отец преподавал там до начала распространения инфекции.       Драко не стал спрашивать, где его отец теперь. Он и так знал ответ. Гермиона тоже это понимала.       — Не буду задерживаться. Скоро мне нужно заступить на смену, а вам приятного аппетита, — Гермиона встала, взяв свой поднос. Она посмотрела на Рона и Гарри, а потом постаралась воодушевляюще улыбнуться. — И, Аарон, если что, ты можешь взять добавку — на раздаче никто не будет против.       Драко опустил взгляд на пустую тарелку Аарона, когда его собственная была практически полна.

***

      Комната, в которую заселили Драко, была такой же тесной, как и все остальные. Из основного в ней стояли две двухъярусные кровати у противоположных стен, занимая большую часть пространства, и длинный стол напротив окна, с четырьмя стульями.       Обои на стенах уже местами отклеивались, но Драко это не волновало. В углу комнаты стоял стул, на котором без всякого порядка лежало несколько предметов — шариковая ручка, книга с обложкой, потерявшей цвет, и несколько листков, покрытых быстро написанными заметками. Длинный старый шкаф с облупившейся краской располагался параллельно окну и столу. Его дверца приоткрыта — на ней висела футболка парня, к которому подселили Драко и Аарона.       Драко сидел на нижней койке, прислонившись к стене. Наверху спал Аарон: он даже не переоделся, когда вернулся после ужина, только забрался наверх и уснул.       Напротив сидел парень, к которому их и подселили. Драко упустил, как его имя.       Гермиона постучала перед тем, как войти. Она услышала глухое «войдите» и заглянула внутрь. В комнате было тихо, только ровное дыхание спящего человека нарушало тишину.       Парень поднял голову, отвлекаясь от книги, и быстро приложил палец к губам, показывая, чтобы Гермиона не шумела. Затем он жестом указал на верхнюю кровать, где спал Аарон, свернувшись калачиком под тонким одеялом.       Гермиона кивнула, и, ступая бесшумно, направилась к Драко. Он сидел на кровати, спиной к стене, склонив голову. На коленях лежала раскрытая книга. Тёплый свет от лампы на столе очерчивал его профиль, подчёркивая напряжённые черты лица.       — Грейнджер?       — Я пришла посмотреть, как дела у Аарона, — тихо сказала она, присаживаясь рядом. Это была наглая ложь — Гермиона шла именно к Драко.       Малфою выпрямил спину, его вид оставался таким же напряжённым. Хотелось протянуть руку и большим пальцем разгладить морщинку между его бровей.       Когда-то так же она касалась лба Рона, тихо и нежно, когда он, измученный, засыпал у неё на коленях. Это было давно, в другой жизни, в другом мире, где их главными страхами стали голод, холод и ежедневная угроза смерти. С Драко всё было иначе. Он не был ни другом, ни врагом — он был кем-то вечно стоящим на грани, слишком близко, чтобы остаться чужим, и слишком далеко, чтобы стать по-настоящему своим.       Она перевела взгляд на его предплечье и заметила, что метка покраснела. Края татуировки покраснели, набухли, а влага, покрывшая кожу, отражала свет, словно маслянистая плёнка на поверхности воды.       — Ты собирался что-то с этим делать? — спросила Гермиона, не скрывая появившуюся злость.       Драко устало посмотрел на неё.       — Я наложил регенерирующее заклинание. Оно не убивает — метка так реагирует на тёмную магию.       — Но наверняка может убить, если запустить, — резко сказала Гермиона шёпотом. — Собирайся. Я иду в больничное крыло, ты идёшь со мной.       Драко хотел возразить, но её взгляд не оставил ему выбора.       На верхней койке зашевелился Аарон, пробормотав что-то во сне. Парень, сидевший на другой кровати, мельком взглянул на Гермиону, но ничего не сказал.       Драко тяжело поднялся. Он натянул на себя чёрную рубашку и застегнул верхние пуговицы.       — Ладно, Грейнджер. Ты победила.       Она еще никогда не видела ничего нелепее: Драко Малфой в белой футболке, поверх которой надета чёрная рубашка. Вместо брюк на нём обычные спортивные штаны с небольшой эмблемой популярной квиддичной команды на левом кармане.        Возможно, Драко в футболке с изображением альбома «Eminem» мог посоревноваться в абсурдности образа.       Что у них осталось от прошлой жизни?       Перед ней стоял мужчина, выглядевший так, будто прежнего Малфоя и не существовало вовсе.       Но Грейнджер это нравилось.

***

      Гермиона шла чуть впереди, ведя его сквозь лабиринт пустых коридоров. Она знала, что многие уже спят, поэтому молчала, проходя мимо дверей в общежитии.       Всю дорогу она думала, всё ещё до конца не веря в реальность происходящего — Драко Малфой находился в «Цикадах» по собственной воле. Это казалось абсурдным, не вписывающимся в ту картину мира, которую она знала. Каждое мгновение, проведённое с ним в «Суонси», разрушало прежние представления о нём, словно ледяной водопад, неспешно и неумолимо уничтожающий твёрдую скалу.       Когда они оказались в другом крыле, Гермиона несмело спросила:       — Как ты?       — Прекрасно, — усмехнулся Драко, но тут же скривился, словно не смог что-то удержать в себе. — Просто восхитительно. Думаю, эта штука скоро начнёт светиться в темноте.       Гермиона остановилась и строго посмотрела на него исподлобья.       — Малфой.       — Грейнджер? — он ответил тем же тоном, склонив голову набок. — Как давно мы снова перешли к фамилиям?       Гермиона ничего не смогла ответить, но нахмурилась, закусив щёку изнутри.       Когда они свернули за угол, мимо прошёл мужчина средних лет с седыми висками. Он замедлил шаг, увидев их, а затем смерил Драко долгим взглядом, полным осуждения.       Драко не удивился. Он понимал, почему.       Почти все они знали, кто такой Драко — Правитель «ОВИСК», человек, который подписывал указы, контролировал поставки, регулировал порядок, решал судьбы. Для них он тот, кто решал, кому жить, а кому умирать. Но Драко и не отрекался от своей роли.       Гермиона усадила его на жёсткий стул. Драко откинулся на спинку, разглядывая пустые стены. Только на одной виднелся светлый прямоугольник, выделяющийся на выцветшей краске. Должно быть, когда-то там висел плакат.       Гермиона не стала медлить. Она закатала рукав рубашки и принялась осторожно обрабатывать метку с помощью мутной жидкости из продолговатого пузырька. Драко почувствовал, как прохладное зелье моментально проникло в воспалённые ткани и ноющая боль наконец заткнулась.       — Дерьмово выглядит, правда?       — Все мы выглядим дерьмово.       Она покачала головой, прикладывая к метке смоченный бинт в бледно-зелёном растворе. Драко медленно выдохнул через сжатые до боли челюсти.       Когда Гермиона закончила, её пальцы легли на пуговицы его рубашки.       — Сними. Я нанесу мазь на плечи.       — Веди себя прилично, Грейнджер, — протянул Драко, расстёгивая пуговицы. — Ты пытаешься раздеть меня второй раз за день.       Гермиона закатила глаза.       Драко снял рубашку. На его коже виднелись старые ожоги, новые рубцы, следы от заклинаний. Её взгляд скользнул по его телу — широкие плечи, сильные руки, подтянутый живот.       Кончики пальцев Гермионы прошлись по груди, задержавшись на грубом рубце от Сектумсемпры. Драко посмотрел в её лицо, в котором смешались все возможные эмоции. Гермиона аккуратно провела по шраму большим пальцем, а потом отстранилась, зачерпнув пальцами белый бальзам. Она начала осторожно наносить его на плечи, где была стянута кожа. Драко вздрогнул — смесь холодила.       — Будут шрамы, — честно сказала она, втирая мазь в кожу.       Драко с ухмылкой покачал головой.       — У тебя отвратительно получается пугать меня, Грейнджер.       Гермиона вытерла руки о бумажное полотенце, скомкала его и бросила в урну, а затем подняла глаза на Малфоя. Драко сидел напротив, держа в руках футболку и рубашку, но не спешил одеваться. Его взгляд был прикован к её лицу — прямой, спокойный, изучающий.       Драко не стал ничего говорить. Вместо этого он взял её ладонь в свою и провёл большими пальцем по костяшкам — медленно, запоминая каждую линию.       Он любил её и не искал оправдания этому чувству. Оно было с ним уже давно, билось о рёбра, отравляло кровь и уничтожало привычный уклад.       Гермиона вздохнула, но не убрала руку.       — Мне нужно, чтобы ты понимала, что я здесь только из-за тебя, — тихо сказал он низким голосом.       Драко хотел её. Один раз и до конца.       Это желание не было капризом или минутной слабостью. Оно не поддавалось логике, только размеренно существовало. Оно жило внутри него, глубоко, на уровне рефлексов, как потребность в дыхании.       Когда-то Драко был убеждён, что готов на всё ради матери, что её безопасность и жизнь — высшая ценность, заложенная в нём с детства, потому что так завещал отец. Все его страхи, все принятые решения неизменно сводились к этой единственной цели.       Но чем дольше Драко находился с ней, тем больше понимал, что истинным мотивом и движущей силой, пусть и неосознанной, болезненной и разрушительной, стала Гермиона Грейнджер. Её взгляды и поступки незаметно проникли в его сознание, перевернув привычные ориентиры, и теперь уже не прошлое диктовало ему, куда идти, а что-то новое, гораздо более пугающее, но и более значимое.       — Но продолжаешь вести себя так, словно кто-то вынудил тебя.       — Слизеринское воспитание, — отозвался Драко с легкой усмешкой, и Гермиона грустно улыбнулась.       Несколько мгновений их молчание сопровождалось шумом аппарата жизнеобеспечения.       — Мне тяжело думать о том, что ты бросил меня тогда, — шёпотом призналась она и лицо Гермионы тронула печаль.       Драко посмотрел на неё так, словно этот момент был единственным, что имели они двое. Её сердце неловко дёрнулось в груди, когда он чуть наклонился ближе и снова провёл пальцем по руке.       — Что там насчёт пятичасового монолога с извинениями, Драко? — слабо усмехнулась Гермиона.       Уголок его губ дрогнул.       Драко осторожно поднёс её руку к губам, оставив поцелуй на костяшках. Он чувствовал её тепло и тонкую дрожь.       — Иди спать, — тихо сказала Гермиона. — Сегодня был тяжёлый день.       Драко медленно поднял на неё глаза. В них не было насмешки, не было злости — только что-то едва различимое, межпланетное.       — Это не тяжёлый день, Грейнджер, — выдохнул он. — Это тяжёлая жизнь.       Гермиона не знала, что ответить. Она просто сжала его пальцы в своих чуть дольше, чем следовало, и задержалась на мгновение рядом, прежде чем уйти.