Глава 2. Время не ждёт.

Саундтрек главы: Assassin's Creed III. Main Theme.

***

«Воин в машине». Так они нас называют. Высокопарно, красиво, с этим ничего не поделаешь. Я бы даже татуировку себе с таким текстом набил, честное слово. Да только замена потерянных рук и ног — дело кровавое, грязное. Счастья и чести, тем более, доблести в этом деле для воина нет. Кому нужен калека? Кому он принесёт славу?

Республике Единых Систем? Своему виду? В этом то и проблема.

Врач — другое дело. Он учился, готовился, старался, практиковался. Он мастер в этом деле и вопросов к нему нет. Поменял руки и ноги, провёл аугментацию необходимых частей тела и всё — герой, хладнокровно исполняющий свои обязанности.

Когда тебя укладывают на операционный стол, где-то в глубине души остаётся надежда, что разум, когда настанет момент подключения к Бастиону, тебя не покинет. Но до этого момента, как мы с ребятами назвали его — момент «стыковки» — боль яркими вспышками сводит с ума даже матёрых солдат. Скольких я отдал в крематорий, прежде чем сам лёг под хирургический нож, когда подорвался на снаряде и орал на холодном снегу без рук и ног? Тридцать четыре человека. Да. Именно столько ребят, от нашего полка, отдали свою жизнь во имя программы «Бастион» и Республики Единых Систем. А полков в РЕС много. С каждой роты по взводу и вот уже статистика. Теперь-то пилотам легче. Подключение быстрое, без аугментации, раз вдарили шипами по нервам и всё, работай, пока не помер.

Мда. Помереть то все могут, да только не все понимают, насколько это быстро и страшно.

Я живу, потому что помню, ради кого сражаюсь. Мир, на самом деле, донельзя прост. Либо сражаешься за идею, либо по вине инстинкта самосохранения. Я не робот, не киборг без чувств. Да, я не совсем человек — я воин, оружие, а у оружия одна цель — истреблять врага.

© Полковник Кузнецов Дмитрий Сергеевич. Командир «Громобоя» — боец Бастиона и бывший глава безопасности Виктории Браво.

Запись из личного дневника под кодовым названием:

«О стыковке с Бастионом».

***

Колония РЕС. Виктория Браво.

Главный форпост оборонной сети «Цитадель».

12:30:41 по местному времени. Лейтенант Соколов Алексей Михайлович — глава комитета обороны Виктории Браво. Временно исполняющий обязанности командира роты «Телемах».

Пси-классификация: «Энергетик».

Волна I степени: «Пиромантия». Ранг: «Градус».

      Со дня битвы за КПП на разрушенном железнодорожном пути прошло двое суток.       За это время колонисты приготовились к похоронам погибшего командира, похоронили убитых в бою ссыльных солдат, отдав самые минимальные почести тем, кто вызвался сражаться бок о бок с Громобоем и зажили прежней жизнью, в ожидании либо очередной атаки пиратов, либо прихода подкрепления из центральных миров РЕС.       Советом колонии, состоящим из глав транспортного отдела, отдела сельскохозяйственной и горнодобывающей деятельности, а так же органов правопорядка, было решено избрать Алексея Соколова новым главой комитета обороны и поставить его во главе войны с пиратскими рейдами, вверив все полномочия главы колонии.       Лейтенант Соколов Алексей Михайлович, после того, как его официально поставили в должности «Защитника Виктории Браво», добравшись до своего кабинета, опустился в любимое кресло, достал пачку сигарет из кармана куртки, висевшей на спинке кресла, вынул длинную сигарету из пачки так деловито, как это может сделать только лейтенант пограничной системы, а затем ещё более деловито закурил, будто сейчас он курит последний раз в своей жизни.       Горький привкус табака помог унять и без того расшатанные нервы. Приятно загудели кончики пальцев, зашумело в голове. Алексей закрыл глаза, вновь затянулся, услышав, как тлеет сигарета. Открыв глаза, он увидел, как красный огонёк медленно подбирается к фильтру, сжигая табак. Алексей стряхнул пепел с сигареты в квадратную пепельницу с рисунком, состоящим из алых и чёрных черепов, после чего пробежался взглядом по кабинету, прислушался к звукам и с наслаждением достал из заначки, расположенной в тумбочке, бутылку дорогого земного бурбона.       Только сейчас стало приходить осознание произошедшего. Полковник Кузнецов мёртв и Алексей занял его место. Только сейчас сердце забилось в сто крат сильнее, а разум стал понимать, что родного человека нет. Всё. Он пропал, погиб в бою, а Алексей толком с ним не попрощался. Даже не поговорил перед боем.       Взяв себя в руки, Алексей заставил себя абстрагироваться от этой мысли. Время похорон определено, там он гордо проводит Дмитрия в последний путь и с честью продолжит его дело, позволит горю захлестнут себя на мгновение и вновь примется нести бремя защитника колонии. А пока он хотел промочить горло, чтобы совсем отвлечься и переключится на другие дела.       Но стоило разлить вывезенный с Земли чуть ли не кровью и потом любимый напиток, как в кабинет Алексея бесцеремонно ворвалась юная девица, арканка.       Арканцы, или как они сами себя называли, тэа’нар, внешне были схожи с людьми. Алексей вычитал из старого пособия для дипломатов, кои им привезли ещё в учебке, а позже и самолично убедился - арканцы очень и очень похожи на людей.       Некогда потерявшие свой родной океанический мир во время старой войны валькирианцев и беркетов, они нашли наследие самих Древних в своих подводных столицах и спаслись с умирающей планеты. Собрав из останков бывших господ, огромных разумных морских драконов, некогда правивших арканцами, космический флот, где каждый их корабль был самым настоящим автономным миром, народ тэа’нар принял образ жизни космических кочевников.       Они, как Алексей знал из личного опыта, связывали свой жизненный цикл с водой, возводя данную традицию в сакральный, религиозный и даже интимный уровень. Рождались они в океане, жили в подводных городах, и по строение тела и особенностях организма чем-то напоминали людям, Алексею в частности, мифологических наг, но без хвоста и прочих наростов. В своём арсенале тэа’нар имели удивительно низкую способность адаптации к суровым условиям внешней среды, но в противовес высокой возможности слечь и долго-долго болеть от простейшей простуды, арканцы имели при себе мощнейший псионический потенциал, полученный спустя века космических путешествий в останках своих погибших хозяев.       Прямым, дерзким, и «неспокойным» доказательством таланта псионической силы и низкой адаптации народа тэа’нар были две близняшки. Приёмные дочери Алексея, найденные им на этой пограничной планете ещё в младенческие годы.       Алексей глянул на вошедшую в его кабинет дочку. Уставшая, за короткий срок похудевшая, явно с трудом переживающая зимнее время на этой планете, она казалась Алексею всё той же зашуганной девчушкой, что прятала сестричку за свою спину, готовая драться, несмотря на габариты противника. Девочка, столько похожая на его родное дитя, шмыгала носом и поверить не могла, что взяв человека за руку, она обретёт семью и неделю будет болеть от простой аллергии, пытаясь справится с земными болезнями, что для неё могли стать смертельными вирусами.       Алексей встряхнул головой, отгоняя от себя воспоминания. Впереди дела тяжёлые, а сердце у него не модифицировано для дополнительных нагрузок. Вновь Алексей натянул на лицо улыбку, стараясь сделать её как можно более правдоподобней. — О, Убивающая предателей! Что тебя привело ко мне, твоему старому отцу? — Торжественным, наигранным басом выдал Алексей, зная, как его дочка ненавидит подобное обращение к себе. Имена арканцев представляли собой длинные предложения, вкратце пересказывающие жизнь и профессиональную деятельность индивида, и как бы вошедшая в кабинет Алексея девушка не держалась, но не показать своим видом собственное недовольство она не могла. Не любила она все эти: «Воительница, шагнувшая на тропу битвы в тёмные времена», «Скрывающаяся во тьме во имя чего-то там!» — Папа. — Одно это слово, произнесённое одновременно устало, обидчиво и умоляюще, грело душу Алексея. — Ладно, доча, прекращаю тупые шутки. С чем пришла, Ада? — Алексей указал дочери на соседнее кресло и та уселась в нём, так же деловито, как и отец, потянувшись к бурбону. — А-а-а! — Алексей поднял вверх палец и пригрозил им дочери, напоминая, что пить на глазах отца — дело дурное.       Ада состроила недовольную гримасу, скрестила руки на груди и начала крутится в кресле отцу назло. — Ты пришла мне на нервы действовать или же по делу? — Спросил Алексей, обречённо допивая бурбон. Вновь затянув в себя сигаретный дым, он посмотрел в большие, тёмно-тёмно синие, будто бесконечный океан, глаза Ады, заприметил, как дёргаются её не меняющие размера зрачки чёрного цвета. Что-то беспокоило его чадо. Как всякий любящий отец, Алексей достал конфеты из тумбочки, протягивая их Аде. Ада незамедлительно нашла в вазочке ириску и принялась снимать с неё обёртку. — Я сделала всё, что ты просил. Проверила запись с камеры Кузнеца. Он сам отдал штрафнику Райдеру контроль над Бастионом. — Еле слышно, с хрипотцой, выдала Ада, явно разочарованная этим.       Алексей вспомнил вчерашний бой. Полковник Кузнецов, давным-давно основавший отряд «Громобой», был одним из легенд, живущих на Порубежье. У него не было человеческих рук и ног, его тело было модифицировано после гибели Конфедерации. Алексей как-то сказал, что он был самым человечным киборгом на свете. Нигде больше не встретишь такого человека — характер стальной, душа широкая, сердце смелое. Кузнецов был идолом, символом стойкости и процветания Виктории Браво.       Теперь он мёртв и скорого его проводят в последний путь. Человек, давным-давно воспитавший Алексея, заменивший ему погибшего отца, покоится в морге, а его боевое наследие и главная ударная сила Громобоя, связана с солдатом, которого сюда сослали на убой.       Съев ириску, Ада принялась копаться в своём коммуникаторе, пересылая отцу найденные ей данные.       Алексей нажал чёрную, еле заметную кнопку рабочего голографического компьютера и открыл раздел непрочитанных сообщений. Перед глазами, в ярком синем свете, раскрылись таблица, куда входили личное дело, фотографии, счета и почти вся информация на капрала Генри Райдера.       Затушив сигарету в пепельнице, Алексей быстро просмотрел досье, потом потёр глаза и обратился к Аде. — Он хоть живой сейчас? Говорить с ним есть смысл? — Ада кивнула словам отца. — Да. Лежит в лазарете. Нервная система после контакта с Бастионом расшатана, но врачи обнадёживают. Они говорят, что он быстро пойдёт на поправку. — Ада, как показалась Алексею, была разочарована. Ещё бы! Алексей потерял отца, а Ада — деда, пусть и не родного. И его место должен занять какой-то неизвестный им мужчина, обвинённый в предательстве РЕС. — А ты никак не сможешь поменяться местами? Или же я… — Алексей ожидал этого вопроса. Он спокойно налил себе ещё бурбона и посмотрел на дочь, подняв левую руку, не позволяя ей договорить иб ез того глупую мысль, пришедшую в её голову. — Дело не в том, что мы можем как-то поменяться с этим Райдером местами, понимаешь меня, Ада? Система Бастиона перестроилась под его нервную систему, а Кузнец перед смертью отдал приказ о полном контроле для нового пилота. Так что, проблема в том, что, папка наш, он неспроста так сделал, понимаешь? Он был в отчаяние перед смертью, он проиграл в неравном бою. Никто из нас не ожидал от пиратов такой подготовки. Кто-то навёл их на какой-нибудь Клондайк или снабдил старыми моделями бастионов. Надо привести Райдера в чувства и поставить его перед выбором. Либо он под кнутом бьётся за эту колонии, либо сам рвётся в бой и получает за это всё, то, что заслуживает боец, солдат и гражданин РЕС. А ты пока пригляди за ребятами. — Алексей быстро накинул куртку и выдвинулся в сторону лазарета.       Ада ещё некоторое время сидела в кабинет отца и, удостоверившись, что он ушёл достаточно далеко, налила себе бурбона. Однако тут же на её коммуникатор поступил звонок, на который она по привычке сразу же ответила. И тут Ада услышала строгий отцовский нагоняй. — А ну-ка быстро пошла проверять ребят в казарме!

***

      Алексей нашёл Генри Райдера в ангаре с Бастионом.       До этого, наведавшись в лазарет, Алексей услышал десять жалоб от врачей и медсестёр на поведение Райдера. Непослушный, дерзит врачам, не пьёт лекарства, всё рвётся в ангар к своему роботу, да и вообще, где такого откопали?!       Алексей почесал затылок, за неимением бороды и учтиво выслушав всех врачей, быстренько проведал раненных бойцов, чем знатно обрадовал уроженцев колонии, попутно вызвав неумолимое раздражение штрафников и улыбки у местных медсестёр. Если уроженцы сияли от радости, завидев командира и главу обороны, а штрафники ждали чего-то на подобии ухмылки и направления в ещё более горячую точку, то мёдсестры шептались между собой, напоминая тем самым Алексею, что следует купить жене цветов, а то опять чего-лишнего скажут и опять ночевать на работе, а не дома.       Виктория Браво знала о своём новом командире и защитнике почти всё, а то, что он был близко к простому народу колонии, придавал ему больше веса в возможных выборах, если конечно такие состоятся после победы над пиратами. Учитывая то, что он был женат на богатой, красивой и родовитой колонисте, в глазах всех колоний границы РЕС, этот факт делал Алексея сопричастным ко всем порубежным делам. Даже если и не участником, то судьёй, а то и просто виновником некоторых важных и рутинных событий.       Жизнь на Порубежье походила на сказки. Только те самые, которые на ночь не рассказывают. А если с фильмом сравнивать, то такая жизнь, как считал Алексей — та самая постельная сцена в расхваленном фильме режиссерства Республики Единых Систем, на которой родители закрывают глаза любимым чадам, надеясь, что ничего не будет, а чадо-то давным давно в этой теме всё знает и только притворяется глупым.       И если, как мыслил Алексей, у его фильма будет хороший финал и он вообще выживет, доберётся до конца и объявит победу колонии, то это будет очень и очень хорошо. Помирать, что в воображаемом фильме, что в треклятой реальности, не хотелось от слова совсем.       Решив, что надо прогуляться и развеяться свой разум от нагнетающих мыслей, коих было большем, чем пиратов в этой проклятой системе, Алексей спустился до ангара и стоянки Бастиона.       Тут-то Соколов и встретил раненного, перевязанного, уставшего, шокированного капрала, что стоял перед роботом, которого усердно чинил механик из отряда Громобой.       Когда Соколов поприветствовал Райдера, то первым делом заприметил в нём странность. Будучи псиоником ранга «Градус», Алексей мог чувствовать пси-воздействие на мир, как и любой другой псионик. В особенности Пустотный Ветер, являвшийся этаким знаком использования, искажения пси-волны.       Присутствие Пустотного Ветра рядом с Райдером было необычно сильным. Обычно такой псионный ветер, который чувствовался на уровне подсознания, без возможности описать его воздействие на псионика, был редким явлением, но Алексей почувствовал Пустоту в один короткой миг, стоило ему заговорить с Райдером. Пустота, похожая на необъятный океан силы, будто покрытая слоем прогорклого масла, объятая невидимой плёнкой, из-за которой нельзя коснуться этой силы. Так близка и в то же время далека. Парадоксально — она здесь, в шаге, почти в метре и коснутся её нельзя. — Капрал, пройдёмся. — Алексей, по старому обычаю, повёл новоиспечённого пилота Бастиона на «экскурсию» по Виктории Браво.       Они остановились поговорить на балконе форта, миновав казармы, архивы, лаборатории. Лифт, к сожалению, не был в этот день в рабочем состоянии, и пришлось, как доктор прописал, гулять по лестницам тудой-сюдой.       Рассматривая просторы Виктории Браво, Генри и Алексей распили чай из термоса, до этого не шибко разговаривая друг с другом. Несколько фраз прозвучало по дороге до этого балкона, но не более. — Готов служить РЕС и её колонии? — Первый вопрос, который Кузнец когда-то задал Алексею, нынче был адресован Райдеру. — Так точно! — Отвечал Генри без улыбки, но и не с оперативно-тактическим «хлебалом» — не шибко умным и задумчивым, а с простым выражением лица. Хотя, в серых глазах Райдера Генри заприметил нехороший огонёк, будто таким образом Генри просил Алексею дать ему шанс быть солдатом, а не пушечным мясом или зверем в составе заградительного отряда.       Молитва, прощение. То, чего солдату недозволенно показывать никому, кроме святой иконы. Когда-то Алексей показал свою слабость, в последствии поплатившись за это сполна. Оставалось лишь жить с этим. Жить с кровью родного ребёнка на руках. Стараться избегать людей с таким же огнём в глазах, который некогда горел и в нём или же попытаться усмирить этот огонь, направить пламя туда, куда оно действительно нужно. — До вчерашнего боя сражался? — И всё же, пересмотрев записи, Алексей надеялся в глубине души, что Райдер не помрёт. Им нужен был «Бастион», им кровь из носу нужен был боец, готовый взять на себя роль единоличного авангарда. — Да. — Алексей поднял руку, когда они остановились на балконе форта. — И так, Райдер. Отвечай на мои вопросы честно, я определю твою судьбу на этой планете. Договорились? — Райдер к удивлению Алексея, кивнул молча. — За что сослали сюда? — Генри посмотрел в зелёные глаза Соколова. — За убийство Эвзара Деморте. — Алексей удивился, переменился в лице три раза, испытав шок, радость и разочарование одновременно. — Этот старый хуй всё-таки помер? Упырь, сославший моего отца сюда лежит с… — Алексей ожидал услышать всю историю во всей красе, но получил от Райдера короткую версию: — …. С пулей в затылке. — Райдер при ответе ухмыльнулся, как-бы не отрицая некоего удовольствия, которое он испытал во время убийства своего командира, пусть и команда выполняла работу «ликвидаторов». — Ты будешь управлять Бастионом, при этом подчиняясь мне, как своему первому и непосредственному командиру и начальнику? — Генри вновь ответил так, как того хотел Алексей. — Только если дадите мне возможность сражаться. — Алексей почувствовал, как краешек его губ дёрнулся. В глубине души он понимал, что события несутся быстро. Его отец погиб, и сейчас он готовился заменить ушедшего на тот свет Кузнеца незнакомым человеком.       Досье это ещё не всё. Человека нужно было узнать лично — хлебнуть с ним горя, побыть в радости, но сидящие в этом систем пираты, как паразиты, не давали колонии времени на долгую скорбь по погибшим и скрупулёзную подготовку к полномасштабной войне.       Алексею предстояло встать во главе Виктории Браво и он должен был выстоять до подхода флота РЕС. — И так, Генри. Мне плевать, кем ты был, но не на то, кем ты станешь. Завоюешь моё доверие в войне за эту колонию и сможешь называть меня товарищем, а поверь, тот, кто называет меня товарищем, плохо не живёт. На Порубежье не важно, кем ты был и что ты делал в прошлом. Важно кто ты есть в минуты войны, гибели и опасности. Полковник Кузнецов передал тебе управление Бастионом и сделал он это не только потому что отчаялся, но и потому что перед смертью поверил, что ты можешь сделать что-то хорошее для этой колонии. Теперь ты часть ударного взвода «Громобой» роты «Телемах». Так или иначе, ты теперь часть этой колонии, часть моего отряда. Щит, готовые собраться вновь, как будет разбит и меч, что расколется и перекуётся сам. Здесь люди другие. Здесь, за твои заслуги ты получаешь то, что заслужил, не меньше, не больше. — Закончив свою речь, Алексей удивился, когда Генри демонстративно снял бинты с руки и с трудом отдал воинское приветствие, приложив трясущуюся, стянутую болью руку к голове, покрытой зимней шапкой. — Служу Виктории Браво! — Алексей достал из кармана куртки свою меховую шапку и как учил его Кузнецов, отдал приветствие, приложив руку к головному убор. — Добро пожаловать в отряд «Громобой», капрал Райдер.

***

Рукав Ориона.

Тропический мир земного типа «Новая Терра-3»

2719 год по земному летоисчислению.

00:00:15 по местному времени.

Люсиль Райдер.

      Люсиль уткнулась лицом в сырую землю, когда ноги отказались нести её дальше. Еле слышно она вздохнула, из последних сил приподнялась на руках и огляделась. В глаза рябило, тьма выглядело непреступно, но с каждой минутой казалось, что тени в свете молний подбираются всё ближе. Тени убитых наставников и адептов, что тянут к ней руки и жаждут сомкнуть пальцы на её шее.       Люсиль вновь уткнулась лицом в землю, надеясь как можно быстрее закончить этот кошмар, замёрзнув насмерть.       Полуночная тьма окутала мир и, оказавшись в тропическом лесу у подножья горы, Люсиль, гонимая страхом и преследуемая Орденом, от бессилия свалилась на поляне, чувствуя, что жизнь покидает её.       Вокруг неё раскинулись тёмные джунгли, где-то в небесах гремела гроза, мелькали во тьме вспышки, в свете которых она угадывала силуэты и очертания местности.       Разум без всякого конца твердил: «Беги. Спасайся. Уходи!»        Что-то в её подсознании ещё боролось за жизнь, выискивая в бессмысленном существовании непонятную, абстрактную, но всё же значимую цель, к которой стоит идти несмотря ни на что.       Однако сама Люсиль давно сдалась. Ещё когда кубарем полетела с того распроклятого уступа, Люсиль поняла, что встать ещё раз и перебороть усталость, она не сможет.       Силы больше нет. Нету в её голове цели, только мысли о том, что она прожила чужую жизнь.       Но закрыть глаза и просто умереть ей не позволили. Тень пришла вновь, склонившись над ней, как ангел смерти, пришедший на крыльях из грозовой ветви. — Собралась здесь помереть? — Люсиль открыла глаза, когда заговорила голосом её матери. Вернулась боль, за ней пришёл страх, дрожь, ненависть ко всему, что как-либо связано с Мирандой Райдер.       Как ошпаренная, Люсиль попыталась подняться, но мышцы отказались её слушаться. Силы иссякли. — Ты всего лишь иллюзия. Бред, насланный Неправедной Тенью. — Выдавила из себя Люсиль, пытаясь подняться с мягкой, прохладной травы. Смерть крепко ухватилась за Люсиль и всё быстрее холод, как и ищейки Ордена, подбирались к ней. — Вставай и иди. Ты не умрёшь глядя на ночное небо. — Тень ухватила Люсиль за плечи и что было силы, подняла над землёй. Встрянув Люсиль, будто тряпичную куклу, Тень отбросила её вперёд.       Пока Люсиль летела в обрыв, её почудилось, что отец действительно появился, на секунду коснулся её. Но в памяти не было ни одного злого слова от Стефана Райдера в адрес Люсиль. Никогда он не поднимал руку. Но вот Миранда. Она сотворила из жизни Люсиль ад.       Люсиль поняла, что катится по холму, когда в очередной раз сильно ушиблась, приземлившись на правый бок и хорошенько отбив его. Дыхание спёрло, и лишь исказив волну Глушения, Люсиль чуточку сбавила всю ту боль, от которой была готова кричать.       Вновь мелькнула вспышка молнии в небесах.       На этот раз Люсиль поднялась и к своему сожалению обнаружила повреждённые наручи коммуникатора, без которых она не могла свериться с картой местности или хотя бы связаться с кем-нибудь. С этой поломкой Люсиль лишилась возможность хранить, считывать и приобретать информацию.       Ни денег, ни оружия, лишь две пси-волны в её арсенале.       До ужаса уставшая, Люсиль побрела, куда глаза глядят, вспоминая и размышляя о том, как бы ей выбраться с этой планеты.       Где-то в окрестностях горного храма был космический порт, но дорога туда заказана. И тогда, свернув спираль Глушения и активировав Вспышку, Люсиль позволила себе забрать определённую часть силы и спокойствия из местных живых организмов, что мигом привело ускоренному отмиранию веток у деревьев и страху птиц, разлетевшихся по округе.       С немного отрезвлённым от боли разумом, Люсиль вновь исказила волну, скрутив спираль, одновременно с этим руками изображая растягивание невидимой, но ощутимой спирали. С имеющимся запасом, Люсиль остановилась, когда шагнула в реку. Оказавшись на берегу, по колено в холодной воде, Люсиль опустила в водоём руки. Изобразив правой рукой то, как она в ладони всеми своими силами сжимает спираль, которую, после опускает в воду. Ладонь левой руки Люсиль разжала, отпуская спираль Вспышки.       Эти действием она заставила две волны колебаться, и указать ей путь к мощному псионному источнику. Она почувствовала тревогу всего живого в радиусе десяти миль. Люсиль приняла в своё сердце щебет птиц, услышала страх рыб в реке, почувствовала, как беспокоится и охотятся пантеры, как боятся хищников местные млекопитающие.       С трудом оторвавшись от флоры и фауны, Люсиль уловила колебания пси-артефактов. Старые, активные храмы Древних, что были оставлены хозяевами тысячелетия назад.       Люсиль почувствовала впереди, по течению реки, силу, пульсирующую время от времени. Колебания Пустотного Ветра и волны Рывка. — Портал…- Прошептала Люсиль, надеясь на то, что полученные в ордене знания не обманут её. Портал на основе волны Рывка — телепортации на относительно короткие расстояния.       Решив, что это её единственный шанс, Люсиль отпустила волны, исказив их ещё раз, запустив цепочку ложных колебаний, чтобы сбить преследователей Ордена со следа.       И Люсиль пошла вперёд, надеясь нарваться на следы древнего храма.       Стоило Люсиль остановиться, чтобы перевести дух, как вновь к ней являлась Тень. Но с каждым последующим разом, Тень появлялась, и не стремилась прикоснуться к ней. То издалека наблюдая за Люсиль, то возникая где-то за спиной, голосом матери или отца подгоняя её, Тень всегда была рядом. — Ты же не хочешь быть такой же, как мама? — Шепчет её Тень, голосом матери, высоким, громким, истеричным. Прямо как настоящая Миранда… — Ты должна бороться, Люсиль. Иначе, зачем человеку жить, если не сражаться за место под солнцем? — Голос отца заставляет Люсиль мчаться сквозь заросли джунглей, не разбирая дороги. Лишь на зов волны, лишь к колебаниям в Пустоте, надеясь, что в старом храме окажется действительно портал, а не какая-нибудь безделушка, оставленная Древними потехи ради. — Ты всегда будешь меня вспоминать. Поймёшь, почему я так поступила. И когда-нибудь простишь. — Вновь шепчет Тень и Люсиль плачет, когда видит в алых глазах родную мать, которую боялась, но старалась любить.       Ближе к рассвету Люсиль перестала останавливаться. Он шла, либо бежала, пока её не настигли солдаты Ордена. Тут раздались залпы лазерных винтовок, повалились ветки деревьев, повсюду, куда летели выстрелы, слышался оглушительный визг. Шоковые снаряды били совсем рядом, и когда один из них угодил в метре от Люсиль, она вновь запнулась. За эту проклятую ночь Люсиль в третий раз полетела кубарем с обрыва.       Солдаты Ордена остановились у края обрыва, вглядываясь в бесконечную темноту расщелины между литосферными плитами. Длинный, почти бездонный каньон, по их мнению, стал могилой для предательницы.