Часть 3

      Пик Цинцзин был мрачным и тихим местом. Здесь было много ворон, пристально следящих за всеми в этом месте красными бусинками глаз. Если бы Вэй-шиди не подтвердил, что в этих жутких птицах нет ни капли демонического, Юэ Цинъюань перебил бы их всех. Но меч Вэй Цинвэя, знаменитый Хунцзин, никак не реагировал на этих жутких созданий. Вэй-шиди годами ползал по пику Цинцзин в поисках хоть чего-нибудь подозрительного, но не нашёл совершенно ничего. А просто так убить птиц нельзя, как бы ни хотелось - сяо Цзю не терпит вмешательства в дела своего пика. И птиц этих гадких почему-то любит. И эти твари обожают его в ответ.       Остальных птицы не очень-то жалуют. Ученики Шэнь-шиди исключение - вороны присматривают за детьми, следуя за ними даже за пределы пика. Лю Цингэ чуть не выклевали глаз. Ци Цинци едва не расцарапали лицо. Му Цинфану долбили клювом по макушке. Шан-шиди дрожал от страха, как листок на ветру, когда вороны садились ему на плечи и насмешливо каркали ему на ухо.       К Юэ Цинъюаню у проклятых птиц была особая нелюбовь. Он уже устал уворачиваться от острых когтей, бросаемых в него камушков и, эм, других снарядов.       Зато сяо Цзю эти твари каждое утро приносили что-то вкусное или блестящее. Подставляли свои крупные тела для поглаживаний. Вместо громкого, скрипящего, мерзкого карканья издавали тихие, мелодичные звуки. Нежно пощипывали шёлковые одеяния клювами. Защищали от раздражителей (боевых братьев и сестёр Шэнь Цинцю).       И эти твари были повсюду на пике Цинцзин.       Прямо сейчас одна из птиц пронзительно каркнула, окатив Юэ Цинъюаня презрением. Птица сорвалась с ветки дерева и устремилась в сторону бамбуковой хижины. Скоро Шэнь Цинцю узнает о том, что его снова навестили его боевые товарищи.       Он явно не будет рад.       Но Юэ Ци очень волнуется о своём младшем брате. Их отношения так и не наладились даже спустя столько лет. Ему до сих пор не хватает смелости признаться сяо Цзю в его глупости. Он только бесконечно много извиняется перед своим драгоценным диди, но не может дать сяо Цзю того, чего он хочет. Ему так стыдно. За свою глупость - ведь сяо Цзю предупреждал его, говорил не торопиться, а он как всегда всё испортил. За свою слабость, ведь не смог совладать со своим мечом. За свою трусость, ведь до сих пор не признался во всём своему младшему брату.       Сяо Цзю до сих пор думает, что его гэгэ бросил его. Предал.       Пронзительное, мерзкое карканье отвлекает главу школы от тревожных мыслей. Ещё одна птица срывается со своего места, отправляясь к бамбуковой хижине, попутно пытаясь выцарапать Юэ Цинъюаню глаза. Он успевает увернуться, и раздосадованная птица снова мерзко кричит. Чёртовы твари. Если бы не Вэй-шиди, Юэ Ци очень сомневался бы в нормальном происхождении этих проклятых ворон.       У бамбуковой хижины давящая атмосфера. Это напрягает, пугает, но ничего сделать нельзя. И Му Цинфан, и Вэй Цинвэй и даже Ци Цинци, которая бегала сюда с кучей разных артефактов, подтвердили, что сяо Цзю не подвержен влиянию тёмной энергии.       Но Юэ Цинъюань видел алтарь.       Ему потребовалось много времени, чтобы вспомнить об этом боге. Бог, в храме которого он с младшим братом спасался от голодной смерти. Обветшалый, но не заброшенный храм, с мрачными тенями и давящей атмосферой. Уже тогда этот бог напрягал Юэ Ци.       Илин Лаоцзу.       Непревзойдённый Князь Призраков. Человек, чьи мучения в жизни были столь велики, что после смерти его душа не нашла покоя и обратилась ко тьме. Демон, а не бог.       И алтарь, посвящённый этому демону, призраку, был в доме сяо Цзю.       Мрачная атмосфера пика легко объясняется этим обстоятельством. Здесь молятся Бедствию, и это влияет на окружающую обстановку. Но очень странно, что на пике нет следов тёмной энергии. Бедствие определённо отвечает на молитвы своего верующего, так почему же нет никаких следов?       - Юэ-шисюн, добрый день.       Мужчина вздрагивает. Сяо Цзю плавно выплывает из бамбуковой рощи. На его плече сидит ластящаяся ворона. Воздушные, лёгкие одеяния цвета цин развеваются на ветру, создавая прекрасную, эфемерную картину.       Вид портит только ярко-красная лента в волосах сяо Цзю.       Вещь, которая совершенно не вписывается в образ из светлых оттенков Шэнь Цинцю. Вещь, которая не принадлежит сяо Цзю.       - Сяо… Кхм, Шэнь-шиди, добрый день.              Называть своего любимого младшего брата отстранённым “Шэнь-шиди” больно, но иного Цинцю не примет. Юэ Ци остаётся только принять это. Сложно бороться с нежным “сяо Цзю”, рвущимся наружу прямо из сердца, но видеть боль в зелёных глазах при звуке детского прозвища слишком больно.              - Прошу, Юэ-шисюн, проходите.              Шэнь Цинцю позволяет главе ордена пройти в бамбуковую хижину. Его уже привычно-тревожно окутывает запахом терпкого вина и сладковатых благовоний. Тени в хижине почти чёрные, будто бы живые, безумно скалящиеся на вторженца. Мурашки бегут по коже от холода. Взгляд сам упирается в запертую дверь хижины, которая ведёт к алтарю Бедствия.              Главный ученик Шэнь Цинцю, Мин Фань - уже взрослый мужчина, вежливо кланяется и разливает чай. Шэнь Цинцю зачем-то просит его остаться. Мин Фань замирает за спиной своего шицзуня в ожидании дальнейших поручений. Юэ Цинъюань удивлён, но старается не подавать виду.              - В этот раз вы посетили меня очень вовремя, Юэ-шисюн.              Юэ Ци игнорирует жирный намёк на то, что остальные его визиты были крайне нежелательны. Он и так это знает. Шэнь Цинцю делает глоток чая, смотря на него с вызовом. Юэ Цинъюань, как и всегда, отступает, чтобы не вступать в конфликт со своим диди.              - Вот как? О чём Шэнь-шиди хотел поговорить?              - Речь пойдёт о церемонии вознесения.              Церемония вознесения для поколения Цин должна состояться очень скоро - через несколько месяцев. Они все прожили долгие жизни, совершили множество подвигов и воспитали себе достойную замену на пост. Пора бы дать своим ученикам проявить себя.              - Мой главный ученик - Мин Фань, меч Чжицзян, мой преемник, он займёт место Лорда Цинцзин.              - Я уже это знаю, Шэнь-шиди.              Напряжение сковало плечи. На лице появилась привычная, дипломатичная улыбка главы ордена. Увидев это, сяо Цзю фыркнул, забавляясь. Юэ Цинъюань попытался убрать эту улыбку с лица - его диди не является дипломатической проблемой, которую нужно решить. Это должно быть просто оскорбительно для Шэнь Цинцю.              - Юэ-шисюн, этот Шэнь… Я не собираюсь проходить церемонию вознесения.              Юэ Цинъюань давится чаем. Мин Фань отводит взгляд в сторону окна.              - Я передам титул и корону Мин Фаню, а потом отправлюсь в странствие.              - Что? Но Шэнь-шиди! Почему ты?              Он взволнованно вскакивает на ноги, едва не опрокидывая столик. Ни Шэнь Цинцю, ни его ученик не реагируют на вспышку эмоций главы ордена. Они почти неестественно спокойны (как и все на пике Цинцзин по какой-то причине). Юэ Цинъюань заставляет себя успокоиться. Он садится за стол, деревянными движениями подносит пиалу с чаем ко рту, делает глоток и замирает.              Течение ци нестабильное, но искажения быть не должно. Наверное.              - Объясни мне, шиди.              - Было бы что объяснять. Я сотню лет потратил на то, чтобы найти себе достойную замену. Дела пика занимали большую часть времени, остальную часть - ночные охоты, дипломатические миссии и прочее. - сяо Цзю делает глоток и ставит пиалу на столик. - Теперь я хочу заняться тем, чем всегда хотел заниматься. Исследования. Путешествия. Хочу попробовать все блюда и вина мира. Прочитать все интересные книги. Хочу найти спутника на тропе совершенствования.              У Юэ Ци будто бы воздух из груди выбили. Вместе с сердцем.              - Но Шэнь-шиди… Это всё ты сможешь сделать, даже если станешь Небожителем.              Сопротивление было слабым - Юэ Цинъюань растерян, напуган, сбит с толку. Он надеялся, что после вознесения у него будет ещё много возможностей позаботиться о своём младшем брате. Много возможностей помириться с ним. Он надеялся, что когда они станут Небожителями, он сможет отогнать от своего диди Князя Призраков.              Он просто хочет быть рядом со своим братом. Он просто хочет заботиться о сяо Цзю, как раньше.              Шэнь Цинцю смотрит на него устало. Его зелёные глаза кажутся тусклыми, с ноткой обречённости.              - Нет, не смогу.              У Юэ Ци сердце разбивается в груди.       Через два месяца он с неутихающей болью смотрит, как его сяо Цзю даёт своему преемнику наставления. Шэнь Цинцю снимает со своей головы корону Лорда и надевает её на голову Мин Фаня. Новый Лорд едва не плачет, цепляется пальцами за шёлковые рукава своего шицзуня, и Шэнь Цинцю позволяет мужчине держаться за него до тех пор, пока Мин Фань не успокоится.       Юэ Ци смотрит, как его диди уходит. Он хочет пойти за ним, хочет упасть в его ноги и умолять, хочет силой увести его за собой.       Но сяо Цзю этого не хочет. Сяо Цзю его за это не простит.       Юэ Цинъюань позволяет золотому свечению вознести его на Небеса.       Спустя несколько лет по Небесной Столице гуляют слухи о новом Бедствии в одеждах цвета цин, которому покровительствует Илин Лаоцзу.