Часть 15

Оставшись одна в пещере, Любящая Матерь закончила с уборкой щебня и сора, который налетел в их дом. Отряхнувшись от пыли, она высоко потянулась, разминая затекшие мышцы и широко зевнула, расслабляя свое тело и душу. После того, как ее тело плюхнулась на пол, она оглянулась с чувством выполненного долга; в ее жилище стало довольно чисто, за исключением… Она посмотрела вглубь пещеры; темные глубины, которые вели к местам, которые она не осмеливалась исследовать. Это был мир Циэль, место, куда она уходила, когда желала побыть наедине со своими художественными порывами. Но по мере того, как Циэль проводила все меньше времени дома, постоянно слоняясь по лесу, оленихе становилось все любопытней, что же скрывают в себе самые темные уголки пещеры. С рисовальными камешками в охапке, ее дочь исчезала там на многие часы, возвращаясь с головы до лап в белой пыли. Она все не могла перестать думать о том, что таилось там, в глубине. Напоследок окинув взгялдом их жилое пространство – все было в идеале, ну насколько это вообще возможно сказать про обычную пещеру. Небольшая кучка корешков и ягод лежала в уголке, ожидая ужина. Их спальные места были обновлены свежими листьями снаружи. Это были те редкие моменты полного спокойствия, когда все моменты, касающиеся выживания, были решены и можно было побаловать себя простой скукой. Скука, такая удивительная сила, которая иногда приводила ее род к потрясающим открытиям – как например, камни, дающие огонь, хоть и ненадолго или заострение камней, которые ее вид приучился использовать для легкой добычи корней. Теперь же скука подстрекала ее к исследованию глубин, к поиску того, что скрывала от не Циэль. Она начала движение по каменному туннелю и с каждым пройденным шагом, все больше света покидало ее. Проход оказался коварным, так как глыбы камней на полу мешали ее копытам опираться, и часто ей приходилось хвататься за стены, чтобы окончательно не свалиться плашмя. В этот момент она завидовала своему ребенку, у которого были лапы с мягкими подушечками, а не копыта, так и норовящие соскользнуть с булыжника. По мере того, как она продвигалась все дальше в темному, олениха почувствовала, как тонкий слой пыли, покрывающий стены, начал оседать на ее руках. Без возможности полагаться на свое зрение, она слушала лишь звук своих шагов, полагаясь на его эхо, отражающееся от стен, чтобы найти дальнейший путь. Несмотря на то, насколько медленно и осторожно она продвигалась, вскоре она достигла тупика, территория вокруг которого была, казалось, еще темнее, чем до этого. Как разочаровывающе. То, что она представляла, как мир кошмаров обернулось лишь маленьким углублением. Что ж, теперь ей необходимо было выйти отсюда назад… Она вновь оперлась о стену, но вместо холодного, покрытого мелом камня, ее пальцы ощутили тепло и мягкость. Она стукнула по стене, и характерный звук, эхом разнесшийся по туннелю, подсказала ей, что это было: древесина. Она навалилась на нее и, к ее удивлению, древесина поддалась, обдав ее слоем пыли и комками земли. Она прижалась к дереву еще раз и почувствовала, как то начинает сдвигаться с места. Когда же ей удалось сдвинуть его еще дальше, луч света ударил ей по глазам, настолько яркий, насколько и неожиданный. Щебет птиц и шуршание листвы наполнили своими звуками ее уши, а она поняла, что только что вышла на поверхность. Будучи не в состоянии более сдвинуть древесную преграду, она остановилась, боясь, что дальнейшие попытки приведут к обвалу свода пещеры. Ослепленная от внезапного потока солнечного света, она присела по центру углубления, ожидая, когда ее зрение вернется в норму. Вокруг нее, пятна красного, желтого и синего цвета начали постепенно обретать четкость, превращаясь в стену пещеры… а также меловые рисунки, покрывающие ее. Это были не простенькие фигурки из палочек, которые Циэль рисовала раньше своими когтями. Это были сложные, изящно стилизованные изображения. Отпечатки ладоней покрывали стены, некоторые из них стерлись в результате неуклюжести оленихи; изображение же, которое они обрамляли, становилось лишь более впечатляющим. Две массивные фигуры взирали на олениху с каменной поверхности, прямоходящие и изогнутые, с длинными ногами и мощными руками. Одна из фигур была кристально белой, другая же была изображена в коричневатых тонах с помощью влажной земли. Белая фигура возглавляла атаку, ее пасть, усеянная большими клыками, оскалена. Коричневая же, хоть и больше, оставалась позади. Ее пасть была закрыта, и она показывала вперед, как будто руководя охотой. Более тревожным было то, на кого они охотились. Высокий пятнистый олень, его тело искривилось в неестественной позе. Он не был четвероногим, как его дикие собратья, а стоял на двух ногах, в его глазах сверкал разум. Момент броска. Красная охра на стене. Охнув, Матерь отшатнулась назад, ее сердце защемило. На ее лице был изображен чистый шок и неверие в то, что она увидела только что на картине. Как-будто это все было лишь зрительной галлюцинацией из-за глаз, которые еще не отошли от резкого солнечного света, ударившего по ним ранее. Но с течением времени изображение становилось только отчетливей. Без малейшего звука она опустила голову. Обессиленными движениями она вернула кусок древесины на место, позволяя темноте вновь поглотить углубление пещеры и скрыть от нее увиденное.