II

      Лада не помнила как добрела до дома. Ее словно обухом по голове ударили. Мысли путались, а ноги едва передвигались. Она осторожно открыла калитку, надеясь тихо прошмыгнуть в дом и запереться в своей комнате. Совершенно не хотелось, чтобы кто-то видел ее сейчас. Она уже дошла до середины двора, когда из-за дома вышел Драган. Он впервые показался перед ней после того пробуждения на сеновале. И нужно же было встретить его именно сейчас. Кузнец, едко ухмыляясь, приблизился к девушке и уже намеревался что-то съязвить насчет ее жреческого облачения, но тут поднял взгляд на ее бледное, как снег, лицо и блестящие от слез глаза. Его как холодной водой окатило, ухмылка тут же испарилась и он принялся обеспокоено осматривать девушку, пытаясь понять, что произошло. Не найдя никаких явных повреждений, ухватил ее за плечи и повел к хлеву.       — Что с тобой? Кто обидел? — принялся допытываться он, усаживая девушку на скамью. — Жрецы? — он легонько тряхнул ее. — Что ты молчишь?! — самые мерзкие мысли закрались в его голову.       Драган в ярости стиснул зубы и рванулся в сторону калитки, намереваясь пересчитать кости всем этим ряженым. И пусть потом боги делают с ним, что пожелают. Лада едва успела схватить его за руку, вынуждая обернуться. Потрясенная она не могла вымолвить и слова, потому просто энергично замотала головой.       — Не жрецы? А кто тогда?       — Ребенок… — еле слышно прошелестела девица.       — Что ребенок? Тебя какой-то ребенок расстроил? — парень в недоумении вскинул брови.       — У меня ребенок будет, — чуть громче прошептала Лада.       У Драгана земля ушла из-под ног, он пошатнулся и тяжело опустился на скамью рядом с девушкой.       — Мой? — спросил мужчина и сразу же осознал, какую глупость сказал.       — Я… Я же… — расширенные от ужаса глаза жрицы снова наполнились слезами. — Я ни с кем, кроме тебя…       — Да, да, — Драган зажмурился и сжал пальцами переносицу. — Я знаю. Прости, — голос его смягчился. — Конечно же мой, не думай, я в тебе совсем не сомневаюсь, — он покосился на ее живот. — Но ты уверена?       — Да, — девушка говорила тихо, нервно теребя кончики волос. — Сначала старшая жрица сказала, а потом меня осмотрели, чтобы убедиться, — про то, что она от новости лишилась чувств, решила не упоминать.       — Кто осмотрел? Ярина? — Драган презрительно закатил глаза. — Эта потом по всей деревне тебя полоскать будет, язык без костей.       — Нет, не Ярина. Сирин, — Лада заметила, как Драган слегка скривился при упоминании ведьмы. — Она, оказывается, и в таких делах немного сведуща.       Хоть кузнецу и не нравилась эта волшебная шайка, но он был уверен, что они-то точно лишнего болтать не станут, так что можно не волноваться за честное имя девушки. Хотя это сейчас не самая большая беда…       — Прости меня, прости… — с болью в голосе повторил мужчина       — Не надо, Драган, — она осторожно коснулась его руки. — Я повинна так же, как и ты. Я знаю, если бы сама не захотела, то ты бы меня ни за что не тронул.       Парень не подал виду, но слова эти согрели его сердце. Пусть и отталкивал он ее от себя, но больно было думать, что она его нелюдем считает.       — Нет, нет, ты не понимаешь… — он не договорил, лишь вздохнул тяжко, а затем, к изумлению Лады, неловко привлек ее к себе. — Не бойся, я не оставлю тебя.       С души девушки словно камень свалился. Она так страшилась, что и сейчас он отвергнет ее, посмеется, хотя и не верила, что Драган может быть настолько жестоким. А он без раздумий принял все, надежду вселил и Ладе безумно хотелось ему довериться, сердце ее, несмотря ни на что, рвалось к нему. Еще в юности парень поселился в ее мыслях и даже его грубость и холодность не могли заставить девушку не думать о нем. Ведь не всегда он таким был. Лада помнила, каким он может быть милым и нежным, она лелеяла эти воспоминания все прошедшие годы и теперь снова почувствовала от него отголоски того тепла.       Они еще немного посидели в тишине, прерываемой редкими всхлипами Лады, а затем парень немного отстранился.       — Пойду я. Нужно с отцом поговорить и еще… Хотя, не важно, — он легонько пригладил ее волосы и стер мокрые дорожки с девичьих щек. — Только не плачь больше. Лучше иди отдохни. Бледная вся, — он поднялся. — Не думай о дурном, а завтра с утра будь готова, приду просить тебя у родителей.       Девушка едва вдохом не подавилась, уставилась на кузнеца неверящим взглядом.       — А как ты думала? — Драган улыбнулся уголком губ. — Иначе и быть не может. О женщине на сносях муж заботится должен, — он протянул ей руку. — Давай, иди в дом, дождь сейчас начнется, промокнешь еще да заболеешь, а тебе никак нельзя.       Вместе они дошли до дома. Драган попрощался с родителями девушки и, отказавшись от угощений, быстро ушел. Лада же добралась до свой комнаты и, не раздеваясь, рухнула на постель. Все произошедшее сегодня жутко утомило ее, не было сил о чем-то думать, она мгновенно провалилась в сон. Несколько раз матушка заглядывала в комнату, проверить дочь, да к столу позвать, но та даже не пошевелилась, так крепко спала, потому до утра ее больше никто не тревожил.

***

      Драган никогда не был в этом доме, хотя домом эту хибару, стоящую на отшибе, было сложно назвать. И ни за что бы он сюда не пришел, если бы не охватившие его после разговора с Ладой смятение и отчаяние. Он не стал проходить вглубь дома, топтался у двери, собираясь с мыслями, чтобы начать разговор. Венцена, хоть и была бесконечно далека от мирских страстей, но обо всем том, что на сердце у сына было единственная знала, понимала, почему он сейчас пришел.       С детских лет Драган водил дружбу с двойняшками скотовода Ратмира, хоть и был немного старше. Такие похожие и непохожие одновременно девчушки из которых мальчик поначалу ни одну не выделял, относился одинаково, справедливо подмечая достоинства и недостатки обеих. Но с наступлением отрочества переменилось что-то. Взгляд парня все чаще на младшую стал обращаться. Веселая и шумная Верея была проста и понятна, а вот нежную и тихую Ладу отчаянно хотелось разгадать, узнать, чем живет она, что за мысли кроются в ее чудной головке. День ото дня расцветало в душе мальчика первое невинное чувство, еще по-детски наивное и искреннее. И проявлял он его так же невинно: то коснется невзначай тонких пальчиков, то отдаст большую половину пирога за обедом, то смущенно подарит ей цветочек, такой же небесно голубой, как ее глаза. Со временем стало чудится ему, что чувства эти взаимны. Ловил он на себе ее долгие взгляды и улыбка застенчивая предназначалась только ему, в нем же она искала защиту, когда соседские мальчишки пытались задираться. Так бы и переросло это во что-то более серьезное, может уже и женаты были бы счастливо, да только все в один день разрушилось.        Мать окончательно тронулась умом и решила их с отцом оставить. Сломило это мальчика, а Венцена его своим страшным пророчеством окончательно добила. Предостерегла сына от сближения с Ладой, сказала, что чувства нежные ее убьют в будущем, вместе с ребенком их общим. Не хотела, чтобы сын боль от такой потери пережил и девочку было очень жаль, хорошенькая она, да еще и непростая, сила в ней чувствовалась близкая женщине. Перепугался Драган, хоть мать и умалишенной считал, но слова ее чудным образом всегда сбывались. Рисковать он не хотел, потому и решил сторонится Лады, хоть и нелегко ему было это сделать. И когда там, на берегу речки, впервые оттолкнул ее от себя, разбились на мелкие осколки два юных сердца.       Драган надеялся, что постепенно угаснут детские чувства и он сможет смотреть на нее спокойно, но шли годы, а юная пастушка упорно не желала покидать его мысли. Он продолжал общаться с Вереей и нашел в ней доброго и верного друга, но всего лишь друга… Не под силу ей было занять место Лады в его сердце, никому не под силу было. Он, сам себя мучая, частенько появлялся в доме двойняшек, чтобы хоть мельком на Ладу посмотреть, но с каждым разом давалось ему это все сложнее и сложнее. Повзрослела девушка, утратила черты детские и тело ее обрело притягательную женскую красоту, которую, к злости Драгана, стали замечать и другие парни. К нежной юношеской влюбленности добавилось желание, страстное и первобытное. Никуда от него было не деться. Так хотелось ему расцеловать ее всю, сжать ладонями полную грудь, погладить округлые бедра, оказаться между ножек стройных. Днем она глаза мозолила, а по ночам горячие сны не давали покоя. Весь этот ворох чувств так бесил и изводил парня, что стал он срываться на Ладу пуще прежнего, а потом, остынув, проклинал себя последними словами. Но вечно так продолжаться не могло, вот и не сдержался однажды Драган, дал волю чувствам и девушка на них охотно ответила.       — Понесла, все-таки, девочка? — спокойно спросила женщина, хотя ответ ей не требовался. — Я тебя предупреждала, что погубишь ее. Уйдет в родах и она, и младенчик ваш. Жертвой станут.       — Ты уверена? Может ошиблась все же? — Драган не терял надежды.       — Не ошиблась. Нельзя тебе было ее трогать.       — Один только раз дал слабину, — проговорил он едва слышно, понуро опустив голову,       — Боги не дураки, сынок, — она подошла ближе, хотела коснуться, но он резко отпрянул. — Где один раз, там и другой, и третий. Тяжело погасить огонь, который с обеих сторон разжигают.       Драгана накрыл приступ злости. Он с силой сжал кулаки, чтобы не разнести в гневе весь дом.       — Какие боги!!! — прокричал он. — Их нет! Ослабли! Умерли! Или о чем там еще жрецы на каждом углу твердят?!       Венцена оставалась удивительно спокойной и безмятежной.       — Не нравится называть богами — называй высшими силами, — она говорила так, словно объясняет очевидные вещи. — Это ничего не меняет. Мало им животных в качестве жертв. Им нужны чувства людские, они их поддерживают, силу дают. А боль и страдания, ведомо, намного сильнее радости и счастья.       — Но почему именно Лада? Что, мало женщин в деревне? — произнес эту низость и самому тошно от своих слов стало.       Венцена несколько мгновений молча рассматривала сына. Драган уже начинал терять терпение, когда она заговорила:       — Не мало. Но не каждая из них на путь жрицы становится, — она повернулась и уставилась в окно невидящим взглядом. — Жрецы принадлежат только тем, кому служат. Они даже сами себе не хозяева. Не ведомы им должны быть ни любовь, ни счастье. А Лада любовь познала и любовь эта дала свои плоды, — женщина повернула голову к сыну, темные глаза ее выглядели как-то жутко. — Вот и получается, умрет жрица в муках, прежде ребенка желанного потеряв и понимая, что оставит любимого человека с невыносимой раной в сердце. Какая славная жертва будет. Жреческая сила страшной болью подкрепленная. Боги от такого лакомого куска точно не откажутся.       — Замолчи! Замолчи немедленно! — взвыл Драган, ему хотелось вцепиться ей в горло.       — Подари ей свою любовь, — все так же невозмутимо продолжила женщина. — Пусть хоть недолго девочка будет счастлива и обласкана.       — Любовь? Любовь говоришь?! — Драган с силой пнул глиняный горшок, непонятно зачем стоящий у двери, тот с оглушительным грохотом ударился о стену и разлетелся на мелкие кусочки. — Столько лет. Я потерял столько лет, — он стал медленно надвигаться на женщину, глаза его угрожающе блестели. — Я мог любить и оберегать ее все это время. Я так долго отталкивал ее, обижал, причинял боль, ради чего?! Чтобы все оказалось напрасно?! — кузнец приблизился к матери почти вплотную, но та даже не шелохнулась, продолжая спокойно смотреть на него. — Будьте вы все прокляты! И ты, и жрецы, и боги!       С этими словами он вылетел из избы, хлопнув дверью. Женщина так и осталась стоять, глядя на то место, где только что стоял ее сын. И лишь теперь, всего на мгновение, в ее глазах промелькнула боль.

***

      Драган долго бродил по улице, пытаясь успокоится. Не хотел, чтобы отец видел его в таком состоянии или, еще хуже, узнал о визите к Венцене. Он уже пожалел, что пошел к ней. Эта женщина путного ничего не сказала, лишь убила последнюю надежду своими словами. Мыслями он, то и дело, возвращался к Ладе. Бедная, даже не подозревает, что ее ждет. Как ему улыбаться ей, как радоваться каждому дню, если мысли только о самом страшном? Стоит ли ей знать? Нет. Конечно нет. Пусть будет счастлива и довольна, он все для этого сделает.       Было уже затемно, когда парень переступил порог родного дома, отец еще не спал, как ни странно. Женщины в их доме не было, поэтому с частью женской работы им помогали соседки, а часть приходилось делать самим. Вот и сейчас старейшина сидел на лавке, разложив швейные принадлежности, собираясь штопать свою рубаху.       — Поздно ты сегодня, — вместо приветствия сказал мужчина.       — Работы много, — Драган изо всех сил старался говорить спокойно.       — Понятно, — отозвался отец, пытаясь вдеть нить в иглу. — У Ратмира был?       — Днем еще, — тут кузнец понял, что самое время сообщить о своем намерении. — Кстати о Ратмире… Мне нужно, чтобы завтра ты пошел со мной в его дом.       Старейшина оторвался от своего занятия и поднял взгляд на сына.       — Зачем это?       — Дочку младшую у него просить, — Драган подошел к отцу и забрал из рук иглу и нить. — Ты сам не раз говорил, что пора уже мне жену подыскать.       — Так я думал, что ты на старшую двойняшку виды имел, — удивился мужчина.       Кузнец помрачнел, подумав о погибшей подруге.       — С Вереей мы просто дружили, — парень ловко продел нитку в ушко иглы и вернул отцу, — А женой я хочу Ладу. Или ты против?       — Да нет, для тебя же женушка, тебе и выбирать. Лада так Лада.       — Ну вот и славно. Значит завтра утром и пойдем.