Не враг.

Парк Трес-де-Фебреро в Буэнос-Айресе встретил их шелестом пальм и ароматом цветущих жакаранд. Кармен шла по гравийной дорожке, слегка отставая, чтобы украдкой наблюдать, как Чейз размахивает руками, рассказывая о своей последней миссии в Марокко. Его коричневый пиджак, надетый поверх рубашки с расстёгнутым воротником, выдавал в нём вечного инспектора Интерпола, даже в выходной. — Ты так и не ответила, Сандиего, — внезапно остановился он, повернувшись к ней. Солнечные блики играли в его седеющих висках. — Почему никогда не видела во мне соперника? Даже когда я гонялся за тобой через полмира... Кармен прищурилась, подбирая слова. В его голосе звучала не привычная уверенность, а что-то хрупкое, почти юношеское. — Потому что соперники стреляют в спину, — наконец сказала она, останавливаясь у фонтана. Вода брызгала на её красные кроссовки, но она не отступила. — А ты... ты всегда сражался в лицо. Даже когда ошибался. Чейз фыркнул, скрестив руки: — Или я я просто слишком нелеп? Дурак, который топил машины в Темзе, пытаясь тебя догнать? Она рассмеялась, и этот звук заставил его нахмуриться ещё сильнее. — Ты — человек, который в Египте искринне переживал за свою похищенную напарницу. Который не взял ни пенни взятки, когда тот наркобарон предлагал тебе чемодан денег в Праге... — её голос смягчился. — Враги не рискуют жизнью ради других. И не остаются верными себе, даже когда весь мир считает их неудачниками. Чейз замер. Он помнил тот чемодан: купюры пахли дорогим табаком и отчаянием. Помнил, как его пальцы дрожали от злости, а не искушения, когда он швырнул его обратно в лицо преступника. — Ты следила за мной? — спросил он, поднимая бровь с притворным высокомерием. — Я следила за VILE. Ты просто... попадался в кадр, — улыбнулась Кармен, дотрагиваясь до его рукава. Её прикосновение было лёгким, как крыло бабочки. — Ты упрям, Девино. Надоедлив. Иногда раздражающе прямолинеен. Но ты... ты не умеешь предавать. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает статую гаучо. Вечернее солнце золотило его профиль, подчёркивая морщинки у глаз — следы бессонных ночей, раследований и погонь. — А ещё ты никогда не сдаёшься, — добавила она тише. — Как тогда, со мной... Чейз резко обернулся. В его глазах мелькнула тень той ночи, когда он сражался со злой Кармен, пытаясь её остановить и надеясь, что она вновь станет собой и все будет хорошо. — Я не мог... — начал он хрипло, но Кармен перебила: — Именно. Не мог. Потому что ты — хороший человек. А хорошие люди для меня не враги. Даже если они угрожаюь наручникими и кричат «Стоять, преступник!». Он засмеялся, натянуто и глухо, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Значит, я просто... моральный компас в твоём мире авантюр? — Ты — напоминание, что не все в этом мире носят маски, — она сделала шаг ближе, и её шарф из шерсти альпаки коснулся его руки. — И мне... нравится это напоминание. Чейз замер, ловя её взгляд. Где-то вдали запели птицы, но их трели потонули в стуке его сердца. — Сандиего, если это попытка сказать, что я скучный... — Это попытка сказать, что ты — редкое исключение, — перебила она, и румянец на её щеках стал ярче лепестков окружающих их бугенвиллий. — И исключениями... дорожат. Он медленно поднял руку, смахнув с её плеча упавший цветок жакаранды. Его пальцы задержались на доли секунды дольше, чем нужно. — Тогда, мисс Сандиего, позвольте проводить вас до заката. А то вдруг я решу стать «редким исключением», которое заблудится в парке... Она покачала головой, но позволила ему взять её под руку. Их тени сливались на дорожке, пока солнце садилось за Рио-де-ла-Плата, окрашивая небо в цвета её шляпы, которая лежала теперь мирно в шкафу.