Часть 3 Снова Цинцзин

      Ло Бинхэ искал способ, как сломать сопротивление своего непокорного учителя, только так он сможет получить ответы. Обычные пытки не подходили. Шицзунь не издал и звука, когда ему ломали кости, Ло Бинхэ был уверен — с остальным будет так же. Шэнь Цинцю просто превратится в каменную статую, замкнувшись в себе и почти переставая дышать. Не этого хотел император. Он желал опять увидеть тень отчаянья в глазах высокомерного учителя, такого же, которое появилось, когда сожгли его любимые книги.       Нестандартная задача требовала нестандартных решений.       Ло Бинхэ велел собрать всех демонов, славящихся нестандартными подходом к пытками, и спросил, что они бы сделали со стойким, упрямым и не желающим подчиняться бессмертным.       — Железные сапожки развяжут язык даже самым молчаливым, если их заставить ходить по горящим углям, — вождь демонов-жаб облизнул тонкие губы длинным языком, при разговоре он распахивал рот, полный зубов, как сундук крышку, это выглядело отвратительно.       — Кожу снять живьём и бросить на растерзание демоническим стрекозам, сожрут и костей не оставят, — проревел вождь демонобыков.       Ло Бинхэ поморщился. Как этот вообще оказался здесь? Ло Бинхэ велел собрать лучших, а предложена такая глупость. Чтобы демонические стрекозы напали на добычу, много ума не нужно, одна ранка, и стрекозы сами прилетят, их крылья бритвенно-острые, а челюсти способны выкусывать куски плоти, их рой многочисленен, и отбиться очень сложно. Шэнь Цинцю умрёт быстрее, чем сломается.       — Куколки Лиловой смерти, им как раз скоро надо вылупляться. Гусенички такие прожорливые, — кукольно выглядящая демоническая фея неуместно выглядела за столом, полным монстров. Жестокого хищника в ней выдавали огромные неестественного цвета глаза с вертикальным зрачком и острые зубки в несколько рядов.       Ло Бинхэ задумался. Феи не отличались милосердием, они помещали куколки в тела врагов, гусеницы вылуплялись и пожирали ещё живую жертву. Кричать та могла, а сопротивляться нет, несколько дней непрерывных мук, и наступает следующий этап — гусеница находит место, где скопления жизненной энергии больше всего, высасывает её всю и распахивает лиловые крылья, разрывая тело жертвы. Сотни бабочек, прекрасных, как сами феи, лиловым облаком летают по демоническим землям, сжирая всё на своём пути, а потом возвращаются в сад демонических фей.       Это был хороший вариант пытки, но вряд ли феи согласятся убить гусеницу, не дав ей распахнуть крылья. Ло Бинхэ предполагал, что вся жизненная энергия скопилась у Шэнь Цинцю в голове, ведь сердца у учителя точно не было. А убивать Шэнь Цинцю ещё рано.       — Превратить в отхожее место, — захохотал огромный слоноподобный толстяк.       — В погонялку для морлогов, — подхватил второй козлоподобный монстр.       Демоны затопали от восторга ногами так, что огромный стол затрясся. Ло Бинхэ разделял их восторг: не так давно он узнал всю прелесть демонических ритуалов — враг продолжал чувствовать и даже испытывать боль. Но Ло Бинхэ был уверен — моральные терзания сильнее всего повлияют на учителя, он всерьёз раздумывал о том, чтобы сделать его своим мечом или кнутом. Причинять им боль или обрывать им человеческие жизни, чтобы Шэнь Цинцю всё знал, понимал, но никак не мог помешать. Не то! Ло Бинхэ должен знать что Шэнь Цинцю страдает, видеть, как гаснет воля и способность к сопротивлению в глазах учителя.       Демоны веселились, они с наслаждением вспоминали отвратительнейшие пытки и делились подробностями со знатоками, от некоторых предложений даже привыкшего ко всему Ло Бинхэ начинало подташнивать, но все они были не тем, что он искал. Шэнь Цинцю должен испытать не просто физическую боль и унижение — он должен пережить агонию, крушение всего. Нефритовый стержень воли шицзуня должен хрустнуть и сломаться.       Демоны переглядывались, они полдня обсуждали пытки, но их властитель был по-прежнему мрачен и недоволен, он переводил красные глаза с одной морды на другую и зловеще молчал.       — Ритуал! — тихо прошамкал ящер с палкой и с перьями на голове, — заставить испытать страдания, пусть его душа вселится в тело казнимого, так он почувствует всё на себе, а телом будет в безопасности. Каждый день новая пытка, и не будет им конца!       Ло Бинхэ медленно поднялся, демоны замолчали, ожидая решения.       — Пытки могут уничтожить или повредить плоть, но я хочу высшего наказания — расколоть душу. Он почувствует сам, что значит жить в теле слабого и униженного!       — Прекрасная идея, повелитель, — прошептала демоническая фея, щуря огромные янтарные глаза, — но позволишь ли ты нам вселиться в его тело, чтобы поразвлечься, — она выпустила острые длинные коготки, напоминающие металлические иглы с крючком на конце, — Мы будем наблюдать за каждым мгновением его мучений.       Ло Бинхэ усмехнулся, его губы изогнулись в нехорошей усмешке:        — Идея, достойная внимания. Сделаем так. Его душа отправится в тело того, кого он презирал, и он переживёт все те унижения, которые сам нанёс. А тело достанется вам. Но калечить и убивать его нельзя. Это моя игрушка! — Ло Бинхэ выпустил свою силу, так, что сидящих почти опрокинуло.       — Мы поняли, цзюнь, — пискнула фея.

***

      Ло Бинхэ направился в темницу. Маленькую клетку сменили ручные оковы. Запах сырости и гнилости наполнял всё вокруг, но Шэнь Цинцю по-прежнему гордо держал голову и, несмотря на неудобную позу, пытался удерживать сознание в медитации.       Вид учителя вызывал раздражение, Ло Бинхэ не скрывал эмоций:       — Учитель, как тебе новая камера, согласись, здесь намного приятнее, чем на самом нижнем этаже?       Шэнь Цинцю нехотя раскрыл глаза и закашлялся:       — До недавнего времени здесь было вполне… приемлемо.       Ло Бинхэ с трудом сдерживался. Опять этот презрительный тон, но совсем скоро Шэнь Цинцю сломается, он ещё будет в ногах валяться, умоляя о пощаде.       — Кажется, ты слегка утомился в своём узилище. Я, как гостеприимный хозяин, не могу такого допустить.       Шэнь Цинцю холодно взглянул на Ло Бинхэ. Поднятые на цепях руки перестали ныть — он их не чувствовал, от сырости вокруг болели кости как у старика, привязался тяжёлый непроходящий кашель. Сил оставалось немного, как и духовной энергии. Скоро он дойдёт до конца и сам разрушит остатки своего золотого ядра, надеясь, что это убьёт и его ослабевшее тело. Ло Бинхэ с детства был жесток, злопамятен и коварен. Шэнь Цинцю прекрасно знал, что от демона, уничтожившего Цанцюн, можно ожидать чего угодно, но не показывал страха.       — Тебе стоит расширить свой опыт, ты будешь заключён… внутрь чужого тела, — с триумфом произнёс Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю ждал много чего, опять нечеловеческих пыток, детей, которых станут пытать у него на глазах. Быть запертым внутри чужого тела не так страшно, скорее мерзко.       — Ты собрался использовать демонические ритуалы, Ло Бинхэ? Впечатляюще, — с лёгким презрением сказал Шэнь Цинцю. — Но что ты знаешь о настоящих страданиях? Ты не более чем избалованный ребёнок, играющий в жестокость!       Это было невыносимо! Даже сейчас шицзунь смотрел сверху вниз, он осмеливался насмехаться над императором, захватившим весь мир. Повергнувшего небеса он называл ребёнком!       Ло Бинхэ зло усмехнулся:       — О, учитель, я тебе это покажу. Ты всегда был слишком высокомерен, считал себя выше меня. Но сейчас ты узнаешь, что значит быть на дне, беспомощным, униженным и сломленным!       Пальцы Ло Бинхэ окутались чёрным пламенем, во второй руке появилась зловещего вида фигурка с белым птичьим черепом на голове. Заклинание, которое он собирался произнести, было древним и требовало от демона полной отдачи. Цепи расстегнулись, освобождая руки Шэнь Цинцю, те повисли плетьми. Ло Бинхэ продолжал:       — Я вложу в заклинание воспоминания о боли и унижениях, о тех страданиях, что Вы причинили другим!       Чёрные линии демонической ци, как живые змеи, вытекли из глазниц белого черепа птицы и переплелись вокруг тела Шэнь Цинцю. На мгновение пространство вокруг них наполнилось непроглядным мраком. Шэнь Цинцю чувствовал, как что-то невидимое насильно вырывает его душу из тела и бросает её в туманное, грязное пространство, наполненное запахом гниющей травы и плесени.

***

      Это был самый сложный момент. Ло Бинхэ был хорошим учеником, он тщательно изучил все ритуалы, предложенные демонами, и понял, что, вырвав душу из тела, он полностью теряет власть над учителем. Тот может сойти с ума, потерять память или попросту умереть, и с этим ничего нельзя поделать!       Проводить подобный ритуал слишком рискованно. Ло Бинхэ хотел увидеть момент, как воля ужасного учителя сломается, а ритуал переноса души такого не позволял. Оставался самый надёжный вариант — управление снами. Демон снов — Мэнмо — всему научил Ло Бинхэ, вот только Шэнь Цинцю не давал шанса применить усвоенное. Он не спал. Бессмертный с золотым ядром привык годы проводить в медитации, наполняя своё тело духовной энергией. В демонических землях духовной энергии не было, но учитель упорно не касался предложенной пищи и не пытался спать.       Фигурка, взятая у шамана-ящера, была проводником силы, она всего лишь связывала жертву и лишала её ментальной защиты. Ло Бинхэ, пользуясь слабостью учителя, запутал его, отвлёк ритуалом (специально выбирал самый угрожающе выглядящий), а потом усыпил.

***

      Шэнь Цинцю распахнул глаза. Последнее, что он помнил, это непонятный ритуал и слова демонического языка, с которым бывший Лорд Цинцзин был не знаком и не мог предсказать, что произойдёт.       Маленькая грязная комнатка, больше похожая на сарай. Деревянные стены с трещинами в палец не давали защиты от холода и ветра, на полу тонкая цинковка и грубое, похожее на мешковину покрывало. Шэнь Цинцю сел. Его тело было маленьким, со слабыми тонкими ручками, с кожей грубой и шершавой, так, словно он работал руками день и ночь. Но не это испугало Щэнь Цинцю — он совсем не чувствовал ци! Там, где раньше были кривые, неправильные, слишком тонкие, но духовные вены, сейчас не было ничего.       «Это сон. Это не может быть правдой, — самый страшный кошмар Шэнь Цинцю стал реальностью, — Надо успокоиться.»       Бывший Лорд Цинцзин сел в позу лотоса, ему потребовалось много времени, чтобы выровнять дыхание и абстрагироваться от холода, только тогда он смог ощутить в глубине своего существа хорошие крепкие, но совершенно не развитые духовные корни.       Словно камень упал с плеч. Хуже всего было стать бездуховным, обречённым на жалкую короткую жизнь, полную страданий и болезни, а с духовными корнями он даже сможет упрочить своё совершенствование. Теперь он не совершит прежних ошибок.       Шэнь Цинцю устроился поудобнее, настраиваясь на долгую медитацию. Со страшным скрипом распахнулась дверь, и грубый голос ворвался внутрь:       — Немедленно вставай, ленивое отродье!       Шэнь Цинцю распахнул глаза и удивлённо произнёс:       — Бань Юй?       — Захотел получить пару палок, наглый мерзавец?! Для тебя мастер Бань!       Шэнь Цинцю готов был разрыдаться. Он понимал, что это какая-то демоническая иллюзия — пик Цинцзин был захвачен Ло Бинхэ давным-давно, а все сопротивлявшиеся убиты, но ради нескольких мгновений на родном пике он готов на годы страданий. Бань Юй со своим братом были мастерами наказаний пика, не удивительно, что именно его Ло Бинхэ поместил в эту иллюзию.       В руки сунули холодный комок риса и ухватили за плечо, выволакивая наружу. Бамбуковый лес был ещё тёмен, верхушки подсвечивали первые лучи солнца, сам воздух, наполненный ци и нежным запахом цветов и бамбука, казалось, лечил не только тело, но и душу. Шэнь Цинцю не знал, какое демоническое заклятие может так точно передать ощущения ветра на коже, шум листвы в вышине, росу под ногами. Всё было настоящим, таким, каким он сам помнил пик. Это ошеломляло.       — Вон твоё наказание! — рявкнул Бань Юй над ухом, он не собирался ждать, пока Шэнь Цинцю в теле маленького Ло Бинхэ придёт в себя, и подтащил его к груде дров, — Не успеешь до начала занятий, получишь пять палок!       Ожидаемо Шэнь Цинцю не успел и получил ещё одно наказание, но он был так счастлив, что снова видит знакомые лица и может заниматься любимым делом. Руки лентяя Ло Бинхэ были жёсткие и корявые, каллиграфия не получалась, вместо чётких плавных линий появлялись грубые каракули и пятна чернил. Мастер каллиграфии лишь разочаровано поцокал языком, а мог и наказание назначить, и был бы совершенно прав. Шэнь Цинцю торопливо разминал пальцы, с такими неловкими руками он получит множество палок, это надо срочно исправлять.       День пролетел незаметно, над Ло Бинхэ смеялись, его называли глупцом, ему доставались затрещины, оплеухи и пинки, над ним издевались даже слуги, но Шэнь Цинцю лишь ниже опускал голову, пряча улыбку и слёзы — они были живы. Все, кого бессмысленно убил Ло Бинхэ, сейчас жили.       Точность иллюзии завораживала. Словно он и вправду стал маленьким полудемоном, он чувствовал вкус еды, ощущал фактуру воды и дерева, мог ощутить запах цветов. Кисть под пальцами казалась такой реальной, запах чернил знакомым, даже струны учебного гуциня привычно резали пальцы, а рукояткой топора Шэнь Цинцю умудрился натереть мозоли. Это была прекрасная иллюзия, и Шэнь Цинцю сделает всё, чтобы здесь задержаться.       Долго ждать не пришлось, наказанного опять заперли в сарае, и стоило сгуститься сумеркам, как из самого тёмного угла раздался издевательский голос.       — Приветствую, учитель. Как прошёл твой день? Каково это? Стать никем?       Шэнь Цинцю призвал на помощь весь талант лицедея маленького побирушки Сяо Цзю, кем был когда-то.       Его голос звучал хрипло, приглушённо, беспомощно:       — Что ты со мной сделал?! Почему всё так?!       — Я просто дал тебе возможность увидеть мир моими глазами, — из темноты выступило белое лицо Ло Бинхэ с хищным оскалом. — Каково это — быть самым слабым, беспомощным, никому не нужным?       Шэнь Цинцю не надо было притворяться, он и был слабым, после целого дня работы ноги еле держали его. Он попытался подняться на ноги, но ноги подломились, и бывший Лорд Цинцзин упал на колени.       — Ты… проклятый демон! — хрипло прошептал Шэнь Цинцю, глядя в лицо своего бывшего ученика.       — Я, возможно, демон, но разве ты сам не сделал меня таким? — ответил Ло Бинхэ, его голос был низким и угрожающим, — Теперь ты узнаешь, что значит быть тем, кого унижают, презирают и мучают. Ты будешь носить эту оболочку, пока я не решу иначе.       Ло Бинхэ бесшумно исчез.       Шэнь Цинцю остался один в холодном, тёмном сарае. Всё, что он слышал — это собственное прерывистое дыхание и стук сердца.       «Неужели у меня получилось? Он поверил…»