Глава 6. «Кровавая Святая».

Саундтрек главы: LeanJe - Сбитый летчик

***

Ты не принадлежишь этому миру, Илин-Тар. Ты всего лишь отголосок былого ума. Ты — угасшая слава, мертвый остов былых побед. Прежний ты никогда бы ни стал сражаться бок-о-бок с отребьем, к созданию которого приложил руку. Ты опустился до такого жалкого уровня. Ты стал просить помощи у тех, кто считали тебя мифом.

Ты пал слишком низко. Ты сам вскормил гнилую, тёмную скверну внутри своего израненного, порочного сердца. И скверна эта пропитала каждый уголок твоего сознания. Каждый сантиметр твоего изуродованного льдом тела.

Ты создал вещи, погубившие целые цивилизации. Ты стал Жнецом. Смертью воплоти.

И ты умрёшь, пытаясь всё исправить.

Засекреченное послание некоего «АНГЕЛА» к Илин-Тару. Дата и время неизвестны.

***

      В штабе Цитадели собралось всё командование Виктории Браво во главе с лейтенантом Соколовым. Около пяти десятков человек высшего офицерского состава, а так же ещё пятьдесят полевых командиров наблюдалось в небольшом помещении для совещаний. Командиры отдельных взводов, старшины, ответственные за обеспечение колонии, глава караула центрального города, взвод разведки и, конечно же, «Громобой» в полном составе.       Почёсывая затылок, а после и отросшую щетину, Генри стоял в уголке небольшого кабинета, стены которого были увешаны интерактивными голографическими экранами. Генри наблюдал за командным составом колониального подразделения, попутно рассматривая всю информацию, доступную его положению и личному информационному коду.       Еле слышно офицеры роты «Телемах» и инженерной роты «Эвриклея» обсуждали орбитальный обстрел форпостов на юге, высадку больших отрядов пиратов у северных шахт, а так же звенья истребителей, играючи пролетающих над центральным городом колонии для того, чтобы шугнуть постовых выстрелами по рефлекторному щиту. Щит, кстати, раскрыли во время воздушной тревоги, как только завидели фрегат, что завис над колонией. Центр колонии был под хорошей защитой, но надолго ли? Генри пытался прикинуть все силы, которые имелись у колонии, однако с каждым новый информацией, уверенность в том, что в следующий день он вообще увидит, испарялась, как капли росы в жаркий летний день. Страх терзал душу, мучал совесть, молился разум найти способ выжить, но сердце в трепете просило принять бой, почти что умоляло взять в руки оружие и пролить кровь.       Где-то послышались безнадёжные шепотки, перечисляющие потери во взводах, принявших первый удар от десанта пиратов. Вместе с шепотками комнату заполнил синеватый табачный дым и едкий запах. Когда кто-то вошёл в кабинет, у которого курили вышедшие на минуту солдаты, сквозняк хоть немного, но развеял дым, позволяя командирам видеть друг друга, а не щуриться, пытаясь разглядеть офицеров в синеватой пелене. — Взвод «Джей»? — Спросил кто-то из инженеров, почти с надеждой замирая. — Сто процентов потери личного состава. — Ответили ему незамедлительно. Голос был наполнен холодом, расчётом, типичной военной жестокостью по отношению к потерям. — Взвод «Трай»? — Вновь послышался вопрос, на этот раз от ребя из разведки. — Девяносто процентов потери личного состава. — Вновь моментальный ответ солдат, сидящих у мониторов. — Твою мать, мы же вчера им караулку сдали… — Кто-то глубоко и громко вздохнул, кто-то помотал головой, пальцами потирая глаза, кто-то вновь принялся материть пиратов на чём свет стоит. — Пираты вывесили трофеи себе на пояса, увесили ими бронемашины… — Прорычали в уголке кабинета кто-то из солдат, сидящий за компьютером, что был подключён к камерам наблюдения. — Блять… — Послышалось ото всех и сразу.       Генри украдкой глянул на видеозаписи, полученные в последние минуты жизни от взводов «Джей» и «Трай», выведенные на один из экранов в углу кабинета. Пираты устроили бессмысленную и беспощадную резню, как обычно и делали с отрядами колониальной обороны. Генри тут же вспомнил фотографии, которые видел в учебке и во время службы «Ликвидатором», вспомнились и те индивиды из «Ликвидаторов», что так увешивали свои пояса черепами колонистов. Благо находились те, кто видел, как такие трофейщики погибали в пламени дружественных огнемётов. Генри дёрнул плечом, отгоняя от себя подобные воспоминания. И так было тяжело, а вот копаться в воспоминаниях не хотелось абсолютно.       На главной тактической карте высветилась сотня ярко-красных сигнатур. Свыше сотни пиратский кораблей во главе с огромным флагманом, обозначенным названием «Кровавая Святая».       Генри взглянул на Алексея, сидевшего в кресле главнокомандующего колониальной обороной. Не выспавшийся, уставший и озлобленный на всю ситуацию с крупным налётом, Алексей выглядел как оживший труп. С мешками под глазами, бледный, высушенный. Генри даже испугался, когда увидел у стоящей рядом с ним Ады дёргающийся глаз. Когда Ада посмотрела на него, Генри молча кивнул. Ада кое-как отвела взгляд от Генри и еле слышно прошептала что-то на своём родном языке. Генри огляделся и завидел Коннорса. Решив, что сейчас не время мучать командира расспросами, он с этим делом обратился к снайперу "Громобоя". — Дело настолько плохо? — Спросил Генри у Фореста, занятого анализом данных по обстрелу колонии около одного из настенных экранов. — Рефлекторные щиты центрального города выдержат месяц плотного обстрела даже из плазменных орудий, но чем ближе подходят пираты к нашим позициям, тем сложнее нам держать оборону центральных батарей. Циклонический барьер уже работает на пределе. Вот смотри. Они собрались мощным флотом у Гаммы и двинулись к нам. Сейчас пиратские звенья завязали бой у фазавых врат малыми силами против республиканского флота, а сюда направили основой войсковой кулак во главе с фрегатом. — Форест указал на карту, пальцем ткнув на массивную красную точку, зависшую над колонией. — Твою мать. Слушай, а что делают вот эти отряды? — Генри навёл карту на северные шахты, где недавно убил ольхина. — Они укрепились там, вытеснив инженерную роту к горам. Либо они что-то будут делать с залежами витиля, либо предпримут атаку на центральную вышку связи, с помощью которой мы держим связь почти со всей галактикой. — Форест устало потёр глаза и принялся грызть ногти. — Это пиздец, демонёнок. Мы в кольце. — Форест глянул на Генри. Рейдер же хлопнул Коннорса по плечу, указывая на Соколова, вставшего во главе совета. — Господа защитники колонии. Час назад мы подверглись массивной атаке пиратского флота во главе с Чёрным Волком — Харальдом Волкером. Па данным разведки, привезённый с «Торчка» груз, необычайно важен для этого сборища космических ублюдков. Наши инженеры вскрыли ящики с грузом и обнаружили там уйму высокотехнологичных энергоячеек. В их основе лежит внеземные элементы, которые мы не можем синтезировать. По оценкам наших учёных ячейки принадлежат валькирианскому производству. Господа, у нас в закромах охуеть какая энергия, что обеспечит колонию лет так на двадцать. Проблема в том, что «Торчёк» вёз этот груз для отрядов пиратских диверсантов. Наши ПВО сбили его, и лишь благодаря чуду не повредились контейнера с энергоячейками. Мы находимся в окружении. Над нами до зубов вооружённый флот, на нашей земле уйма отрядов-рейдеров. Нас пришли убивать. Нас пришли уничтожать. Потому, я привожу в исполнение протокол «Молот и наковальня». Ребята, наша цель — выжить. Пятый флот прибудет со дня на день. За это время мы должны насолить пиратам так сильно, как только сможем. И так, у кого есть идеи по обороне? Помимо протокола «Молот и Наковальня», разумеется. — Алексей опустился в кресло командира и стал ждать. Офицеры замолкли. Они смотрели друг на друга. Раньше им приходилось сталкиваться с рейдерами, с немногочисленными отрядами безумцев, а не с полноценным флотом, у которого имеется тактика действия. — Договорится? — Предложил кто-то из офицеров-инженеров. — Нет. Чёрный Волк ни с кем не договаривается. Для него есть либо кровавая победа, либо бегство с поля боя. — Прошептал кто-то слишком громко и слишком откровенно указывая на Генри, а затем Алексея. — Сидеть и ждать флот? — Спросил ещё один офицер. — Ага, и помереть во время десятого штурма за один день. — Возразил кто-то из разведчиков.       Тогда Генри решился обратить на себя внимание. В его голове возникла безумная и самоубийственная идея. В голове сотни мыслей замелькали нескончаемым потоком картинок. Нужно было что-то делать! Пустотный ветер в миг сковал всё тело Райдера и в кой-то веки завыл в его ушах. Завыл диким зверем и тут же умолк, оставив после себя гул бьющегося сердца и боль в голове.       Генри на секунду закрыл глаза. И это секунда продлилась целую жизнь. Океан окружал его со всех сторон. Бескрайний, бесконечный синий океан и лазурный берег - обычная линия из песка. Вода жжёт ноги. От кипятка сходишь с ума. Генри же провел рукой по поверхности океана, почувствовал как кожа горит от кипятка и как кровавые волдыри на ладони лопаются. Вновь пришёл океан когда вода, будто живая, отпрянула от него, он быстрым шагом направился к берегу. Нельзя возвращаться к этому. Нельзя позволить силе захватить себя. Генри чётко это знал. Пустотный Ветер ни к чему хорошему не приведёт. — Товарищ командир! — Алексей поднял взор, как и весь отряд "Громобой", вместе с офицерами Виктории Браво. Генри застыл, как олень в свете фар. Сделав глубокий вздох, он обратился к своему командиру с совершенно безумной затеей. — Есть идея.

***

Флагман Арт’Балтарадонского пиратского флота «Кровавая Святая».

Банда Чёрного Волка. Орбита Виктории Браво.

— Думаете, я поверю вам? — Спросил Харальд Волкер, когда мужчина средних лет с неестественным ярким цветом глаз, ярко-алой радужкой, вручил ему сферу, явно источающую пси-силу. Алый блеск в глазах псионика пропал, его радужка внезапно приобрела голубой цвет, а кожа перестала быть такой бледной, как несколько секунд назад. Псионики, они способны менять своё тело, свой разум и доводят себя до безумия. Это Харальд знал не по наслышке. Такие вот безумцы оставили ему многочисленные шрамы. Именно они погубили того глупого мальчишку, коим Волкер был давным-давно. Да. Псионики виноваты во всех бедах, это всем известно. — Вам, Чёрный Волк, нечего бояться. А вот вашим врагам-псионикам придётся не сладко. Всего лишь предпринять атаку, разбить их защиту, уничтожить отряд "Громобой" и отряды обороны ничего не смогут сделать. Пси-сила ваших врагов угаснет на короткий миг, и вы сможете нанести удар. Что для вас мгновение выстрела, для псионика - гибель. Затем, как всё устаканится, заберите ваш груз, увешайте ваш Бастион черепами врагов или что вы там обычно делаете, а мне отдайте планету. С Безымянными Охотниками, что подарили вам так неудачно потерянный дар энергии, я разберусь, поверьте, они боятся меня куда больше, чем всю вашу... банду. Вам не придётся сражаться на два фронта, друг мой. Но только ценой в эту планету я готов оказать вам услугу.       Харальд с недоверием посмотрел на псионика. Он напряжённо сидел в своём капитанском кресле, погружённый в раздумья.       Очередная проблема заключалась в скоротечности событий. Быстро ударить и удрать можно всегда, да только будет ли от этого толк? В данной ситуации пираты в большинстве. Один хороший удар по всем точкам сразу и всё - прощай рай Республики!       Да, это был бы идеальный исход. Но гвардейцы Виктории Браво так просто не сдадутся. Эти хитрый твари будут держать свои позиции до последнего бойца и скорее всего восстанут из мёртвых, чтобы и после смерть досаждать честному пиратскому братству!       Ещё одна проблема - Безымянные Охотники. Легионы отступников-валькирианцев вот-вот приведут свою часть безумного плана в исполнение. Удар армии Чёрного Волка по сети колоний должен был стать отвлекающим манёвром, но Харальд лишь вывел войска со спутника Виктории Браво. На Гамме больше нечего делать, там сплошные кратеры да голые холмы. Виктория Браво — лакомый кусочек, но вот если сюда придёт основная флотилия новоиспечённой республики, Харальду придётся очень и очень туго.       Сражаться с флотом, это не шахтёров и фермеров грабить.       Взгляд пирата упал на центральный иллюминатор. Огромный экран, показывающий бескрайний космос и планету, готовящуюся к бою. Прекрасный вид, от которого кровь горела в жилах. Битва, крики, мольбы о позади, трофеи, переполняющие своим количеством трюмы кораблей! Нет для пирата слаще звона, чем кредиты на счету!       Некогда Харальд Волкер был мирным колонистом. Ну, как мирным. Так, бандит на вилле под прикрытием. Потом, конечно же, его достала такая размеренная и скучная жизни. Идиотский сад с ужасными цветами. Дети, требующие внимания и денег на обучение в академии. Жена, пилящая мозг каждый день. Её истеричные крики:       «Говорила мне мама! Не выходи за него, погубишь себя! Он тебя не достоин! Лучшие годы жизни на тебя потратила!»       Стоило конфедерации распасться, как у Харальда появился шанс вновь вернуться к старым товарищам и устроить чёрные деньки взбудораженным республиканцам. Нет, пирату жить спокойно душа не позволит, если такая у него есть.       Республика должна гореть. Должна познать гнев своего же народа. Искалеченного, уязвимого. Уставшего и обделённого!       Харальд вглядывался в циклоны, что бушевали в атмосфере планеты. Он устроит такой же, правда кровавый!       Но это дело сулило громкую славу, и что самое главное, деньги, на которые Харальд сможет спокойно прожить до старости. А то возраст берёт своё. Бастион его не слушается. Нейронная связка совсем не работает. Лишь в минуты боя он чувствует себя единым с роботом. А Чёрному Волку хочется умереть в своей постели, а не от руки ублюдка-штрафника, занявшего место легендарного Кузнеца, оставившего Харальда с ожогами на лице. Да, умереть на кресле командира. Неее, ещё лучше - в бою! И помереть, забрав с собой сотню другую проклятых республиканцев! — А что новый пилот «Бастиона»? Мне доложили, что он невосприимчив к псионике. Наш киборг ничего не почувствовал. Он был с лёгкостью… ранен этим Райдером. — Харальд запомнил имя этого человека. Генри Райдер. Внук последнего генерала Конфедерации и правнук главного оружейного торговца вс распроклятой галактики. — За его голову дадут немало кредитов. Нет. За его голову мне отдадут целую систему в управление! — Мечты о собственной солнечной системе так и лились из уст Волкера. Он попробовал эти слова на вкус, противно причмокнул обожжёнными губами, вожделея славы пиратского барона, и прикрыл глаза. — Стефан Райдер был таким. Его боялись и пираты и конфедераты. Он владел таким количеством оружием, которое нам только сниться может. — Харальд почесал страшные, рваные шрамы и ожоги на лице. — А его правнук… что за смех. Всего лишь бедный потомок великого врага. — Харальд покачал головой. Что-то внутри него закипело, волк внутри него протяжно завыл, умоляя проснуться. Но Харальд нахмурился, потянулся за оружием, что висело под креслом и покачав головой, остановил руку в дюйме от дробовика, глазами взглянув на выведенный на экран сетчатки глаза мигающий огонёк, оповещающий о том, что сейчас используют псионику. При этом воздействуют на Харальда. В ангаре тем временем взбунтовался Бастион Чёрного Волка, потому гостивший псионик перестал Глушить и Возжигать в пирате нужные ему эмоции. — Стоит мне направить ваших врагов подобно тому, как это сейчас сделал я, внушив вам браваду перед лицом опасного врага, как они падут. Я повторюсь. Мне планета, вам власть. - Продолжал стоять на своём странные псионик, появившийся практически из ниоткуда.       Волкер дотянулся до пистолета, развернулся в кресле лицом к собеседнику и демонстративно дёрнул рукой, пальцем механической руки взводя пистолет. — Вы посмели использовать на мне ваши пси-штучки? — Чёрный Волк был зол. И вновь странное, липкое чувство окутало его, как вдруг рука сама рванулся вверх. Дуло собственного пистолета было приставлено к его же виску. — Мистер Волкер, вы же знаете, сделка такого уровня не терпит ни суеты, ни промедлений. Мне нужно ещё раз повторять? — Харальд взглянул в глаза псионика. Мужчина и пальцем не пошевелил. Его сородичи давно бы тут пляски устроили, а этот стоит, исторгает из своих глаз, рта, ушей и носа алый дым, и ему хоть бы хны. Чокнутый человек, имеющий в закромах связи с Безымянным Легионом и десятком богатых корпораций. — Вам планета, мне власть. — Ответил Волкер, с облегчением почувствовав, что рука вновь его слушается, а разум не перебирает прошлое, в попытке отыскать там хоть что-то светлое. — Осталось лишь ударить по нашему врагу. — Сказал псионик, занимая место с шикарным видом на Викторию Браво.       Харальд так и остался сидеть в капитанском кресле. Его подчинённые, скорее всего находящиеся под воздействием Вспышки и Глушения, не заметили слабости капитана. Это хорошо, а иначе ему давно бы летать хладным трупом в космосе.

***

      Люсиль сидела в тюремной камере «Кровавой Святой» вот уже несколько дней.       Пиратский рейдерский корабль подобрал её спутнике Виктории Браво и доставил на борт пиратского флагмана сразу после того, как Люсиль, в попытке найти себе пропитание, нагрянула на один из форпостов пиратов, который они основали на караульных точках республиканцев.       Люсиль смогла найти себе еды и воды спустя неделю долго пути, но для этого пришлось внушать пиратам, чтобы они спустили курок пистолета, предварительно приставив дуло к собственному виску. Если бы Люсиль не увлеклась этой властью, то успела бы убежать. Но, теперь она сидела в карцере, стены которого представляли собою квадратное поле рефлекторного щита. Пока что Люсиль держалась без воды и еды. На грани своих сил она внушала себе, чтоб способна продержаться ещё чуть-чуть.       Но с каждым днём пребывания на пиратском корабле, Люсиль теряла веру и самообладание. Руки тряслись, стоило воспоминаниям вернуться и вскрыть всё то, что Люсиль тщательно скрывала в глубинах своей памяти. — Миранда сошла бы сума, увидев тебя такой. — Шепчет мужчина, что каждый день приходит к ней. Та самая тень, что подставила её, заставила убить тех, кто был ей дорого. — Я часть Вуали, Вуаль часть меня… — Шепчет в ответ Люсиль, на что мужчина с голубыми глазами смеётся, заводя руки за спину. Он качает головой, словно слова Люсиль для него лепет из уст ребёнка. — Вуали плевать на тебя, Люсиль. Ей всегда было плевать на всех нас. — Мужчина стягивает улыбчивую маску с лица, обнажая взгляд пустых глаз и дикий, безумные оскал, как у голодного зверя, с пеной у рта. — Я есть сила звёзд. Вуаль — мой источник, моё пламя. — Люсиль продолжает читать старую, как мир, мантру. А её пленитель продолжает причитать: — Вуаль отвергнет тебя. Как родная мать. Как родной отец. Они бросили тебя и Вуаль бросит, будь уверена. — Я — длань иного мира. Вуаль мой закон и мои оковы! — Люсиль с дрожью в голосе вспоминает слова молитвы. Мужчина… нет, уже Тень, белоликая, с пустыми серыми глазами, что смотрит в одну точку и шепчет: — Этот мир отвергнет тебя. Вуаль уничтожит всё, что тебе дорого. Так же, как она сделала и с моей семьёй. — Я — боль. Вуаль — моя сила. — Люсиль плачет, когда Тень принимает облик её отца. Такой знакомый, родной и в то же время ненавистный. — Ты всего лишь пешка. Как и я. Как и Генри… —       Люсиль делает вид, что не замечает, как Тень упоминает Генри. Она не должна говорить с ним. Не должна тратить силы, потому захлёбываясь слезами от голода и жажды продолжает молиться: — Я — свет во тьме. Вуаль моя тень на свету. — А Тень вновь хохочет. Протяжно, дико, как призрак в ночи. — Ты умрёшь, Люсиль. Такова твоя судьба. — С этими словами Тень ушла в другой отсек корабля, а Люсиль, свернулась на холодном полу клубком, еле слышно пришёптывая последние строчки молитвы: — Я — Дитя иного порядка. Вуаль мой святой порядок. Я есть псионик. Вуаль — мой лазурный берег.

***

Операция «Слепой монах». Капрал Генри Райдер. Позывной «Демон». Пилот «Бастиона». Рота «Телемах». Отряд «Громобой». Цель — уничтожить фрегат пиратов, нависший над колонией. Уровень угрозы — чрезвычайный. 2719 год по земному летоисчислению. Первая пограничная республиканская армия. 11:23:55 по местному времени.

      Генри молился очень и очень давно. Это было на следующий день, после похорон матери.       Украдкой, после бессонной ночью, в предрассветный час, покинув опустевший родительский дом, Генри добрался до старой церкви на окраине родного района.       Он на цыпочках проник в храм, огляделся, удостоверился, что никого рядом нет, и подошёл к иконе Девы Марии, что висела на золотой стене в конце длинного зала. Небольшая, старая церквушка видела и лучше времена. Обветшалые, тонкие стены, пустые старые скамьи, покосившаяся крыша, местами запылённые, редко протираемые окна. Немногие помнили веру отцов и матерей своих в эпоху галактических войн и колонизации далёких миров. Но семья Райдеров была из тех, кто носил на груди кресты Спасителя. Сам же Томаса Райдер, отец Генри, толи из-за уважения к памяти дедов, толи от желания обезопасить себя в судный день, крестил своих детей, и время от времени, до гибели жены и младшего сына, водил старших чад в церкви центрального городского района.       Впервые за долгое время, а день похорон для Генри оказался почти что вечностью, он горько заплакал, стоя на изодранных коленях перед иконой Божьей Матери. Так громко плакал юноша, что даже падре, дремавший в одной из дальних комнат, проснулся. Старик, для которого церковь осталась единственной обителью, не смог успокоить юношу разговорами о Боге и жизни после.       Генри помнил опухшие от слёз щёки, собственный дикий крик, еле сдерживаемое желание вырвать волосы, синяки на коленах, которые не сходили ещё неделю и что самое главное, на долгие годы вперёд Генри затаил обиду. Всё потому что Бог не смог уберечь его мать и брата от гибели. Не смог уберечь отца от опрометчивого решения, что в конечном итоге ир разрушило его семью.       И сейчас, стоя на коленях, прячась в ящике с валькирианскими энергоячейками, Генри сложил руки в нелепом подобии молитвы и обратился к Богу, мысленно возвращаясь, к тем дням, когда отца посадили за убийство, а они с Карен остались вдвоём против всего проклятого мира.       Часы полёта тянулись медленно. Мучительно. Спина болела от еле-еле затянувшихся шрамов нейросвязи с Бастионом. Пот, от стоящей в тесном ящике духоты, сходил уже, наверное, седьмой. Генри молился, чтобы маскировка рефлекторого щита, разработанная Батором, укроет его от датчиков на пиратском флагмане. Его расположили в одном из дальних ящиков, который вряд ли будут смотреть, а даже если и будут, у Генри в запасе около трёх минут после саботажа Соколова, чтобы устроить ещё большую диверсию. И даже если всё пойдёт коту под хвост, а единственным выходом из ситуации окажется смерть, у Генри есть детонатор, при активации которого весь отряд Громобой будет навечно внесён в список бойцов гарнизона Виктории Браво.       Генри уже позабыл, как правильно молится. В учебке пилотов «Бастиона» не водили в церковь. Не было боевых капелланов на полигонах. — Глупый план. Донельзя глупый. — Прошептал Генри, когда услышал речь Алексея у себя в рации. — Эй, Чёрный Волк? Мы тут к тебе с гостинцами! Примешь в гости наш отряд? Пару слов надо перетереть по поводу юридической и фактической принадлежности Виктории Браво! — Генри в крайний раз за сегодня помолился Богу и, стиснув зубы, приготовился к началу операции.