16. Мир

      На стенах практически везде висели детские акварельные рисунки, выглядящие, честно говоря, отвратительно, — но на то они и детские. Самым ярким из всех был тот, что изображал человека с гипертрофированными конечностями и красной кожей.       Мимо Драко тайфуном пронеслись девочки с одинаковыми причёсками и ужасными визгами. Ему пришлось подвинуться к стене, чтобы ни одна не налетела на него.       Прошло немного времени, прежде чем Драко увидел мчащегося за ними Фреда (или Джорджа) с самодельными рогами, как у Швейцарского длиннохвостого ядовитого дракона.       Фред (или Джордж) пробежал мимо с грозным рёвом, явно выпивший какое-то примитивное зелье, чтобы изменить голос и сделать его более низким и зловещим. Лафенхаузер опять переводил ингредиенты ради примитивных развлечений.       Драко повернул направо и оказался в длинном сером коридоре, похожем на предыдущий. Он встретился с патрульным, который вдевал на ходу ремень в пряжку и поправлял её.       Мужчина коротко махнул ему рукой в знак приветствия.       Третья дверь слева была лабораторией зелий. Драко толкнул её ладонью; несмазанные петли тихо скрипнули.       Он вошёл. В ноздрях сразу же защекотало от витавшего в комнате пряного запаха. Около стола посредине комнаты стоял мистер Лафенхаузер.       — Сегодня ты рано, Драко, — произнёс он, после того как задумчиво взглянул на настенные часы. По стенам тянулись полки, переполненные банками, склянками и засушенными корнями.       — Проснулся раньше, чем обычно.       — Я тоже не могу спать нормально без своей жены рядом, — отмахнулся Лафенхаузер и потянулся за кружкой с остывшим чаем, стоявшей на краю стола.       Драко предпочёл промолчать. Он раскрыл дневник, чтобы приступить к инвентаризации запасов. Практически все листы внутри были исписаны мелким ровным почерком, с таблицами и пометками на полях.       Перелистнув несколько страниц, Драко остановился. Между личными записями лежал выдернутый лист с рисунком.       Рисунком с Грейнджер, у которой грубо зачёркнуты глаза.       Драко коротко втянул воздух через нос, мышцы в пальцах неприятно свело. Он быстро перевернул страницу и прижал её ладонью.       Подняв взгляд, Драко столкнулся с большим количеством полупустых ёмкостей с промаркированными крышками.       — Сухие корни калгана на исходе, — пробормотал он, делая пометку. Он отодвинул одну из банок, чтобы заглянуть в задний ряд с измельчёнными базовыми ингредиентами. — Оставить заявку у снабжения?       — Конечно, — отозвался Лафенхаузер, отставляя пустую колбу, из которой всё высыпал в котёл. — И печень горегубки тоже запиши. Последнюю партию ухитрился испортить — передержал, и теперь она воняет как задница гиппогрифа… — он недовольно причмокнул.       Драко обернулся, коротко посмотрел на седой затылок Лафенхаузера, а затем вернулся к инвентаризации. Написав список, он поставил галочки напротив каждого ингредиента, которого было ещё достаточно.       — Значит, — начал Лафенхаузер, загибая пальцы, — успокоительного эликсира запросили три партии. Противоотёчного — две. И одна порция стимулятора для дежурных магмедиков.       — Снотворное им нужно? — уточнил Драко, не поднимая взгляда от бумаги.       — Да, две партии по четыре.       Лафенхаузер кивнул, продолжая:       — А антисептик и регенерирующая настойка… всё в стандартном объёме, — медленно, с задумчивым видом.       Драко отчертил одну строку от другой. В колонках выстроился полный перечень зелий. Несколько минут он что-то записывал на вырванном листе и, проверяя специфичные ингредиенты на полках, вычёркивал их, если находил.       — Для приготовления не хватит крови саламандры, волшебного розового перца и порошка из панциря красного жука.       — Панцирь красного жука? — переспросил Лафенхаузер, почесав бородатую и наполовину седую щёку указательным пальцем. — Снова придётся просить старину Аберфорта поискать. Здесь его теперь не достанешь.       — С таким похолоданием неудивительно, они мигрировали нынче раньше.       — В точку, — согласился Лафенхаузер.       Драко закончил запись, захлопнул дневник и отложил его на край стола, потом надел халат, застегнул его до середины и закатал рукава.       — С чего начнём? — спросил он, натягивая на руки тонкие белые перчатки.       — С регенерирующей настойки, — ответил Лафенхаузер. Он посмотрел на Драко поверх очков и добавил: — И, Драко, как будет время — зайди к матери и передай ей семена жидких лилий, — Лафенхаузер кивнул в сторону полки, где лежал мешочек. — Нужны к среде.       Драко кивнул.       Лафенхаузер, прихрамывая, подошёл к левому концу лаборатории и открыл шкаф у стены, достал плотно закупоренную банку с мутным раствором, в котором плавала какая-то гуща.       — Вот, кстати, последняя эссенция тролльего жира. Как тебе? — он покрутил банку, в которой плавно перекатывался грязно-жёлтый сгусток от стенки к стенке. — Выглядит отлично. Как раз для нескольких партий регенерирующей настойки. Только нужно проверить качество последней партии. В прошлый раз Лиен жаловалась, что настойка слишком густая, — недовольно пробормотал Лафенхаузер и поставил стеклянную банку на стол около котла. Драко незаметно пододвинул её подальше, чтобы она не треснула от перепада температуры.       Лафенхаузер любил поговорить, и неважно, отвечали ему или нет.       — Доставку обещали к вечеру, — продолжил он. — Так что сегодня работаем в полсилы.       Драко хотел кивнуть ещё раз, но уже счёл это дурным тоном.

***

      Драко толкнул тяжёлую дверь оранжереи, и в лицо ему ударил влажный тёплый воздух. Пахло перегретой землёй, удобрениями и чем-то терпким. Сделав шаг, он оказался окружён растениями, деревцами, бобовыми и корнеплодами, активно растущими благодаря костной муке, которую не так давно изготовил Лафенхаузер.       Стеклянные панели, отделяющие одну зону от другой, покрылись конденсатом.       Где-то в глубине помещения тихо журчала вода, торопливо стекая по тонкой трубке в глиняный поддон.       Мать сидела на высоком стуле у стола, накрытого холстиной. Перед ней стояли большие горшки с деревцами. Она держала в руках садовые ножницы и аккуратно подрезала растения.       Мать обернулась через плечо, когда услышала шаги. Её взгляд казался суровым и недовольным, но изменился почти сразу при виде сына.       — Доброе утро.       — Доброе утро, мама.       — Лафенхаузеру нужны жидкие лилии к среде, — Драко вытащил холщовый мешочек из кармана халата и поставил его на край стола, который оказался влажным. Дно мешочка потемнело.       — Обязательно займусь этим, — мать легко и грациозно поднялась со стула. Она взяла полотенце, лежавшее около горшка с вытянувшейся яблоней, и вытерла об него руки.       На ней было приталенное бежевое платье с рюшами и невероятно острым воротником. Драко пристально смотрел на то, как она уделяла внимание каждому пальцу, вытирая их жёлтым вафельным полотенцем.       Мать сделала несколько шагов к нему и снисходительно посмотрела на халат.       — Прачечная не способна работать без постоянного контроля мистера Уизли, — скривилась она и потёрла подушечкой большого пальца пятно на халате Драко, около левого плеча.       — Я удивлён, как всё ещё не развалилось без бдительного контроля мистера Уизли, — съязвил Драко и посмотрел на мать сверху вниз. Она строго подняла брови, и её взгляд в этот момент казался сильнее кнута. Драко усмехнулся.       Не сказав ни слова, мать поправила воротник его халата, разгладила ткань на плечах лёгким движением ладоней, следя, чтобы линии швов лежали ровно.       — Где твоё воспитание? — поинтересовалась она и вскинула чёрную узкую бровь, подкрашенную карандашом.       — Прости, что не заметил не расправленный воротник, — Драко с вопросом посмотрел на мать. Та удовлетворённо кивнула, видимо, пропустив или не поняв его сарказм.       — Вам стоит поставить зеркало в лабораторию. Даже на работе нужно выглядеть подобающе.       — Несомненно. Без этого зелья будут иметь сугубо негативный эффект.       Мать насупилась.       — Хочешь, чтобы я отправил Аарона завтра помочь тебе?       Она ответила не сразу. Взглянула на мешочек с семенами, потом на сына и едва заметно кивнула.

***

      Дин Томас предпочитал кофе со сливками, но теперь он довольствовался молоком. Каждый испытывал мелкие неудобства: подтекающий кран, скрипящий пол, извечные перебои в магически отлаженном водопроводе, управлять которым умел только Аберфорт... Жаловаться на отсутствие сливок кому-то из основателей «Цикад» было бы не просто несвоевременным, а почти неприличным.       Утро начиналось одинаково: Дин приходил на плац немного раньше подъёма, чтобы проверить доску объявлений, на которой висели смены, и сверял с собственным планом.       Затем он, держа кофе с молоком, направлялся к посту и читал журнал, пока шла пересменка.       «02:17, на юго-восточном секторе замечены двое бегунов, обезврежены», «03:05, насос №2 вышел из строя, оставили заявку», «04:41, коза №7 снова протиснулась в дыру калитки, возвращена». Дин невольно усмехался. Иногда казалось, что всё в этом месте будет повторяться бесконечно: кто-то что-то сломает, потеряет или упустит из вида снова.       Он часто думал о цивилизованном обществе как о сложном механизме, где каждый элемент зависел от множества других. Насосы, ворота, списки, смены….       Держать всё под контролем было почти невозможно. Каждый день приходилось следить за тысячью маленьких деталей, предугадывать поломки и вмешиваться раньше, чем возникнут последствия.       Он представлял себе день как линию взаимосвязанных событий. Понимание того, что полностью подчинить себе весь этот механизм невозможно, не облегчало ответственности, но помогало удерживать себя в равновесии.       Дин даже не представлял той колоссальной нагрузки, что испытывали Рон, Гарри или Гермиона.       Во время обеда он обычно ел стоя, даже несмотря на то, что в самый оживлённый час Нетти могла бы найти для Дина стул или даже место за столом между грузными рабочими.       После обеда лагерь стихал: кто-то расходился по секторам, кто-то отдыхал после пересменки. Дин сидел на веранде у штаба, закинув ногу на ногу; вторая за день кружка с недопитым кофе стояла на перилах, а он записывал в блокнот остатки дел на вечер.       Прозвучал звон небольшого колокола около ворот, обозначающий чьё-то прибытие. Дин, кусая карандаш, поднял голову.       Он как раз ожидал Драко. Тот промок от моросившего дождя.       — Привет, Драко, — Дин отсалютовал ему и, использовав карандаш как закладку, закрыл ежедневник. — Как прошёл анализ чар?       — Ничего необычного, привет, Томас, — Драко поднялся по ступенькам на небольшую крытую веранду.       Один из стульев около небольшого круглого стола отодвинулся, когда Дин лениво взмахнул палочкой. Драко опустился на предложенный стул.       — Проверки проверками, а традиция есть традиция, — сказал Дин, доставая из кармана кубик. — На что играем сегодня?       — Разве ты не хочешь отыграть свои часы? — Драко посмотрел на него исподлобья и подначивающе двинул рукой, лежавшей на столе.       — Я уже смирился с потерей, — отмахнулся Дин и потёр шею, размял её до хруста позвонков и расслабленно выдохнул через рот. — У меня есть диск с «Лжец, лжец». А ты что можешь предложить?       — Отдам тебе любой комикс из коллекции Грейнджер, — Драко знал, что не проиграет.       — А что скажет на это Гермиона? — поинтересовался Дин, подкидывая кубик.       — Вот и узнаем.       Драко снял кожаные перчатки, положил на стол свою записную книжку и расслабленно устроился напротив Дина.       Футляр и доска с «Шальными шашками» лежала между ними и выглядела потрёпанно — на ней и пятна от кофе, и выцветшие полоски краски, и редкие царапины.       — Что ж… — удовлетворённо пробормотал Дин, предвкушающий партию. Он дважды постучал костяшками пальцев по столу, и футляр задрожал и поднялся.       Крышка сама открылась. Внутри что-то звякнуло, и фигурки разом взмыли в воздух. Они пошли широкой дугой, а затем медленно опустились по свои места.       — Мы с тобой как старые джентльмены, — сказал Дин, почёсывая пальцем за ухом.       — Старые? — Драко скосил на него взгляд, уголки губ дрогнули. — Говори за себя, Томас.       Кубик несколько секунд метался из стороны в сторону, прежде чем упал в раскрытую ладонь Дина.       — Дуракам везёт. Сегодня хожу первым.       Драко хмыкнул.       Игра началась с больших потерь: одна за другой его фигурки попадали в ловушки и исчезали с доски, оставляя за собой пустые клетки. Они двигались неравномерно: то делали стремительные рывки, то застывали на месте.       Во время игры мимо них прошёл мужчина из третьего сектора, державший пустое ведро. Он едва замедлил шаг, посмотрел на доску, затем поднял взгляд на Драко и уважительно кивнул в знак приветствия.       Дождь моросил лениво и негромко, сам уставший от постоянных осадков. С крыши веранды стекали тонкие струйки, разбиваясь о доски, а с деревьев срывались редкие жёлтые листья, прилипали к мокрому дереву или иногда залетали внутрь веранды — один упал прямо между фигурками, и Драко небрежно смахнул его в сторону.       Он опёрся локтем о стол и отвёл взгляд на дорогу из щебня, пока Дин думал над ходом. Драко нравилось это место: оно изменилось, когда люди, полные энтузиазма, взялись за реконструкцию. В такие моменты он удивлялся собственному спокойствию.       Гермионе удивительно легко удалось втянуть его в эту авантюру, но Драко был благодарен. Он понимал: это место, люди и сама жизнь тут стали результатами усилий, за которыми Драко теперь следил.       Быть частью системы означало для него наблюдать, предвидеть сбои, принимать решения до того, как они станут очевидными для остальных.       Гермиона справлялась с этим лучше всех, кого Драко вообще знал в этой жизни.       Игра подходила к концу. На доске оставалось всего несколько фигурок. Последняя упрямая фигурка Дина метнулась вперёд, сделала последний шаг, но, наткнувшись на тёмную, вспыхнула искрой — и тут же исчезла. Тогда ряды клеток и вовсе опустели.       Дин недовольно выдохнул, наклонился вперёд и щёлкнул пальцами по пустой клетке, где секунду назад стояла его последняя шашка.       — Диск так диск… Пора завязывать играть с тобой в азартные игры, Малфой.       Он поднял кружку с холодными остатками кофе, сделал глоток и расстроенно покачал головой.

***

      Около кровати стояли её жёлтые резиновые тапочки. Такие детали всегда значили многое, когда человека не было рядом. Драко они напоминали привычное движение утром — Гермиона пододвигала их рукой и не торопясь шла в ванную, чтобы умыться и заплести кудрявые волосы.       Драко редко видел её с распущенными.       Ночь была холодная, сквозь щель в створке проникал тонкий поток воздуха, слабо шевелил занавеску.       Драко перевернулся на спину и уставился в потолок, на белёсые пятна извёстки. Всё обостряло неприятное ощущение тревоги.       Он набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул, закрыв глаза.

***

      Кто-то стучал.       Сон исчез мгновенно. Драко рывком поднялся с постели, ощутив холод пола под ступнями.       Схватив палочку, он открыл дверь, и на входе увидел мужскую фигуру.       — Гермиона… и Рон… вернулись, — с паузами сказал Гарри, держась за грудную клетку. Видимо, долго бежал.       Драко моментально потянулся к шкафу, достал первую вещь, до которой дотянулся, и торопливо надел.       Он вышел в коридор как был — в шортах, тёмной водолазке и резиновых тапочках.       Коридор уже ожил — из приоткрытых дверей выглядывали лица, но спускались только они вдвоем. Гарри шёл впереди и на ходу переводил дыхание.       Свет горящих ламп на первом этаже раздражал глаза. Драко провёл ладонью по лицу, а потом зажмурился.       Гарри ускорил шаг, и Драко пришлось сделать то же самое. Только тогда он понял, что на том уродская синяя пижама, достойная первого места в конкурсе самых отвратительных и безвкусных пижам.       В главном холле было много людей: все Уизли, Рауль, Розита, незнакомые Драко люди.       И Гермиона.       Дорога к ней стала единственной дорогой в этом мире.       Она обернулась, когда услышала шаги, и тут же пошла навстречу, аккуратно проходя мимо всех Уизли, которые вежливо расступились.       Гермиона не теряла и мгновения. Она, ускорив шаг навстречу Драко, раскрыла объятия и крепко-крепко обхватила его.       Он уткнулся носом в её шею, выдохнул, провёл ладонями по спине Гермионы.       Всё, что копилось эти дни, и всё, что он не говорил вслух, вырвалось и оставалось в этом моменте. Лёгкие разрывало от облегчения.       — Он мог бы одеться до конца, — Гарри почесал подбородок.       — Ты сам чуть не вышел встречать французов в трусах, Гарри, — уколола Джинни, с теплотой смотря на Гермиону.

***

      Драко переводил всё, что звучало в разговоре.       — Вы же понимаете, что, если мы это раскроем, начнётся гонка за власть? За сыворотку будут убивать, — широкие брови мужчины сдвинулись к переносице и образовали уродливую морщину.       — Нам не впервой.       Министр бросил острый взгляд на помощницу, и та уже приготовилась вставить фразу, скрепленную улыбкой, но Драко перебил, даже не дав ей раскрыть рта:       — Elle est l'héroïne de la guerre et la meilleure élève de Damboldor. Si cela signifie quelque chose pour vous, arrêtez de la traiter avec tant d'indulgence.       Гермиона вопросительно взглянула на Драко: она уловила его строгий тон, но не смысл слов. Он качнул головой, и министр, выглядящий довольный этими словами, протянул большую мозолистую ладонь, пожимая сначала руку Драко, а затем и Гермионы.       Она расправила плечи и постаралась выглядеть как можно изящнее. Звенящую тишину разбавлял мерный стук часов, висящих на стене.       — Ну что ж, мисс Грейнджер. Добро пожаловать в политику.       Когда министр Франции прекратил затянувшееся рукопожатие, Гермиона сжала бедро Драко под столом, прося его не вмешиваться больше так резко.       Их прямые взгляды пересеклись. И тогда Драко понял, что он не ошибся.

***

      «УБЕЖИЩЕ, ЕДА, ВОДА. ПРИНИМАЕМ ВСЕХ.       ВСТРЯХНИТЕ ЛИСТОВКУ И НАПРАВЛЯЙТЕСЬ ЗА НЕЙ».       Бен действительно счёл странным то, что над городом пронеслись подростки на мётлах, раскидывая листовки. Он зажмурился, открыл глаза, снова зажмурился и открыл глаза, но удаляющиеся фигуры на мётлах продолжали пикировать — уже дальше, чем были во время того, как Бен заметил их.       — Ну да, конечно… — пробормотал он, глядя на собственное отражение в запылённом стекле на двери. — Летающие дети.       Но он зарядил ружьё, надел куртку и, озираясь, вышел на улицу.       «УБЕЖИЩЕ, ЕДА, ВОДА. ПРИНИМАЕМ ВСЕХ.       ВСТРЯХНИТЕ ЛИСТОВКУ И НАПРАВЛЯЙТЕСЬ ЗА НЕЙ».       Бен, конечно, решил, что не стоило есть те просроченные консервы, но, когда решил встряхнуть листовку, ещё сильнее усомнился в своей адекватности.       Бумага вырвалась из его руки и моментально сложилась в оригами. Она превратилась из обычного листа в симметричный самолётик, который сделал мёртвую петлю и направился вперёд, а потом вернулся и застыл в воздухе перед лицом Бена.       — Боже мой… — пробормотал он, оглядываясь по сторонам, на пустые окна домов, на заваленные мусором улицы, а затем и на серое небо.       Бен почесал лысину, сглотнул вязкую кислую слюну, а затем наконец ощутил то, как сердце подскакивало от тревоги.       Он выдохнул, похоже, приняв решение.       Тогда самолётик моментально рванул вперёд, и Бен, больше не думая о здравом смысле, побежал за ним.