Часть 16

“И ты думаешь, что уже готова?” Циэль взглянула на волчицу перед ней, ожидающей ответа. К этому моменту она уже хорошо знала охотницу, она знала, что это очередная проверка. Она понимала, что от ее ответа мало что зависит, было важно лишь то, как именно она ответит. Поэтому она посмотрела той пряма в глаза и уверенно кивнула. Ее наставница оставалась беззвучной, лишь ее внимательный взгляд продолжал следить за языком тела Циэль. Белая волчица гордо стояла на месте; с поднятым подбородком, руками, свободно свисающими по бокам – демонстрируя свои уязвимые места охотнице без страха или сомнений. После такой демонстрации охотница была вынуждена лишь удовлетворить просьбу Циэль. “Хорошо, если ты действительно уверена. Я знаю, где мы можем начать. Но помни – все, чему я тебя учила, становится вдвойне важным, когда ты имеешь дело с теми, кому был дарован разум, - она подняла когтистый палец, дабы подчеркнуть важность своих слов. – Их бессмысленная смерть становится вдвойне бессмысленной. Мы должны сделать все правильно”. Еще раз Циэль решительно кивнула. “Я понимаю”. Уголки губ охотницы поднялись в ухмылке. Хоть она и не отмечала это напрямую – в конце концов, самолюбие ее ученицы всегда нужно держать под контролем – она была очень горда, смотря как растет и матереет дитя двух миров. Без лишних слов, она показала Циэль следовать за собой. Быстро стало очевидно, по чьему следу они идут – это был характерный запах белки, точно такой же, как у дюжин других, на которых она уже охотилась раньше. Конечно же, эта белка отличалось от остальных. Ее было тяжело выследить, даже, когда они начали приближаться. Признак того, что она научилась маскировать свой запах, дабы избегать хищников. Но никакое количество грязи и листьев не могло обхитрить два чутких волчьих носа. И вскоре, они увидели ее, сидящей на широкой ветке дерева. Это была рыжая белка. Хотя она была маленького роста и ей явно было еще далеко до зрелого возраста, белка выглядела вполне счастливой, разгрызая орешки своими мощными резцами. Ее пушистый хвостик метался взад-вперед, а ее ножки пинали ветку в порыве орехового удовольствия, из-за чего та иногда теряла равновесие. Но, казалось, ее это вовсе не тревожило. Несмотря на свой беспечный вид, обе охотницы быстро подметили ее длинные ушки, бдительно стоящие торчком. Они должны действовать предельно тихо. Обе прижались к земле, мягкий ковер из влажных листьев заглушал звуки их передвижения. И затем, они принялись терпеливо ждать. Время от времени, глазки бельчонка поднимались от каштана, который тот держал своими маленькими коготками, и осматривали местность вокруг. Когда белка замечала какое-то подозрительное движение, она резко подскакивала, готовая ринуться наутек. Когда же выяснялось, что это была лишь листва, колышущаяся от внезапного порыва ветра или очередной созревший фрукт, упавший с дерева, она вновь переключала свое внимание на каштаны и орехи. Видя все это, Циэль ухмыльнулась. Под внимательным взором Охотницы, она выжидала. Взгляд Циэль был прикован не к самой белке, а к каштану, который та держала у груди. Когда оставалось всего два укуса, чтобы покончить со своим лакомством, бельчонок поднял руку, чтобы почесать ухо, оставив свой драгоценный каштан в другой. Это был как раз тот момент, которого и ждала Циэль. Она хрустнула сухой веткой, зажатой меж ее пальцев. От внезапного звука белка снова подпрыгнула, однако в этот раз, она, к своему удивлению, уронила каштан. Она вытянула голову, смотря в сторону двух волков – на какой-то момент Циэль испугалась, что ее выдаст белая шкура, несмотря на все попытки волчицы замаскировать ее. Когда бельчонок отвел взгляд, хищница вздохнула с облегчением. Как и ожидалось, спустя пару секунд белка вновь расслабилась. В момент, когда она собиралась вернуться к своему лакомству, пришло осознание, что никакого лакомства уже и не было. Спустя пару подергиваний носа, она вновь заметила каштан, лежащим у основания дерева. Спустя еще один контрольный осмотр территории и нескольких секунд сомнений, она все же начала спускаться вниз по стволу дерева. Ее маленькие коготки были явно не только для красоты; даже будучи вверх ногами, они позволяли с легкостью удерживать ее вес. Позади Циэль, охотница гордо засияла. Бельчонок наконец спустился на землю и тут же бросился к каштану. В момент, когда она все же подобрала его, весь мир для нее буквально перевернулся с ног наголову. Две волчицы одновременно выпрыгнули из своего укрытия. Резкого испуга была достаточно, чтобы белка, находясь в ступоре, потеряла драгоценные доли секунды, и к момету, когда она оправилась от шока и рванула обратно к дереву, голодные челюсти волчицы были уже перед ней. С удивительной юркостью бельчонок смог извернуться, избежав укуса лишь чудом. Клацающий звук смыкаемых челюстей был чертовски близок к кончику ее пушистого хвостика. Но, как ни крути, эта погоня была игрой в одни ворота. Неважно насколько быстро бежала белка, ей ни за что не перегнать волков с их длинными ногами. Хоть она и прилагала все усилия – передвигаясь по зигзагообразной траектории, петляя между деревьев и пытаясь залезть на любое дерево по пути – исход погони был предопределен. Пока Циэль загоняла добычу, взрослая волчица отрезала белке любой путь отступления, пресекая все ее попытки вскарабкаться вверх. Ситуация стала выглядеть безнадежной для бельчонка. Когда она заметила глубокую нору прямо под стволом дерева, скрытую за толстыми корнями и тернистым кустом, она посчитала, что это ее спасение. Она нырнула в нее прямо с разгона, не обращая внимание на корни и колючки, которые больно царапали ее кожу. Никакая из этих мелочей не сравниться с тем дискомфортом и болью, которые ей определенно доставят безжалостные волчьи клыки. И только, когда белка обнаружила себя окруженной плотной, жесткой землей, без возможности бежать дальше, она осознала, что произошло. Снаружи, двое волков подошли к входу в нору. Циэль шла впереди, выпячивая грудь и самодовольно ухмыляясь. “Мы поймали ее! – радостно огласила она. – Эта мелкая дура сама загнала себя в ловушку”. Она присела к земле, потирая свои лапы в предвкушении. Как только волчица собиралась начать рыть, мягкая лапа опустилась ей на плечо. Подняв бровь, Циэль оглянулась назад для того, чтобы увидеть, как ее наставница неодобрительно мотнула головой. “Нет, Циэль, - произнесла старшая волчица, показывая той встать. – Так дело не пойдет. Отойди в сторону и наблюдай”. Циэль замялась, ее пасть открылась, приготовившись к протесту, но ни одного слова не вышло наружу. После пары секунд она все же поднялась и, с хвостом между ног, отошла в сторону. Она подошла к большому камню и села на него, подперев свою щеку лапой, производя впечатление обиженного ребенка – этот образ, впрочем, быстро развеяла картина, которая предстала перед ней. К ее удивлению, взрослая волчица не стала вырывать корни или просовывать лапу внутрь норы, в попытках добраться до жертвы. Вместо этого, она присела у входа и стала что-то нашептывать. Ее голос был таким нежным и тихим, что даже Циэль, обладая острым слухом, не могла разобрать большую часть слов, даже несмотря на то, что они были произнесены на волчьем языке. Циэль склонила голову в недоумении. Чего пыталась добиться этим ее учитель? Белки даже на языке оленей не говорили, не то, что на языке существ, которые во всем их превосходили. Те немногие слова, которые она все же могла различить, звучали совершенно неуместно. Это не были угрозы или объяснения того, что произойдет с белкой, это не были призывы ускорить неизбежное. Это были… обещания, нежные просьбы. Охотница превратилась из убийцы в маму буквально в мгновение ока. “Прошу.., - шептала охотница, а Циэль все не могла взять в толк, почему хищница так любезничает со своей едой. – Все будет хорошо.., - продолжала та, Циэль же задавалась вопросом в правдивости этих слов. – Это будет быстро...” Циэль озадаченно моргнула. Это что, была какая-то насмешка над ее решением вырыть существо из норки? Охотница пыталась показать насколько плох был ее план, что даже вежливые просьбы добыче выйти добровольно были лучше? Почему она вообще… И тут она увидела это. Маленькое красное ушко показалось из норы. Затем другое, за ней последовала вся голова с маленькими глазами-бусинками сверкающими от слез. Выражение на маленьком личике показывало лишь чистый ужас, неописуемую грусть, настолько великую, что даже Циэль это тронуло… Охотница тихо наблюдала, как бельчонок полностью вылезает из своего убежища, с бешено колотящимся сердечком в его маленькой груди. Дыхание белки представляло из себя серию быстрых вдохов и выдохов, один за другим, как будто она пыталась выжать все из своих последних моментов жизни. Ее маленькие глазки взглянули на охотницу, мощная лапа опустилась ей на плечо, бельчонок дрогнул, но не попытался сбежать. “Закрой свои глазки, дитя…” Возможно ребенок и не понимал ее слов, это не имело значения. Оба, хищник и жертва, знали, что произойдет. Это было принято, как неизбежный факт. Это был лишь вопрос о том, как именно это произойдет. Малютка нахмурила свои брови, заставила свое дыхание выровняться. Она глубоко вздохнула, слезы продолжали стекать по ее щекам. Она кивнула. Волчица кивнула в ответ. Малышка закрыла свои глаза. Охотница кинула взгляд на Циэль – настолько озадаченной буквально мгновенья назад, теперь же просто ошеломленной. Единственный взмах, чистый и безболезненный. Вздох, в момент, когда коготь встретился с яремной веной, тут же превратился в булькающий звук… и затем, на его место пришла тишина. Оглушительная тишина, которую нарушил серьезный тон волчицы. “Ты овладела всеми навыками настоящей охотницы, Циэль. Всеми, кроме одного… сострадания, - объяснила она. – Всегда помни, мы ничем не лучше или хуже них. Мы все одинаковы на этой земле, боремся за выживание, являемся частью бесконечного цикла жизни и смерти. Относись к ним, как к равным, с уважением, с пониманием – и они, в свою очередь, поймут бремя хищника”. Она жестом показала Циэль подойти. “Завтра мы попробуем снова. Я научила тебя всему, что знаю – теперь дело за тобой”. Когда солнце в очередной раз скрылось за горизонтом, с тяжелым грузом в желудке и на душе, белая волчица брела домой. Слова ее наставницы продолжали преследовать ее. Сострадание…