Глава 3. Ветер и волны.

Саундтрек главы: Treasure Planet - I'm Still Here.

***

Дар управления психоэнергетическими полями, или как их называют испытуемые – волнами - передаётся от матери к ребёнку в восьмидесяти процентах случаев, а передача дара от отца к ребёнку составляет двадцать процентов. Это явление пока что не может найти научного объяснения. Уроженцы Валькирии утверждают, что Пустота – измерение, откуда появилась псионика, отдаёт предпочтение пси-связи между матерью и ребёнком из-за влияния некой «Древней». Однако, фольклор и легенды валькирианцев нашими учёными за надлежащие объяснение данного явления не котируются как достоверные.

Исходя из проведённых экспериментов, ребёнок всецело наследует силу родительницы для активации дара, незначительно реже способности матери и ребёнка имеют совпадение. Даже если мать не активировала своих способностей до или же после беременности, её ребёнок способен пробудить дар, в зависимости от генетики и психического развития, куда входят имеющиеся у подрастающего человека отклонения, травмы, или направленности с заложенными генетическими особенностями.

За исключением того, что пробуждение пси-дара, возникающее в стрессовой ситуации, может вызвать отклонения от намеченного маршрута и нейронной связи ребёнка и родителя, дар ребёнка может значительно отличаться от предполагаемого или имеющегося дара матери или отца. Зачастую, дар, унаследованный от отца, укрепляет психологическую связь родителя и его чада. Устанавливается очень сильная ментальная связь, как у однояйцевых близнецов. Псионика меняет структуру ДНК таким образом, чтобы при искажении волн, отец или же мать, в паре с ребёнком, могли бы дополнять друг друга, если они, по каким-то причинам, не могут использовать одну из парных волн.

Исследования показывают, что дар, находящийся в спящем состоянии, не позволяет человеку находиться в «вакууме» - человек с псионикам в роду не может быть отрезан от этой силы, не может не реагировать на псионику. Пусть и спящий, но дар присутствует в отпрысках псиоников, что, в свою очередь, наводит на мысли о возможность начать разработку программы пробуждения пси-дара под кодовым названием «Квазар».

Из отчёта исследовательской группы доктора Елены Нойманн, главы проекта по исследованию пси-дара и экспериментам с псиониками «Квазар.

***

Рукав Персея. Система М11-2А. Виктория Браво. Колония РЕС. Капрал Генри Райдер. 13:25:11 по местному времени.

      Когда седьмой пот сошёл с Генри, а сам он оказался повален на спину, раздался одобрительный голос толпы, наблюдающей за тренировкой, и рассерженный гул тех, кто поставил часть своего жалования на новоиспечённого пилота Бастиона.       Чувствуя холодную землю вспотевшей спиной, Райдер покосился на Аду, что встала рядом и, возвышаясь над ним, показала своё превосходство в спарринге, уперев руки в боки, демонстративно сдув выбившуюся прядь белых волос. Одним только этим движением она показала, как легко, уже во втором раунде, справилась с новым «выскочкой» отряда Громобой.       До чего же сильной была эта арканка, Генри никогда бы не поверил в россказни о силе арканцев, если бы уже неделю не проигрывал Аде в тренировочных боях. Быстра, смертоносна и до одурения заносчива, Ада всем своим естеством показывала свою значимость и мастерство.       Генри успел обматерить себя за то, что согласился сражаться с ней, пока не станет сильнее и не улучшить навыки в пилотировании Бастионом.       Генри тяжело дышал. В ушах послышался недовольный писк, как если бы верный робот-помощник был бы опечален очередным проигрышем своего хозяина, что, впрочем, было недалеко от правды.       Райдер бросил взгляд в сторону сидящего на краю поля Бастиона. Боевой робот, которому уже восстановили главную броневую пластину, защищающую кабину пилота, сидел в окружении солдат отряда «Громобоя». Антропоморфная роботизированная боевая единица со встроенным искусственным интеллектом, что по заводским настройкам представлял не очень молчаливого и не редко пищащего спутника для своего пилота, пожал своими массивными плечами, поднял титановые кулаки вверх, будто бы пытаясь приободрить Райдера и сказать тем самым: «А чего ты ожидал?»       Прошла ровно неделя после похорон полковника Кузнеца.       Вся колония пришла хоронить героически погибшего главу комитета обороны. Его тело сожгли на вершине Цитадели — главного форта Виктории Браво. Прах развеяли оттуда же, как Кузнецов и завещал. Вместе с отрядом Громобой присутствовал и Генри, сидевший в кабине Бастиона и отдававший почести гробу, а после и развеянному праху.       За неделю Генри успел проиграть в спарринге Аде шесть раз. Сейчас наступил седьмой.       Бастион наблюдал за своим пилотом. Смотрел на него с помощью сотни датчиков движения, считывая поведение, привычки и повадки. Пока что не было пиратских рейдов и нападок, а потому Соколов дал чёткий приказ — подготовить Райдера для полноценного вступления в Громобой.       Пока что Генри умудрился завести себе неприятеля в лице Ады, приёмной дочери Соколова, носившей позывной «Бестия», и Фореста «Фараона» Коннорса — отменного снайпера, не любившего новичков, салаг и всех тех, кто, по его мнению, не прошёл достаточного количества боёв, чтобы зваться — Защитником Колонии.       Сестра-близнец Ады, София, она же «Фурия», относилась Генри не так резко и даже была в числе тех, кто ставил деньги на победу Генри в этом спарринге. Она была точной копией Ады во внешности, однако в характере, как успел Генри заметить, София была не такой импульсивной и в тандеме близнецов представляла голос разума.       Вторым человеком в отряде Громобой, кто относился к Генри, по крайней мере, адекватно, был «Хан» он же Батор, он же, по собственным словам, шайтан-механик отряда и, как Генри потом узнал, один из первых офицеров Виктории Браво.       Когда Батор подошёл и протянул Генри руку, Райдер, увидев его монголоидное лицо и разрез глаз, удивился, неожиданному добру, которое источал ремонтник. Генри схватил руку Хана, поднялся и для себя решил, что ещё не закончил с этим треклятым спаррингом. Неделя долгих боёв не должна была закончиться очередным поражением. — Псионика великая сила, друг. Имей при себе то, что может ей противостоять. — Посоветовал Хан, на этот раз недобро ухмыльнувшись.       Райдер поправил старенькую шапку цвета зимнего камуфляжа, натянул потуже тёплые чёрные перчатки на липучках, почти через секунду после этого дождавшись очередной словесной атаки арканки, изготовившейся к бою. — Псионику негоже сражаться с тем, кто никогда его не превзойдёт. Смысл мне лупить тебя каждый день? Я даже в тоннель рывка не вхожу, лишь ускоряю свою реакцию. — Ада поправила косу волос, встала в боевую стойку, приготовившись вновь в три шага войти в ближний бой.       На этот раз Генри улыбнулся, заставив зевак и однополчан делать ставки. Он расслабился, завёл руки за спину, будто готовился не драться, а играть. — Ну, так оно ясно. Вы, псионики, только так и можете, ну это — выпендриваться. У вас ни чести, ни уважение, ни разрешения пить пиво по выходным. Нервишки то шалят, а? — Ада двигалась быстро и яростно. Волна рывка позволяла ей ускорить свой метаболизм, скорость передвижения и реакцию. Генри за десять раундов в день выучил её излюбленную тактику.       Ада рвётся вперёд, затем немного вниз, потом размытым пятном Ада скользит вправо — удар в печень — враг недолговечен.       Генри с трудом отходит в сторону, противоположную удары Ады. С безумной отдышкой, почти вприпрыжку шагает назад.       И тут Ада исполняет свой план «Б» — быстрым шагом, невидимым пятном, от которого остаётся след из синего дыма, как и от всех псиоников, шагает вокруг Генри, заходя ему за спину.       Лихой пинок от Ады чуть ниже спины заставляет Райдера вновь лететь наземь, но на этот раз он не падает в проигрыше. Кувырком вперёд Генри разворачивается, быстро и резко уходит в очередной кувырок, и блокирует заученный апперкот, заставив арканку взглянуть в свои глаза с удивлением и даже… шоком? — А что если силы не будет? — Ада с размаху бьёт промеж ног Генри, но Райдер вовремя ставит руку. Боль от удара ноги, усиленной псионным рывком заставляет Райдера присесть от боли. Рука его рефлекторно держит руку Ады, и когда арканка победоносно улыбается, приготовившись выдернуть руку из хватки противника и наотмашь ударить, Генри всё же заламывает её руку, резко шагая вперёд, под поднятую руку Ады, подсекая ногу противницы.       Спустя неделю поражений и насмешек Ада лежит лицом в снегу. Прекрасные белые волосы растрепались и пусть на короткое мгновение, но Генри в числе победителей. — Псионика дар, а не инструмент. — Генри повторил слова отца, которые некогда были заказаны Томасу Райдеру его матерью. Однако затем Генри пожалел, потому что Ада вошла в тоннель рывка. Она телепортировалась, оказалась над Генри и, упав на него с истеричным визгом, навалилась всем весом, бёдрами прижав руки, попутно вынимая нож из-за пояса, приставляя его к горлу Райдера. — Скажи, почему я не должна тебя убивать? — Прошептала Бестия, почти что с пеной у рта. Глаза, как заметил Генри, у арканки были синее, как море и зрачки были большие-большие. — Команды на это у тебя не было. — Генри усмехнулся, когда Ада фыркнула, встала и ушла прочь.       Генри вновь валялся на земле, стоящий в углу площадки Бастион победно поднял руки, а София, сестрица Ады, помогла Генри подняться на ноги. — Эй, новичок, ты не обижайся на неё. Она просто вспыльчивая, сам понимаешь. Бегуны, они такие. — София, точная копия Ады по внешности, похлопала ресницами, взглянула на Генри синими глаза и улыбнулась, кивая в сторону Бастиона. — Ты теперь пилот, вместо нашего… деда. Так что, ей сложно принять это… спокойно. — Генри кивнул, когда София упёрла руки в боки, ожидая ответа. Это движение повторил и Бастион. — Да я и не в обиде. Я бы тоже злился, если бы на место моего деда пришёл незнакомый мне мужик. Хотя, мой дед был ещё тем искателем приключений. — София наклонила голову чуть в бок, поджала губы и чуть пару секунд, будто догадавшись или даже вспомнив, выдала следующее: — Твой дед был важной конфедеративной шишкой? — Умело задав вопрос, не напрямую, но и в то же время не з — Мой дед был русским и вдобавок ко всему последней из важных корпоративных шишек. — Ответил Генри, когда София махнула рукой Хану и они двинулись своей небольшой группкой в сторону столовой. — Чайкин. — Задумчиво произнесла София, вызвав у Хана удивление. — Далайн улаан чоно. Красный волк на море. Опасный был человек, его боялись и ненавидели все. Беркеты, арканцы, даже валькирианцы уважали его из страха, а не потому, что видели в нём героя. — Задумчивый Хан покосился в сторону Генри. Райдер пожал плечами и снял шапку с головы, когда они вошли в длинное т-образное здание столовой. Бастион, шедший за ними, остановился у входа в столовой, рядом с припаркованными броневиками, что заехали сюда пару часов назад с учебного полигона. — Да. Я бы тоже его боялся. Рассказы отца были красочными. Флот, битвы, высадка десанта. Всё в подробностях и зачастую за стопкой хорошей водки. — Генри, Хан, и София сели за один стол.       На выбор давали три вида супа, три вида второго, чай, компот, сок и даже десерт. Генри в крайней степени был радом тому, что сейчас ест хороший суп с настоящей картошкой. На второе его ждёт рис с рыбой, на питьё горячий чай, а на десерт — большая шоколадка.       София ела достаточно быстро, чтобы потом отойти на пару минут к Аде и Форесту, сидевших за столом с Алексеем. Троица что-то обсуждала, и София явно хотела их послушать. Позже и Хан оставил Генри, сославшись на желание поскорее вернуться в родную мастерскую, и вот Райдер доедал свой обед в одиночестве.       И как бы ему не хотелось, но одиночество продлилось не долго. К Генри подсела Ада в компании Фореста. Вид у них был ехидный и кусок хлеба, который Генри доедал, так и не шёл дальше, заставляя Генри слушать и жевать. — Райдер, ты слушай да ешь. Есть у Громобоя одна традиция. Идёшь с нами, не задаёшь вопросов, выполняешь задание и считай, что почти свой. Десяток боёв и уже брат. Как тебе идея с посвящением? — Голос Ады заставил Генри проглотить ломоть хлеба и сделать вид, что он допил чай, хотя в кружке даже капли не осталось. — Это какая-то шутка? Мне придётся найти псионный храм и притащить абсолютно бесполезный артефакт, чтобы доказать вам черти что? — Фараону явно не понравился тон Райдера, от чего Форест поднялся со стула и заговорил с Генри прокуренным голосом, будто в день Фараон выкуривал пять пачек сигарет. — Либо ты делаешь то, что тебе приказывают, либо тебе не место в Бастионе, внук ублюдка. — Генри терпел. Краем глаза заметил ожидающего его реакцию Алексея, Софию, что невольно отвела глаза. Генри вновь посмотрел на Фореста. Мужик рослый, сильный. Одетый по-военному, строго, в вычищенной форме, как полагается, с погонами и шевронами. За один из шевронов зацепился взгляд Райдер. Шеврон с алыми черепами, что в зубах держит нож. Номер 615-715. Бригада, занимающаяся отловом неугодных для Республики «экспериментов» — «Охотники за синевой», так их прозвали в народе. — Да. Я внук ублюдка. — Генри поднялся вслед за Коннорсом. И тогда он почувствовал, как ухмылка заставляет края его губ подняться. — Я был ликвидатором, я делал грязные вещи. Но я не ношу напоказ шевроны бригады сукиных детей, которым ставили задачу убивать беглых псиоников, которых замучили в лабораториях. Легко убивать загнанных в угол разумных, не так ли? Боишься, что встретил такого отпетого отморозка, как и ты? Думаешь, мы похожи? Нет. Мне не нравилось, что я делал, а по тебе можно сказать, что для тебя прошлая жизнь была раем, а сюда ты попал, потому что тебя, как и всех, скинули, за ненадобностью… — Генри шагнул назад, когда Фараон попытался схватить его за грудки. Форест Коннорс неловко запнулся, ударился о стол и посмотрел на Генри бешённым взглядом убийцы. — Пошли выйдем. Покажи, что ты лучше меня. — Генри смотрел в карие глаза Фореста, шепчущего слова вызова.       Генри молча вышел из столовой, дожидаясь, пока соберётся отряд для очередного представления. Но вместо этого люди толпой двинулись к форту. По дороге Алексей встретил Генри и объяснил ему суть происходящего. — Зря ты так с Фараоном. Он говнюк, но снайпер хороший. Ходя оглядывайся. Хотя, не успеешь. — Алексей хохотнул. Но увидев странный взгляд Генри, объяснил цель их прогулки. — Своеобразное посвящение и проверка пси-дара. Над ангаром с вертушками есть старый алтарь, под ним свободное место. Мы его используем как своеобразный тест. Ада сказала, что в твоём присутствии силён Пустотный Ветер. Знаешь что это такое? — Генри кивнул и обречённо вздохнул. — Ага. Не сила и не ветер. Не воет, не кусает. Он есть, вот и всё. Он приходит, когда используешь волны. Да только у меня нет дара. Моя мать не была псиоником. — Слова Генри наполнены злостью, и Алексей понимает причину. — Псионикам не понять людей без дара и людям без дара не понять псиоников. Но почему-то, ты, Генри, призываешь ветер. Я хочу проверить, вдруг твой дар ещё скрыт. Один прыжок! Не волнуйся ты так, мы тебя поймаем, если что! — Алексей и Генри останавливаются перед входом в форт, ожидая лифта, как и весь отряд Громобой, за исключением Хана и Бастиона. Механик и робот идут другой дорогой, от чего Генри чувствует, что над ним просто издеваются. — Хорошо. Давай устроим потеху. — Говорит Райдер, заходя в лифт.

***

      Старая арка, высеченная силами псиоников, находилась под главной платформой и вершины форта. Внизу почти что бездна, на дне, огромное пространство, ангар для вертолётов, истребителей и Бастиона.       Сама же изящная, как и волны океана, арка возвышалась над бездной. Поистине прекрасная, тонкими линями выведанная из камня, соединённая еле заметными кусочками витиль-кристалла, сверкающего в свете солнца, она была твердыней, алтарём для каждого псионика; высокая, размером с трёхэтажный дом и такая же широкая, созданная явно для медитаций и долгих размышлений, она занимала центр предпоследнего этажа форта, и как Генри казалось, она дрожала от дуновений ветра на такой-то высоте. Камень с вкраплениями витиль-кристалла и тонкими золотыми линиями, будто кто-то специально разливал раскалённый драгоценный металл по каменным расщелинам, вырисовывая причудливый узор, еле заметно резонировал, соприкасаясь с ветром и исторгая из себя почти незаметную синюю дымку.       Арка в свете солнца создаёт узорчатую тень, кристаллы искрятся, дымка же принимает форму тягучего, густого тумана, когда псионики Громобоя ждут, исторгая из тела своего такой же синий дым — сигнал того, что нервная система задействована в использовании волны, они ждут, пока Генри, к которому пристегнули ветхий, почти что изорванный трос, спрыгнет с края и докажет свою храбрость. Ждут, пока он пройдёт под аркой и упадёт вниз камнем, преодолев свой страх.       Всё это похоже на сон. Глупый сон, ужасный, дурацкий кошмар.       Генри будто вновь оказался дома, в день приезда Люси…. — Задача проста. Прыгаешь. Трос может оборваться, так что тебя снизу поймают, не бойся. Или же бойся, тогда и дар раскроется. Короче, прыгай и побыстрее. — Алексей объясняет это всё легко, быстро, будто прыгнуть в бездну — всего лишь потеха.       «Когда-нибудь мы встретимся вновь, Генри. Тогда сядем у костра, и я расскажу тебе уйму историй, а пока, живи, взрослей и не забывай своего деда. Он у тебя дурак, но хотя бы сына хорошего воспитал, а сын ему трёх внуков принёс! Вот этим надо гордиться, а не адмиральскими погонами!» — Слова Вячеслава всплывают в памяти Генри, а вместе с ними, он вспоминает и Люси, и отца, умоляющего мать не затягивать своего внука в дела ордена….       А затем перед глазами появляется лицо родной матери, Марии, прижимающей Дэвида, младшего сына, к груди. Тьма мигает, за ней приходит картина, на которой мать лежит в гробу вместе с младшим отпрыском, рядом плачет Карен, а отец уже три недели сидит в тюрьме за убийство террориста, погубившего семью Райдеров.       Генри оборачивается. За перилами, по всему этажу форта расположились солдаты и рабочие, что смотрели за очередным представлением. Громобой, почти в полном составе, наблюдал. Форест потирал ладони, София держала Алексея под руку, а Ада, стоящая к Генри ближе всех, три раза шагнула к нему, оставив между ними метров десять. — Ты уже пять минут стоишь, Райдер. Ты провалил испытание. Давай, потом докажешь… — Генри решительно отстегнул ремень с тросом, обернулся, и спиной вперёд, улыбнувшись, прокричал: — До встречи в бездне! — Расправив руки в стороны, Генри упал и полетел вниз.

***

Рука Ориона. Новая Терра-3. Время неизвестно. Люсиль Райдер.

      В метре от дна разлома, в который угодила Люсиль, мелькнула вспышка синего цвета.       Замигали огни по разные стороны от Люсиль. Зависшей в гравитационной ловушке, она не могла ни дёргать руками, ни дрыгать ногами. Ни даже головой вертеть. Уставшая от долгой погони, она вспомнила уроки и потянула пси-поле вспышки, выискивая источник ловушки. Аккуратно стянув глушение, Люсиль почувствовала алтарные камни треугольной формы и томящиеся в них витиль-кристаллы.       Для псионика не нужно много силы и сверхъестественных навыков для управления содержимым этих кристаллов. Органика и технология, объединённые под кристаллической оболочкой, представляли из себя подобие аккумуляторов для каждого псионика. Отзывались они на воздействие всех волн и более охотно на те, с силой которых были связаны прежде.       Люсиль исказила Вспышку, вытянула спираль, ударила гневной эмоцией, закричала от боли сгущающегося поля гравитации, что медленно причиняло ей боль и в конечном итоге, дождавшись свита от переполненного энергией витиля, успокоила кристаллы, скрутила спираль Глушения и больно ударилась, освободившись и упав на землю.       И, кажется, она сильно приложилась головой, раз вновь её укрыла тьма.

***

— Папа? — Люсиль боится отца. Стефан Райдер барон, торгующий оружием. Он самый опасный человек в галактике. Он не высокий, смуглый, черноволосый и что самое главное — жестокий. Какой нормальный отец будет убивать должников на глазах у дочери? Почему она должна смотреть на это? Почему должна глушить или возжигать эмоции его врагов, чтобы они рассказали правду? — Делай своё дело, Люсиль. — Холодно отвечает ей Стефан, спуская курок.       Тело не то должника, не то перебежчика, с грохотом падает на пол.       Кровь пахнет железом, и бесшумные мольбы до сих пор горят в голове Люсиль.

***

— Мама? — Люсиль боялась быть такой же, как и мать.       Властной, бесстрашной, холодной. Надменной и злой. — Да, дитя моё? — Люсиль смотрит в серые глаза Миранды Райдер и плачет, умоляя обнять её, спрятать от боли. Крови и кричащих ликов смерти.       Миранда обнимает дочку, гладит её по голове и шепчет странные, страшные слова. Миранда облачена в дорогое чёрное платье с глубоким вырезом, от неё пахнет алкоголем; когда Миранда целует дочку в лоб, Люсиль чувствует едкий дым сигарет, от которых её начинает тошнить. — Не стоит лить слёзы по своей судьбе, доченька. Тебе нужно быть сильной. И никогда не жаловаться, иначе смысла жить нет. — Шёпот родной матери заставляет Люсиль лить слёзы в три ручья.       Неужели ей придётся стать такой? Стать безжалостной и решать за других, стоит ли им жить или же нет?

***

      Будто безумная, Люсиль проснулась, часто задышала и даже не отряхнувшись, поднялась, почувствовав с помощью Глушения и Вспышки зов портала, ринулась вперёд, скрутив спираль волн, заставив их издавать пульсацию и очерчивать ей путь, вырисовывая контуры местности.       Почти на ощупь Люсиль двинулась по разлому вперёд, пока не обнаружила очередной обрыв, на дне которого расположилось огромное озеро. Шум водопада — реки, проистекающей выше, и километрами позади, заставил Люсиль направить больше сил на Вспышку, обостряя свои чувства и эмоции.       Внизу она почувствовала огромное количество силы, изливаемой из портала. Огромного водоворота, куда не стекала вода. Синее пламя горело в этом портале. В огромной, низведённой, непонятно куда ведущей дыре, клеймённой пси-огнём, Люсиль видела своё спасение. Портал, созданный тремя лучами огромных, высеченных в скале кристаллов, обрамлённых стальными пластинами, что перекрыли кристаллы крест-накрест, резонировал.       Люсиль громко вздохнула, когда почувствовала копошение внизу. По меньшей мере, тысяча живых существ обитала в этом озере. И все они были голодными. Их чувства впитывались Люсиль, от чего гнев, отчаяние и страшный, безудержный голод, стали мучать её.       Люсиль почувствовала мутировавших из-за псионики паразитов. Они разрослись в целую колонию. На новой Терре-3 имелась странная и опасная особенность развития паразитов. В тропическом мире, где некогда проводили эксперименты, была уйма всяких паразитов, жаждущих полакомиться мозговой тканью какой-нибудь незадачливой жертвы.       Обычно орден «Архонт» использовал паразитов переростков для обучения адептов боевым навыком. Так легче заставить дар раскрыться и развиться.       С трудом заставив себя найти спуск, Люсиль прошла около километра и заставила себя в очередной раз исказить Вспышку, отвлекая червей, размером с человека, что копошились в озере. Они поднялись как зову. Стали двигаться к Люсиль, пытаясь понять, как легче подобраться и вгрызться в новую жертву.       Но когда Люсиль услышала гул вертолётов, спустившихся в разлом, она, что есть силы, рванула к порталу, стоило Бегунам позади неё войти в тоннель рывка и зависнуть над водой.       Будто пуля, Люсиль скакала от одного камня к другому, прыгала. Не касаясь воды, словно всё это было игрой — кто быстрее и легче перебежит опасное болото.       Она сказала по камням, по костям, что рассыпались под подошвой её обуви. Бегуны не ожидали разъярённой орды паразитов. Черви размером со взрослого мужчину набросились на них, когда два бегуна в броне уже зависли над Люсиль.       Сама же Райдер от безысходности коснулась пламени водоворота и лишь секунду спустя, оказавшись в каком-то пепельном сугробе, сумела закрыть глаза и позволить себе ещё раз уснуть.