Молчаливая капитуляция.

Тёплый ветер с Рио-де-ла-Платы играл с бордовыми прядями Кармен, пока машина Чейза — чёрный седан с затемнёнными стёклами — медленно катила по узким улочкам Буэнос-Айреса. Он вёл одной рукой, другая лежала на подлокотнике, пальцы в такт танго из радио постукивали по коже. Кармен смотрела в окно, но чувствовала его взгляд — тяжёлый, как южноамериканская ночь. — Ты молчишь, mon trésor, — его голос прозвучал слишком мягко для человека, который ещё час назад смешил её историями о провалах АСМЕ в Монако. — Просто… думаю, — она пожала плечами, поправляя складки платья. Чейз усмехнулся, свернув к её дому — старинной вилле с терракотовыми ставнями, где свет в окне горел для Карлотты. Заглушив двигатель, он повернулся к ней, локтём оперевшись на руль. — О чём? О том, как ты сегодня краснела, когда я предложил тебе поехать в своей номер сегодня? Кармен смутилась, неловко отведя свой взгляд в сторону. — Чейз… — она потянулась к дверной ручке, но его ладонь легла на её колено, тёплая и твёрдая. — Нет. Он двинулся стремительно, как на задержании. Ремень безопасности щёлкнул, освобождая его. Левая рука Чейза упёрлась в стекло над её головой, правая обхватила подбородок, заставив встретиться взглядами. — Ты не убежишь. Не в этот раз. Его губы накрыли её рот без разрешения, но с уверенностью человека, знающего, что делает. Кармен замерла, её пальцы вцепились в обивку сиденья, сердце колотилось, будто пыталось вырваться из клетки прошлого. Чейз не торопился: поцелуй был медленным, исследующим, словно он хотел запомнить каждый изгиб. Его большой палец провёл по её щеке, затем вниз — к ключице, задержавшись на границе выреза платья. — Ты дрожишь, — он прошептал в уголок её губ, и это звучало как обвинение. — Это не… — она попыталась отстраниться, но его рука уже скользнула за спину, прижимая её к себе. — Ложь. Ты дрожишь, потому что боишься, что это настоящее. — Его пальцы впились в её талию, другой ладонью он приподнял её подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Но ты здесь. И ты больше не сбежишь от меня. Второй поцелуй был грубее. Чейз прикусил её нижнюю губу, заставив вскрикнуть, а его рука, всё ещё лежавшая на её боку, двинулась вверх, сжав грудь через тонкую ткань. Кармен вздрогнула, её ногти впились в его предплечье, но не для того, чтобы оттолкнуть. — Ты моя, Кармен, — он выдохнул, целуя её шею, оставляя следы вдоль линии челюсти. — С тех пор, как я впервые увидел тебя. — Чейз… мама… — она попыталась протестовать, но он перекрыл её губы своим ртом, пальцы в её волосах. — Она спит, — он проворчал, отстранившись на сантиметр, глаза тёмные, как шторм над Атлантикой. — И даже если нет… пусть видит, что её дочь наконец перестала убегать. Его рука снова скользнула под ткань платья, ладонь обжигающе тёплая на коже бёдер. Кармен втянула воздух, чувствуя, как её тело предательски отвечает на каждое прикосновение. Она ненавидела это. Ненавидела, как легко он ломает её контроль, как заставляет забыть, что она — не оружие, не тень, а женщина. — Скажи «стоп», — он прошептал, губы на её ухе. — И я остановлюсь. Но она не сказала.