Часть I. За небесами прячась от кошмаров. Глава 1. Солдат Республики Единых Систем.

Саундтрек главы: XCOM: Enemy Within. Ready For Battle.

***

Внимание флоту Конфедерации Независимых Звёздных Государств!

Если сегодня мы, последний флот конфедератов, в этом распроклятом космическом секторе, умрём, то пусть те, кто сумеют выжить, поведают о нас своим детям!

И пусть спустя много лет их дети расскажут

своим сыновья и дочерям о нашем подвиге!

Я запрещаю вам отступать и умирать понапрасну, господа солдаты!

Открыть огонь без моего позволения — трусость и непрофессионализм, непозволительные в нашем деле!

Убежать и жить в позоре — значит предать наше боевое братство!

На связи Вячеслав Чайкин, генерал-майор Пятого Флота Конфедерации и я отказываюсь сдавать этот сектор нашего космоса! Всем кораблям приготовиться к бою.

Отбросим ксеносов и треклятых республиканцев или умрём за штурвалами наших кораблей!

© Чайкин Вячеслав Игоревич — Командующий Пятым Конфедеративным Флотом. Временно исполняющий обязанности верховного главнокомандующего армии Конфедерации.

Речь, произнесённая им в битве за планету "Алое пламя".

***

Рукав Персея. Система М11-2А.

Пограничная колония Республики Единых Систем, бывшей Конфедерации Независимых Звёздных Государств.

2719 год по земному летоисчислению.

Капрал Генри Райдер. Первая пограничная республиканская армия.

Тюремная баржа «Святая Анжелина». Орбита колонии Виктория-Браво.

12:32:01 по местному времени.

      Генри до смерти устал.       В атмосферу республиканской колонии «Виктория-Браво» входила штрафная космическая баржа, на корпусе которой старательно вывели красивое имя алыми буками на серой бронированной обшивке: «Святая Анжелина во служении РЕС». Её трюм был набит дезертирами, ворами, убийцами и прочими ссыльными людьми. Тряска в этой тесноте была невыносимая.       Генри вновь схватился за поручни, место у которых почти что с боем выбил при посадке. Пока была возможность, следовало отоспаться. Пусть и стоя, пусть и в вонючем трюме, где людей, до посадки державших в каталажке неделями, наконец-то сплавили на богами забытый край галактического сообщества и республиканского пространства, Генри всё же решил прикрыть глаза.       Лозунги вновь мелькали перед тьмой закрытых глаз, как картинки на экране брифинга перед операцией, а вместе с лозунгами, голос сестры, порицающий, умоляющий, обнадеживающий и в то же время бьющий по сердцу сильнее некуда.       «В бой, Ликвидаторы!»        Красивый плакат с солдатом в чёрной форме. Нашивка на правом плече кричащая, яркая — меч в черепе, на лбу которого пять колониальных звёзд. Новейший автомат в руках у солдата с противогазом, гордый взгляд которого направлен на звёзды.       «Ты угробил свою жизнь, Генри!»       У Карен Райдер есть одна привычка. Девушка во время злости упирает руки в боки, и от гнева раздувает ноздри, а ещё голос у неё становится таким невыносимо праведным и высоким. Генри всегда боялся гнева сестры.       Пока была возможность, Генри стоял в углу, надеясь, что хотя бы закрыв глаза, время для него пойдёт быстрее. Веки тяжёлым пластом легли на глаза, дыхание замедлилось. Спать можно и стоя… — решил для себя Райдер.       «Колонии поплатятся за предательство!»       Колониальные планеты на плакате горят синим пламенем. Десятки тысяч планет на десятках тысяч плакатах по всей территории РЕС и на них солдаты, сжимающие солнечные системы в кулаке.       «Аккуратнее будь! Прошу тебя, хоть раз в жизни подумай о своей безопасности!»       Карен боится, потому что смерти брата может и не пережить, в своём-то положении. Потому Генри боится за сестру ещё больше, чем когда-либо. Без Карен нет спокойствия. Без сестры нет цели в этой жизни.       Вновь ему явился это распроклятый сон. Сон, от которого невозможно было убежать, а уж спрятаться в тесной барже — подавно, особенно среди таки же предателей, как и он сам. Вновь пришёл сон, который взрастили воспоминаниями, наполненными слабостью и смирением пред обстоятельствами. Воспоминания службы и решения: идти туда, где больше всего нужен солдат, рвущийся на передовую.       «Твоя служба — защита РЕС!»       Рефлекторный щит на плакате изображён красивой, броской ромбовидной сеткой. За щитом строй солдат с автоматами в руках. Все, как один, копии друг друга.       «Что ты нашёл в этой армии? Ничего хорошего, только смерть там сыщешь!»       Карен не любила солдат всем сердцем. То либо отцовская нелюбовь к армейской службе, либо материнское воспитание. Генри, однако, боялся сказать Карен, что контракт с РЕС уже как два дня подписан.       Генри во сне бормочет. Ругает себя за глупость, веру в пропаганду нового правительства и в конечном итоге, просто материт себя, надеясь, что это хоть как-то заставит стыд и жар, поднявшийся в теле, угомониться и не терзать и без того измученного Райдера.       «Солдат! Помни о чести!»       Вновь солдаты на плакатах. Вновь они поднимают руки, зазывая молодёжь в бой. Они кричат безмолвно, на плаката зовут их сражаться. И Генри, чувствуя в себе проклятого эгоиста, хочет оказаться на этом плакате. Вдохновлять других восстанавливать в республике мир. Нет. Не вдохновлять... получать славу и почёт. Вот, чего он хочет.       «Форма тебе к лицу. Да только тебе бы пиджак и место в университете, а не на передовой!»       Карен свыклась с фактом — Генри солдат РЕС и этого не изменить. Но старшая сестра остаётся старшей сестрой. Она всегда будет недовольна, всегда будет искать брату лучшей альтернативы. Жаль, что Генри всё чаще думает о том, как же ему надоело слушать эти причитания…       Во сне рука коснулась окровавленного бронестекла его шлема, стирая кровавое пятно, закрывающее обзор автонаведения. Стянув шлем с головы, Генри вдохнул полной грудью морозный воздух этой проклятой планеты и огляделся, содрогаясь от холода всем телом. Бой закончился слишком быстро. Почти стремглав пронеслись отряд зачистки, приняв на себя отчаянную попытку защиты со стороны колонистов. Датчик в шлеме на секунду замигал, оповещая о том, что рефлекторный щит на двадцать пять процентов повреждён. Генри отмахнулся от сигнала, как от надоедливой мухи, стараясь отвлечься. Рефлекторные щиты — последнее, о чем он сейчас должен беспокоиться.       «Воин! Карай колониальную тварь без колебаний!»       Плакаты одним своим видом напоминают солдатам о том, кто они и какая у них цель. «Воины» на плакатах стоят стеной, позади них вереница военной техники, движущейся по горящим холмам.       «Они же люди, такие же, как и мы. Просто их бросили!»       Вечером, за кружкой чая, Карен часто говорит с Генри об этом. О том, что предстоит Райдеру делать.       Поле боя усеяно телами, снег таял под тяжестью кровавых ручьев, вдалеке полыхало колониальное поселение Буран-5. Некогда образцовый рай для колонистов, ставший адом для простых людей и кормёжкой для оружейных торговцев и беглецов.       «Колонии РЕС едины! Те, кто не с нами, те против нас!»       Плакаты вопят о предательстве колоний. Они зазывают, дарят надежду на светлое будущее, глаголют о деньгах, о чести, и битве будущего. И Генри в глубине души предвкушает, что однажды, всё это изменит его жизнь.       «Ты только вернись живой, хорошо?»       Сестра просит его вернуться без слёз и страданий. Она обнимает его тихо, не кричит и только шепчет, провожая в космопорте на место сбора батальона ликвидаторов.       Конфедерация распалась со смертью последнего генерала-флотоводца, Вячеслава Чайкина. Если бы только судьба уберегла Генри от родства с этим человеком, всё бы миг изменилось. Но Генри, так или иначе, одновременно гордился и сторонился дедовского наследия. Преобразования на галактической территории человечества за десять лет хаоса выстроили новый государственный строй, превратив разрозненные системы в президентскую республику. Томас Райдер, отец Генри, взял девичью фамилию матери и долго время провёл в новой академии РЕС в качестве егеря — охотника за космическими тварями, а когда надо, и головореза на службе президента. И Генри, пошедший по стопам отца, в академии выбился в люди. Получил лицензию пилота боевого робота, а после подписал треклятый контракт, отправившись зачищать колонии.       «РЕС един! РЕС независим!»       Плакаты не врут. Когда-то давно сказал один старшина, проходя мимо того, успокаивая толи себя, толи вверенных ему солдат. Генри же знал, что кричать о независимости РЕС можно только после последней «освобождённой» колонии.       «Скоро станешь дядей! Как всегда и мечтал! Знаешь, я хочу назвать его Ричардом! Честеру нравится это имя, папе тоже, а тебе?»       Пока Генри сражается, Карен строит личную жизнь. И ответ сестре он посылает по возможности, соглашаясь с тем, что Ричард — хорошее имя для её сына.       Глупое решение, принятое в порыве бравады; в порыве доказать самому себе, что силы хватить поменять не только свою жизнь, но и жизнь других, Генри подписал проклятый документ и распределили его в отряд зачистки, требовавших исполнительных и верных Республике людей. Решение, за основу которого легло желание участвовать, быть винтиком в системе.       «Твой выбор влияет на РЕС!»       С каждым новым днём бравада и иллюзия уходят прочь. На их место приходит боль. Смерть. Запах крови.       «Папа вернулся. Его выпустили из тюрьмы. Приезжай скорее. Мы ждём тебя!»       Генри улыбается только на пункте связи и только когда улыбается его дорогая сестра. Карен умеет вдыхать жизнь в близких ей людей.       Генри тогда не знал, что это ошибка станет роковой.       Люди перед ним стояли на коленях и ждали расправы. Пока было время, Генри достал пачку сигарет из кармана штанов, деловито закурил, выпустил первый клуб дыма, задрав голову к небу, и отдал сигареты тем, кого он сейчас должен будет убить. Отряд зачистки. «Благородные ликвидаторы». «Санитары колоний».       «Колонии взбунтовались! Колониям нужно напомнить, кто их создал!»       Ответов на то, почему колонии взбунтовались, конечно же не будет. Их никогда не было. А уж показать силу РЕС необходимо. Раз и навсегда показать всем колонистам, чего они стоят.       «Карен Райдер? На моё имя оформлен счёт получателя в едином республиканском банке? Ты оформил на меня счёт? Зачем ты посылаешь мне столько денег? Откуда ты их берёшь?»       Ответить сестре у Генри не получилось. Не нашлось ни времени, ни сил.       Ошибка, стоившая Генри спокойного сна и чистой совести.       Жалкая попытка показать себя не таким жестоким — дать возможность покурить перед смертью, а потом хладнокровно застрелить стоящих на коленях колонистов, которые просто защищали свой дом. Наркоз для голоса совести и глупость, принятый за мудрое, честное, самостоятельное решение.       «Господа солдаты! Республика ждёт вас!»       И вновь плакаты. Вновь сотни листов. Вновь крики новобранцев, гонимых в бой.       «Генри, ты только живым вернись!»       И вновь просьба Карен. Просьба, которую очень сложно выполнить.       Не ради этого Генри шёл в войска Республики Единых Систем. Однако пришлось смириться с неприятным фактом — руки его по локоть в крови. Колонии спонсировали пиратский флот после гибели Конфедерации. Им нужна была защита на какое-то время, а флот пиратов из Арт’Балтарадона имеет при себе большое количество кораблей и немало десанта. Плати флоту и он привезёт тебе всё самое лучшие, пусть их немного поддержанное.       «Скажи «НЕТ» пиратскому отребью в космосе РЕС!»       Всего лишь очередной лозунг. Очередной повод начать проклятую войну.       «Честер умер. Его убили во время погрома. Врачи говорят, через три месяца рожать. Я боюсь. Хотя бы папа рядом. Мы ждём тебя, братец!»       Терять близки невыносимо тяжело. Это не ещё один командир, не ещё один отряд. От частичка души, памяти, мыслей и неоправдавшихся надежд и несбывшихся мечтаний.       Освободившиеся колонии торговали с Гегемонией в обмен на защиту, а теперь, когда вконец обнаглевшие пираты ограбили одну из значимых станций Республики, поверив в свою безнаказанности и уповая на поддержку колоний ресурсами и оружием, колонисты удивились раскладу сил и действиям РЕС — президент отправил группу зачистки в сеть колоний Буран.       «Боже, и зачем я вообще согласился на это?» — Спрашивал себя Генри, в глубине души понимая, что ответ на вопрос слишком прост.       Стоило закурить, как тут же появился командир отряда. Генри наизусть запомнил ту распроклятую неделю. Победоносная неделя для отряда ликвидации. Для шакалов, которым дали задачу — заместить следы, проще работы нет. — Райдер! Приказ ясен, нет?! Устранить всех свидетелей! — Тут же капитан указал на недобитых солдат, стоящих на коленях. Генри помотал головой, повторяя себе, что это всё сон, воспоминание. Вновь встряхнуло баржу. Послышался вой сирены и крик пилота об экстренной посадке в строительной зоне.       Но сон был чертовски реальным и Генри, на краю сознания понимал. Надо просыпаться, а вот силы проснуться, просто не было. Казалось бы — республика, это место слова, речи, правды и прав! Да только Президент хотел отомстить колонистам, что ослушались его доброй воли и наставлений.       Здесь, на краю галактики, мир совсем другой.       Хочешь жить в колонии? Торгуйся с пиратами, доноси на них войскам республики, жди гнева и тех и других.       Хотя, ребята с отряда поговаривали, что колонисты с радость торговали с пиратами. Как ни как, платить республике половину от всего дохода — расточительно. А вот отомстить республиканцам, что отправили их сюда работать — это дело почти святое! — Райдер! Приказ ясен?! — Вновь закричал капитан. Мужчина с десятком шрамов на лице. Высокий, опасный, широкоплечий. Усталый взгляд Генри вновь упал на сдавшихся солдат. Они такие же, как и он — уже не верные солдаты, а наёмники, заключившие контракт с армией Республики Единых Систем. Но Генри повезло попасть в отряд зачистки, так же? Или нет? Или это злая шутка?       Генри выбросил недокуренную сигарету, вновь помотав головой. Сон, воспоминание, прошлое. Всего лишь терзания уставшего от перелёта сознания. Неделя пути до новой колонии, в этот раз в роли преступника и предателя, а не спасителя границ РЕС. — Райдер! Приказ! — И Генри стреляет. Тогда он решил, что если бы он не убил, то на следующий день убили бы его. И это повторялось месяц, пока их Второй Юпитерский Батальон шёл по землям отколовшейся от республики колонии. Они шли по снежной планете и уничтожали следы всех мятежных колонистов.       И в один день, после очередного расстрела, в день вылета с этой проклятой планеты, Генри не выдержал. Не смог нажать на спусковой крючок огнемёта и сжечь последнее поселение колонии Гамма-Бурана.       Всё потому что голоса убитых будили его по ночам. Глаза их застывали кровавой картиной на белоснежном снегу. На белое декабрьское покрывало лилась кровь отчаявшихся людей. Выбора у Генри не было. Или же всё это время он мог, пусть даже ценой своей жизни, хоть что-то изменить?       Он стреляет в командира, радостно идущего к челноку.       И так каждую ночь с того момента, как его арестовали, Генри вспоминает запах сигареты, крики капитана Эвзара Дэморта. Едкий запах напалма, оглушительный выстрел из автомата, очередь по сдавшимся колонистам. Запах пепла, копоти, крики людей. Вновь сигарета, вновь крик, вновь расправа. И так раз за разом, раз за разом.       И вновь крики.       Боль. Смерть. Мелькают убитые дети и женщины. Тела мужчин скидывают в общую яму.       Всё это продолжается, пока в последнюю ночь перелёта Генри не просыпается от того, что в крайние минуты сна он стреляет в Эвзара и попадает точно в его грязную, немытую макушку.       Генри просыпается в тюремной барже, а вот Эвзар теперь никогда не проснётся.

***

2719 год по земному летоисчислению.

Капрал Генри Райдер.

Операция «Свежая Кровь». Уровень опасности для колонии — высокий.

17:54:12 по местному времени.

      Когда баржа «Святая Анжелина» приземлилась в порту Виктории-Браво, очередной снаряд пиратской артиллерии ударил по рефлекторным щитам колониального города, расположенного в долине между высоких гор.       Ослепительное зимнее солнце осветило лица дезертиров, воров и предателей республики. Они вышли из баржи, выстроившись в один большой квадрат, как во время строевого смотра, привыкая к солнцу, свисту снарядов и крикам новообретённых командиров, отправляющих солдат-колонистов в бой.       Генри побрёл вперёд. Толкнул кого-то из людей, ехавшего с ним на барже, и как истукан встал впереди всех, будто его назначили старшим среди этого проклятого батальона. Резко прилетел удар шоковой дубинкой. Тело скрутило в три погибели, ток ударил в три раза сильнее обычного, но Генри всё же поднялся на ноги, когда послушался команда «Смирно!»       Кто-то из заградительного отряда перед битвой решил остудить свой пыл на новом пушечном мясе. Запомнив сержантские погоны и вроде как фамилию явно не человеческую, по звучанию похожую на валькирианскую, «Олтогор», Генри посмотрел вперёд и постарался выпрямить затёкшую спину.       Значит, пришёл тот, кому нужны эти дезертиры, пусть даже в качестве пушечного мяса для защиты колонии, раз их выстроили, как на показ.       Генри устало смотрит вперёд. Щурится, разглядывая постройки, прикидывая место своей возможной гибели. Форт на входе в долину. Самая настоящая крепость под защитой рефлекторных генераторов, орудий ПВО и единственным путём для атаки со стороны — широкий путь из подножья гор в долину, сужающийся в скалистом проходе. Повсюду оборонительные баррикады, а открытая местность и постройки на ней напоминают проходную судостроительной верфи, на которой трудятся над новыми дредноутами.       Мимо идут вооружённые до зубов солдаты. Настоящие бойцы не удостаивают штрафной батальон даже взглядом. У них другая задача и, по всей видимости, здесь и сейчас они будут её выполнять. Из пёстрого отряда в диковинных боевых скафандрах к построившимся дезертирам и предателям, окружённых взводом вооружённых людей, выходит один человек. В руках он держит шлем, на котором яркими красками нарисована синяя буря, в которой бушуют молнии. Сам же человек невысок, плечист, всем своим видом он представляет солдата, идущего в последний бой. Одни только его пушки, коих он нацепил на себя аж три штуки, выдают в нём лихого вояку. — Господа военные преступники, политические противники республики! К нашему всеобщему сожалению у нас тут пиратский рейд, потому буду краток. Кто хочет идти на передовую — идёт бок о бок со мной, по дороге вручу и пушку и броню. Кто хочет жить, то стоит здесь и обороняется. Потом мы распределим вас на работы, на которых, вы, скорее всего, не доживёте до января! Кто же переживёт следующий бой, тот получит свободу и должность в моём взводе. Есть смельчаки? — Вновь ракета ударила в купол рефлекторного щита, от чего сетка начинает трещать по швам. Люди, привезённые на барже, молчат. Они ещё не поняли, куда их отправили. Кто-то робко делает шаги вперёд, кто-то шагает назад, спиной упираясь в дуло пистолета заградительного отряда, вставшего вокруг новоприбывших.       Генри идёт в первых рядах. Раз ему дадут оружие, значит, не убьют как свинью, чем он занимался последний год. Спецназовец окидывает людей быстрым взглядом и громогласно командует. — Господа смертники! Вперёд, на линию фронта! Там будет вам оружие и броня! Бегом марш!

***

      Во рту появился кровавый привкус.       От долгой, почти трёх километровой пробежки, ноги стали ватными, тело заболело в сто раз сильнее и что самое главное, лёгкие готовы были выскочить с порывами кашля. Декабрьский холод Виктории-Браво, сигаретный дым умелых и хитрых мужиков, спрятавших сигареты и зажигалки куда подальше и доставшие их на третьем километре пути.       Генри умудрился получить сигарету от сердобольного паренька и выкурить её, когда они остановились.       Было холодно, мороз кусал щёки, ветер поднялся суровый, почти невыносимый.       Они заняли позицию на склоне, перед тропой, ведущей вверх, к форту, миновав поля рефлекторных щитов и циклонических барьеров, что сдерживали разыгравшуюся непогоду. До этого пришлось пешком мчаться вниз, останавливаясь у пунктов обогрева и снабжения, получая какое-никакое снаряжение.       На позиции, что расположилась у старого участка КПП, стоящего у железной скоростной дороги, пришедшей из-за пиратских обстрелов в негодность, их, по факту, штрафная рота, заняла оборону у трёх вагонов, на крыше здания КПП засели те, кому удалось получить снайперское оружие.       Впереди всех боя дожидалось то самое пёстрое подразделение. На спинах своих они обозначили свой отряд: «Громобой». На острие атаки вообще стоял пришедший сюда одним из самых первых боевой робот. Генри приметил его сразу. Модель новейшая, с устойчивой нейронной связью искусственного интеллекта робота и боевого пилота. Таких в армии РЕС называли «Бастионами». Механизированный экзоскелет с встроенной функцией автонаведения, подключённой напрямик к нервам пилота. У этой модели, стоявшей на разрушенном железнодорожном пути, имелись модификации с расстановкой мин, расширенный модуль ближнего боя и, как Генри приметил — у Бастиона имелась в закромах система защиты и встроенный распылитель боевого наркотика. Пока Генри занимал позицию позади основного отряда спецназа, пытаясь пробраться как можно ближе к ним и иметь большие шансы выжить, впереди появились первые броневые машины пиратов. Ввысь полетели боевые корабли, открывшие огонь по рефлекторным щитам колониального фронта.       С диким рёвом ракеты понеслись вперёд, пролетели над их головами и врезались в сетку щита. Впереди послышался гомон и гул приближающегося отряда налётчиков. Генри приблизился ещё на пару десятков метров, укрывшись за ящиками. Впереди виднелись бронемашины и мчащиеся вперёд три боевых робота. Собранные почти «на коленке», имеющие при себя достаточно вооружения, эти пиратские модели шли в очередной рейд и их цель была эта растреклятая колония, расположившаяся за спиной «Громобоя» и присланных сюда предателей.       Генри с трудом приготовился к битве. Ему было бы комфортнее с пулемётом и гранатомётом, а не со штурмовой винтовкой и пачкой гранат на поясе. Он бы хорошо управился с Бастионом, да только кто даст ему управлять такой дорогостоящей машиной? Один раз в академии поуправлял на экзамене и всё, после распределения пошёл в отряд зачистки. Дурак.       Враг неумолимо приближался. Полетели первые снаряды с его стороны, машины в короткий миг добрались до КПП, высадили пиратов.       Громобой дал отмашку. Псионики его отряда ворвались в десант врага, а вместе с ними, к бою подключились штрафные отряды. Снайперы прикрыли огнём рвущийся вперёд штурмовой отряд, состоявшийся из людей, получивших дробовики и укороченные ружья.       Первой волной пираты заняли территорию близ КПП, снеся ворота. Бой завязался за вагоны с боеприпасами. Небольшими отрядами штрафники держали глухую оборону и слушаясь самых ретивых и умелые, отстреливались от пиратов, что медленно, но верно заходили во фланг отрядам обороны КПП и снайперам на крыше здания.       Послышался рокот пулемёта и рёв гранатомёта. Генри перемахнул через вагон с открытыми дверями, пригнулся, когда по нему открыли огонь и заняв позицию за бронелистом, выгруженным в спешке, открыл ответный огонь, сбив пирата с ног и окропив снег его кровью.       Вновь заняв место в укрытии за бронелистом вагона, Генри выстрелил в юркого противника. Не очень высокого мужчину со связкой гранат, мчавшегося к КПП. Очередь из автомата свалила его на землю, через пару мгновений подорвалась связка гранат, забрав с собой отряд штрафников, не успевших убежать.       Генри глянул на снайперов. Один из тех, кто сидел на крыше, нацелился на него. Райдер тут же перекатился в сторону, услышав справа от себя крик. Налетевший на него пират упал с простреленной грудью. Во второго Генри, лёжа на холодной земле, отправил оставшиеся патроны в магазине. Уделив секунду на благодарность снайперу, отсалютовав штрафнику, Генри на полусогнутых, быстрой перебежкой, добрался до пулемётной точки союзника, расположенной у перевёрнутого вагона на месте разрыва железной дороги. У взбешённого пулемётчика, ведущего огонь по пиратам почти без остановки, прислонившись к стенке вагона, со струйкой крови, вытекающей из краешка его оледеневшего рта, лежал тот самый юнец, стрельнувшей Генри сигарету.       Райдер прижался к стенке вагона, когда пули просветили над головой. Пулемётчика скосило очередью из пиратского лазерного оружия. Стиснув зубы, Генри подхватил пулемёт с раскалённым дулом и, обжигая руки, стянул с погибшего мужика короб с патронами. Пришлось быстро менять магазин, и с лютым, диким криком, вести огонь на подавление, кричал штрафникам о смене позиции.       В небесах заревели двигателей истребителей. На поле боя надвигалась снежная буря и в этом ужасе, в небесах, застеленных снегом, перехватчики били по кораблям пиратов.       Двинувшись вперёд, чуя на себе ветер, мороз и приближающуюся смерть, Генри ощутил иной ветер. Псионики называли его Пустотным. Он не выл, не дул, просто был. Но в горячке боя это отвлекало и Генри, прижав приклад к плечу, пошёл вперёд, ведя прицельный огонь оставшимися коробом с бронебойными патронами.       В какой-то момент земля начала дрожать. Пираты медленно отступать под натиском псиоников Громобоя. Три пиратских боевых робота столкнулись с Бастионом Громобоя в не равной схватке. Один их них, явно командирский, больше и опасней, ждал удобного момента, пока двое по меньше атаковали Бастион.       Генри отбросил пулемёт и сняв со спины бластерную установку, кою по привычке в пехоте и звали гранатомётом, присел на колено, развернул управляющую ручку и прицелился. Голографическая сетка мелькнула на цели - быстром и небольшом роботе с пилотом внутри, что отскочил назад и достал с пояса рельсовое ружьё. Райдер выстрелил на выдохе и как только крупный заряд плазмы вырвался из дула установки, соприкоснувшись с телом робота, прогремел взрыв.       Генри откинул установку за неимением боеприпасов и с автоматом в руках, пробежавшись до ближайшего вагона, укрылся за его стенкой, наблюдая за битвой гигантов. Пиратский Бастион чёрного окраса, вооружённый миниганом, пошёл вперёд, ведя за собой пехоту. Второй пилот пиратов ударил стальным кулаком, срывая броню с Бастиона Громобоя.       От такого болевого шока из кабины вывалился пилот, лицом упав на в горячий, кровавый снег под ногами упавшего на колени Бастиона. Третий пиратской робот лежал погубленный зарядом плазмы. Экзоскелет объяло огнём, что не потухал даже в этой проклятой буре.       Второй, алого окраса, отвлёкся на выехавший со стороны колонии танк, ведя по нему огонь из миномёта, закреплённого на спине, пока командирский Бастион пиратов двигался убивать пилота Громобоя.       Генри раздумывал не очень долго.       Он рванулся вперёд так быстро как мог, проскользил по горячему снегу, спрыгнув с железнодорожных путей. Он попытался привести пилота в чувства, но поднять его он не мог. Силы поднять киборга, чьи руки и ноги, да всё тело, было напичкано механизированными имплантатами — задача почти невозможная. Генри с трудом перевернул пилота на спину, стянул его шлем с головы и закричал: — Я могу пилотировать Бастион, только скажи мне пароль от нейронной связки! — Мужчина, лет на двадцать старше Генри, лицо которого исказилось в предсмертной гримасе, еле слышно прошептал, механической рукой вцепившись мёртвой хваткой за броню Генри: — Смерть — ничто. Слава — всё. — Пилот Бастиона умирал, но успевал дотронуться другой рукой до своего виска и глазами пробежаться по голографическому интерфейсу Бастиона, отдавая контроль последнему человеку, которого он видел. — Имя, солдат… — Прошептал пилот, отхаркивая кровавый комок. — Капрал Райдер Генри. — Отвечал Генри, чувствуя, что зуб на зуб не попадает от накатившего адреналина.       Пилот молча кивнул и скончался на руках Райдера. Подняв глаза, Генри понял, что до подхода командира рейда метров пятьдесят, если не меньше. В рекордные десять секунд вскочив в открытую кабину Бастиона и просунув руки и ноги в ячейки для управления роботом, Генри прокричал голосовому управлению: Смерть — ничто! Слава — всё! — Сию же минуту промелькнула боль в спине — нейронная связка через позвонки заработала, пробив одежду и наспинную плиту бронежилета.       Генри отдал ещё один приказ: — Зарядить кинетический модуль. Ручное управление. — Интерфейс оповестил нового пилота звонким сигналом, похожим на сирену и холодным женским голосом. Броня отсутствует. Щиты — нулевые. Барьер — нулевой. Модуль ближнего боя готов. Форсаж включён, манёвр уклонения…       Командир пиратского рейда на своём Чёрном Бастионе ухватил Громобоя за механическую руку и встряхнул, причиняя пилоту ощутимую боль. Раскрылась броня пиратской кабины и Генри увидел человека, обозлённого на весь этот мир. Изувеченный огнём, шрамами от шрапнелей и огня, с одним целым глазом и голосом прокуренного уголовника: — Блять, ты кто такой? Я ожидал, что сам прикончу Кузнеца, а он лежит в снегу, а в его Бастионе, сука, штрафник?! Кто ты? Я, Харальд Волкер, Чёрный Барон, хочу знать, кого буду убивать!       Генри почувствовал, как Волкер готовится открыть огонь из минигана, раскручивая стволы заранее. Но Райдер не был бы Райдером, если бы не запустил модуль ближнего боя, только услышав от интерфейса о манёвре уклонения. — Райдера, который оружейный барон, знаешь такого? — Волкер оскалился, кивнул и уже предвкусил победу, готовясь открыть огонь по кабине вражеского Бастиона — А Чайкина знаешь? Ну, так я правнук барона и внук генерала. — Выдал Генри, что есть силы ударив правой рукой Бастиона. Кинетический модуль позволял нанести удар кулаком с силой, должным ускорением и надлежащей титановому сплаву мощи, разрывая плоть и сминая металл. Когда правый кулак Бастиона врезался в кабину пилота Чёрного Барона, Генри разжал кулак, ухватился роботизированными пальцами за бронелисты и выдернул часть кабины, обнажая уязвимые места Харальда. Нужно было высунуть руки из ячеек и выстрелить в пирата, но Волкер в последний момент оторвал руку Бастиона Громобоя.       Болевой шок прошёлся по всему телу, будто у Генри реальную руку оторвали. Уже смирившись со смертью, Райдер почувствовал Пустотный Ветер, увидел вспышку пси-волны, а когда он выпал из кабины пилота на кровавый снег, то в быстро темнеющем мире увидел удаляющегося к космическому кораблю Волкера.       Развернувшись на спину, Генри увидел приближающуюся бурю и окруживших его псиоников. — Ты только живи, братец. — Услышал он голос сестры перед тем, как полностью пришла тьма.