Глава седьмая. Шумная

*** Вечер в некогда уютной гостиной факультета Гриффиндор теперь казался безжизненным. За окнами сгущались сумерки, и холодный свет фонарей едва проникал сквозь толстые стёкла, отбрасывая тусклые тени на старинный камин. Только несколько пятикурсников, склонившись над учебниками, пытались сосредоточиться на домашнем задании, но их усилия разбивались о тишину, которая повисла в комнате. Лишь пара семикурсников, прижавшись друг к другу у камина, тихо переговаривались, глядя на огонь, словно он мог согреть их души. Гриффиндорская гостиная, всегда полная смеха и энергии, теперь напоминала заброшенное помещение. Улыбки учеников, которые когда-то озаряли эти стены, исчезли, уступив место мрачному безмолвию. Лишь изредка тишину нарушал лёгкий шум ветра за окном или шелест страниц, но даже эти звуки казались чужими и неуместными. Внезапно дверь гостиной распахнулась, и в комнату ворвался поток холодного воздуха. Гриффиндорцы, погружённые в свои мысли, мгновенно насторожились. Все взгляды устремились ко входу, и в воздухе повисло напряжение. Это был не обычный посетитель — профессор МакГонагалл редко заходила сюда по ночам. Сейчас, когда они увидели, кто вошёл, их лица побледнели, а сердца забились быстрее. Снейп. Высокий, мрачный и всё такой же безупречно одетый, он стоял на пороге, его тёмные глаза сверкали холодным светом. Он вошёл без приглашения, даже, вероятно, без пароля, и его шаги эхом раздались по комнате, нарушая её тишину. Гриффиндорцы, привыкшие к его строгости и равнодушию, теперь чувствовали себя ещё более уязвимыми. Они не знали, чего ожидать от этого визита. Снейп медленно подошёл к ним, его шаги были уверенными, но в них чувствовалась скрытая угроза. Он остановился в центре комнаты, его взгляд скользнул по лицам учеников, но ни на ком не задержался. Его присутствие было подобно тени, которая накрывала всё вокруг. — Что происходит? — Наконец спросил он, голос был низким и холодным, как зимний ветер. Тон был резок, и в нём сквозила скрытая угроза. — Насколько я знаю, комендантский час в этой школе уже пробил. В толпе раздался тихий шёпот, студенты начали переглядываться, словно пытаясь понять, как ответить на вопрос Директора. Одна из старшекурсниц, чьё лицо было покрыто пятнами от волнения, подняла руку, пытаясь привлечь его внимание. — Вам нужна комната Карте? — Спокойно спросила она, но в её голосе всё равно звучала дрожь. Она явно пыталась скрыть свой страх, но Северус видел, как руки девушки нервно сжимают края мантии. Он медленно кивнул, не сводя с неё глаз. — Первая слева, Про… Директор Снейп, — ответила она, наконец собравшись с духом. Её голос был тихим, почти шёпотом, но он звучал чётко и ясно. Северус молча отошёл от них и направился ко входу в башню. Его шаги были уверенными, но в них чувствовалась скрытая напряженность. Мало того, что лестница была зачарована, так она ещё и находилась под постоянным наблюдением нескольких пар любопытных глаз. По скользкой поверхности ему пройти не удастся. Снейп прижал руку к стене, прошептав несколько слов на латыни, и лестница неохотно подчинилась директору, появившись. Под первой дверью слева горел свет, а потому Снейп, не стуча, открыл её и застал испуганную девушку, сидящую на кровати с книгой. Она быстро поджала ноги и обратила свои шоколадные глаза на гостя. — Добрый вечер, — безразлично проговорил он. — Что вы тут… — Я могу пройти? — Прервал её Снейп и после короткого кивка зашёл в комнату. На ней была чёрная шёлковая сорочка на бретелях, а волосы были забраны в низкий небрежный пучок. — Можете сесть, — сказала она, указывая на свою кровать и ловя себя на мысли, что слишком часто в этой комнате стали появляться преподаватели. Снейп сел на край кровати, оставляя руки на коленях. — Так… зачем вы здесь? — За вами, это же очевидно, — раздражённо произнёс Северус, будто бы объяснял что-то глупому ребёнку. — Но обычно приходила Кэрроу, что-то… случилось? — Приподняла бровь девушка. Она, казалось, была в недоумении. — Я посчитал нужным прийти сам. У вас пять минут чтобы собраться. Девушка подняла брови и встала с кровати, направляясь в ванную. Послышался звон склянок. Северус Снейп медленно поднялся на ноги, его длинные, худые пальцы едва касались края стеклянного стола. Он стоял неподвижно, словно статуя, и осматривал комнату, погружённую в мягкий, почти янтарный свет магических сфер, парящих под потолком. Его взгляд задержался на каждой детали: он никогда не видел таких интерьеров, особенно в школьных спальнях. Комната была уютной, несмотря на свою небрежность. На полу валялись книги и свитки, на столе лежали какие-то пергаменты, а на подоконнике громоздились баночки и тюбики с косметикой. Самое удивительное было в том, что все эти вещи, казалось, жили своей жизнью, создавая ощущение уюта и тепла. Среди баночек и тюбиков на подоконнике мерцали маленькие огоньки, словно живые светлячки. Они то вспыхивали ярче, то угасали, создавая причудливые узоры. Северус подошёл ближе и увидел, что это были не просто огоньки, а крошечные магические светляки, которые порхали над баночками, освещая их и придавая им ещё более загадочный вид. Ведьма, не иначе! Кроме того, на стенах комнаты были развешаны магические артефакты: небольшие кристаллы, светящиеся в темноте, и амулеты, которые издавали тихие звуки, похожие на шёпот ветра. На полу у окна лежал старинный ковёр, на котором были вытканы магические символы и руны. Они светились слабым светом, создавая причудливые тени на полу. Ковёр казался живым, словно он был не просто предметом интерьера, а настоящим магическим существом. Северус подошёл к подоконнику и остановился. Среди множества баночек и тюбиков он заметил ярко-красную розу, которая выделялась на общем фоне. Цветок выглядел так, словно его только что сорвали с куста, и он был покрыт каплями росы. Но самое удивительное было то, что роза казалась живой. Она светилась изнутри, как будто в ней пульсировала магия. Северус осторожно протянул руку и коснулся стебля розы. Его пальцы задержались на гладкой поверхности, и он почувствовал, как растение вибрирует в его руках. Он поднёс розу ближе к лицу и вдохнул её аромат. Он не мог отвести глаз от цветка, который казался ему идеальным. Снейп заметил, что роза покрыта тонким слоем стекла. «Кто бы мог подарить ей его? В стекле роза может прожить хоть сотню лет в идеальном состоянии. Может, кто-то извне? Не припомню, чтобы в Хогвартсе ей кто-то хотел дарить цветы. А везти цветок из дома сюда — глупость. Может, она с кем-то встречается? Малфой, к примеру... Неудивительно было бы, если бы Люциус настроил Драко на сближение с ней, чтобы нарыть на меня компромат» — Вам нравится? — Застала врасплох его Виктория. — От кого он? — Строго спросил Снейп, не отрывая презрительного взгляда со стеклянного растения. Девушка звонко рассмеялась. — Вы действительно не помните? — Улыбнулась она. За несколько минут, проведённых в ванной комнате, небрежный пучок превратился в подобие укладки, а сорочка — в простое чёрное платье. Снейп лишь приподнял бровь. — От вас! — Заливалась девушка, в её глазах была искренность, — Вы мне его подарили! — Вы… сохранили её? Зачем? — Нахмурился Снейп. — Вы знаете… я так подумала… а многим ли девушкам Северус Снейп дарил цветы? Северус тяжело выдохнул и положил цветок на место. — Здесь… довольно уютно. А где ваши соседки? — Они съехали от меня в начале года, хотя я и думаю, что в скором времени Уизли намекнёт на переезд ко мне. Ей здесь нравится. — Почему же? И где они живут теперь? Остальные комнаты рассчитаны на такое же количество человек. — Ну… каждая из них переехала в другую комнату. Кто-то даже живёт с пятикурсницами. — Удивительно, насколько гриффиндорцы любят нарушать правила. Я вижу сотню поводов снять с вас баллы так, что ещё ваши внуки будут их восполнять. — Но, профессор, вы не можете отрицать, насколько красиво гриффиндорцы это делают, — лукаво улыбнулась девушка, подходя к директору сзади. Её руки обвили его талию, а голова опустилась на плечо. — Как вы думаете... ребята из гостиной уже поняли, для чего вы пришли? Северус напрягся всем телом. — Представления с музыкой, на которое вы намекаете, не предполагается. Поберегите психику детей. — Думаю, они и без того понимают, что мы здесь делаем, — проворные пальцы заскользили по торсу и пробрались через складки чёрной мантии к пуговицам сюртука. Директор учащённо задышал и повернул голову в её сторону. — И, если эти дети могут распускать такие грязные слухи, то мы наверняка не развалимся, если воплотим их в жизнь. Карте, встав на носочки, потянулась к его губам, но Снейп отвернулся. — Не здесь, — запротестовал он, — Макгонагалл проклянёт меня, если узнает, что у меня была связь со студенткой в гриффиндорской башне. — Уверяю, — ответила девушка, не унимаясь, — Макгонагалл хочет проклясть вас и за кабинет директора, так что когда-нибудь этому суждено случиться. Этот шуточный аргумент, казалось, убедил директора в правильности этой затеи. На самом же деле дышал Снейп так тяжело, что складывалось ощущение, будто если бы Макгонагалл к ним присоединилась, он бы не обратил на это внимания. Наконец оборачиваясь, он потянулся к талии девушки, но та перехватила его руки и подтолкнула его к кровати, на которую он покорно сел. Глаза Снейпа расширились, когда Карте надавила на его грудь, чтобы он прижался к стене. Тонкие пальцы проворно расстёгивают ему ширинку. «Будто делают это не в первый раз». Северус прикрывает глаза, предвкушая удовольствие. Она неторопливо расправляется с ремнём. Смотрит так, словно действительно хочет. Снейп в этом сомневается, но сейчас сознание отгоняет лишние мысли. Ему нравится, как она торопливо обнимает губами головку, прокатывает её по языку. В ногах появляется приятная немота. Едва различимым шёпотом он просит её о большем. «Снейп! Просит! Теряет хватку!» — думается нижней. Глубоко двинув бёдрами навстречу, растягивает её розовые губы и берёт за затылок, не даёт отстраниться. Карте смаргивает слёзы, появившиеся от усилий, и старается взять больше. От осознания этого пальцы на затылке сводит крупной дрожью. Снейп едва не сдерживает себя, испуская лишь шипение. Поистине — Слизерин. Он чуть оттягивает её за волосы, чтобы хотя бы мельком увидеть красивое раскрасневшееся лицо и натруженные губы. Зрелище, достойное экранизации. Прижимает девчонку обратно, не отпуская её голову, потому что это становится абсолютно невыносимо терпеть, и давит, отпуская себя. Когда к Снейпу возвращается зрение, девчонка сидит около кровати и вытирает рот. Вид у неё печален — красные от слёз глаза, припухшие влажные губы и абсолютный бедлам на голове, но ему кажется, что никогда до этого она не выглядела красивее. — Точно. Макгонагалл умрёт на месте, когда узнает об этом. — Миролюбиво отзывается Снейп. Он разморен приятным исступлением, и вопреки обыкновению не скрывает этого. Не скрывает потому, что покорное принятие своей позиции в его игре девчонкой ему нравится. О моральной части произошедшего он подумает позже. — Мы должны уходить. — Мы? О нашем представлении и так все в этом замке осведомлены. — Представление устроили вы. Собирайтесь. Вид у вас что надо. Карте встала, обернувшись на стоявшее на подоконнике зеркало, и ужаснулась. Снейп тем временем схватил её за локоть и повёл из комнаты. Слухи по школе распространялись мгновенно, особенно в обители Гриффиндора. Поэтому сейчас из гостиной смотрели несколько десятков любопытных, испуганных глаз. Казалось, весь факультет собрался, чтобы увидеть это лично: директор, бывший декан Слизерина, забирает одну из учениц не для дополнительных занятий. В комнате повисла гробовая тишина, даже малейшего шёпота не было слышно. Только стук каблуков девушки нарушал этот мёртвый воздух. — Мне казалось, — раздался тихий, но уверенный голос Снейпа, который остановился на полпути, — Я предельно ясно велел каждому из вас отправляться в свои комнаты. — Вы не можете этого делать, — прозвучал в абсолютной тишине мальчишеский голос, полный решимости. Это был Невилл Лонгботтом, любимый ученик Снейпа. Он героически вскочил с кресла и встал напротив директора, не сводя с него глаз. Снейп, до этой секунды стоявший полубоком, медленно развернулся. Его взгляд был ледяным, но в нём проскользнуло что-то, что заставило сердце Невилла биться быстрее. — А вы, мисс Карте, удивительно хорошо вписываетесь в контингент, — парировал Снейп, медленно поворачивая голову в её сторону. Его голос звучал холодно, но с нотками насмешки. — Раз каждому гриффиндорцу требуется повторять, что я могу всё. Высокий голос одной из семикурсниц раздался в напряженной тишине. — Отпустите её! — Всё нормально, Карен, не надо, — выдавила из себя Карте. Её голос дрожал, но она старалась выглядеть уверенно. Джинни Уизли сидела молча, её лицо было бледным, но в глазах читалась решимость. Она знала, что противодействие директору ни к чему не приведёт, но всё равно не могла оставаться в стороне. Снейп окинул взглядом комнату, его взгляд остановился на каждом из присутствующих. — Этим и отличается Слизерин от Гриффиндора, — продолжил он, его голос стал ещё тише, но от этого не менее проникновенным. — Вы готовы были сожрать Карте, как пираньи, и отказались с ней жить. Театрально позабирали вещи и съехали, как подлые маленькие крысы, распустили слухи. Гриффиндорцы сжались, их лица побледнели. Голос Снейпа проникал во все углы гостиной, и каждый, кто опустил глаза в пол, знал, что речь идёт про него. — А как только появился враг посерьёзнее и возможность показать себя — появились защитники бедной обиженной девочки. Доблестные рыцари в сияющих доспехах. Только вот никому из вас нет до неё дела, вы лишь делаете вид, что живёте и действуете в соответствии с высокими моральными ценностями, которые так ценил Годрик Гриффиндор. Снейп сделал шаг вперёд и оказался ещё ближе к испуганным львятам. — Минус тридцать баллов с Гриффиндора, — тихо, но твёрдо сказал он. — Все по комнатам. Живо. Снейп развернулся на каблуках и увёл Карте из гостиной. Путь до директорского кабинета, как и любой другой, несмотря на то, что казался вечным, был пройден. Северус ощутил то, как Мисс Карте тяжело выдохнула. — У меня для вас новость. — Что-то случилось? — Обеспокоенность происходящим поразила лицо девушки. Она заметила, что сегодня Снейп действительно чем-то озадачен, с учётом того, что этого мужчину «читать» было нельзя. Другие обитатели замка назвали бы это состояние «Чернее тучи», но Виктории было видно, что Директор сегодня чувствовал себя не так уверенно. — Давайте обсудим это в гостиной, — прервал её размышления он и повёл чуть испуганную девушку в указанное место. По прибытии Директор попросил студентку сесть, на что та возмутилась: — Что случилось. — Не унималась она, — Мне не нравится, что вы держите меня в неведении! — Успокойтесь и сядьте. — Ровно сказал он и подошёл к бару, чтобы достать бутылку красного вина для девушки, и виски — для себя. Она, всё же, заставила себя успокоиться и присесть на предложенное место, закидывая ногу на ногу и нервно подкачивая одной из них. После того, как вино было налито в бокал, а виски — в узорчатый, но при этом удивительно строгий стакан, Снейп позволил себе опуститься рядом с девушкой и предложить ей напиток, а после начал сдержанно говорить: — Вы прекрасно знаете, что до того момента, как Тёмный Лорд поймает Поттера, ваши родители находятся в пиковой точке опасности. Я не обещаю, что после этого их не будут искать, но пока дела обстоят очень плохо. Помимо того, что Лорд занимается поимкой мальчишки, он крайне негодует по поводу того, что Итан и Мелисса Карте ещё живы. Он направил несколько Пожирателей на их поиски уже около недели назад, и они прекрасно знают, что в случае провала все будут убиты. Поэтому они действительно прикладывают усилия к этому делу. Я… очень рисковал, однако решил, что это того стоит. Северус встал и подошёл к столу, из кучи пергаментов ловко выловив один, из-за которого он и рисковал своей жизнью. Он выглядел на удивление нерешительным, но, всё же, протянул его девушке. Она бегло осмотрела его, не читая. «Мама. Мамин почерк!» Она взглянула на Снейпа снизу вверх, совершенно искренне улыбаясь. «Дорогая наша девочка! — Гласила записка У меня совсем немного времени, чтобы написать тебе письмо, поэтому всё быстро и кратко: мы живы! Я сама очень удивлена этому факту, но Северус Снейп помог нам выжить. Я не знаю, из-за чего он взялся нам помогать, но тебе советую доверять этому человеку. Твой отец знал его довольно долго, но я сама видела Снейпа не так часто. Я должна Мы с папой должны перед тобой извиниться за то, что уехали. Это было необдуманно и очень сумбурно. Я знаю, что тебе сложно дался наш отъезд, но, прошу, верь в то, что мы скоро вернёмся. Наш дом запечатан, сама знаешь, но я уверена, что магия поместья пустит тебя, несмотря ни на что. Наши счета тоже заблокированы, но мы смогли перевести на твой счёт большую часть денег ещё до того, как окончательно решили уехать. У нас всё более-менее нормально… За исключением того, что мы боимся выйти из места, где мы сейчас, да и скучаем по дому, по тебе… Отец постоянно сидит грустный, что-то пишет постоянно, но помни, что он тебя любит. Очень сильно. Как и я. Продержись ещё немного, милая…

Навсегда твои, мама и папа»

Когда она дочитала письмо, слёзы сами потекли по щекам. Она не заметила, что рядом сидит Директор, и не знала, когда получит новое послание от матери. Её переполняла обида. Она не могла понять, что сильнее задевает: молчание отца или решение родителей оставить её здесь, зная, что дочери предателей грозит опасность. Хотя умом она понимала, что жизнь в бегах невыносима, ей казалось, что родители изначально не планировали её участие в своих планах. Она закрыла лицо руками и тихо всхлипывала. Снейп хотел уйти, но что-то удержало его. Он сел ближе и осторожно положил руку ей на спину. Она вздрогнула, вспомнив его присутствие, и опустила руки, встретившись с его чёрными глазами. Сначала они казались непроницаемыми, но потом она заметила коричневые полосы вокруг зрачка. Это завораживало её, и она не заметила, как наклонилась ближе. Тишина между ними была интимнее громких признаний. Едва ощутимое прикосновение её губ к его губам казалось таким естественным, что Снейп не успел отреагировать. Когда он пришёл в себя, она уже лежала на его плече, а его рука поглаживала предплечье девушки. Её дыхание постепенно успокаивалось, и она начала расслабляться. Снейп почувствовал, как тело студентки стало легче, и она прижалась к нему ещё ближе. Он обнял её, и они остались сидеть так некоторое время, наслаждаясь моментом тишины и близости. В этот момент все их тревоги и переживания казались далёкими и несущественными. В те минуты не было страсти, только признание со стороны девушки. Он заставил школу говорить о ней, заставил её играть роли, которые ей не были нужны. Она не была ребёнком, нет. Она была хорошим манипулятором и человеком, который мог менять маски. Так было и с ним какое-то время. Она никогда не заискивала перед преподавателями, была прямолинейной и честной. Многие врали, придумывая отмазки, чтобы избежать наказания, но не она. Чаще всего невыполнение заданий было связано с непониманием темы, а не ленью. Ей были интересны чары — и урок, и преподаватель, и сами заклинания. Неудивительно, что она получала высокие оценки без особых усилий. С зельеварением у неё были сложные отношения. Раньше его преподавал профессор Снейп, но с приходом Горация Слизнорта ситуация улучшилась, хотя полного спокойствия ещё не наступило. Она не всегда была довольна отношением старика к ученикам с влиятельными родителями, которые, по её мнению, не имели ни капли мозгов. Но среди его подопечных были и выдающиеся. Например, Северус Снейп. Он уже в юности превзошёл своего учителя, и, вероятно, сделал это многократно. Они не знали, сколько просидели вот так, тихо обнявшись. Оба не ощущали подобного простого человеческого тепла уже много лет. Они были словно два незнакомца, просто оказавшихся в нужный момент рядом. Сейчас они не были профессором и студенткой, они просто чувствовали тепло от ближнего. Виктория начала дышать слишком ровно и перестала всхлипывать, Северус даже подумал, что она заснула, но как только склонился, чтобы посмотреть на её лицо, наткнулся на взгляд распахнутых карих глаз. — Спасибо, — тихо прошептала она. Её голос был едва слышен, но полон искренности. Она не могла смотреть ему в глаза, и он не торопил её. Слова здесь были не нужны, это было ясно, но Виктория отчаянно хотела убедиться, что он её понял. Она произнесла это «Спасибо» так, будто это был ключ, открывающий дверь к чему-то большему, чем просто благодарность. Он часто слышал это слово в Хогвартсе. Когда относил Мадам Помфри зелья в Больничное крыло. Когда отпускал целующихся в ночных коридорах студентов, не снимая баллы, а только делая предупреждение. В те моменты, когда его действия были скорее формальностью, чем чем-то значимым. Но сейчас, когда он услышал это «Спасибо» из уст молодой девушки, лежавшей у него на плече, оно прозвучало иначе. Это было не просто слово, а целая симфония эмоций, которую он не мог игнорировать. Ещё он слышал «Спасибо» от жертв пыток, которые справлялись с первой волной боли и ещё могли говорить. В те моменты, когда их глаза светились надеждой, а губы шептали слова благодарности. Он ненавидел себя за то, что предлагал им убить себя, когда они соглашались, молили о пощаде или, наоборот, о смерти. Он корил себя за каждое такое мгновение, но не мог ничего изменить. Это были приказы Тёмного Лорда, и он должен был их выполнять. Но это «Спасибо» было другим. Оно было искренним, глубоким. Северус не мог понять, почему это слово так поразило его. Оно было простым, часто используемым в повседневной жизни. Но никто за все эти годы не смотрел на него так, не произносил это слово с такой чистотой. — Мы можем пойти спать. — Произнёс он, отрываясь от карих глаз. — Можно… ещё ненадолго остаться здесь? — Всё так же тихо спросила она. — Я думал, вы устали? — Немного, но тут так спокойно… — Она окончательно села и отодвинулась от него. Снейп словил себя на мысли, что расстроился, потеряв её тепло, но девушка лишь скинула туфли, и легла на диван, уложив свою голову ему на бёдра. Немного удивившись, мужчина аккуратно опустил на неё руку, обратив внимание на её волосы. Русые, светлые, почти блондинистые, ухоженные и шелковистые. Она, будто считав его желание, сама подняла голову и достала их из-под себя, заслонив его бёдра своими длинными прядями. Как белая кошка, забравшаяся на колени хозяина. — У вас удивительные волосы, — растянула слова она. Снейп вышел из транса и приподнял брови. — Письмо было чем-то отравлено? — Вообще-то, я давно хотела вам это сказать. Никогда не видела людей с такими глубокими чёрными волосами. — Многие бы с вами поспорили. — Я очень сомневаюсь, что эти многие их трогали. — Рассмеялась девушка. — Большей части студентов присущи суждения, сделанные на основе внешнего вида. — У них просто других способов нет, — она подняла руку и опустила её на его шею. Поднимаясь ею всё выше, она запуталась длинными пальцами в иссиня-чёрных волосах Снейпа. Он сначала напрягся: совсем немногим он позволял трогать себя, а уж тем более запускать руки в его волосы, но потом, когда она начала поглаживать кожу головы, растаял, закрыв глаза и уже подсознательно поглаживая её. — Почему вы не хотите меня целовать? — Внезапно спросила Виктория, заставляя Северуса выйти из блаженного транса. — Я уже целовал вас, — сказал он, резко посерьёзнев. — Не в губы. Не по-настоящему, — чуть обиженно произнесла она. — Вы сами меня поцеловали сегодня. — Вы знаете, о чём я говорю. — У вас был шанс, — ехидно произнёс он, — Но вы решили поцеловать меня не так, как хотели. — А вы бы разрешили? — Приподнялась она. — Не знаю. Мне не нравятся поцелуи в губы. — Да? И много ли людей за свою жизнь вы поцеловали? — Не так много. Женщин на одну ночь в губы не целуют. — На одну, может, и не целуют… Но вы и сами прекрасно знаете, что я не проститутка. — Нет, конечно. Но я вам уже сказал, что не хочу этого. — Нахмурился Снейп. — Оставьте свои романтические глупости для молодых и безмозглых. «Он не боится, что ему не понравится… Он боится того, что привяжется!» — Ну… тогда вы действительно правы, Директор, — улыбнулась девушка, но вся искренность резко вышла из её голоса, — Я и вправду устала! — Села она и достала ногами до туфель, с громким стуком каблуков покинула комнату, направляясь в спальню. Снейп ещё несколько минут сидел, уставившись в свой стакан, после чего залпом выпил его содержимое и встал, собираясь с мыслями. По пути в спальню он не понимал, как с ней сейчас себя вести. Она ведь стопроцентно оттолкнёт его руку, не примет его слова. Ведь он был точно уверен, что она обижена. Не потому, что она так страстно хотела заполучить его губы, а потому что он ей их не дал. Какой же она ребёнок... Он не понимал, зря ли он испортил идиллию этого вечера, или стоит стоять на своём до конца и не давать Карте того, что она хочет. Стоит ли поддаваться на её откровенные манипуляции, или проявить характер. По итогу эти мысли ни к чему не привели, и, заходя в свою собственную спальню, Директор почувствовал нечто новое. Страх? Неуверенность? Нет, опредёленно нет. Это было желание поддаться. Он ей соврал насчёт того, что ему не нравятся поцелуи. Всё-таки, девушки, с которыми его связывали не обязательства, а добровольное желание с обоих сторон, были, и подобное взаимодействие с ними не вызывало у него таких сложностей. И пусть это были совсем не долгосрочные романы, всё так же без любви, но за женщинами нужно было ухаживать. Пытаться угодить их желаниям. И поцелуи, разумеется, в них входили. И он действительно наслаждался теми почти беззаботными моментами. А сейчас… Она студентка, которую Лорд обязал спать с ним, практически взял её в сексуальное рабство, одобренное новым правительством. Но Снейп тешил себя тем, что по большей части их взаимодействие происходило по обоюдному согласию. Его подобное не прельщало, но ничего сделать он не мог. А чего он, собственно, хотел получить? Да, у него было желание получить красивую, доступную и молодую. А кто бы не хотел? Тем более, помочь старому знакомому взамен на его дочь, чего сам Итан Карте, конечно, не знал. Иначе, Северус был уверен, Карте давно бы перестал скрываться и приложил бы все усилия, чтобы Снейп не вернулся обратно в Хогвартс, к его дочери. Но держать его в неведении было определённой необходимостью. Может, отец мисс Карте и не мог сравниться с магическим потенциалом Директора, но хитрость и изворотливость этого человека были выдающимися, и Северус точно знал, что если бы Итан захотел, то нашёл бы его. Достал бы из-под земли и закопал бы обратно. Тем временем Снейп стоял спиной к девушке, уже снимая рубашку и оставаясь в одних брюках. Он знал, что она не спала, но упорно делала вид. Уже ложась на кровать, мужчина отметил собранные в пучок волосы девушки. Пытается закрыться. Подцепив край одеяла, даже часть которого она не удосужилась ему оставить, Северус потянул его на себя, доставая его из-под Виктории. Она никак не отреагировала, продолжая лежать молча, но местами резкое дыхание выдавало её нервозность. Директор сразу лёг на бок, лицом к её спине, обдумывая свои дальнейшие действия. Его рука аккуратно поднялась и опустилась на талию девушки. На ней было уже не то платье, что этим вечером. По ощущениям Снейп предположил, что это — её шёлковая ночная сорочка на тонких бретелях. Она оставила её здесь в прошлый раз или взяла с собой? Она поёжилась и убрала его руку своей, сжав чуть сильнее, чем того требовалось. В этом жесте чувствовалась ярость. — Так и будете обижаться, как ребёнок? — Раздражённо спросил он в полный голос. Вместо ответа девушка перевернулась на живот и опёрлась на локти, заглядывая в место, где по её ощущению находились его глаза. Молчание затянулось, и Снейп это понимал. Но он не хотел извиняться. Это бы означало сдачу его позиций и дешевизну уже сказанных им слов. — Вы не хотите давать мне право на самостоятельное выставление правил в моей же игре? Вы случайно не забыли, на чём был основан наш договор? Она всё так же молчала и это начало по-настоящему его раздражать. — Не забыли ли вы, Мисс Карте, с кем имеете дело, кто вы сами? — Снейп говорил тихо и вкрадчиво, а у Виктории начало появляться ощущение, что он вот-вот её ударит. — Отвечайте немедленно! — Директор повысил голос и пришёл в ярость, скинув с неё одеяло. А она всё так же лежала на животе и скучающе подпирала подбородок рукой, без слов сношая его агрессию. В один момент Снейп не выдержал, и, схватив девушку за плечи, встряхнул. Её лицо не выразило ни одной эмоции, кроме секундного страха. Она села на кровати и мгновенно собралась с мыслями, на этот раз глядя прямо в чёрные омуты. — Я прекрасно знаю своё место, как знаю и то, с кем имею дело. Но в следующий раз, когда вам нужна будет Женщина-на-одну-ночь, я посмотрю, каково будет ваше удовольствие с безынициативным телом. — Девушка встала с кровати и уже было вышла из спальни, но прямо в дверях её догнал разъярённый Директор. — Вы помните, чем это может обернуться для ваших родителей? Одно моё письмо и они мертвы! — Прекрасно помню. Как и то, за кого вы воюете. Но я, в отличие от вас, не собираюсь подставлять жизни других людей под угрозу из-за поцелуя, — она потянулась к двери, но путь ей преградила сильная рука, схватившая её за предплечье и сжавшая его. — Не смей. — Строго отчеканил он. — А то что? — А то наше сотрудничество прекратится. — Да? Хмм… я думаю, родители смогут справиться без вас… А сама я… вполне смогу в случае вашего отказа от меня, достаться, ну скажем, Мистеру Малфою… Я думаю, Джиневра с радостью уступит мне место! — Она дразнила Снейпа. Делала то, что другим было не то что непозволительно, но и опасно для жизни. Конечно, Карте блефовала, но когда она произнесла это вслух, то в какой-то мере сама поверила в это. — Он куда более жесток. Тем более, с вашим темпераментом, Малфой скорее убьёт вас. — Не отпускал её он, всё сильнее сжимая нежную руку. — Но вы же знаете, какой я могу быть… сговорчивой, — девушка провела своей рукой, не взятой в плен Снейпом, по его обнажённой груди, спускаясь всё ниже, пока не дошла до паха. Сжав пах через ткань брюк, она наклонилась и легко поцеловала его в шею. Когда хватка на её руке ослабла, Виктория аккуратно высвободила её и одним быстрым рывком выбежала за дверь, громко ею хлопнув. Кабинет Директора, выбежавшего за ней следом, девушка покинула босая и в ночном платье, но была абсолютно довольна своим решением. Пробегая по коридорам, она поняла, что не слышит шагов Снейпа, а значит, он не захотел бегать по школе с голым торсом. Всё-таки, даже с нынешними порядками это было неприемлемо. Отбежав на безопасное расстояние, девушка истерично громко рассмеялась в попытке отдышаться. Она точно сходила с ума! Несмотря на боль в руке, на которой от силы хватки Снейпа уже проглядывалась гематома, она продолжала идти. Каменный холодный пол Замка замораживал стопы, которых она уже почти не чувствовала. Хотелось плакать. Нет, даже больше — рыдать. Карте не знала, приведёт ли свои угрозы в действие Директор; не хотела понимать, что завтра может проснуться сиротой. Она в последнее время видела в зельеваре защиту. Чувствовала, что он способен отставить правила и просто делать вид, что они любовники по обоюдному согласию. Не пара, и даже не намёк на то, что он ценит в ней какие-то прекрасные качества. Просто секс. И её просьба о поцелуе. Мама всегда говорила ей, что если мужчина поднял руку один раз, такое со стопроцентной вероятностью произойдёт снова, и неважно, каким он мог быть в спокойном состоянии. Ведь жить без каких-то, даже мелких, ссор, нереально. Тем более, как не забыл упомянуть Северус, с её темпераментом. — Куколка! Неужто Снейп тебя выгнал! — Противный голос Амикуса Кэрроу разразил каменные коридоры. — Небось, девчонка-то с браковинкой ему попалась! А Малфой нахваливал! — Это не ваше дело, — постаралась закончить диалог Виктория. — Да что ты! Если даже Снейп от этого отказался, я думаю, Тёмный Лорд позволит мне закончить дело, начатое Директором! Что-что, а ломать я умею прекрасно. — Амикус подходил всё ближе, а пятиться становилось некуда. Девушка только сейчас осознала, что волшебная палочка и остальные вещи лежат в комнатах Директора. Как она могла быть так ослеплена, что и не вспомнила о ней! Кэрроу зажимает её в углу, и позволяет своей руке пройтись по окружности девичьей груди. Она отталкивает его, но, всё же, физической силы у неё было в разы меньше, чем магической. Мужчина лишь беззубо улыбнулся, и продолжил распускать руки. — А что, без палочки уже не такая сильная, куколка? Не хочешь увидеть на своей голове тыкву, а? — Смеялся Кэрроу, — Раз Снейп от тебя отказался, ты сейчас ничейная…