Часть 5 Терпение

      Ло Бинхэ хорошо постарался. Этот мир снов был создан специально для Шэнь Цинцю, но он казался таким настоящим, почти живым. В нём было столько деталей, про которые сам Ло Бинхэ давно забыл.       Удар гонга, зовущий учеников в общежития, гулко отозвался в тишине — очередной день подошёл к концу.       Сяо-Ин вздрогнул от неожиданности. Весь день он следовал за Шэнь Цинцю, внимательно наблюдая. Шэнь Цинцю только сейчас с трудом разогнулся, выжал оставшиеся вещи и аккуратно сложил их в корзину. Он тщательно вытер руки, поправил волосы, размял поясницу, вздохнул, взгромоздил корзину на плечо и медленно пошёл к помещениям для слуг.       Сердце заныло — мать Ло Бинхэ делала так же, но Ло Бинхэ отогнал неуместное сравнение, Шэнь Цинцю не несчастная прачка, он заслужил всё, что с ним происходит.       После звука гонга ученики могли работать только по особому распоряжению мастера. Сейчас Шэнь Цинцю не был наказан, так что он должен спешить в общежитие, как и остальные младшие ученики.       Ло Бинхэ в детстве очень ценил это время. Можно было целых полшиченя заниматься чем хочешь. Забежать в трапезную, попросить у поваров холодного риса или, если повезёт, стащить баоцзы, добежать вниз по склону до сада и нарвать яблок или слив, или просто упасть в траву, ничего не делая, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Но Шэнь Цинцю словно был сделан из нефрита, он не помышлял об отдыхе. Бывший Лорд Цинцзин отнёс корзину с бельём и пошёл к общежитию. Сяо-Ин нёсся следом, не желая ничего пропустить — именно рядом с общежитиями ходили старшие ученики и слуги, а ложиться спать до времени отбоя было запрещено. Шэнь Цинцю точно получит пару оплеух, если попадётся старшим под руку. Ло Бинхэ предвкушал забавное зрелище, как Лорда Цинцзин как следуют побьют прямо на пороге спален.       Но Шэнь Цинцю прошмыгнул незамеченным, сел в стороне рядом с крыльцом, так, чтобы точно никому не мешать. Прикрыв глаза, он долго разминал пальцы, не обращая ни на кого внимания, а закончив, достал из рукава заострённую палочку и начал медленно и спокойно рисовать иероглиф «солнце», который они проходили в классе.       Ло Бинхэ передёрнуло.       «Вот законченный книжник!» — зло подумал он.       Солнце опустилось за горизонт. Теперь и верхушка вершины, где располагались основные здания, погрузилась в сумрак. Служащие зажгли бумажные фонари, и теперь у каждого входа тепло сиял свет свечи. Фонарь дрожал от ветра, и в его тусклом отсвете Шэнь Цинцю старательно продолжал выводить один и тот же иероглиф, стремясь добиться каллиграфической точности. Сяо-Ин уютно устроился среди теней совсем близко от учителя и внимательно следил за каждым его движением. Он незаметно подъедал ци учителя, она была такой вкусной, почти такой же вкусной, как у высших демонов.       Старшие ученики, так же как и все, были обязаны подчиняться строгим правилам пика, они тоже спешили в свои общежития. Проходя мимо спален младших, они заметили сгорбившуюся фигурку Ло Бинхэ, который старательно что-то писал на земле.       — Смотрите, кто тут у нас! — не удержался один из старших, он не мог мимо пройти, чтобы не задеть Ло Бинхэ. Сяо-Ин подошёл поближе к ученикам, чтобы ничего не пропустить. Спешащие мимо слуги остановились, развлечений на пике немного, почему бы и не повеселиться за счёт бесталанного ученика, ещё и самого младшего.       — Шиди Ло, второй год обучения, а до сих пор кисть держать толком не умеет, — протянул один из старших учеников.       Второй ученик продолжил издёвку:       — Правильно, что взял палку, тебе она попривычнее будет.       — Конечно, зачем ему кисть и чернила, — фыркнул третий ученик. — Всё равно выйдет жалкая мазня. Куда ему с таким-то талантом? Иди лучше дрова руби, это у тебя получается неплохо.       Сяо-Ин блестел глазами из темноты, предвкушая.       «Вот-вот начнётся драка, — радостно думал он, — неужели Шэнь Цинцю это проглотит, должна же быть у него хоть капля гордости!»       Шэнь Цинцю оставался спокойным, он не обращал внимания на людей, столпившихся рядом с ним, а продолжал писать, что только раззадорило их сильнее.       — Ты посмотри, какой важный! — с издёвкой протянул первый. — Думает, если нахмурится и ничего не ответит, то мы перестанем замечать его кривые иероглифы.       — Думает, что если будет молча стараться, то станет великим мастером, — с издевательским уважением добавил второй.       Один из учеников толкнул другого локтем и, прищурившись, покачал головой:       — Бедняга. Работает, как осёл, а всё равно никакого проку нет. Даже сейчас ветку держит, будто это… — он хихикнул, — палочки для еды.       — Да ладно вам, — снисходительно протянул один из старших учеников, сделав вид, что сочувствует. — Видите, как он старается? Мы ещё удивимся, когда однажды он достигнет мастерства в… рубке дров!       Все громко рассмеялись, и неизвестно, чем закончилось бы, но вышел смотритель общежитий:       — Что это вы все тут столпились? — пробасил он недовольно. — до отбоя всего ничего осталось, ну-ка бегом по своим местам, или палок захотелось получить?       Толпа, бурча, разошлась.       Ло Бинхэ, забывшись, тоже хихикнул, уж слишком хороша была шутка. Быть Шэнь Цинцю мастером в рубке дров! Но в теле теневого пушистика смех прозвучал громко, словно ветка громко скрипнула. Даже смотритель обернулся на звук, но, конечно же, ничего не увидел. Один Шэнь Цинцю продолжал выводить свои чёрточки. Это разозлило Ло Бинхэ.       Тихо, как ветерок, он проскользнул рядом и взъерошил край одежд. Шэнь Цинцю положил ладонь сверху, удерживая халаты и не давая им распахиваться. Сяо-Ин был настойчив, он стал задевать край палочки, которой писал Шэнь Цинцю, мешая выполнить движение.       — А ты почему ещё сидишь, спать пора, — резко произнёс смотритель общежитий, выглядывая на крыльцо, — тебе особое приглашение требуется?       Словно в ответ раздались два удара гонга — отбой, всем пора ложиться спать. Даже сейчас этот звук навевал сонливость, Сяо-Ин сладко зевнул.       — Да, господин, — послушно произнёс Шэнь Цинцю, вставая.       — И художества свои сотри, а палку выкинь — не смей нести мусор в спальни!       Ло Бинхэ был самым младшим на пике Цинцзин, это значило, что не только вся грязная, тяжёлая и неприятная работа доставалась именно ему, но и то, что его циновка лежала в самом неудобном месте рядом со входом. На него падал свет из окна, и холодный ветер из-под двери донимал его больше всех. Ло Бинхэ много раз пытался занять место получше, но получал лишь тумаки и наказания за наглость и невоспитанность.       Сяо-Ин затаился в ожидании:       «Неужели Шэнь Цинцю, высокомерный Лорд Цинцзин, смирится с таким унижением?»       — Что-то ты долго. Выгадываешь, как драку устроить? Не трудись, я предупредил смотрителя, он будет за тобой приглядывать, — сказал один из учеников, чьё лицо скрывалось в тени. Света в общежитии не было, да он был и не нужен, все прекрасно знали, где лежат скатки циновки с матрасом и одеялом, не первогодки же. Шэнь Цинцю тихо ответил:       — Я собираюсь лечь спать, шисюн.       И замолчал, больше не отвечая на подначки. Шэнь Цинцю подождал, пока все улягутся, и только потом раскатал свою циновку рядом со входом и лёг.       Сяо-Ин расстроенно сел рядом, это было совсем не интересно. Учитель, что бесился из-за малейшей оплошности, теперь вёл себя словно стоик-аскет, терпел все издёвки и никак не сопротивлялся. Это совершенно не то, что планировал Ло Бинхэ.       Ученики засыпали один за другим, помещение наполнилось звуками сонного дыхания, Шэнь Цинцю сел, оглядывая комнату.       Сяо-Ин даже обрадовался, ему страсть хотелось узнать, что сделает Шэнь Цинцю со своими врагами за такое унижение, а потом Сяо-Ин с удовольствием посмотрит, как того жестоко накажут. За нападение на учеников грозили не удары палкой по пяткам, а полноценная плеть, ещё могли и за большие пальцы рук подвесить в сарае. Сяо-Ин потёр лапки.       Но Шэнь Цинцю лишь сел поудобнее, опираясь спиной на стену, и снова, снова начал бесконечные упражнения для пальцев. Напрасно ждал Сяо-Ин мести ученикам, Шэнь Цинцю, прикрыв глаза, разминал руки. Ночь давно перевалила за половину, а Шэнь Цинцю так и не ложился спать.        В небе загорается первая звезда рассвета, кричит козодой.       Шэнь Цинцю тихо говорит:       — Я знаю, что ты здесь.       В тишине тихий шёпот звучит оглушительно громко и неожиданно, Сяо-Ин подпрыгивает от испуга.       — Присмотри, чтобы они меня не трогали.       Сяо-Ин мячиком кидается к Шэнь Цинцю, надеясь понять, к кому он обращался. Но тот уже спит, его голова склонена набок, он всё так же прислоняется к стене, но его дыхание спокойное и глубокое.       Ло Бинхэ хотелось орать, он не понимал, что происходит, с кем говорил учитель, неужели он видит его?       Никто не мог дать ответа. Луна медленно опускалась и скоро совсем исчезнет. Тихое дыхание учеников наполняло спальню, стояла оглушительная тишина, как иногда бывает перед рассветом, только раздавался редкий скрип половиц, когда кто-то во сне переворачивался.