Глава 5. Груша для битья

      Прошло всего пару дней, я почему-то ещё тяну, переодеваясь в чёрное и невольно задержав взгляд на татуировке амулета между грудями. Чёрное платье скользит по коже, ткань плотно охватывает тело. Пытаюсь скрыть от себя воспоминания, как использовала силу амулета в какой-то отчаянной манере. В отражении в зеркале только собственное смятение, закутанное в тьму.       Когда выхожу из квартиры, мой ум ещё запутан и бурлит. Не успела и шагнуть за порог, как встречаю тень напротив моей двери. Кулаки сжимаются, и без предупреждения замахиваюсь и крепко бью по носу. Туман перед глазами рассеивается и наконец вижу лицо Уэйда, он отшатывается, лицо искажено болью и удивлением.       — Ты чо творишь?! — Закричал он, прижимая руку к носу и поднимая на меня испепеляющий взгляд. — Какого черта, Клэр? Среди ночи вызвала меня в музей, а потом несколько дней игноришь? Ты вообще в адеквате?       Его слова, как ножи, разрывают внутренности. Мысли разрываются на куски, поглощённые тем, что я не могу вырваться из этого кошмара. Стою не в силах ответить, и понимаю, что его вопросы заполнили мой разум.       — Извини. — Виновато склонила я голову. — Я не хотела… Просто…       — Что просто? Ты собираешься рассказать, что именно произошло в музее? Почему твой куратор мёртв?       Не успеваю осознать, как быстро и резко его вопросы накрывают меня. Мысли не успевают собраться, только и успеваю заметить, как его лицо становится всё более и более озабоченным.       — Чего молчишь? Клэр, скажи что-то!       Пытаюсь собрать слова, но они вырываются из меня в беспорядочной каше. Грудь сжимается, давление в голове становится всё сильнее. Каждый вопрос Уэйда новая стрела, попадающая в уже раненую душу.       — Я не знаю, как всё объяснить, — вырывается из меня, но моё объяснение кажется недостаточным. — Я пыталась помочь… Сама не понимаю, что случилось… она… она напала, я использовала силу, но всё пошло не так…       Всё ещё не могу полностью осознать, что произошло, не могу объяснить, как всё вышло из-под контроля. Я отшатываюсь, пытаясь удержать эмоции и не потерять рассудок, но с каждым его вопросом эта хаотичная смесь вины и страха только нарастает.       — Клэр, мне всего лишь нужно понять, что произошло. Почему ты скрываешь от меня правду? Почему ты не можешь сказать, что случилось?       Я стараюсь сосредоточиться, но все эти вопросы только усугубляют моё состояние. Кажется, будто всё начинает расплываться перед глазами, и каждая попытка найти правильные слова становится всё сложнее.       — Извини, Уэйд, я не могу… — Голос дрожит, и я прерываюсь, чувствуя, как паника и волнение заполняют. — Я не могу всё объяснить прямо сейчас. Сама не понимаю, что произошло…       Снова ощущаю себя потерянной, как будто всё, что я делала, всё, что произошло, уходит, оставляя только тёмную пропасть сомнений и сожалений. И Уэйд, стоящий передо мной, с его настойчивыми вопросами и серьёзным лицом, только добавляет к этому хаосу, заставляя чувствовать себя ещё более измотанной и сбитой с толку.

***

      Чёрная кожаная куртка тяжелеет в руке, как будто набитая камнями. Холодный ветер пробирается под платье, острыми иглами жаля кожу. Я медленно шагаю по улицам Ванкувера сразу после похорон, наблюдая, как город погружается в вечернюю дымку. Воздух наполняется запахом моря, смешанным с ароматом еловых лесов, что обрамляют город. Вдалеке виднеется порт, очертания кранов, словно стражи, возвышаются над океаном. Волны тихо шепчут свои истории, но мои мысли полны другого шума. Позволяю себе ощутить прохладу на лице, как будто это может стереть тяжесть последних дней. Дорога, ведущая к дому, тянется бесконечно, и каждый шаг словно тянет за собой воспоминания о том вечере.       Каждый шаг отзывается тяжестью в груди. Я должна была предвидеть это. Должна была остановить её раньше. Если бы я… Если бы я была сильнее, быстрее, внимательнее — он бы не погиб. Человек, который любил свою работу, свою семью… который не заслуживал оказаться на линии огня. Его смерть на моей совести. Чувствую её, как невидимый груз, что давит всё сильнее с каждым вздохом. Не могу забыть, как кровь залила его белую рубашку. Как глаза постепенно потухали, а я ничего не могла сделать, чтобы это остановить. Он не должен был там оказаться. Я не должна была… я не могла…       Жена куратора… Теперь вдова. Из-за меня. Они ведь были счастливы. Он рассказывал о ней на обеде в музее, и в его голосе была эта тёплая нотка, от которой казалось, что весь мир всё ещё может быть нормальным. А я лишила её этого мира. Лишила будущего, которое они строили. Затягиваю дыхание через нос, пытаясь удержать мысли от рассыпания. Но с каждым шагом, с каждым мгновением тишины городских улиц, они возвращаются, раскалённые угли на груди.       Сворачиваю в свой район, и тишина вечерних улиц давит на уши. Как я вообще могу возвращаться к нормальной жизни после этого? Почему раньше было легче? Все те убийства, все те сражения — почему они не оставляли такого следа?       Осталось несколько шагов до дома, мои мысли прерываются, когда поднимаю взгляд и замечаю Уэйда. Он сидит на краю крыши нашего здания, ноги свисают, болтаясь в воздухе, как у ребёнка на качелях. Его глаза устремлены прямо на меня, и от этого взгляда по спине проходит ледяной холод. Как долго он здесь? Наблюдает за мной, ожидает? Его настойчивость в последние дни стало слишком явной, он пытается вытянуть из меня ответы, требуя объяснений.       Скоро мои шаги ускоряются. Сворачиваю к двери подъезда, быстро набираю код и начинаю подниматься по лестнице. Каждый шаг отзывается в голове гулким эхом, а в груди растёт знакомое раздражение. Он не отстанет, пока не получит свои ответы. Постоянно донимает меня. Постоянно давит своими вопросами. Что случилось? Почему я не рассказываю? Почему это так важно? Почему ты позволила этому случиться? Какого чёрта ты вообще там делала? Они не высказаны напрямую, но я чувствую их во всём, что он говорит. И хотя я понимаю, что он пытается помочь, каждая попытка только больше напоминает о том, что я не смогла. Что я… подвела.       Открываю дверь на крышу, ветер, стекающий с гор, пронизывает до костей, как будто пытается пробраться внутрь, откуда уже не выбраться. Уэйд не двигается, только поворачивает голову и усмехается, но я вижу в его взгляде то же самое непонимание, что и в своих мыслях. Почему меня это так тревожит?       — Теперь готова пообщаться? — Голос Уэйда пробирается сквозь холодный воздух, как напоминание о том, что от вопросов не сбежишь. Я невольно поджимаю губы, сделав шаг в его сторону. Но прежде чем успеваю ответить, телефон в кармане начинает звенеть.       Чёрт. Не вовремя. Я вынимаю телефон, на экране высвечивается имя Стейси. Она, конечно, волнуется, особенно после всего этого… Но сейчас у меня нет сил говорить. Я быстро принимаю звонок.       — Стейси… — голос звучит мягче, чем я ожидала. — Извини, не могу говорить. Я сейчас занята. Позже перезвоню, хорошо?       — Всё нормально? — Её голос полон заботы и беспокойства. Я слышу, как она пытается скрыть свою тревогу, но не может.       — Да, просто… не сейчас. Обещаю, я позвоню. — Я отключаюсь, не дав ей больше времени на расспросы, и возвращаю телефон обратно в карман.       Сделав глубокий вдох, направляюсь к Уэйду. Он смотрит на меня с тем же бесшабашным выражением лица, но за его маской скрывается что-то большее. Я знаю это. И это раздражает.       Подсаживаюсь рядом, ноги свешиваются с крыши, холодная сталь под ними, а передо мной раскидывается вечерний город, словно ожившая открытка.       — Ну? — Уэйд не теряет времени. Его вопросы нависают в воздухе, как грозовые тучи, готовые разразиться в любую секунду.       — Что ты хочешь знать? — Вздыхаю я, смотря прямо перед собой, пытаясь сосредоточиться на огнях города, а не на гудении в голове.       — Всё. — Он поворачивается ко мне всем телом, его взгляд цепкий, настойчивый. — Что случилось в музее? Почему ты мне ничего не рассказала? И почему ты так…       Я прищуриваюсь, а потом сдаюсь, позволяя словам вырваться наружу, хоть и с неохотой.       — Потому что во всём моя вина. — Мой голос звучит хрипло, как будто я говорю это впервые, хотя эти мысли давно не дают мне покоя. — Куратор мёртв из-за меня, Уэйд. Если бы я остановила её вовремя… Если бы я была внимательнее…       Продолжать становится тяжело с каждой секундой. Уэйд молчит, и я не знаю, что именно он думает в этот момент. Его молчание тяжелее, чем вопросы, не давая другого выбора, и я не могу выносить это дольше.       Поднимаю взгляд к небу, пытаясь найти что-то, что даст мне силы продолжить. Но там только чёрное полотно ночи и холодные звёзды, которые не знают ответов.       — Кто-то напал на меня в музее, — наконец произношу я, и слова даются с трудом, как будто каждый из них весит тонну. — Куратор… он просто оказался не в том месте, не в то время. Попал под сильный удар. Я пыталась всё исправить, но не успела.       Уэйд всё ещё молчит, но я чувствую его взгляд. Он ждёт продолжения, а я просто не могу. Не могу снова это проговаривать. Мне казалось, что я это пережила, но каждая деталь снова всплывает перед глазами. Резкий всплеск боли, крик, который эхом отдаётся в моей голове. Всё это снова обрушивается на меня, сдавливая грудь.       — Под чей удар он попал? — Уэйд наконец нарушает тишину, его голос хлёсткий, как удар кнутом.       Отвожу взгляд, всматриваюсь в огни города, как будто они могут дать мне ответы. Но вместо этого только отражение того, что произошло: куратор, лежащий на холодном полу, кровь, разливающаяся вокруг него, мои руки, сжимающие его рубашку. Всё это сливается в одно, и я снова там, в музее, как будто я никогда оттуда не уходила.       — Мой, — шепчу я, слова звучат едва слышно, как признание, которого я так долго избегала. — Это был мой удар, Уэйд. Я не рассчитала силу. Не успела остановиться.       Пальцы судорожно сжимаются на ткани куртки. Грудь тяжело вздымается. Дрожь пробегает по всему телу, словно холод добрался до самого сердца. Почти могу снова услышать, как его дыхание срывается, как его жизнь угасает прямо у меня на глазах. Уэйд медленно кивает, его взгляд становится более серьёзным. Но он не осуждает. Не ругает. Просто смотрит на меня, будто понимает больше, чем я сама могу выразить словами.       — И ты думаешь, что должна нести за это вину? — Его вопрос пронзает, и я с трудом поднимаю на него глаза.       — А кто ещё? Это я там была. Это я не подумала. — Пытаюсь проглотить ком, но он не уходит, застревает где-то в горле.       Мне хочется встать и уйти, сбежать от этого разговора, от воспоминаний. Но я просто не могу. Не могу заставить себя оставить это позади, потому что часть меня уверена, что я должна оставаться в этом аду.

***

      Всепоглощающая темнота. Каждый шаг даётся с трудом, словно земля живая, и цепляется за мои ноги. Всё пусто, безжизненно, как будто я одна в этом разрушенном мире. Но ведь это не так.       Я чувствую его. Чудовище, которое прячется где-то в глубине. Оно всегда там, всегда следит, ждёт, когда я оступлюсь. Сердце колотится как бешеное, словно знает, что оно близко. Холод пробирает до костей, а туман стелется по земле, укрывая собой всё вокруг. Воздух настолько густой, что дышать становится тяжело, словно невидимые руки сжимают мою грудь.       Продолжаю с трудом шагать, а внутри что-то горит, разрывает меня на части. Мёртвые деревья, их чёрные, как уголь, ветви тянутся ко мне, словно хотят захватить, обернуть своими когтистыми пальцами. И тогда я вижу его. Монстра. Он стоит вдалеке, чёрное и извивающееся существо, словно сотканное из теней и огня. Приближается, и с каждым его шагом пламя внутри меня разгорается всё сильнее. Сжигает меня, душит, и я не могу убежать.       Сопротивляться кажется просто бесполезным. Оно пожирает всю меня, подчиняя моё сознание, мою волю. Крик вырывается из груди, но выходит глухим, словно в этом мире мой голос не имеет значения. Здесь только он и я. И он побеждает.       Вдруг всё начинает рушиться. Земля трещит и разверзается, и из трещин начинает сочиться кровь. Заливает мои ноги, всё глубже и глубже засасывая меня в это ужасающее болото.       Мир вокруг словно застыл. В панике вырываюсь, пытаюсь освободиться от чего-то невидимого, но сильные руки удерживают на месте. Холодный пол врывается через едва вернувшуюся чувствительность. Лицо Логана прямо передо мной, глаза серьёзны и полны тревоги. Он держит меня за плечи, словно боясь, что я вновь утону в темноте. Дыхание сбивчиво, сердце бешено колотится, и я в отчаянии цепляюсь за реальность, не замечая окружающего.       Серьёзность в его глазах, как холодное лезвие, прорезает пелену моего оцепенения. Логан смотрит прямо на меня, взгляд пронзительный, почти тяжёлый, заставляющий фокусироваться только на нём. Якорь в этой бушующей буре. Кажется, что весь мир рушится, но этот взгляд удерживает меня на плаву, как будто в этот момент Логан единственная стабильная точка в моём хаосе.       Руки, крепко сжимающие мои плечи, кажутся единственной связью с реальностью. Каждый пальцевой отпечаток оставляет след в моей коже, держит меня от падения обратно в тёмную бездну. Жар его ладоней пробивается сквозь ткань лёгкого ночного платья, придавая ощущение некоего абсурдного комфорта среди всего этого разрушения. Цепляюсь за это тепло, за эту силу, делая Логана центром своей вселенной, единственным якорем, который не даёт мне утонуть в бездне из страха и слабости.       Сосредотачиваюсь на его лице, на линии его челюсти, твёрдых чертах и том, как напряжённо сжаты его губы. Этот образ становится моим спасательным кругом. Изо всех сил стараюсь не провалиться обратно в пустоту. Лишь держаться за его взгляд, за его присутствие, чтобы не потеряться снова в этом кошмаре, из которого я только что едва выбралась.       Медленно поднимаясь на ноги, оглядываясь, замечаю сломанная дверь, разбитые окна, осколки стекла, которые мерцают в лунном свете, трещины на стенах, перевёрнутая мебель. Голова кружится, с трудом получаете понять, что случилось. Но ответ ускользает, словно песок сквозь пальцы. Всё это моя квартира, но в ней всё чужое, и я не сразу связываю эту разруху с собой.       Слабость накатывает внезапно. Хватаюсь за стену, чтобы удержаться на ногах, но сил не хватает. Всё тело кажется слишком тяжёлым, словно каждое движение требует неимоверных усилий. Логан оказывается рядом в тот момент, когда я теряю равновесие. Сильные руки моментально ловят меня, и я не падаю на пол. Всё тело ноет от пустоты, которая заполнила меня после кошмара.       Лишь тогда до меня доходит, что это я сделала. Моя сила. Всё снова произошло по моей вине. Чувство опустошения углубляется, и я вяло пытаюсь сказать что-то, но Логан уже несёт меня на руках, вынося из разрушенной квартиры.       Логан подхватывает меня так легко, как будто я ничего не вешу. Его тепло проникает сквозь тонкую ночнушку, и это первое, что я действительно ярко ощущаю в этом хаосе. Руки крепко удерживают с осторожностью, которая почти пугает. Пытаюсь поднять руку, чтобы обхватить его за шею, но пальцы дрожат, и всё, на что я способна, это едва коснуться его плеча. Кожа под моими пальцами напряжена, твёрдая, как камень, но теплая, живая.       Голова становится слишком тяжёлой, чтобы удержать её прямо, замечая только отдаляющуюся дверь моей квартиры верх тормашками.       В каждом его вдохе есть что-то странно успокаивающее, ритмичное. Каждый его шаг будто отдаётся во мне. Он двигается быстро и решительно, и я ощущаю каждое движение его тела, как если бы между нами не было преград. Сердце Логана бьётся глухо, размеренно, и это странное, почти интимное ощущение пробивает меня насквозь.       Стараюсь сосредоточиться, вырваться из этой туманной слабости, но всё расплывается. Только его тепло и медленное биение остаются единственной опорной точкой. Не могу даже сказать что-то, чтобы поблагодарить его или спросить, куда он меня несёт. Единственное, что я могу сделать, это довериться его рукам, пока темнота не поглотит меня снова.       Логан действует быстро, но его движения одновременно удивительно бережны, словно он знает, что я вот-вот развалюсь на части. Прохладный ночной воздух ласкает мою кожу. Логан осторожно опускает меня на мотоцикл, придерживая одной рукой за талию. Его прикосновения нежные, но уверенные, и на миг мне кажется, что я в безопасности, хотя всё вокруг всё ещё кажется пугающе нестабильным.       — Держись, — его голос прорывается сквозь туман в моей голове, глубокий и спокойный, словно он разговаривает не с полумёртвой девушкой, а с кем-то, кто просто устал. — Всё будет хорошо. Я отвезу тебя к врачам.       Он опускается передо мной на одно колено, Логан берёт моё лицо в свои руки, пальцы крепко сжимают мои щеки, удерживая мою голову, чтобы я не могла отвлечься. Не могу не подчиниться, его тепло и решимость заполняют собой весь мир. Взгляд, тёмный и пронизывающий, словно требует от меня сосредоточиться только на нём. Сердце сбивается с ритма.       — Смотри на меня, — его голос пробирается сквозь хаос в моей голове, каждый его оттенок становится спасательной верёвкой, — Сосредоточься. Если будет ещё всплеск, пусть я стану твоей грушей. Поняла? Не бойся, я выдержу.       С каждым его словом по телу пробегает дрожь, дыхание становится более ровным. Пытаюсь глубже вдохнуть, пытаюсь найти в себе силы держаться за его голос, за его прикосновения, за уверенность, которую он передаёт одним лишь своим присутствием.